Сталкер

      Яркое солнце уже скрылось за бескрайним горизонтом, уступая своё место величественной луне, когда Хотару устало переступила порог квартиры — и дело было вовсе не в физическом истощении. Она криво улыбнулась матери, которая услужливо вышла встретить её в коридор, и прошла на кухню, плюхаясь на ближайший стул. Всё тело кричало о желании расслабиться и позабыть все насущные проблемы: сбросить бремя со своих хрупких плеч, отмыть себя от невидимой грязи и выкинуть из головы всё, что происходило в последние месяцы. Хотя бы на пару недолгих минут, хотя бы на блаженное мгновение.       Хотару понадеялась, что лёгкий и непринуждённый разговор с близким ей человеком поможет очистить воспалённый разум от всякого мусора, который хозяйствовал внутри. Вот только ей хватило нескольких секунд, чтобы осознать свою ошибку и начать проклинать то самое ложное ожидание.       Какой-то непонятный поток ненужных вопросов свалился на её больную голову: от безобидного «Где ты была?» до раздражающего «Что случилось?».       Ничего не случилось, правда. Просто Хотару каким-то образом стала жертвой безумного сталкера, который портил всё её прекрасное существование.       Ей захотелось спрятаться в каком-нибудь прочном коконе из железа с тысячью замками. Туда, куда не сможет проникнуть ни один вопрос, ни один жалостливый взгляд, ненароком обращённый к ней, ни одна рука, которая стремится дотронуться до её тела и хрупкой души. Она просто желала что-то настолько безопасное и закрытое для себя; что-то такое, способное заботливо укрыть её от всех внешних угроз. В особенности от Рана.       Мать, продолжая о чём-то говорить без остановки, вслух взволнованно отметила бледный вид Миямото и угрюмое настроение во время сухого (сухого именно со стороны Хотару) разговора, и всё вытягивала и вытягивала хотя бы одно слово из дочери, тем самым ещё больше раздражая её.       Миямото на проявленный интерес как-то грустно усмехнулась и равнодушно отвернулась к окну. Что, ты наконец-то заметила?       А давай мы сейчас поговорим о чём угодно, но только не о моих проблемах?       Девушка прикрыла свои глаза буквально на пару секунд, ощущая жжение внутри, и расслабила напряжённые мышцы лица — убедить маму в том, что Хотару гуляла с подругами, а затем просто споткнулась и неудачно упала где-то в тёмном, плохо освещённом переулке около дома не составило особого труда. С каких пор она вообще стала такой прекрасной актрисой и лгуньей? Или дело было вовсе не в её актёрских способностях?       — Ну конечно, — старшая Миямото достала лёд из морозильника, — Я же всегда тебе говорила: смотри под ноги. Зачем ты вообще шарахаешься по тёмным местам?       Очередная претензия?       Мать тяжёло вздохнула, покачав головой, и взглянула на дочь с лёгким оттенком разочарования, который неприятно ощущался на бледной коже — словно тысячи игл разом проткнули тонкий слой эпидермиса. Миямото непринуждённо пожала плечами и виновато улыбнулась — настолько фальшиво и неестественно, что даже свело мышцы лица, — ей в ответ, прикладывая лёд к ноющему затылку. Совсем не мягкая встреча со стеной больницы оставила после себя довольно памятную вещь: огромную и больную шишку на задней части головы, а также неприятное, удушающее чувство беспомощности.       — Ты же знаешь, что я ужасно неуклюжая, — девушка хмыкнула, неожиданно прижимаясь к матери щекой, когда та подошла ближе, чтобы осмотреть затылок. Хотару издала тихий вздох с примесью жалобного скулежа, который непроизвольно сорвался с её сухих губ, затерявшись в ткани домашнего платья мамы, и пробормотала. — Болит.       И, кажется, не только затылок.       — Ерунда, — старшая Миямото хмыкнула, задорно щёлкая по её носу. — Пару дней и всё пройдет. Небольшая встряска никому не помешает.       Не помешает?       Уголки губ у Хотару дрогнули в очередной попытке фальшиво улыбнуться, но вместо этого нервный смешок непроизвольно вырвался с её уст: чересчур громко и неожиданно, заставляя слегка вздрогнуть и её, и мать. Она боязливо прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать приступ истеричного смеха, и согнулась пополам, качая головой.       Успокойся-Успокойся-Успокойся.       Старшая Миямото нахмурилась, с подозрением разглядывая Хотару, но так ничего и не сказала: предпочла сделать вид, что не заметила этого неестественного поведения, и отвернулась от неё, продолжая заниматься своими делами на кухне.       Спиной женщина почувствовала тяжёлый, прожигающий взгляд своей дочери на себе, от которого становилось некомфортно. Повернуться и взглянуть в ответ почему-то не было сил и… смелости. Тишина между ними была такой нелепой, дурной и словно беспричинной. Создавалось ощущение, будто сзади сидела вовсе не прежняя Хотару, а неизвестная ей девушка: злобная, подозрительная и пугающе молчаливая.       Что же стало с её вечно радостным и весёлым ребёнком? Куда она уходила и почему ничего не рассказывала?       Неужели её мысли о том, что Хотару была влюблена, оказались ошибочными?       Материнское сердце волнительно подскакивало каждый раз, когда вихрь вопросов окутывал женскую голову.       Однако старшая Миямото поняла, что что-то явно не так достаточно давно: когда Хотару перестала выходить на улицу без острой необходимости и практически никогда не раскрывала свои шторы в комнате; стала слишком пугливой, мнительной, подозревающей и отталкивающей своей могильной молчаливостью.       Это был какой-то протест?       Один раз в светлый тёплый день женщина совершила непоправимую ошибку: в радостных чувствах она буквально залетела к ней в комнату (при этом напугав Хотару), что-то весело пролепетала про погоду, какой-то праздник и широко раскрыла плотные шторы, впуская яркий солнечный свет в помещение. А затем вздрогнула и расширила глаза от громкого крика и злобного визга, который вырвался из губ Хотару: та в мгновение ока насильно вытолкала её из комнаты, агрессивно прося больше никогда не трогать её вещи и всё, что находилось в комнате. Женщина осталась в двояких и расстроенных чувствах, потерянно рассматривая захлопнувшуюся перед самым её носом дверь.       Именно тогда Хотару и закрылась от неё, не позволяя сделать ни шагу ближе. Все темы касательно произошедшего она старательно избегала, пресекая на корню.       Нога младшей Миямото нервно закачалась под столом, пока она наблюдала, как мама возилась на кухне. Женщина порхала над плитой с кастрюлями и напевала какую-то неизвестную девушке песню её молодости (видимо, чтобы просто отвлечь и себя, и её от каких-то мрачных мыслей). Хотару гипнотизировала взглядом её ровную спину, поджимала сухие и потрескавшиеся губы в тонкую полоску и со стороны выглядела весьма странновато: будь она в людном месте на виду у всех, её бы наверняка сочли за сумасшедшую.       Только Хотару было бы на это совершенно точно плевать. Сейчас её волновали абсолютно другие вещи.       Сказать или не сказать?       — Мам… — Миямото начала неуверенно, подбирая правильные слова и бормоча что-то под нос. Во рту была словно тягучая каша, которую страшно было проглотить. В таком случае пути назад уже точно не будет. Хотару расскажет всё, выльет всю правду, что скрывает уже долгое время, и тогда… А что будет тогда?       Зачем она вообще что-то скрывала? Может, потому что боялась его или возможных последствий? Что её ждало за непроглядной пеленой будущего, если бы она всё-таки решилась противостоять ему по-настоящему?       Что-то ей упрямо твердило и подсказывало: если Хотару совершит хоть одну малейшую ошибку, если оступится на своём пути возмездия, Ран незамедлительно сделает свой ход конём: без промедлений и каких-либо сожалений. Как тогда, с друзьям и одногруппниками.       Этот тошнотворный привкус одиночества до сих пор отчётливо ощущался на кончике языка. Противный, горький, невыносимый. И именно он останавливал Хотару от дальнейших действий.       Ей было просто слишком страшно остаться совсем одной.       Хотару повела затвердевшим плечом, погружаясь глубоко в свои мысли. Сколько раз она обращалась в этот чёртов полицейский участок? У людей, работающих там, кажется, уже началась аллергия на неё и её вечно не меняющиеся жалобы. И всё-таки единственное, что они советовали ей, повторяя из раза в раз словно попугаи: поменяйте симку, не обращайте внимание, и он отстанет.       Как вы не понимаете?! Всё было бесполезно: она меняла несколько раз свой номер, как ей говорили; пыталась игнорировать его, как советовали подруги; грубила, огрызалась, отталкивала. Ран был словно непробиваемый. Ничто не могло задеть его, ничего не способно было остановить мужчину хотя бы на мгновение, чтобы дать небольшую передышку и долгожданную фору Хотару. В этой игре она никогда не была на выигрышной стороне: Миямото оказалась отстающей где-то на самом старте, все ещё пытаясь сделать первый рывок на пути к победе.       Какой? Ну какой ещё выход мог здесь быть?       Хотару опустила взгляд на свои исхудавшие ноги, задумчиво рассматривая родинки на своих ногах. Поймёт ли вообще её мать? Вдруг будет волноваться и сделает всё только хуже? Что скажет отец? А если Ран узнает об этом, он сильно разозлится? Что тогда сделает? Какие последствия будут её ждать?       И только ли её?..       Хотару раскрыла рот, замечая, как мама обратила на неё внимание, повернувшись лицом. В какую-то секунду она железно решила: «Расскажу!», а затем снова отступила на шаг назад от старта: покачала головой, издавая очередной нервный смешок.       — Да нет, неважно, — невнятно пробормотала она, сглатывая вязкую слюну. В горле образовался ком, который болел и нервировал ткани. — Знаешь, я пойду к себе. Ужинать, пожалуй, не буду.       Старшая Миямото в ответ заторможенно кивнула и лишь молча посмотрела вслед медленно уходящей дочери, снова нахмурив тёмные брови.

***

Время: 22:22 От кого: неизвестный номер Как тебе поездка на автобусе? Достаточно комфортно?)

От кого: Хотару

Намного комфортнее, чем находиться в одном помещении с тобой и твоим братом.

От кого: неизвестный номер Ого! Но, хочу напомнить, что это был полностью твой выбор приехать туда. И всё-таки этот план был хорош. Жаль, что с треском провалился. Однако ты не переживай. Чтобы не возникло недопониманий, я рассказал Рану, как ты хотела сохранить в секрете свой визит. Мы посмеялись над твоей гениальностью.

От кого: Хотару

Можете также коллективно и отъебаться от меня)

Данный абонент заблокировал Вас.

      — Точно одной породы — оба мудаки, — ядовито процедила сквозь зубы Хотару, отключая телефон, и устроилась на кровати поудобнее.       Миямото всё еще было интересно, что же такого Ран мог рассказать Риндо, раз его отношение к ней было таким крайне... недружелюбным? Неужели он действительно считал, что такое поведение со стороны его брата — это нормально и приемлемо?       — Такие странные, — прошептала девушка, нахмурившись.       Пазл никак не складывался, но мозг упорно твердил, что причина всего этого точно существовала, но была скрыта слишком глубоко. Одно она поняла совершенно точно: у обоих были совершенно другие ценности и понятие морали.       Это слово вообще существовало для них?       Она уставилась в потолок, прокручивая все события — абсолютно все, вспоминая каждую, даже самую незначительную, чертову мелкую деталь, — и злорадно усмехнулась, отыскав в уголках своей памяти нужный ей разговор.       Вот оно. То, что ей было необходимо.

***

      Рабочая неделя пролетела быстро, практически незаметно для самой Хотару. Учёба, друзья, семья и никакого Рана с его идиотскими сообщениями — она привыкла к его постоянным играм в «горячо-холодно», привыкла к его исчезновениям и тишине, потому что уже знала и просто смирилась с тем фактом, что Ран всегда возвращался.       Как и сейчас. Время: 17:39 От кого: Ран Меня скоро выписывают. Хочу увидеться с тобой.       Он не поинтересовался, хотела ли этого сама Хотару или могла ли она вообще втиснуть их встречу в своё слишком плотное расписание. Мужчина просто поставил её перед сухим фактом, дал чёткое распоряжение и приказал без какого-либо права голоса на отказ от его великодушного… предложения?       Однако Миямото выбрала иной путь: оставила его сообщение без ответа, лишь быстро пробежавшись глазами по чёрным буквам. Она знала, благодаря прошлому опыту, что такое самовольничество Раном точно не приветствуется и никак не поощряется, но искоренить своё упрямство никак не могла. Или просто не хотела?       Хайтани даже позвонил ей три раза (стоит отметить, что сам звонил он достаточно редко), но девушка так и не взяла телефон, продолжая слушать свой старый рингтон, который практически не замолкал.       На четвёртый раз у Хотару не выдержали нервы и, стиснув зубы, она сердито ответила на звонок.       — И в чём твоя проблема, малыш? — его спокойный голос сразу же раздался на том конце телефона. Она услышала, как он подло усмехнулся на её полное игнорирование и прочистил горло, делая тон чуть более серьёзным и приказным. — Отвечай мне.       — Можешь и дальше смеяться со своим глупым братом над моей гениальностью, — неожиданно выпалила Миямото, судорожно выдыхая воздух.       Хотару была уверена, что её безобидная претензия прозвучала в его голове как-то по-детски и слишком ребячливо. Так, словно она действительно являлась глупым малышом, которого обидели и не дали любимую конфету. Осталось только поставить в угол за непослушание и плохое поведение.       Но ведь её действительно обидели, разве нет? Оскорбили, унизили и сравняли её самооценку с землёй, грубо насмехаясь, и превратили всё, что она считала серьёзным и правильным, в какую-то неудачную шутку.       Ран продолжительно промолчал в ответ. Слышалось только его размеренное дыхание и какой-то неразборчивый шум на фоне.       — Аккуратнее, Хотару, — предупредил он её. — Не оскорбляй Риндо.       Ран говорил спокойным, но пугающим голосом, словно маленькому ребёнку объясняя какую-то очевидную для всех истину, а затем как-то резко и слишком по-доброму рассмеялся, издевательски продолжая.       — Но это было действительно смешно, знаешь? Ты поступаешь очень логично: то ведёшь себя холодно, то приезжаешь и заботишься. Ничего нового. Может, сама уже определишься, чего хочешь? Или у тебя проблемы с головой?       Его насмехающийся тон заставил Хотару сжать кулак до появления белых костяшек. Как же он раздражал! А раздражал из-за того, что, кажется, был абсолютно прав.       — Очень смешно, — Миямото злобно прошипела, пытаясь успокоить разрастающуюся злость. — Но это именно ты довёл меня до такого состояния, знаешь? Мне же от самой себя тошно. Похоже, ты добивался именно этого? Тогда поздравляю, у тебя получилось!       Она крикнула в трубку, привлекая внимание окружающих её людей, и резко притихла, опустив голову. Все покосились на неё с удивлением. Сердце ускорило ритм, ладошки вспотели.       — Оу, успокойся, принцесса, — Ран снисходительно улыбнулся, наслаждаясь её злостью и бурной реакцией. — Может, тебе лечение оплатить? Если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне.       — Даже если эти проблемы — твой брат?       Пауза. Слишком долгая, пугающая. Миямото уже начала жалеть, что вообще подняла эту тему, и прикусила язык, тяжело вздыхая.       — О чём ты? — тише спросил Ран. Он нахмурился, принял сидячее положение и потёр уставшие глаза. Он действительно не знал, что произошло. — Хотару.       Настойчиво.       — Забудь, ладно? Так, к слову пришлось. Просто возникли некоторые недопонимания, — она негромко пробормотала, — Уже всё в порядке.       — Он может быть резок, но он не плохой, — нежный голос и спокойный ответ вызвали у Хотару мурашки по спине. Как он мог так с лёгкостью менять своё настроение? — Риндо не проблема, милая. Запомни это.       — Я не сказала, что он плохой, — медленно проговорила она, стараясь выговорить каждое слово чётко. Язык не слушался, словно потерял способность функционировать.       — Просто не делай глупостей, — настаивал Ран, а затем резко отключил звонок, не произнося больше ни слова.       Миямото удивлённо уставилась в экран телефона, прислушалась к продолжительным гудкам и усмехнулась: что это вообще сейчас было?       Девушка пожала плечами и отложила телефон в карман своих джинсов, направившись обратно к столику в кафе, и села напротив своего нового друга. Он понимающе улыбнулся ей в ответ, поднимая на неё свои ясные глаза.       — Извини, Сора, я отвлеклась, — Хотару склонила голову, с интересом разглядывая его. Ей показалось, что с их последней встречи он стал более… мужественным?       Накамура пожал широкими плечами и аккуратно пододвинул к ней тарелку с кусочком торта, который ей принесли, пока она разговаривала по телефону.       — Это был он? — осторожно поинтересовался парень, перебирая свои пальцы на руках. — Значит, всё действительно так, как ты говорила?       Сора взглянул на неё уже с оттенком серьёзности и с небольшим намёком на решимость в его глазах.       — Верно, — Хотару кивнула и хитро сверкнула своими глазами, заманчиво приглашая пододвинуться его поближе к ней. — И я хочу, чтобы ты помог мне кое в чём.