Степень продуктивности

На следующий день в вертолете разговаривать особо не хотелось. Все четверо полицейских, будучи немного уставшими после миссии, могли выдохнуть с облегчением, когда они тронулись и стали взлетать. До этого сегодня у Дзёно и Тэттё не было возможности поговорить, потому что нужно было собирать вещи и всё такое. Тэттё намеренно сел поближе к своему напарнику, в его компании всегда было очень приятно, даже если они молчали. Дзёно вздохнул на это, но возражать не стал. В конце концов, ему тоже хотелось сидеть рядом с этим человеком, к тому же он сильно не выспался, ибо вся ночь ушла на мысли о самом себе, и он знал, что Тэттё может и дышать перестать, и заставить своё сердце не биться (конечно, условно), если его попросить дать поспать. Он только один-единственный раз вспомнил кое о чём и посчитал нужным спросить, когда в окне разглядывал землю далеко внизу. — Дзёно, помнишь, как мы всем отрядом Ищеек точно так же летали в Кению ради истребления стотысячной армии заражённых? — ностальгия, видимо, накрыла его с головой, стоило понять, что это был такой же вертолёт, как и в тот раз, и они снова сидели вместе. — Ты тогда в полёте уронил мне на ногу термос со своим мерзким кофе, и он разлился по полу. Естественно, я помню, — ответил Дзёно, прислонившись головой к стенке, чтобы было удобнее засыпать. — Теруко и Фукучи тогда всю дорогу играли в карты. А ещё она задолжала ему три тысячи, потому что думала, что мы встречаемся. — Да уж, я помню, как они тут хохотали, и про деньги тоже. И с чего она вообще решила, что между нами что-то есть? — Не знаю, — пожал Тэттё плечами, — может, она догадалась? Дзёно очень хотел спросить, что же такое Тэттё имеет в виду, но понял, что их сейчас слушали и Накаэси, и Никола, а перед ними выяснять отношения совсем не хотелось. Разговор нужно было отложить до тех пор, пока они останутся наедине… — Кстати, ещё тогда ты позвонил Тачихаре, чтобы разыграть его… — Это было глупое желание Теруко. — Но ты чуть не заставил его срочно вылететь в Кению. Дзёно усмехнулся. Да, он прекрасно помнил нервный голос Тачихары, когда он услышал о том, что Ищейкам срочно нужна его помощь. Это было максимально забавной реакцией. — Ага, были времена… Тэттё улыбнулся. Дзёно дёрнулся, но не сдвинулся с места и не предпринял никаких мер, когда напарник аккуратно прикоснулся к его ладони только подушечками своих пальцев. — Можно?.. Хочу взять тебя за руку. — Ладно. Когда их руки сплелись, Тэттё почувствовал, как быстро забилось его сердце, и стал думать, что он теперь самый счастливый человек в мире. Вскоре его в полёте стали сопровождать только мирное дыхание и тихое сопение уснувшего Дзёно, пока тот прямо сквозь сон внезапно не переложил голову со стены на его плечо, ибо так было мягче и удобнее. Отныне Тэттё чувствовал себя не только счастливым, но ещё и немного мёртвым.

***

— Мой дом находится здесь, — сказал Дзёно, когда они с Тэттё после долгих семи часов полёта и затем полутора часов езды на машине вышли из такси, причём почти всё время в пути он проспал, и вытащил свой рюкзак с вещами из багажника. Тэттё последовал его примеру, а после осмотрел район и в целом все близстоящие дома. Кругом было очень тихо и спокойно. Район явно не из шумных, в некоторых местах виднелись горящие вывески магазинов или салонов красоты. Тэттё направился за Дзёно и понял, что они идут в сторону небольшого частного дома с высоким забором. — Ты его здесь снимаешь, да? — поинтересовался Тэттё, заметив, что двор на самом деле был не особо ухоженным в том плане, что большинство декоративных кустов не были острижены (неудивительно, ибо Дзёно таким не занимался), вероятно, их посадили прошлые хозяева, но всякие садовые украшения всё равно стояли. — Да. До работы далеко, но в шумных квартирах или общежитиях я жить не хочу. Благодаря генералу я снимаю этот дом в два раза дешевле, чем должен. — Повезло. Это он помог тебе с переездом, да? — Ага, очень уж хотел меня в своём отряде. — Понятно. Тэттё еле заметно вздохнул, представив, как, должно быть, ценят Дзёно на работе. В таком случае у него даже в теории было мало шансов убедить возлюбленного вернуться туда, где его ждут… точнее, ждал всегда в основном он, но Теруко и Тачихара бы явно обрадовались, увидев старого друга. — Голоден? — спросил Дзёно, вставив ключ в дверь. Она поддалась с небольшим скрипом, хоть и выглядела, как новая. — Есть такое, — честно ответил Тэттё, ощущая, как у него уже третий раз так точно урчит живот. — Отлично, я тоже. Я в душ, в морозилке лежат замороженные круассаны. Закинь их на сковороду, в духовке слишком долго. Только без приколов, Тэттё, не надо ничего солить или заливать бешамелем, потому что они белые. — Ладно, — согласился Тэттё, не ожидавший, что им будут так командовать и эксплуатировать его прямо с порога. Тем не менее, он помыл руки, а после вышел из ванной, потому что его выгнал Дзёно, — круассаны, значит, да? — пробормотал он себе под нос, словно забыл, что его напарник всё слышит даже из другой комнаты. — Конечно, попробуешь легендарную еду, пока во Франции. Потом расскажешь об этом Теруко, мне интересно, как она будет беситься. Тэттё улыбнулся. Ему действительно стоило бы взять для Теруко подарок или сувенир, если он не хотел получить от неё сильный пинок под зад. — А с каким вкусом греть? Шоколадные или ореховые? — спросил он, увидев в морозильной камере, которая вообще почти полностью была пуста, сразу несколько пачек круассанов от разных производителей. — Тэттё, мне вообще плевать, любые! Не мешай мыться, — послышался ответ, из-за чего Тэттё пришлось открыть обе пачки, чтобы из каждой высыпать по половине. Кажется, на этом его работа должна была заканчиваться, так что он стал ждать, пока выйдет Дзёно, потому что тоже желал помыться и переодеться после такой долгой дороги. Когда это свершилось, Дзёно стал перекладывать готовую еду в тарелки, а Тэттё ненадолго закрылся в душе (по крайней мере, ему требовалось гораздо меньше времени на мытье, чем Дзёно), смывая с себя грязь, что неприятно чувствовалась на коже. Также напарник предупредил, что чистое полотенце себе он взять может на верхней полке. Так он и поступил. Когда он уже вышел из душа, то почувствовал, как же всё-таки приятно в холоде, будучи только помытым, ибо по сравнению с запаренной ванной в коридоре веяло прохладой. — Тэттё, ты что, издеваешься? Даже круассаны смешал между собой? — спросил Дзёно, когда понял, что ему точно попались разные вкусы, и тяжело вздохнул. — Ну да. А что, это плохо? — Просто ты идиот. Садись и ешь. Руками, пожалуйста, не вилкой. Тэттё пожал плечами и сел за стол. Еда оказалась довольно вкусной, пусть это и полуфабрикаты. Так или иначе, ему понравилось. Он смотрел, как Дзёно ел с абсолютно спокойным выражением лица, и думал о том, что стоило бы начать разговор, который волновал его в большей степени, хотя в голове ещё не были подобраны правильные слова. — Так зачем… ты пригласил меня, Дзёно? — спросил Тэттё, сразу заметив, как Дзёно перестал жевать, а его рука с ещё одним круассаном застыла в воздухе. — Ты же сказал, что тебе не нравится в других отелях. Вот и пригласил. А что ещё ответить? Правду, то есть «само как-то вырвалось»? Нет уж, лучше убейте. — Я не это… я вообще-то тогда сказал, что в том отеле просто лучше, чем в любом другом. Потому что рядом ты. Дзёно понял, что его слова не сработали и никак его не оправдали. Что ж. Он нервно выдохнул, потому что думал отложить разговор хотя бы до вечера. Тэттё просто видел, что Дзёно не хочет говорить первым, поэтому решил взять ситуацию полностью в свои руки. — Я понимаю, что ты лжёшь, но если так… я долго думал об этом твоём предложении, Дзёно, когда мы летели в вертолёте и ехали в такси. Не знаю, к правильному ли я выводу пришёл, но позволь мне сказать пару слов. Если я ошибаюсь, то прости. — Не знал, что ты умеешь думать, Тэттё, но раз уж сделал это, то давай, просвети меня. Интересно послушать. Быть может, даже отмечу этот день в календаре. — Когда я спросил, могу ли тебя поцеловать, ты не ответил. Но, зная тебя, ты бы точно отказал, если бы не хотел этого. Или сразу ударил меня, как вариант. Тогда я подумал: «Что, если он чувствует то же, что и я?». Дзёно еле заметно дёрнулся. Аппетит у него пропал насовсем, а на последних словах ему стало одновременно и страшно, и приятно волнительно. Неужели Тэттё в самом деле мог осознанно его любить?.. — Дзёно, я правда хочу надеяться, что ты тоже это чувствуешь, иначе не могу объяснить, почему я сейчас у тебя и всё ещё даже не побит. Мне было плохо без тебя. У Дзёно на этих словах даже скрутило живот. Какие-то неприятные чувства вызывало то, как искренне звучал голос Тэттё, когда он откровенничал, что не делал на его памяти практически никогда. — А мне было плохо с тобой, — вдруг наконец-то заговорил Дзёно, вызывая искреннее недоумение на лице Тэттё. О, он услышал, насколько чаще стало биться сердце напарника. Должно быть, сейчас он испытывал что-то вроде разочарования, — я так ненавидел эти чувства. Но когда ушёл от них, стало ещё хуже. — Дзёно, это?.. — Признание. Я понял, о чём ты говоришь. — О том, что я тебя люблю? Дзёно замер. К этому всё шло, но он всё равно не ожидал услышать в открытую. — Я думал ограничиться тем, что я тебе «нравлюсь», но так тоже можно. Да, именно это я и понял. Грубо говоря. — А ты?.. Ты ведь тоже меня любишь, да? — спросил Тэттё, в глазах которого уже горела надежда, а губы сами сложились в улыбку. У него было хорошее предчувствие, да и разговор пошёл как надо. Сказать это тяжело, но не так сильно, как признать. Дзёно давно через это прошёл, теперь он не хотел упускать Тэттё, не хотел упускать шанс на любовь, который ему может уже и не подвернуться. Да и не было никакого желания мяться, как школьник, при том что все эти сентиментальности начал не он. — Тэттё, ты же хотел меня тогда поцеловать? — спросил Дзёно, отодвинув куда подальше и еду, и кружку с водой, чтобы немного отодвинуться на стуле, дав Тэттё больше пространства, если тот сейчас встанет. — Очень хотел. — Можешь целовать. Повторять дважды было не нужно. Почувствовались тёплые бархатные губы на своих, и по телу пробежались мурашки, потому что вся та нежность и аккуратность, которую вложил Тэттё в поцелуй, и раздражала, и до одури была приятна. Целоваться с Тэттё было даже лучше, чем Дзёно ожидал. Гораздо лучше, чем он представлял всё это время, может, потому что накануне Тэттё было некогда есть свою странную еду, так что от него даже ничем противным не пахло. В тот момент в голове Дзёно быстро пронеслось всё то, о чём он думал ночью, когда представлял именно такой исход событий… Встретиться спустя год с человеком, который так долго был причиной вечных размышлений, самокопаний, бессонницы. Встретить спустя столько времени человека, чувства к которому вновь воспылали, словно за это время они вовсе не пропали, а лишь уснули ненадолго (оно и ясно, учитывая, что сердце всё равно болело). С другой стороны — это и так всего лишь год, даже меньше, если начистоту — пары месяцев не достаёт. Что глобального за это время успело произойти? Ничего. Тэттё, само собой, не врал, он думал о Дзёно каждый день. А Дзёно, разумеется, тосковал по Ищейкам. Да, сильно. Чёрт с ними, с пытками, которые запрещают проводить! Он просто хотел вновь оказаться рядом с Теруко, разозлённой на Тачихару, и послушать её разъярённые вопли. Ему хотелось, чтобы рядом оказался Тэттё — даже слишком рядом, ближе, чем было в старых воспоминаниях об отряде, но не в мечтах того же времени, что были подобны нынешним. Так, чтобы его дыхание ощущалось на собственных губах, как после танца день назад. Тэттё бы обнимал его, тактильность Дзёно бы оправдывала себя. Но у Тачихары в Мафии — его семье — всё хорошо. Кажется, теперь у него даже иная, более хорошая должность. Теруко тоже должна была быть счастлива, раз она стала командиршей, ведь наверняка теперь веселится и отыгрывается на своих новых подчинённых. Судьба Фукучи была предрешена изначально, о нём было нечего говорить. А что до Дзёно и Тэттё? Неужели только они остались сами по себе и несчастны? На новом месте в жизни, оба с идеальной работой, с прекрасными условиями, так чего ещё желать? Что же надоедливое сердце постоянно ныло о старом напарнике? «А если бы я ему признался ещё тогда?». — Ты спросил, люблю ли я тебя. Так вот, — сказал Дзёно, когда Тэттё немного отстранился, уже переместив свою ладонь в его волосы, чтобы их погладить, — запомни хорошенько, потому что больше никогда в жизни я этого не повторю: да, люблю, Тэттё. Уже давно. — Дзёно… — Только не заплачь, ради Бога. — Не буду. Но я очень счастлив, — Тэттё положил свою руку поверх ладони Дзёно, чтобы её сжать. Он не мог сдерживать улыбки при мысли о том, что его чувства в самом деле взаимны. — Мы потеряли кучу времени. — Думаю, сможем наверстать. — И хорошо. Мне было бы лень доставать тебе постельное бельё для дивана. — А мы ведь теперь вместе, да? То есть встречаемся. — Не раздражай меня глупыми вопросами, Тэттё. Сколько раз мне это повторять? — Это «да»? — Это да. Оставалось только решить вопрос с тем, что будет через три дня, когда придёт пора Тэттё встретиться с братом, приехать в аэропорт и улететь в Японию.

***

Когда Тэттё понял, что всё, произошедшее вчера, — не сон, он не смог сдержать улыбки. Рядом с ним лежал Дзёно, тихо сопящий, и они всю ночь спали в объятиях друг друга, наслаждаясь давно желанной близостью. Конечно, Дзёно проснулся почти сразу после того, как это сделал Тэттё, ибо не мог не услышать изменения в его дыхании и сердцебиении даже сквозь пелену сна, да и он чувствовал, как на него пялятся, а это заставляло даже чувствовать себя отчасти неловко. — Доброе утро, — сказал Тэттё, ожидавший, что Дзёно тоже проснётся так быстро, и потянулся к нему, чтобы погладить по спине и прижать ещё ближе, хотя голова Дзёно и без того покоилась на его плече. — И Вам здравствуйте, — сонно ответил Дзёно, только-только потянувшись, чтобы размять затёкшую правую руку, — никаких поцелуев в губы, пока не почистишь зубы, если что. — Без проблем, — понимающе кивнул Тэттё, хотя у него и было желание поцеловаться с Дзёно сейчас. Тем не менее, пришлось ограничиться кратким поцелуем в лоб и самый уголок рта, чем вызвал практически незаметную улыбку возлюбленного, — сходим сегодня куда-нибудь? — Во сколько и куда именно предлагаешь? — спросил Дзёно и приподнялся на локтях, выбравшись из объятий своего парня, — сегодня суббота, людей будет много. Если хочешь в центр, то надо с утра ехать, а мы в любом случае уже проспали. — У вас же в центре и так всегда много людей? Думаю, можем и сегодня вечером съездить. А ресторан какой-нибудь мы в любом случае найдём. — Как хочешь. Мне плевать. Это должно было звучать как «я не против», но получилось, что получилось — Дзёно, как обычно, съязвил, но Тэттё даже не обратил на это внимания. — Отлично, тогда сейчас нужно приготовить завтрак. — Не вздумай подходить к кухне, Тэттё, ты вчера даже с полуфабрикатами не справился без своих замашек, — тут же угрожающе сказал Дзёно, схватив возлюбленного, намеревавшегося встать с кровати, за руку. — А что? Ты приготовишь? — спросил он, перехватив ладонь Дзёно, держащую его, чтобы погладить её. — Ещё чего, мне лень. Закажи пиццу. Без ананасов и без просьб добавить сахар или что-то в этом роде, понятно? Обычную. Мясную. Пиццу. Либо четыре сыра, тут уже без разницы. — Хорошо. А у тебя дома есть горчица? Хочу четыре сыра. — Тэттё! — Ладно, возьму мясную… Дзёно подумал, что это даже немного забавно. Когда он пошёл в ванную, его грудь переполняло какое-то домашнее чувство умиротворения от осознания, что в спальне Тэттё сейчас ковырялся в телефоне, пытаясь заказать пиццу у него через японское приложение доставки. Но поддаваться сентиментальности он не хотел, поэтому просто постарался как можно скорее почистить зубы. — Заказал, — сказал Тэттё, оказавшись сзади Дзёно, и, приобняв его за талию, положил голову ему на плечо, чтобы после смазано поцеловать в висок и уткнуться носом в шею. — Тэттё, дай мне пять минут на умывание, Боже, — вздрогнул Дзёно, оказавшись в чужих объятиях, и поймал себя на желании выпилиться из этого мира, потому что руки Тэттё были слишком приятными, в его объятия хотелось нырнуть с головой и утонуть. — Ладно, — прошептал Тэттё ему на ухо, поцеловав ещё раз, но теперь в макушку. — Руки можешь не убирать, — уточнил внезапно Дзёно, вызвав на лице Тэттё откровенное недоумение, — и не удивляйся, пока я и в этом не передумал. Это утро было определённо лучшим из тех, что проводил Тэттё в последнее время. Рядом с любимым человеком время мчалось, как сумасшедшее, но при этом каждый проведённый вместе момент был самым счастливым в его жизни. Дзёно ест пиццу, положив голову на плечо Тэттё и закинув свои ноги на его, пока тот вслух читает какую-то странную вырезку из книги, переданную ему коллегой по имени Фавье в новом отряде. Дзёно смеётся, пока слушает рассказы Тэттё о том, как Теруко после тяжёлого рабочего дня и сложной миссии предложила своему новому подчинённому сделать массаж, но на самом деле намеренно чуть не сломала его спину, потому что нечего ныть по пустякам в её присутствии, могло быть и хуже. Дзёно целует Тэттё и называет хорошим мальчиком, потому что тот заваривает им двоим кофе, но даже не пытается отыскать соевый соус на кухонных полках (и Тэттё умолчал о том, что он на самом деле заметил нужный ингредиент ещё вчера, когда доставал круассаны, точнее, заметил только пустую банку от него, так что поиски не имели смысла). До тех пор, пока солнце не стало скрываться за горизонтом, обнажая усыпанное звёздами небо. — Так что, Дзёно? Идём гулять? — спросил Тэттё, погладив своего возлюбленного, лежащего у него на плече, по голове, когда он дочитал вслух вторую главу интересной книги про убийства в Лос-Анджелесе. — Давай. Оденься только прилично. — Как получится. Я так и не сходил за костюмом на рынок. — Лучше бы ты молчал. В центре города, куда они доехали на такси, было довольно прохладно. Дзёно подумал о том, что зря пошёл в костюме, заменив пиджак на жилетку (он после работы в Африке уже успел забыть, что тут стоило бы надевать пальто), и долго уклонялся от Тэттё, который, быстро заметив это, пытался отдать ему свой пиджак. В конце концов, после нескольких угроз о расправе смертью и двух пинков под зад в сторону Тэттё, он смирился и всё же надел его, потому что холод действительно не щадил, особенно возле реки Сены. — Хочу к Эйфелевой башне, — сказал Тэттё, аккуратно взяв Дзёно, что не особо сопротивлялся, за руку, и повёл в сторону достопримечательности, что была совсем недалеко и уже виднелась в поле зрения. — Хорошо, хорошо, идём. — А потом сразу в ресторан. Надеюсь, они ещё будут открыты в такое время. — Я бы на твоём месте беспокоился о ценах или свободных местах, а не о времени, с учётом того, что мы в таком месте. Тут наверняка бронь уже на несколько недель вперёд. — Это было бы грустно. Но мы тогда всё равно найдём новое место. — Ладно. Кстати, твой пиджак на удивление довольно тёплый. Тэттё улыбнулся и сжал руку Дзёно чуть крепче, а после переплёл их пальцы, чувствуя бесконечное счастье и слыша своё ускоренное сердцебиение от того, насколько интимной на самом деле казалась их прогулка, хоть кругом и было много людей. — Вот. Мы наконец-то на месте, я хочу её сфотографировать, — восхищённо сказал Тэттё, снизу вверх глядя на башню, что раньше рассматривал лишь на картинках и в фильмах. Дзёно не мог её видеть, да и ему не было это особо интересно, потому что он не считал себя ценителем, но, если честно, приятно было понимать по дыханию и сердцебиению Тэттё, что тот определённо рад. — Фотографируй. И не забудь послать Теруко, чем сильнее она разозлится, тем веселее будет. — Уверен, что она не решит прямо сейчас прилететь ко мне во Францию, чтобы ударить за такие провокации? — А я думал, что ты любишь играть в догонялки. Дополнительная тренировка, на кону жизнь, — Дзёно ухмыльнулся, подумав о том, как Тэттё будет сбегать от заместительницы командира, точнее, уже просто от командирши… и даже не его. — Тебе тоже достанется, если она узнает, что я тут с тобой, — Тэттё быстро сделал несколько фотографий и сразу зашёл в диалог со старшим братом, чтобы отправить ему снимки в качестве подтверждения того, что он ещё жив. — Да уж, теперь я представляю… Дзёно вздохнул. Тэттё спрятал телефон в карман и повернулся в сторону возлюбленного, что всё ещё стоял рядом, не выдёргивая своей руки из его. Взгляд Тэттё упал на розоватые губы, чуть поблескивающие от тонким слоем нанесённого гигиенического бальзама (холод явно не щадил губы Дзёно, из-за чего приходилось прибегать к таким мерам во избежание их обветривания). Где-то справа послышались визги и аплодисменты. Мужчина сделал своей девушке предложение в самом подходящем для этого месте, что только смог придумать. «Это мило», — подумал Тэттё, краем глаза заметив, как та самая девушка бросилась в объятия любимого и поцеловала его, сказав чёткое «да», чем обрадовала публику. И таких пар повсюду стояло море. Но Тэттё не хотел зацикливать на них своё внимание, потому что губы Дзёно по-прежнему манили, а тот это словно чувствовал, потому что стоял неподвижно, чего-то ждал, едва улыбаясь. Тэттё немного наклонился. — Дзёно, — тихо сказал Тэттё, положив свободную ладонь ему на плечо, чтобы притянуть ближе, — хочу поцеловать тебя. Можно? — На кой чёрт ты опять спрашиваешь, Тэттё, если мы уже встречаемся, — выдал он в ответ, подумав, что магия момента чуть не оказалась потеряна, и сам поцеловал Тэттё, запустив руку ему в волосы. Очень аккуратно и быстро, дабы никакие зеваки их не мучили, хоть на улице и было достаточно темно, чтобы остаться незамеченными, если встать, например, за деревом. — Тут же люди, тебе могло быть некомфортно, — оправдался Тэттё, как только отстранился от своего парня, и по-влюблённому глупо улыбнулся. — Тогда я бы оттолкнул тебя гораздо раньше. — Это довольно сложно понимать. Я думаю, что спрашивать лучше, — пожал плечами Тэттё, а после потянулся за ещё одним коротким поцелуем. — Ладно. И, кстати, чтоб ты знал, я вовсе не считаю наши лизания возле жестяной вышки романтичными, — сказал Дзёно просто «к слову» и поправил свои чуть растрепавшиеся от ветра волосы и немного криво сползший пиджак. Ещё он отвернулся в сторону, чтобы Тэттё не увидел, как он немного покраснел. — Я понял. Идём теперь в ресторан, я уже получил фото, которые хотел. — Идём, идём. Им очень повезло, что в одном из ресторанов прямо напротив этого места действительно были свободные места, потому что некоторые были забиты полностью и вход туда осуществлялся только по брони. Дзёно заказал себе яблочный тарт и мильфей, а Тэттё захотел тирамису и кусочек пиццы с трюфелями. — И ещё чёрный чай, будьте добры, — сказал Дзёно, улыбнувшись. Официантка кивнула и записала всё в свой блокнот. — А мне один кофе с соевым соусом. — С соевым соусом? — удивилась девушка, переспросив у Тэттё его уточнение к заказу. — Да, именно. — Вы хотите, чтобы мы добавили его в кофе, правильно? — Правильно. — Хорошо, ожидайте, и приятного вам отдыха. — Спасибо! — Видишь, Тэттё, все нормальные люди шугаются от твоих вкусов, — сказал Дзёно, покачав головой, потому что его напарник по-прежнему придерживался своего принципа призывать всех смешивать продукты одного цвета для него. — Всё же нормально получилось. — А, не понимай и дальше, — вздохнул Дзёно, взяв в руки салфетку, чтобы чем-то заняться, например, её складыванием. Через несколько мгновений рука Тэттё накрыла ладонь Дзёно, лежащую на столе. — Ты мне прям не даешь покоя своими касаниями, — сказал он, странно улыбнувшись, на что Тэттё пожал плечами. — Я думал, так и надо, мы же теперь встречаемся, ты сам сказал. Хотя я всё ещё не верю, что по-настоящему тебя так касаюсь. Но если это сон, то я точно не хочу просыпаться. — Да ладно тебе, Тэттё, не оправдывайся. В любом случае… наслаждайся, пока можешь. Эта фраза явно не понравилась никому из них. Она напоминала о том, что у Тэттё самолёт буквально послезавтра, хотя с работы им ещё не звонили и, вероятно, уже не позвонят, потому что в общий рабочий чат Дзёно его коллеги — Фавье и Гракх — написали, что приняли их с Николой черновики и слова в рассмотрение и готовы сами доделать за них отчёты, чтобы командиру долго не ждать. А вот с заседанием было непонятно, потому что ещё никто не знал, будет ли оно вообще, а сообщать о нём всегда должны заранее. Видимо, их решили отпустить и без этого, но Дзёно всё равно ждал сообщение от генерала. — Это ты к тому, что мне скоро улетать? — уточнил Тэттё, тут же опомнившись, в какой ситуации их отношения находились на самом деле. — Кто знает. А не знает никто. Тэттё всё равно не собирался отпускать руку Дзёно, даже если в дальнейшем им пришлось сидеть и есть в тишине. Здание, в котором Дзёно жил, встретило приятной прохладой, которая после поездки в Бенин стала жутко цениться, хотя впечатления от прогулки изначально без верхней одежды у Дзёно сложились так, что он стал думать ровно наоборот. — Я в душ, — сказал он, скинув с себя пиджак Тэттё, чтобы оставить его на вешалке. Также он подошёл ближе к возлюбленному, взял его ладонь и положил её на свое бедро, чтобы сразу после этого аккуратно провести ею по нему, — потом ты. — Ладно, — ответил Тэттё, почувствовав, как сердцебиение ускорилось в несколько раз. Он кратко поцеловал Дзёно в висок, прежде чем разуться и пойти мыть руки. Дзёно в домашней одежде — отдельная тема. Он выглядел так хорошо в своём коричневом халате поверх лёгкой полосатой пижамы, что Тэттё приходилось иногда даже отводить взгляд, чувствуя себя впервые влюбившимся школьником (или вообще детсадовцем). И вот, когда он вышел из душа с мокрыми волосами, Тэттё стал даже чаще дышать. — Я знаю, что хорош, но лучше иди мыться, а не пялься на меня. — Ладно. Пока Тэттё вернулся, Дзёно уже стал близок к тому, чтобы уснуть. Он лежал на кровати на спине, расправив руки в сторону, и явно был погружён в какие-то очень отдалённые мысли, раз не сразу заметил, что шум бегущей воды пропал. — Наконец-то. Я думал, ты так и будешь стоять там до скончания веков. Тэттё подошёл чуть ближе и тоже опустился на кровать, поставив свои руки по обе стороны от Дзёно. Он получил свой законный поцелуй, после чего стал внимательнее всматриваться в черты лица возлюбленного, вместо того чтобы продолжить направлять их энергию в немного другое русло. — Дзёно, — сказал он внезапно, точнее, буквально выдохнул это слово, — возвращайся в Японию со мной. Навсегда. — Чего?! Сказать, что Дзёно не ожидал услышать это так внезапно — ничего не сказать. — Ты в своём уме, Тэттё? Ты хоть представляешь, сколько всего нужно, чтобы уволиться, чтобы съехать из дома, чтобы собрать все вещи… — Ты здесь по контракту? — Конечно нет! Но я не смогу договориться с генералом так быстро. — Я могу сдать билеты и подождать ещё несколько дней, у меня же выходные. — Ты просто не совсем понимаешь, о чём говоришь… — Мне казалось, что сюда ты переехал очень быстро. Это так. Дзёно, скорее, сбежал, чем переехал, но там уже был составлен план действий. Начинать всё сначала… Если честно, Дзёно вообще-то и так собирался сделать это в любом случае, раз их с Тэттё отношения сдвинулись, а все его старые знакомые в лице Теруко и Тачихары по-прежнему в норме. Его во Франции уже ничего не держало с тех пор, как он понял, насколько скучна новая работа. Но, во-первых, нужно было поломаться для вида, и, во-вторых, это всё действительно не происходило так быстро, учитывая, что билеты в Японию у Тэттё на послезавтра. — Мне всё равно нужно время. Больше, чем два дня. — Я подожду. — А у тебя нет ощущения, что ты слишком… торопишь события, м? — Нисколько. Мы потеряли год, который могли быть вместе, и ещё неизвестно, сколько времени до этого. За него я точно успел понять, чего хочу, Дзёно, — сказал Тэттё, перевернувшись на кровати так, что теперь он лежал рядом с Дзёно, приобнимая его за плечи, — а я хочу дарить тебе подарки, цветы, жить с тобой, просыпаться с тобой по утрам… в общем, я правда хочу серьёзных отношений, и надеюсь, что тебя это не спугнёт. Дзёно ни за что бы не сказал, что их мечты всё это время полностью совпадали. — С цветами притормози, у меня аллергия на большинство, — Дзёно лёг поближе, чтобы носом уткнуться в изгиб плеча Тэттё, — с утра поеду к генералу делать заявление. — А? О том, что мы теперь вместе? — Об увольнении, придурок.