Сталкер

      Небо постепенно сменило своё одеяние: светло-голубой наряд окрасился в оранжевые оттенки, провожая последние лучи солнца в ожидании тёмной ночи. Поочередно включались вывески каких-то маленьких магазинчиков, которые были не примечательны днём, и зажигались дорожные фонари с желтоватым тёплым светом. Ночная жизнь в городе только-только зарождалась.          Тихая и успокаивающая музыка, которая играла в машине, не оказывала на Хотару должного воздействия. Она не могла позволить себе расслабиться. Мысли о Ране и порицания на себя же за открытую слабость и беспомощность упорно заполняли всю голову девушки, не давая ни на секунду спокойно выдохнуть и отвлечься. Казалось бы, выбор сделан и смысла что-то менять не было, но глубина горьких размышлений об ошибочном решении меньше, к сожалению, не становилась.       Хотару безучастно уставилась в окно, пытаясь сфокусировать свой мутноватый взгляд. Родной город за автомобильным стеклом уже не искрил для неё разноцветными магазинами и вывесками, не казался чем-то грандиозным и манящим, как когда-то. Новостройки и здания проносились мимо размытыми очертаниями из-за высокой скорости автомобиля, не отпечатываясь в памяти ни интересной архитектурой, ни красочным стилем. Всё было до омерзения серым, тусклым и хмурым. Как и сама Хотару: снаружи и внутри.       Миямото боязливо вжалась в кресло, а рука невольно сжала кожаное сиденье, оставляя еле заметный потный след ладони на поверхности материала. Она позволила себе прикрыть уставшие глаза на пару секунд в надежде на лёгкое успокоение.        Хотару, прислушиваясь к своему сердцу, окончательно поняла: она совсем не хотела ехать к нему, но те слова Риндо пульсирующей болью громко отзывались в голове. Десятки незнакомых голосов твердили о том, какой она была бесчувственной, грубой и высокомерной. Они задели её; ковырнули острым ножом гниющую рану, заставляя испытать то самое мерзкое чувство, которое стремительно разошлось по всему телу. Рана продолжала болеть и гноилась; душа разрывалась на две части, одна из которых упорно твердила быть сильной.        Что есть сила?        Возможность дать достойный отпор или героически стерпеть все нападки судьбы, списывая всё на жизненный опыт? Хотару не хотела думать ещё и об этом, с умным видом анализируя каждое своё действие. Если бы кто-то, хоть кто-то, подсказал ей, направил на нужный путь, она стала бы куда увереннее в себе и в своих решениях. Вот только волшебная фея так и не появилась, взмахнув своей палочкой, а магическое зеркало совета не дало — это была далеко не сказка.       Несчастную принцессу никто спасать не собирался.

***

      Главные ворота остались где-то позади: машина проехала целенаправленно мимо них, по кругу объезжая городскую больницу. Хотару напряглась, завидев несколько коренастых мужчин в тёмных костюмах. Они стояли около тяжёлых железных дверей, очевидно, охраняя задний вход. Крупные, высокие и грозные — эти мужчины не внушали никакого доверия Миямото, и только один из них в красивом одеянии зелёного оттенка явно выделялся среди остальных: и дорогим нарядом, и особой аурой, исходящей от него. Аура эта, не сказать, что была дружелюбна и приятна: в ней сочетались спокойствие, уверенность и надменность, почти как у Рана. Вот только если второй, старший брат, вкупе со всем этим выглядел чуть грознее из-за своего роста и нагонял страх искусными фразами о тех же малоприятных пытках, младший Хайтани отпугивал своих оппонентов продолжительным молчанием, острым взглядом и нешуточной мышечной массой. Один его удар грозил целым букетом проблем со здоровьем. Поэтому Хотару, неожиданно для самой себя, отметила, что Ран, в свою очередь, был не таким мускулистым и поджарым, как его младший брат.       «Скорее всего, это и есть тот самый Риндо», — только подумала она, как тут же нашла подтверждение своим словам. Интуиция не подвела: названный мужчина открыл дверь и вежливо протянул руку, намереваясь помочь гостье. Хотару сначала потянулась к нему в ответ, неуверенно принимая помощь, но затем неожиданно убрала ладонь в самый последний момент, так и не коснувшись чужого тела. В груди болезненно жгло от жара и нервозности.       Хотару Миямото в помощи не нуждалась.        Не сейчас и точно не от него.        — Ты добралась достаточно быстро, — мужчина несильно, но одобрительно улыбнулся и кивнул, пропуская вперёд. Даже если его и могло задеть её неприветливое поведение, виду он не подал. — Пойдем. Я провожу тебя.       Миямото осталась недовольна тем, что по началу Риндо шёл сзади. И даже не потому, что приходилось каждый раз оборачиваться, дабы что-то спросить или ответить. Дело было скорее в неоднозначном ощущении, которое побуждало ускорить свой и так мелкий шаг. Это было неприятно и пугающе: чувствовать, как тебе буквально дышали в затылок и стремительно наступали на пятки. В конце концов, она даже не знала куда идти, но внутреннее чутьё иногда подсказывало очевидные вещи: свернуть было некуда, простирался один сплошной длинный коридор, поэтому им оставалось идти исключительно прямо.        — Ран еще не очнулся? — Хотару тихо уточнила, через плечо взглянув на Риндо. Миямото снова запереживала. Что, если Ран уже в сознании? Она будет чувствовать себя такой глупой!       Хотару недовольно теребила лямку своей небольшой сумки и шла мелкими, но торопливыми шагами, еле поспевая за Хайтани, когда тот обогнал её, сворачивая в другую сторону.        — Пока нет. Удар пришёлся точно по голове, — мужчина косо взглянул на запыхавшуюся девушку, немного уменьшая скорость и свой шаг.        — Вот как, — губы поджались в попытке прекратить диалог, когда мужчина неоднозначно хмыкнул на её явную отрешённость. Лишние разговоры ей были не нужны. Впрочем, как и ему.        Брови невольно поползли вверх, когда Хотару заметила непримечательные двери лифта и проследила за горящей кнопкой нужного этажа. Четвёртый.        «Несчастливое число», — нервно изрекла она у себя в голове, поглядывая на Риндо. Тот был пугающе спокоен. Такие суеверия, кажется, его вовсе не волновали. Хотару же, в свою очередь, везде видела предостерегающие знаки.        Длинным и долгим коридорам словно не было конца. Рана запрятали слишком хорошо в этой огромной больнице, которая находилась почти на окраине города. Вот только зачем? Что в нём было такого ценного и важного?       Все казалось таким загадочным и таинственным с лёгким привкусом чего-то явно криминального, но Миямото так и не решилась спросить у Риндо что-нибудь ещё. Неприятный осадок от переписки чувствовался до сих пор, останавливая девушку от диалога.        Риндо медленно остановился возле кабинета, настороженно оглядываясь по сторонам. Здесь так же стояли пару человек, вежливо поприветствовав мужчину и косо посмотрев на девушку. Он пропустил Миямото вперед, заходя последним. Оказавшись в небольшом приёмном кабинете, Хотару вопросительно взглянула на младшего Хайтани и тихо цыкнула.       — Это не палата, а кабинет врача, — издевательски возразила девушка с умным видом.        — Я вижу, ты обладательница удивительных дедуктивных способностей, — Риндо остро съязвил в ответ, открывая другую дверь в кабинете, которую она не сразу заметила. — Заходи.       Глаза слегка ослепило. Палата, спрятанная внутри кабинета общего приема, была чересчур светлой и яркой. Хотару недовольно скривилась: её глаза не привыкли к подобной смене освещения, после тех тёмных, плохо освещённых коридоров, в которых ко всему прочему отвратительно пахло сыростью. Она бегло огляделась. Вокруг всё было хорошо оборудовано. Хоть девушка и не разбиралась в медицинской аппаратуре, но могла заверить: самая лучшая техника для оказания любой помощи была именно здесь.        Своим внимательным взглядом она моментально нашла причину её постоянных бессонниц и кошмаров. Он бессознательно лежал с перевязанной головой и смотрелся слишком безобидно. Его бледное лицо выглядело чересчур умиротворённо — Ран был красив по всем известным эталонам, и Хотару была уверена, что он пользовался определённой популярностью у женского пола. Его короткие волосы уже не были уложены, как обычно, а свободно лежали на подушке; губы были бледноваты и потеряли привычный розовый оттенок. В таком беспомощном виде он не представлял какой-либо опасности.        — Ну, — Риндо тихо прокашлялся, привлекая внимание к себе, — Десять минут. Потом обратно. Я буду рядом.        Дверь позади аккуратно закрылась. У Хотару потяжелели ноги и словно приросли к земле: она была в полной растерянности и совершенно не знала, куда себя деть.        «Зачем я приехала? Что делать? Вот так простоять всё это время?»        Перешагнув с ноги на ногу, она все же медленно подошла к кровати, неуверенно присаживаясь на самый край. Взгляд переметнулся на мужскую руку, на которой виднелись небольшие шрамы, но девушка не торопилась прикасаться к ней. Хотару до сих пор помнила всю ту боль и унижение, которые он ей приносил. Будет помнить всегда.       Глаза метнулись наверх, останавливая свой взор на открытой шее. Венка привлекательно пульсировала под кожей, указывая на то, что пациент жив, но был сейчас абсолютно беззащитен. Хотару криво улыбнулась и тихо хмыкнула: каково это — поменяться ролями? Каково это — быть хищником, а не запуганной жертвой?       Самые страшные и опасные мысли взросли в девичьей голове, пока она пожирала взглядом эту часть тела. Живот свело от нахлынувших переживаний, в горле слегка пересохло.       Покончить с этим раз и навсегда. Прямо здесь и сейчас. И это можно сделать даже голыми руками.        Её исхудавшие, тонкие ручки потянулись к мужской шее, поначалу неуверенно и слабо обхватывая её. А затем пальцы со всей имеющейся силой резко надавили на шею, длинные ногти стремительно вонзились в суховатую кожу. Хотару привстала на одно колено, наваливаясь всем весом своего тела на него. Женская хватка становилась лишь сильнее. Взгляд её ярких глаз мгновенно помутнел, теряя свой блеск.       Дыхание Рана сбилось почти сразу же, а после его глаза медленно открылись, за секунду испуганно расширяясь. Его взор с непонимающего стал шокированным. Забавно, да? Хотару ведь смотрела на него когда-то точно также.       — Каково это?       Она гадко улыбнулась ему, когда его всё ещё слабые руки потянулись к её в жалкой попытке отбросить подальше, но он не смог даже обхватить их. Пальцы не слушались, совсем не сжимались — словно все силы покинули его разом. Он захрипел и дёргался, пытаясь позвать на помощь, но Миямото душила лишь сильнее.       — Нравится?       Его глаза слегка закатывались. Ран чувствовал, как вместо слов с его губ хрипло вылетают непонятные звуки, которые теряются в тихом смехе Хотару; в ушах звенело громче с каждым разом.       Невыносимо.       Он мог услышать собственное сердце, которое предательски замедляло ритм с каждым ударом. Сил совсем не осталось — сознание уходило, а руки безвольно опустились обратно на мягкую койку, слегка сжимая белоснежное одеяло.       Перед ним все ещё было лицо Хотару: искажённое предельным удовольствием и победоносной улыбкой. Она продолжала ему что-то шептать, но Ран не мог разобрать и слова: в ушах стоял настолько сильный гул, что сквозь него ничего не было слышно.       Страх неожиданно заполнил все его тело, отзываясь тугим узлом в животе. Хайтани не вспомнит, когда был так напуган в последний раз; не вспомнит, чувствовал ли он себя настолько уязвимым, как сейчас.       Конечности сводило неуправляемой судорогой. Его лицо, некогда бледное и красивое, окрасилось в красный оттенок; едва заметные венки вылезли на ровном лбу. Для обоих прошла словна целая вечность, по факту — не больше двух минут.       — Исчезни.       Её послушные пальцы быстро нащупали сонную артерию, надавливая на неё сильнее.       Ещё чуть-чуть. Совсем немного.       И в тот долгожданный момент, когда Ран окончательно потерял сознание и перестал подавать хоть какие-то признаки жизни, девушка вдруг резко вдохнула, зажмурилась, а затем снова открыла свои ясные глаза.       Причудилось.       Она с отвращением встряхнула тяжёлой головой, в испуге смотря на свои дрожащие руки, а затем и на живого Рана.       Сглотнула вязкую слюну, судорожно выдыхая.       Снова сильно зажмурилась.        — Чёрт.       Хотару никогда не была убийцей или мучителем; никогда бы она не подняла руку на человека, который был слабее её. Никогда-никогда-никогда. Она ни за что не опустится до уровня ему подобных. Она не станет такой, как он.       Хотару пару раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Мозг заработал с новой силой и начал думать более рационально: его брат был здесь, совсем рядом, буквально за дверью. Если бы она сделала с Раном хоть что-то опрометчивое, если бы нанесла даже небольшое увечье, её жизнь оборвалась бы здесь. В чёртовой больнице на окраине города. Миямото убедила саму себя: в этом не было никакого смысла. Она хотела снова жить как раньше, а не помереть от рук какой-то шайки бандитов.       Хотару не могла усидеть на месте. Дожидаться окончания времени вовсе не хотелось (мало ли какие ещё мысли придут в её голову), поэтому она встала, собираясь направиться к выходу. Вот только слабое движение сзади резко остановило её. Миямото медленно повернулась к источнику, шумно сглатывая густую слюну. Полуоткрытые глаза цвета сирени, направленные на неё, смотрели весьма равнодушно. Кажется, пробудившийся ещё ничего не понял и даже не узнал замеревшую у выхода Хотару. Её ноги снова вросли в пол, а руки и напряжённая спина вспотели за долю секунды от страха. Она с ужасом осознала, что он очнулся.       — Ран?.. — Хотару невольно откликнула его по имени, сама того не осознавая. Кажется, впервые за всё время их знакомства. Никакой ответной реакции не последовало. Он лишь продолжал смотреть, пытаясь сфокусировать свой мыльный взгляд. Затем закрыл глаза, что-то очень тихо промычал и замолк. Тишина в палате стала удручающей и неприятной. Хотару неуверенно подошла к койке и, немного подождав, легонько коснулась плеча мужчины.       — Не трогай, — его губы задвигались медленно, а голос сильно хрипел, но Ран не оказывал какого-либо сопротивления — сил пока на это не хватало. Хотя, если бы они даже и были, Хотару он бы не оттолкнул.       Девушка судорожно обернулась в поисках чего-то.       — Может... воды?… — полный графин уже стоял на тумбочке. Хотару аккуратно налила жидкость и дрожавшими руками подала стакан Рану. — Будешь?        Ран практически незаметно кивнул, но больше не двигался. Миямото аккуратно приподняла его голову и наклонилась к нему, прислоняя стакан к бледным губам. Хайтани старался пить воду медленными глотками, растягивая удовольствие. Стало легче, неприятная сухость в горле пропала. Отодвигаясь, Ран снова открыл глаза и изучил девушку уже осознанным, внимательным взглядом.       — Хотару, — слишком сладко протянул он, его взгляд словно смягчился, — Неужели ты волновалась обо мне?        — Нет, — её отрицание прозвучало твёрдо и жёстко, больно резануло по ушам, и мужчина нахмурился, сжав челюсть сильнее.       — Тогда какого чёрта приперлась? — вежливая речь Рана к Хотару сменилась ответной грубостью: он практически рявкнул на неё. Девушка вздрогнула и прижала руки к груди от неожиданной смены атмосферы и его тона.       Клин клином вышибают. В случае с Хотару — особенно действенно. Ран был уверен.       Миямото же не знала, как ответить на его вопрос, который вроде бы и нуждался в ответе, и вроде бы Рану, судя по его холодному взгляду, было абсолютно всё равно на истинную причину. Они лишь продолжали молча смотреть друг на друга цепкими взглядами, пока дверь в палату не открылась.       — Отлично, ты пришёл в себя, — Риндо с облегчением выдохнул и подошёл к брату, грозно смотря на потерявшуюся в своих мыслях Хотару. — Почему ты не позвала меня? Или хотя бы врача?       Он раздражённо оглядел её, двигая от кровати в сторону, и ядовито продолжил:       — Я думал, ты более ответственна в подобных вопросах, — Риндо цыкнул и достал телефон, печатая кому-то сообщение.       — Не злись, Риндо, малышка ведь совсем не опытна в подобных делах, — голос Рана смягчился, когда он обратился к брату. Затем старший бросил быстрый взгляд на Хотару, которую слегка трясло от волнения и растущего во всём теле возмущения. Её руки были всё ещё прижаты к груди, она смотрела исключительно в пол и чувствовала себя явно не в своей тарелке. Здесь и сейчас её отчитали словно маленькую девчонку, которая провинилась в чём-то. Да и кто ещё! Этот омерзительный бандит, который слово «уважение» скорее всего в жизни ни разу и не слышал.       Риндо скептично взглянул на неё после слов брата и закатил глаза, с издевательским смешком добавляя:       — Ну, конечно. Как я мог забыть?       — Не стоило везти сюда малышку Хотару против её воли, — Ран снова перевёл взгляд на девушку. — Пусть едет домой и прячется под одеяло, как обычно она это любит делать.       «Мерзавец», — в её голове взревели от негодования тысяча голосов.       — Я здесь по собственной воле, — Миямото злостно посмотрела на братьев, сжимая кулаки. Она будто находилась в клетке с двумя опасными хищниками, которые пожирали её своими взглядами, и не знала, от кого следует отбиваться в первую очередь. — Меня никто не заставлял.        — Вот как… — Ран на секунду замолчал и усмехнулся, вскидывая бровь. — Следовательно, отсюда очевидный вопрос. Зачем?       Хотару прикусила щёку изнутри, потупив свой взгляд: а ведь и правда… Зачем она здесь? Чтобы совесть не мучала? Чтобы не казаться в чьих-то глазах плохой? Чтобы не винить себя в чём-то отвратительном, чего она вовсе и не делала?       Ран оглядел её снова, тяжело вздыхая. Да что с ней не так? К этой девчонке вообще подход найти можно? Даже дикобразы, наверное, не такие колючие, как она.       — Уведи её, Риндо. Отправь домой на машине и возвращайся скорее, — он сделал паузу, обдумывая, стоило ли говорить об их делах при ней. — И… Собери всех наших.       Младший покорно кивнул, подошёл к девушке и, грубо обхватывая её костлявое плечо, подтолкнул девичье податливое тело к выходу. Ран внимательно наблюдал, как неаккуратно её вытолкнули из палаты, но так ничего и не сказал. После их ухода он закрыл глаза и тихо ухмыльнулся.       — Чуднáя.       Хотару резко дёрнула рукой, намереваясь скинуть конечность Риндо, но тот перехватил её локоть, слегка встряхивая, чтобы привести девушку в чувства.       — Отпусти. Я запомнила дорогу и доберусь сама, — Миямото упёрлась пятками в пол, отталкивая мужчину. — Отпусти!       — Тише. Здесь нельзя шуметь, или ты не в курсе? — Риндо тихо усмехнулся, а затем неожиданно расцепил свои пальцы.       Миямото, которая всё это время упрямо сопротивлялась, отшагнула назад и, не удержав равновесие, грузно упала. Глухой звук разнёсся по пустому коридору, а затем наступила продолжительная тишина. Хотару дотронулась трясущейся рукой до ноющего затылка, которым в полёте ударилась об бетонную стену. Она поморгала, пытаясь убрать искры из глаз, а затем шокировано взглянула на Риндо.       — Оу… — уголки его губ дёрнулись, но он сдержал порыв улыбнуться, — Извини?       В горле образовался ком, из-за которого становилось сложно дышать. На глазах выступили слёзы от боли, обиды и унижения. Хотару подскочила к Риндо, но тот даже не шелохнулся.       — Какого чёрта, блять, ты творишь?! — её надрывистый голос разлетелся по пустующему коридору больницы, эхом уходя дальше. Миямото ненавистно взглянула Риндо в глаза и с силой оттолкнула его, быстрым шагом направляясь к выходу. Вслед Хотару расслышала громкий смешок, что-то про автобус и дом, но даже не обернулась, сгорая от злости.       — Плаксивая… — Риндо улыбнулся и пошёл обратно в палату, насвистывая какую-то незамысловатую детскую мелодию, — …Но забавная.