с привкусом крови

Тодороки наблюдал. Наблюдал с самого начала и каждый раз делал определенные выводы в своей голове. У него был какой-то нездоровый интерес, направленный лишь на одного человека. Он не замечал чужих вздохов около себя, терял запал, находясь в одиночестве. И все никак не мог понять, что же с ним происходит. Но Тодороки видел то, что происходит с Мидорией. Тот как-то слишком болезненно смотрел на их общего одноклассника, а на дне его зрачков плавало невысказанное признание. Тогда Шото почувствовал лишь пустоту. Странную пустоту. Почему тот, в ком он оказался действительно заинтересован впервые за шестнадцать лет, на него даже не смотрит? Однако Тодороки таков по натуре, и оставляет все как есть, лишь подогревая тем самым свой интерес. Ему это даже нравилось. Непонятная вещь, эта влюбленность. Шото усмехался себе под нос, глядя на то, как Мидория практически сам нарывается на все эти удары. Неужели такова цена любви? Или это только у Изуку с Бакуго так? Тогда то он и решил, что нужно немного переключиться, и посмотреть на остальных. Просто увидеть, что это такой возраст. Его одноклассники встречались, влюблялись, расставались. И только Шото никогда не понимал всего этого. Всплеск гормонов, не иначе. А вот его, Тородороки, это совсем не касалось. Он так думал. Время все-таки шло и не щадило никого. Он не успел оглянуться, как все они стали на курс старше, и привлекательнее. Шото замечал каждое изменение, произошедшее с Мидорией. Каждый новый шрам. Видел то, как прибавились мышцы на чужом теле. Видел то, что света в чужих глазах нет. А ведь именно этот ослепляющий свет когда-то ему и помог. Неужели виной тому Бакуго? Очевидно, что да. У этих двоих точно что-то происходило. И Тодороки догадывался. Однако это никак не вязалось с его представлением о Мидории, тот был слишком идеализирован в его глазах. Шото это понимал, но ничего делать не собирался. Он таков, лишь сторонний наблюдатель. В последнее время он мало видится с Изуку, и теперь то отчетливо понимает, что ему его не хватает. Не хватает сильно, до ломоты в суставах. До бешеных глаз, и желания вытрясти из Бакуго все дерьмо? Почему тот не ценит Изуку? Почему не лелеет? Почему не делает того, что этот зеленоволосый парнишка заслужил? – Двумордый, а ты, я погляжу, запал на ботаника, – в голосе Кацуки насмешка, а в красных глазах веселье вперемешку с надменностью. – Так пойди, трахни его где-то за углом и успокойся, – Бакуго подходит ближе, а у Тодороки красное марево перед глазами. – Что, нет? Не хочется? Понимаю. Использованную игрушку никому не хочется. Уж прости. И он уходит. Уходит, а Тодороки хочется его догнать, и втоптать в землю. Хочется принести ему море страданий, утопить в них. Заставить рыдать кровавыми следами и ползать на коленях, вымаливая прощения. Но он герой, он не должен опускать до такого. Ведь так?

***

Деку нигде нет. Тодороки понимает это, когда тот не выходит на связь около недели. И вроде беспокоиться реально не о чем, но даже Бакуго начинает копошиться. А это, что-то, да значит. Следовало быть настороже. И Шото не нашел лучшего способа, кроме слежки. После того дня, когда Бакуго с Мидорией разорвали свое подобие на отношения, а Тодороки окончательно убедился в том, что Изуку ему совершенно небезразличен, и такое золотце он хочет хранить у себя, скрыв от всех чужих глаз, он и начал действовать. Немного пассивно, но действовать. Какое-то время он просто со стороны наблюдал за тем, как Мидория постепенно губит себя и падает в бездну, из которой выбраться будет очень сложно. Тодороки не должен допустить это. Именно поэтому в том клубе он и подходит. Смотрит на Изуку, чьи волосы встрепаны, а глаза мутные, за поволокой выпитого алкоголя. Тот сейчас выглядит как легкодоступная шлюшка. Но это вызывает в Тодороки толику нежности. Изуку похож на маленького воробья. Того хочется поскорее забрать домой, укутать в какое-нибудь теплое одеяло и долго-долго шептать на ухо всякие нежности. – Пойдем со мной, Мидория Изуку, хватит измываться не только над собой, но и надо мной, – и улыбается светло, так, как никогда и никому не улыбался. Так, как когда-то это делал Изуку. Мидория поднимает взгляд на него и смотрит, пытаясь понять, кто перед ним стоит. А Шото хочется захихикать, до того забавно сейчас выглядит молодой человек, сидящий перед ним. – Тодо..роки? – голос парня хриплый, уставший и какой-то сухой. – Именно. Поднимайся, – Шото возвращает себе хладнокровие, мысленно содрогаясь, и все же касается чужого тела. Делает то, о чем мечтал очень и очень давно, вот только себе до последнего не признавался. Он приподнимает Изуку, помогает ему опереться об себя и тащит к выходу из бара. Тот что-то пьяно бормочет себе под нос, а Тодороки нашептывает тому: «потерпи, еще немного». Парень вызывает им такси и везет Мидорию к себе домой. Его мечты странным образом сбываются. Не сказать, что он не приложил к этому руку, но все же. Тодороки был необычайно горд собой. Ему ничего не будет стоить влюбить в себя Изуку и оставить того рядом с собой. Все до ужасного просто. Ему остается только приласкать, утешить и дать поддержку. Ничего сложного. Тодороки заводит Мидорию в свою квартиру и практически сразу же укладывает на своей кровати, ложась рядом. Ему абсолютно все равно на то, что их одежда грязная, и что они в обуви. Он лишь тычется в чужой затылок, вдыхая аромат. Мидория пропах алкоголем и дешевыми сигаретами, но Шото все равно чувствует это. Изуку пахнет солнцем. Изуку пахнет счастьем. И Тодороки так рад, что он негласно обрел его. Вырвал из чужих рук. Он будет лучше. Он покажет Мидории ту любовь, когда его будут ценить и с ним будут считаться. Шото сделает все, чтобы и Изуку был счастлив. А пока он просто вдыхает его аромат дальше и медленно засыпает. Все объяснения потом. Тодороки слишком устал.