Уничтожить его отношения

Прошло две недели. Локи депортировали в Асгард и там судили. Приговор включал длительное заключение и пожизненный запрет на приближение к Мидгарду. Дэдпул виделся с Паучком несколько раз и предлагал сопровождать на патрулях, но тот отказывался. Дэдпул подозревал, что он не хочет перемещать напарника на паутине, это слишком близкий телесный контакт. Они держали нейтралитет в разговорах. Уэйд хотел сломать эту стену отчуждения, но боялся расспрашивать Питера о событиях того дня. И вопросительно прикоснуться к нему не решался. Но Уэйда так тянуло к Паучку! Хотя бы видеть его. Уже что-то. Питер при встречах тоже ловил себя на порыве взять Дэдпула за руку, легонько хлопнуть по спине, как раньше, или коснуться щеки при ежедневном прощании. Но вдруг он воспримет это, как разрешение, и в ответ сделает что-то, к чему Питер не готов. Или, что еще хуже, снова почувствует себя жертвой. Прежнего непринужденного общения очень не хватало. Наконец Питер позвал его к себе, устроил тихий диванный вечер без масок и спросил напрямую: — Что с тобой было? Расскажешь? — Да не важно, карамелька, поболело и прошло, — с деланным весельем ответил Уэйд, откидываясь поудобнее и перекидывая ногу на ногу. — Включай фильм. — Мне кажется, если ты сможешь рассказать, то и я, может быть, смогу. — Питер сжал колени и сдавил одной рукой другую. — Да зачем это все? Постарайся забыть. Не стоит больше погружаться в тяжелое и страшное. — Я не прошу в подробностях. Но эта тайна мешает нам понимать друг друга. Пока я не знаю, что ты пережил, я не могу начать все с начала. Не знаю, как. Боюсь тебя снова ранить. И, если честно, ощущаю тебя чужим, непонятным. — А ты хочешь? То есть… Начать с начала? — затаив дух, переспросил Уэйд, опуская ногу на пол и чуть поворачиваясь к Питеру. — Да. Питер сверлил взглядом свои пальцы, но усилием воли поднял глаза и прямо взглянул на Уэйда. Уэйд поймал этот взгляд. — Окей. Раз ты думаешь, это поможет… — вздохнул он. Но потом долго смотрел вниз, нахмурясь. Питер ждал. — Он пришел ко мне домой, — монотонно начал Уэйд, — он притворился тобой, и предложил связать меня. Я согласился. Он сначала намекал, что хочет меня, все было так многообещающе. — Уэйд взглянул на Питера вопросительно и увидел внимание и сочувствие в его глазах. — Я удивился такой просьбе, но спорить, конечно, не стал. А он… Как только привязал меня, стал жестоким. Сначала дразнил, видя, как я возбужден, но потом унижал, говорил гадости… убеждал, что я его не достоин… тебя не достоин. — Уэйд прикрыл глаза и сглотнул. — Он нигде так и не коснулся моей кожи напрямую. Не считая того, что трахнул. Он кривился, говорил, что прикасаться ко мне отвратительно. Я верил. Вот я дурак, ты же обнимал меня раньше! Как я не догадался!.. — Не надо, — сочувственно попросил Питер, перебив его сокрушения. Уэйд осекся и сделал усилие, чтобы продолжить рассказ. — Он применил смазку, а то бы я точно догадался. Но все равно сначала было больно. А потом, когда стало нормально, не помог мне кончить. То есть, я кончил, но без рук, почти без кайфа. И он бросил меня связанного. Когда растворилась паутина… Тут Питер вздрогнул. Слишком ясно представил, услышав слово «паутина», что для Уэйда это был не Локи, а он. — Когда растворилась паутина, я смог подрочить, и даже представлял его… тебя. Но мне было так херово от всего, что не передать. Питер медленно и осторожно протянул руку, чтобы накрыть ладонь Уэйда, но тот оттолкнул ее тыльной стороной. — Подожди. Еще не все, — пояснил он. — Я просто вспомнил… И должен сказать… чтоб уж до конца. Локи… заставил меня просить, чтобы он меня трахнул. Заставил просить, чтобы он мне отсосал. Я поверил, что это его правила игры. Я просил отсос. Но он, конечно, только поржал надо мной. Назвал жалким уродом, жестко отымел и бросил. Вот. Все. Уэйд поднял глаза на Питера. — Это был не ты, — сказал он, как бы стараясь окончательно убедить себя. — Это был не я, — в тон ему ответил Питер. В его груди клубилась такая звериная злоба на Локи, что едва удавалось скрывать ее. Но он старался дышать ровно, ведь сейчас важнее было как-то поддержать Уэйда. Питер снова протянул свою руку к его, но опомнился и отдернул. Вдруг Уэйду теперь противны его прикосновения? Вдруг после всех унижений он не поверит, что порыв искренний. Но Уэйд заметил и подсунул под ладонь Питера свою. Питер бережно взял расслабленную руку Уэйда, поднес к губам, поцеловал костяшки согнутых пальцев. Потянулся обнять его, но сидя на диване, боком друг к другу, обниматься было неловко и нелепо. Получилось только ткнуться носом в выступающее плечо Уэйда. Но он почувствовал, что Уэйд тоже благодарно сжал его пальцы в ответ. — Ты сегодня расскажешь? — тихо спросил Уэйд. — Не надо, если не хочешь. — Сегодня, — твердо ответил Питер. — Надо покончить с этим. Он отстранился от Уэйда, отсел, собрался с мыслями. — Ко мне он тоже пришел, приняв твой облик, и я так обрадовался, что ты снова исцелился. Ведь он как раз перед этим убил тебя. Ну вот. Он соврал, что может иметь секс только со спящими, и попросил меня притвориться спящим. А когда я притворился, он смог связать меня. Я поверил в эту легенду, я ведь подумал, ты так паришься из-за своей кожи, что не выносишь, чтобы кто-то смотрел. Питер, будто извиняясь, глянул на реакцию Уэйда. Тот вздохнул и с досадой качнул головой, но перебивать не стал. — Самое ужасное… Нет. Ладно, по порядку. В общем, он очень сильно возбудил меня, понимаешь, раззадорил. Я же хотел тебя раньше, все то время, пока было нельзя. Но в то же время я жутко злился на него, что он действует насильно и не считается со мной. Я пытался тебя… его уговорить, убедить, чтобы он перестал, отпустил меня. Я не верил, что ты на такое способен. Дальше хуже. Он заставил меня делать ему минет. Я не смог увернуться, не смог навредить ему. Я же думал, это ты. Пока говорил, Питер избегал смотреть на Уэйда и не видел, как напряглась и покраснела его шея, как в ярости пальцы сжались в кулаки, как костяшки выделились белым. Питер ничего этого не заметил, потому что в этот момент его осенила новая ужасная мысль. Он вскинул голову и спросил: — Получается, он сначала тебя… пока я ждал нашей встречи в номере. А потом он пришел ко мне и тот же член… мне в рот?.. — Нет-нет, — замотал головой Уэйд, холодея от мысли, что Питер так думает. — Он помылся! Я точно знаю, прежде чем уйти от меня, он помылся! Может, хотел этим дополнительно подчеркнуть, несколько мною брезгует, но… Что еще ему было делать в душе? Питер снова спрятал глаза и кивнул. — Пофиг. Не важно. И уж точно дело не в тебе, не вздумай придумывать себе что-то. — Я понял, — тихо и покладисто сказал Уэйд. — Короче, он кончил мне в лицо. Он не верил, что я искренне злюсь, что я против. Сказал, что я вру, а на самом деле мне нравится такой секс. Он же видел, что мое тело реагировало на его руки со всей страстью. И он смог меня сбить с толку, запутать. Я сам поверил, что я жалкий развратный, похотливый, настолько, что согласен на насилие, на то, чтобы об меня ноги вытирали, лишь бы меня трахнули… У Питера перехватило горло, он замолчал. — Ничего, малыш, все позади, — начал Уэйд и потянулся к нему с утешением. Питер молча отпихнул его и только после этого справился с голосом. — Подожди. Еще не все, — сдавленно сказал он, подтянув к себе колени и сжимаясь на диване подальше от Уэйда. В глазах Уэйда аж потемнело от ярости к насильнику, от внезапного понимания, что это далеко не все, что пришлось вынести Питеру. — Он тоже делал мне минет, — признался Питер. — И мне нравилось, понимаешь ты, нравилось! Уэйд изо все сил жаждал броситься к Питеру, успокоить, обнять, защитить от всего на свете! Но было нельзя. Питер не хотел сейчас ни малейшего прикосновения. Уэйд весь напрягся, чтобы не сдвинуться с места, и только кивнул. Минет! Кому бы не нравилось! Неужели Питер винит себя за это? — Он начал трахать меня, а я до его прихода пытался подготовить себя, поэтому было почти не больно. Но он продолжал дразнить… мой член… трогал меня… везде… Возбуждал… Держал на пределе… Но не давал разрядиться. И при этом продолжал унижать словами. Требовал, чтобы я просил его… сжать мой член, чтобы я признал, что умираю от желания. Я уже плохо понимал, что происходит. Я так хотел. Я просил его. Я умолял. А он только продолжал трахать и дразнить. Но и это не все. Уэйд, казалось готов был взорваться. Он из последних сил удерживал себя на месте. Не шевелиться. Не двигаться. Дать досказать. Даже это ещё не все?! — Он заставил меня обещать… что я буду… что готов лизать ему яйца. Я обещал ему, я умолял его, повторил, кажется, несколько раз. Я с ума сходил, так хотел спустить. Как я мог его ненавидеть, если так невыносимо хотел? Так стыдно… Но я зря просил, зря унижался. От этих моих слов, от моих криков он кончил сам. Он хотел увидеть, что его настолько хотят, аж до унижения. Когда я понял, что все было напрасно, что он не поможет мне, хотя бы не додрочит мне рукой… Короче, он бросил меня точно так же, как и тебя. Просто вымылся и ушел. Не потрудился развязать, освободить меня, ничего такого. Меня раздирало и желанием, и ненавистью, и унижением, и отчаянием. Ведь я думал, это был ты. Я думал, после всей нежности, что у нас была… он просто использовал меня, как что-то одноразовое, и вроде как был прав. Ведь я оказался неспособен даже сопротивляться, даже сам просил… — Нет. Наконец Питер поднял глаза, влажные от слез, и увидел состояние Уэйда. Уэйд так сдержанно и страшно выговорил это «нет», что, казалось, оно выплавлено из титана. — Что нет? — испуганно спросил Питер и на всякий случай опустил ноги на пол, чтобы ощутить больше устойчивости. — Нет, с тобой все в порядке, поверь, — также тихо и решительно сказал Уэйд. — А вот его я всё-таки убью, кровью клянусь. Уэйд вскочил и стал носиться по комнате туда-сюда огромными шагами. — Позволь мне убить его! — он резко развернулся к Питеру. — Спасибо, — невпопад, но внятно ответил Питер. Он уронил это слово и замолчал. Как будто это все объясняло. Уэйд упал перед ним на оба колена, взял его за руки, уткнулся лицом в его колени. Порывисто поднял голову, сверкнул глазами: — Да он пылинки с твоей одежды не стоит! Всем будет лучше, если его грохнуть! Значит, можно? Питер покачал головой. Взрыв Уэйда словно враз вернул его на землю, обозначил, что за него есть кому заступиться. Что все пережитое — полностью вина насильника, а не следствие его слабости. Только что законченная исповедь принесла ему облегчение. Он больше не был раздавленной жертвой, теперь он смог посмотреть на это немного отстраненно. Груз, который он, оказывается, нес все эти дни, упал с его плеч, растворился. — Спасибо, Уэйд. Не надо никого убивать. — Ты слишком добрый! — А вот и нет! Да я бы тоже убил его за то, что он с тобой сделал. Сука! Он этим как будто и меня разрезал на части! Но. Мои принципы не на пустом месте возникли, Уэйд. — Да кто расстроится, если Локи умрет?! — Уэйд опять вскочил на ноги. — Тор расстроится. И их мать, думаю, тоже. Локи был под чужим колдовством. Что, если теперь он раскаивается? — Питер уперся ладонями в диван. И как Уэйд не понимает? — Послушай, это научные данные, доказанные. Ответное насилие и наказание необходимы, но лучше отдать его в руки центральной власти. Добиваться, чтобы суды были объективными и справедливыми. Без них снова кругом расцветет резня из-за кровной мести, вернутся драки насмерть из-за косого взгляда. Мы, люди, должны беречь то начало, которое нас делает более мирными, пусть нам часто и не нравится, как суды применяют данную им власть. После этого этапа истории, который тоже не идеален, наша цивилизация через несколько столетий шагнет дальше, и насилие совсем сойдет на нет, как среди людей, так и со стороны властей. — Я же говорю! — вдруг обрадовался Уэйд. — Да он грязи с твоих кроссовок не стоит! Как он смел тебя тронуть, такого… такого… Аж руки чешутся его убить за тебя! Только моргни. Питер тепло улыбнулся: –Ты сделал для меня что-то более важное. Намного более важное. Уэйд не на шутку озадачился. — Да? Что? — Ты полюбил меня. Мало того, ты изменился для меня. — Да разве ж можно тебя не любить? — пробормотал Уэйд недоуменно. Питер встал. Приподнял руки для объятий, шагнул к Уэйду. Тот отступил. — Можно? Уже? — озадаченно спросил Уэйд. — Ты хочешь обняться? Тебе не противно …мое тело? После всего, что ты перенес, считая, что это я… Питер сделал ещё шаг, кивнул и сказал: — Ты тоже многое перенес, считая, что это я. Ты тоже мог бы меня подсознательно опасаться. Но это же не так? Тогда Уэйд, немного пошатываясь он легкого головокружения, подошел к Питеру и мягко обнял его, как будто стеклянного. Питер весь прижался, потерся носом о его шею, о щеку, легонько поцеловал его в скулу. — Я так долго ждал. Ты поцелуешь меня? Уэйд нахмурился. По интонации он понял, что Питер говорит о первом поцелуе. — А он… Тот… Не целовал тебя? — Нет, — просто ответил Питер. — Эта честь достанется тебе. Ты мой первый и единственный любимый мужчина. — Повтори, — попросил Уэйд, дыша ему в волосы над ухом. Питер медленно незаметно выдохнул. Уэйд так сказал не поэтому… Он просто хочет услышать хорошее еще раз. — Мой любимый мужчина, — ласково повторил Питер. Уэйд трусливо поцеловал его в губы быстрым легким поцелуем. Боясь все испортить, не веря разрешению, опасаясь, что только все испортит. Питер улыбнулся и поцеловал его в ответ, прижавшись губами лишь слегка сильнее. Зачем спешить. — Ты забыл как надо обниматься, — в шутку упрекнул Уэйда Питер. — А раньше ты мог. И сжал его чуть заметней. Уэйд тоже прижал Питера к себе, но вполсилы. — Уже лучше, но не то, — Питер чмокнул его в нос. — Но ничего, я буду учить тебя и научу. И он как можно крепче обнял Уэйда. --- Несколько дней спустя, когда Питер приучил себя к мысли, что Уэйд всегда безопасен, нежен и внимателен, а то ужасное воспоминание отступило у обоих и стало казаться словно бы страшным сном, они решились раздеться. Они мечтали друг о друге, но боялись реальных ощущений. Вдруг нахлынут болезненные ассоциации, вдруг ничего не выйдет. Уэйду было особенно непросто, он не разрешал Питеру войти в спальню, пока не снял одежду и не нырнул под простыню. — Я закрыл глаза, заходи, — крикнул он Питеру, вытянувшись на спине. Тот зашел, уже раздетый, улегся рядом с Уэйдом, укрылся этой же простыней, повернулся к нему, положил руку в центр груди, погладил. Уэйд открыл глаза. Все эти предосторожности могли бы казаться глупыми со стороны, но действительно помогали расслабиться, создать чувство безопасности. — Мы как школьники с тобой, — нервно хихикнул Уэйд, держа руки по швам. — Ага, — легко согласился Питер и провел рукой по животу Уэйда вниз. — Можно? — шепотом спросил он. — Да, — тоже шепотом ответил Уэйд. Питер накрыл рукой пах Уэйда, погладил, надеясь, что ему приятно. — Как? — спросил он. — Встает, — сказал Уэйд. — А тебе самому как? — Хорошо, — сказал Уэйд. — Продолжай, не спрашивай. Я скажу, если что. — Обещаешь? — Да. — Ох! — вдруг выдохнул Питер. — Что? — заволновался Уэйд, чувствуя, что Питер убрал руку от его вставшего члена. — Он совсем не такой, — растерянно признался Питер. — Шершавый. — Тогда не надо. — сразу согласился Уэйд. Он еще до всего случившегося с трудом верил, что Питеру не будет противно трогать его больную кожу. Везде больную. Но первый поцелуй в губы давал ему надежду. И вот, выходит, зря. Он не подходит Питеру. — Нет! Это даже лучше, — прошептал Питер. И вернул руку. Уэйд закрыл глаза, отдавшись ласке. Потом повернул голову к Питеру и внимательно посмотрел на него. Удивительно, что на его лице отражалось любопытство и удовольствие. Питер заметил взгляд и озорно стрельнул глазами в глаза Уэйду, не убирая руку. Уэйду стало так хорошо, что просто невыносимо. — Это правда происходит? — спросил он. — Да, — улыбаясь, ответил Питер. — Что мне можно сделать? — Что хочешь. Уэйд сдвинул свою руку и нащупал пальцами бедро Питера, передвинул и тыльной стороной потрогал его член. Он стоял. Ого! Уэйд некоторое время перебирал там пальцами, поглаживал его несмело, слушая, как Питер сдержанно вздыхает от самых удачных движений, чувствуя, как его пальцы в ответ ласкают его. — Наверное, я слишком быстро кончу, — признался Уэйд, — ты очень сильно на меня действуешь. — Это даже льстит, — ответил Питер. — Но и ты меня ужасно заводишь, так что и я ничего не обещаю. — Можно, я?.. — Уэйд привстал, отодвинул часть простыни, сделал движение, чтобы наклониться над Питером для минета. — Нет, — остановил его Питер, и Уэйд остановился. — Разреши, сначала я, мне так будет легче. Хочешь, я выключу свет? Уэйду так много сказала эта фраза, что его опасения рассеялись. Значит, самому Питеру свет не мешает, он не против смотреть на Уэйда. Значит, он примет, если Уэйду нравится в темноте, если Уэйд не готов, чтобы на него смотрели. Да черт возьми, он даже готов в темноте взять этот член в рот, не глядя! Уэйд лег и стянул с них простыню, откинул в сторону, подставляя взгляду свое голое тело. Питер крепче прижался сбоку, продолжил поглаживать Уэйда, рассматривая его член, раз Уэйд разрешил. Но вот поднялся, сел рядом с его бедром, склонился и вобрал в рот до половины. Покачивая головой и скользя вверх и вниз, взял его глубже. Вдруг выпустил, выпрямился и спросил: — Почему ты молчишь? Что-то не то? — Я просто пока не совсем могу поверить, — честно сказал Уэйд, — но хочу еще. Питер склонился снова и продолжил, делая это медленно и давая Уэйду любоваться. Тот положил руку на спину Питеру, начал постанывать в такт, все громче и длиннее. — Еще раз-другой, и я кончу, — предупредил он, уверенный, что Питер отстранится. Но Питер продолжал, крепче обняв Уэйда, уверенней прижав к нему ладони, и Уэйд просто не нашел в себе сил оттолкнуть его. Он испуганно замычал, понимая, что не сдержится. Ничего не в состоянии поделать, он извергся Питеру в рот, крепко зажмурив глаза, уж слишком сильным и почти невероятным было это зрелище. Но он и с закрытыми глазами продолжал чувствовать, как губы Питера движутся навстречу каждому его толчку, как его потрясающий язык прижимается к стволу, как мгновенная ослепительная вспышка оргазма получает завершающие ритмичные аккорды. Еще несколько мягких последних движений Питера, и от личности Уэйда осталось только кисельное блаженство удовлетворения. Слишком сильно, слишком много, слишком хорошо. Через пару вдохов он пришел в себя, потому что почувствовал, как губы Питера снялись с его еще твердого члена. Уэйд успел испугаться на секунду, что снова потерял Питера, что парень не простит его за такой эгоизм. Но тут же понял, что Питер ведь совсем не спешил его выпустить, наоборот, продолжал держать во рту, пока Уэйд приходил в себя. Это было настолько противоположно брезгливости, настолько нежно и преданно, что Уэйд прерывисто всхлипнул счастливым вздохом, не удержался. Питер встал, выпустил сперму изо рта в салфетку, глянул на Уэйда вопросительно. Тот, влюбленно глядя, похлопал рядом с собой, протянул обе руки, открыл объятия. Потрясающе, у Питера держался стояк. Он наслаждался состоянием Уэйда. — Это было… Это было… — попытался сказать Уэйд, желая отблагодарить как-то, передать ему хоть долю своих эмоций. Но Питер прилег рядом, положил палец на его губы. — Ч-ш-ш! Я понял, — прошептал он и устроил голову на плече Уэйда. — Отдохни. Уэйд целую минуту благодарно нежился в спокойных объятьях Питера, а потом понял, что пора. Он просунул руку между их телами, завладел членом Питера и попытался покрепче обхватить и погладить, но между ними было тесно. — Теперь я? — спросил Уэйд. — Конечно, — ответил Питер и улегся поудобнее. Все время, пока Уэйд ласкал его ртом, Питер только шумно дышал, но очевидно было, что ему нравится. Через минуту он жестом остановил Уэйда и сказал: — Забыл спросить, можно кончить тебе в рот? — Обижаешь, — улыбнулся Уэйд. — И все же?.. — Питеру нужен был прямой недвусмысленный ответ. Уэйду почему-то не давалось простое слово «да», как будто оно было слишком банальным, что ли. — Я буду счастлив, — сказал он. Достаточно недвусмысленно. Уэйд не стал его долго томить, он сосал вдохновенно и смачно. Питер быстро дошел до точки, приподнялся, вцепился Уэйду в плечи и, сотрясаясь и рыча, кончил. Откинулся, назад, увлекая за собой Уэйда. Уэйд умел глотать, он заполз Питеру под мышку головой, уютно устроился там и проглотил сперму. Питер расслабленно гладил его одной рукой то по плечу, то по щеке, вторую довольно подложил под голову. — У нас получилось, — сказал он. — Не то слово, — согласно отозвался Уэйд, — еще как получилось. Причем, заметь, это только начало. — Люблю тебя, — напомнил Питер. — И я тебя, — эхом ответил Уэйд, греясь в его объятиях. Он уткнулся носом ему в бок, и Питер дернулся: — Щекотно!.. Они завозились, хихикая, и улеглись по-другому. — Повторим? — предложил Уэйд, не зная, откровенно говоря, захочет ли Питер снова так скоро. — Ждал, когда ты спросишь, — ответил он.