Столкновение

"Дорогая Минни, прости, что не смог проводить тебя в день новоселья, я немного увлекся шампанским. Амадеус сказал мне, что я был невероятно пьян той ночью. Я мало что помню, но знаю, что ты ушла через некоторое время после того, как я отключился. Я восхищен твоим подарком. Я знаю, что был несколько растерян, когда ты вручила его мне, но я все еще помню его смысл. Я надеюсь, что смог выразить свою благодарность, даже когда был пьян, и если я этого не сделал… Я поблагодарю тебя в эти выходные, когда мы снова встретимся у меня дома. Я не умею пить, как ты, наверное, могла заметить, но я учусь. Очень по-взрослому, тебе не кажется? Надеюсь, я не сделал и не сказал ничего плохого. Ничего ведь не случилось, верно? Я надеюсь увидеть тебя в эти выходные в моей квартире. Я надеюсь, что у тебя все хорошо в школе, в том числе и твои обязанности префекта. Помни, Минни, что школа важнее всего остального. Я знаю, что говорил это миллион раз, но ученые будут жить поколениями. Скажи Гарри и Рону, что я скучаю по ним и их ссорам. Твой, Сед." Гермиона положила письмо на стол. Одеколон Седрика и землистый запах пергамента, исходящие от письма, доносились до ее носа. Седрик всегда покупал пергамент за границей. Он утверждал, что бумага, которую они использовали в Ильверморни, была более гладкой и лучше впитывала чернила. Его почерк был плавным, и каждая петля была идеальной. Она почти завидовала его безупречному почерку. Гермиона сморщила нос. Его письма становились все короче и короче, больше об оценках Гермионы, чем… ну, о чем-нибудь еще. Она прочитала письмо в последний раз, просто чтобы убедиться. Она перечитала его еще несколько раз, уставившись на пожелтевшую бумагу, а унылый голос в ее голове повторял слова Седрика. Гермиона нахмурилась. Нужно было сделать домашнее задание по чарам. Она заметила учебник краем глаза. Он лежал на краю ее стола в библиотеке и застенчиво глядел на нее, словно удивляясь, почему им пренебрегают. Гермиона уставилась на него. Она шмыгнула носом и уставилась на стопку бумаг перед собой. Хорошо, я сделаю свою чертову домашнюю работу. Она сложила письмо по краям, убедившись, что не согнула его по ошибке. Сохранность была важна. Бумага внезапно была вырвана у нее из рук, шуршание пергамента резануло по ушам. — Что это? - Издевательски произнес противный голос. Гермиона сдержала вздох. Винсент Крэбб и Грегори Гойл держали сложенное письмо в руках, с волнением поглядывая на Гермиону. Их поросячьи лица были искажены улыбками. Время от времени они вытирали потрескавшиеся, сухие губы фиолетовыми языками. Пальцы, похожие на сосиски, держали ее письмо. — Это письмо. — Гермиона была невозмутима. Она уже чувствовала усталость. — Если ты тоже знаешь, что это такое. — Как странно. — Усмехнулся Крэбб. — Мило. — Добавил Гойл, забирая письмо у Крэбба и разворачивая его потными пальцами. — Посмотрим, что там написано? — Пока он говорил, из уголков его рта капала слюна. Гермиона закрыла глаза, и ее руки потянулись к палочке. Раздается щелкающий звук, когда Гойл разворачивает последнюю складку, разворачивая бумагу. Гермиона нервно наблюдала за ними, надеясь, что они не порвут пергамент. Она огляделась, ожидая, что кто-нибудь будет раздражен надоедливым шумом. Гермиона все еще сидела, уставившись на Гойла, который навязчиво стоял у ее библиотечного стола. Ее личное пространство было практически уничтожено и выброшено в канаву. Гермионе захотелось влепить им пощечину за эти ленивые взгляды. Желательно костяшками пальцев или металлической битой. В маггловском стиле. Улыбка появилась на ее губах при одной мысли об этом. Болезненно. Она покачала головой. Не то чтобы она действительно сделала бы что-то подобное. Невозможно быть префектом и при этом иметь судимость, как бы заманчиво это ни звучало. — Что? — Спросил Крэбб, перегнувшись через плечо Гойла, чтобы мельком взглянуть на письмо. — Ты только что смотрела на пустой лист бумаги? — Недоверчиво спросил Гойл, его произношению мешала скопившаяся во рту слюна. Он громко сглотнул. Это звучало мерзко. Пальцы Гермионы, сжимавшие палочку, задрожали. Это дезилюминационные чары, тупые ублюдки. — Я заберу это, — коротко произнесла она, протягивая свободную руку, чтобы выхватить письмо из грязных ладоней Гойла. Он отпрянул в последнюю секунду, едва избежав тонких пальцев Гермионы. Гермиона сверкнула глазами и откинулась на спинку стула, стиснув зубы. Гойл торжествующе захихикал. — Конечно, ты бы читала пустой лист бумаги, у тебя там ничего нет, не так ли? — Гойл шагнул вперед и постучал по виску Гермионы жирными кончиками пальцев. Гермиона поморщилась и оттолкнула его руку. Она шлепнула его по руке и с отвращением вытерла остатки со своего лица. — Должна ли я встать? Вы двое выглядите так, будто хотите занять мое место. — Какая наглая. — Гойл фыркнул, отступая назад в ряд с Крэббом. — Тебе что-то от меня надо? Крэбб оскорбленно усмехнулся. Его лицо выражало истинное отвращение, а брови гневно изогнулись. — Как будто мне что-то нужно от грязно... Гермиона крепче сжала свою палочку, и вытащила руку из-под мантии, собираясь показать ее. — Десять очков со Слизерина. Глубокий голос раздался в библиотеке, прервав Крэбба еще до того, как Гермиона смогла осознать то, что он собирался произнести. Ее рука дернулась и спрятала палочку обратно под мантию. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь увидел, что она готовится драться на дуэли. Крэбб и Гойл побледнели, отвращение стерлось с их лиц. Они обернулись, обнаружив высокую фигуру позади себя: Тома. Прядь его черных волос небрежно падала на лоб. Он выглядел неряшливо. Его мантия криво сидела на плечах, а галстук был слегка ослаблен. Вид, который староста не часто принимал. Гермиона почувствовала инстинктивную потребность поправить его одежду. — Р-Реддл. — Крэбб задохнулся, его высокомерная поза исчезла, когда он пожал плечами. Гермионе вспоминается слово, которым Крэбб чуть не обозвал ее. Она крепче сжала свою палочку. Том ничего не ответил, грубо толкнув Крэбба в плечо, когда схватил письмо. Крэбб поспешно отступил в сторону. Выражение лица Тома посуровело, когда он взглянул на Крэбба. Он перевел взгляд на газету. Быстрая оценка, и лицо Тома становится пустым, когда он понимает, что на бумаге ничего не было. — Уборка общей комнаты Слизерина скучна для вас двоих? — Холодно спросил Том. Складывая письмо, он посмотрел на Крэбба и Гойла. В его спокойном голосе слышалось предупреждение. — Нет, — пробормотал Крэбб. Том позволил своим рукам упасть по бокам. — Тогда это должно быть весело. — Он приподнял бровь. Крэбб открыл рот, но заколебался, коротко взглянув на Гермиону. Гермиона послала ему уничтожающий взгляд. Как будто она собиралась забыть, как он собирался ее назвать. — Нет. — Голос Крэбба напряжен, но все еще подобострастен. — Кто это сказал? Крэбб. — Продолжил Том, нетерпеливо стиснув зубы. — Это весело или скучно? Крэбб не отвечал, пристыженно глядя на свои ботинки. Гермиона склонила голову набок. Какую власть Том имел над этими двумя? Возможно, статус старосты давал некие привилегии. Если это так, Гермиона, безусловно, должна стать старостой. — Кто это сказал? - Потребовал Том, его голос прозвучал еще более раздраженно. — Гойл? — Он повернулся к виновному соучастнику Крэбба. Гойл тоже опустил глаза вниз. — Могу я получить свой пергамент назад? — Заговорила Гермиона. Том продолжал стоять, обдумывая слова Гермионы. Крэбб и Гойл не смели пошевелиться. — Я увижу вас двоих позже. — Сказал он, пренебрежительно махнув рукой. Крэбб и Гойл энергично закивали, прежде чем поспешить прочь. Гермиона наблюдала, как Крэбб и Гойл исчезли, распахнув двери библиотеки со спешкой, которую она видела только у мышей. Том бегло осмотрел сложенное письмо, прежде чем предложить его Гермионе. Его мантия сместилась, когда он протянул руку. — Невидимые чернила или дезилюминационные чары? — Искренне поинтересовался он. Гермиона взяла листок из его рук, не обращая внимания на грубые мозоли, которых касались ее пальцы. Она избегала его взгляда, сосредоточенно засовывая письмо в карманы халата. — Дезилюминационные чары. Том кивнул. — Что староста делает здесь? — Гермиона наконец сдалась, встретившись взглядом с Томом. Его улыбка совершенно не соответствовала его безразличным глазам. Гермиона, вероятно, могла бы увидеть в них свое отражение, если бы стояла достаточно близко. — Я здесь, чтобы повидаться с другом. Гермиона нахмурила брови и оглядела библиотеку. Может быть, это был кто-то, кого она знала. — С кем? — С тобой. Это слово звучало странно. Она тут же поджала губы, пытаясь перейти от гнева на Крэбба к недоумению на Тома. Клокочущая злость на Крэбба утихла. — Со мной? — Уточнила Гермиона, недоверчиво указывая пальцем на себя. — Ты так сказала. Ты забыла о вчерашнем? — Том нахмурился, как будто был серьезно оскорблен. Его искреннее выражение лица комично на него не похоже. — Я ранен. Гермиона нахмурила брови, не уверенная, что думать о старосте перед ней. — Избирательная память. — Пробормотала Гермиона, разглаживая мантию и отводя взгляд. Том не ответил, но его губы удовлетворенно дернулись. Тишина становилась все более неловкой. — Я думала, староста должен выглядеть презентабельно. — Многозначительно прокомментировала Гермиона, оглядывая его неопрятный наряд. — Не нравится, что я неряха? — Медленно произнес Том, расправляя плечи и приводя мантию в порядок. Он вытянул шею, затягивая галстук. — Не имеет значения. — Пробормотала Гермиона, отводя взгляд от Тома. Было бы почти неуважительно, если бы она продолжила пялиться на него. Не то чтобы в этом было что-то хотя бы отдаленно рискованное. — Обычно ты не выглядишь так неопрятно. — Добавила она. Том закончил поправлять свой значок. — Обычно ты не ведешь себя так послушно. Почему ты ничего не сделала? — Спросил он прямо, почти сердито, избегая комментария Гермионы. Послушно. Гермиона фыркнула, и Том склонил голову набок. — Веришь или нет, но то, что я магглорожденный префект, не означает, что я могу делать все, что захочу. — Кисло заключила она. — Я сделаю все возможное, чтобы Крэбб и Гойл получил соответствующий выговор. — Том вежливо пообещал, словно подчиняясь приказу. В его тоне были твердость и вера. Решимость. — Зачем тебе это? — Выпалила Гермиона, застигнутая врасплох. — Друзья. — Его лицо было напряженным, слова звучали неловко его натянутым тоном. Гермионе захотелось громко рассмеяться над тем, как Том выглядел. Как ребенок, вынужденный извиняться. Вместо этого она в замешательстве расширила глаза. — О. — Гермиона собралась с духом.

...

Прошло два дня с тех пор, как Гермиона и Том “укрепили” свою дружбу в библиотеке. Странно формальный и жесткий способ подружиться с кем-то, но ничего такого, с чем Гермиона не смогла бы справиться. Это не было похоже на то, что они были очень близки. Они только недавно стали друзьями. Плюсом дружбы с Томом было то, что он всегда мог порекомендовать книгу для Гермионы. — Луна и Джинни сказали, что видели, как ты вчера обнималась с Томом в коридоре. — У Луны и Джинни зрение мандрагоры. — Возразила Гермиона, поправляя свою сумку с книгами так, чтобы Лаванде было удобнее держать ее руку. — Гермиона. — Лаванда заскулила, хватая освободившуюся правую руку Гермионы. — Лаванда. — Гермиона повернула голову и хмуро посмотрела на свою подругу с Гриффиндора. — Я серьезно. — А я нет? Я совершенно серьёзна, Лаванда. — Все, что я хочу сказать, это… Почему ты мне ничего не рассказала? Почему я должна была услышать это от Луны и Джинни? — Лаванда фыркнула, положив голову на плечо Гермионы. Скулы Лаванды подпрыгивали на ее плече, когда она говорила. — Рассказать тебе что? — Голос Гермионы зазвучал на октаву выше. — Мне совершенно нечего сказать. Она начала замечать удивительное сходство между Лавандой Браун и Ритой Скитер: верить в истории, которые не были правдой. — Ничего? — Лаванда резко встала, и Гермиона была вынуждена остановиться. Бледно-голубые глаза Лаванды уставились на Гермиону, подозрительно ощетинившись. Гермиона оглядела коридоры, наблюдая, как небольшие группы студентов исчезают в поворотах. Если Джинни и Луна уже знали, не было никаких сомнений, что слухи уже распространились. Она смахнула ладонь Лаванды и поставила руки по бокам, защищаясь. — Ничего особенного. — Проницательно заключила Гермиона. Лаванда подозрительно посмотрела на Гермиону, надув губы, как будто ее заставили отказаться от чего-то важного. — Прекрасно. Я оставлю это без внимания. — Лаванда нежно улыбнулась. Гермиона усмехнулась, позволяя напряжению в груди смениться облегчением. Она уже чувствовала на себе взгляды, шепот и тихий смех, пока шла по коридорам с Лавандой. Прошло всего пару дней с тех пор, как она видела Тома в библиотеке, и казалось, что вся школа хотела знать об этом. Ее общение с Томом было достоянием всей школы. Повод, чтобы посплетничать. — Рада, что ты так добра ко мне, — сухо пошутила Гермиона, вырывая свой рукав из хватки Лаванды. — Но о чем вы с Томом вообще говорили? — Лаванда провела руками по своим светло-каштановым волосам. — Я слышала, он вычел баллы со Слизерина. — Она пробормотала. Ах, так вот в чем дело. Гермиона сжала кулаки под своей длинной черной мантией. —Крэбб и Гойл, все такое. Грязнокровка. Лаванда кивнула, качая головой, как будто сама представила себе Крэбба и Гойла. — Я не думала, что слизеринцы так поступают. Отнимать очки у собственного факультета. — Может быть, у Реддла есть умственные способности для этого. — Гермиона согнула пальцы, думая о напуганных лицах Крэбба и Гойла. Он явно не был слепо предвзят, в отличие от большинства чистокровных слизеринцев. Снейп был известен чрезвычайной снисходительностью к ученикам своего факультета, часто щедро снимая баллы с Гриффиндора. Был ли Том чистокровным? Фамилия: Реддл. Это была не та фамилия, которую Гермиона знала, вроде Уизли или Браун. Если бы Крэбб закончил свое предложение, стал бы Том защищать Гермиону? Половина оскорблений уже вылетела изо рта Крэбба, когда Том прервал его. Услышал ли он это? Гермиона, из любопытства, собиралась спросить Лаванду, знает ли она о происхождении Тома, когда губы Лаванды изогнулись в хитрой улыбке. — Я слышала, что у Тома большие способности. — Лаванда многозначительно пошевелила бровями. О Боже. — Джинни и Парвати плохо влияют на тебя. — Гермиона прищурилась и отступила на шаг от Лаванды, глядя на нее с недоверием. — О, ты же знаешь, что я шучу. — Лаванда игриво закатила глаза и накрутила волосы на палец. — Правда? — Гермиона искоса взглянула на подругу и скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Ты превращаешь невинную встречу друзей в... в нечто отвратительное. — Она зашипела. — Гермиона, мы не в средневековье. Быть пойманной рядом с представителем мужского пола не отвратительно. — Лаванда закатила глаза так, что Гермиона мельком увидела белки ее глазных яблок. Гермиона фыркнула, собираясь поспорить со своей подругой с Гриффиндора о различиях в стандартах. — А! — Лаванда оказалась перед лицом Гермионы за миллисекунду, обвиняюще приставив палец к лицу Гермионы. — Значит, ты признаешь, что вы, ребята, друзья! - Торжествующе объявила Лаванда. Гермиона нахмурилась и убрала палец Лаванды от своего лица. — Что особенного в том, чтобы быть друзьями? — Гермиона мягко оттолкнула Лаванду, поддерживая плечи подруги руками. — Гермиона. — Предостерегающе сказала Лаванда. — Что? — Спросила Гермиона с искренним любопытством. Было ли что-то, чего она не знала? — Дело в том, с кем ты дружишь. — Лаванда жалобно объясняла, расстроенная тем, что Гермиона не могла понять. — Хорошо. — Гермиона нетерпеливо протянула. — Ты дружишь с Томом. — Мерлин, я понятия не имела. — Саркастически заметила Гермиона. — Сейчас не время для шуток. — Ругалась Лаванда. — Тогда переходи к делу. — Я не могу вспомнить никого, кто мог бы назвать себя другом Тома Реддла. Кроме тебя. — Объяснила Лаванда. — Может быть, он просто стесняется. — Гермиона подтянула ремень сумки повыше к плечу, когда начала спускаться по лестнице. Может быть, если она будет достаточно быстрой, то сможет убежать от Лаванды и спрятаться в кабинете нумерологии. — Стесняется. Стесняется? — Пронзительно воскликнула Лаванда, быстро догоняя Гермиону и размахивая руками, пытаясь привлечь ее внимание. Гермиона не сводила глаз с дороги перед собой, ускорив шаг. — Да, стесняется. Может быть, он просто интроверт. — Ты хочешь сказать, что староста Том Реддл интроверт. Слизеринец, которому удается подлизаться к каждому существующему профессору и студенту. — О! Извините. Может быть, он просто ведет себя как водолей. - Огрызнулась Гермиона. — Это не смешно. — А мне смешно. — Гермиона по-детски фыркнула. — Гермиона. — Пожаловалась Лаванда. — Лаванда. — Твердо ответила Гермиона. Топот их ботинок по кафельному полу эхом отдавался в коридорах. Гермиона продолжила свой быстрый темп. — Мы когда-нибудь будем придерживаться темы? - Взмолилась Лаванда. — Напомни, о чем мы вообще говорили? — Что значит быть другом Тома Реддла. — Вот что я тебе скажу. Единственная важная вещь во всем этом - это то, что я готовлюсь стать старостой школы в следующем году. — Гермиона парировала. — Как меркантильно с твоей стороны, — монотонно прокомментировала Лаванда. — Спасибо. — Гермиона изобразила улыбку. — Это был не комплимент. Гермиона резко выдохнула, глядя на двери, мимо которых проходила. Это было восточное крыло, зелья или древние руны могли быть где угодно. Она бы даже согласилась на чулан для метел. Где угодно. Любое место, где Лаванда не дышала бы ей в затылок из-за чего-то столь незначительного. Шаги Гермионы стали более нетерпеливыми, ее глаза метались везде и всюду, ища любой выход. Они приближались к углу. Идеально. Везения больше, чем от Феликс Фелициса. — Мне так жаль, Лав, - прошептала Гермиона и быстро завернула. Все ее тело замерло, приготовившись к удару. Тело Лаванды врезалось в Гермиону, когда она попыталась остановиться. Болтливая ведьма была так сосредоточена на своей речи, что даже не заметила, как Гермиона остановилась. Лаванда взвизгнула, ударившись головой о челюсть Гермионы, разжигая чувство вины и цепочку электрической боли на подбородке Гермионы. Гермиона метнулась за угол, ее туфли заскользили по гладкому мраморному полу, когда она услышала, как Лаванда зовет ее. Она, спотыкаясь, шла по коридорам, уворачиваясь от студентов, бормоча извинения, пока искала незапертую дверь. Гермиона водила рукой по стене, хватаясь за холодные дверные ручки и пытаясь открыть их. Заперто. Голос Лаванды отражался от стен, когда она звала Гермиону. Гермиона выругалась себе под нос. Она не могла попасться теперь: Лаванда наверняка задержала бы ее на несколько часов, чтобы отругать. Следующая. Заперто. Следующая. Заперто. Следующая. Незаперто... Гермиона почувствовала, как холодная металлическая дверная ручка повернулась при резком движении ее руки. Она быстро толкнула ее и приоткрыла только для того, чтобы суметь проскользнуть через маленькое отверстие, которое она сделала для себя. Оказавшись в классе, она закрыла дверь. Гермиона Грейнджер. Прячется в своей собственной школе. В школе, где она является префектом. Она рассмеялась над нелепостью происходящего. — Префект Грейнджер? Ее руки соскользнули с дверной ручки, задев ее мантию, когда упали по бокам. — Префект Грейнджер? Гермиона обернулась, точно зная, кому принадлежал этот голос. — Реддл. — Гермиона задумчиво вздохнула, снимая напряжение с плеч, и прислонилась к двери. Почувствовала ли она облегчение оттого, что это было знакомое лицо? Или что Лаванда не нашла ее. Это не имело значения, потому что теперь она не могла уйти. Гермиона заперла дверь за спиной невербальной магией и слабо улыбнулась Тому. Он был всего в футе от Гермионы. Издалека он не казался высоким, но теперь Гермиона поняла, что он был на целую голову выше ее. Она подумала о том, чтобы сделать шаг назад, чтобы уравнять разницу в росте, но пятка ее ноги уперлась в деревянную дверь. Ей определенно не хватало капли Феликс Фелициса. — Что ты здесь делаешь? - Спросила Гермиона, ее глаза блуждали по классу. Это было зельеварение, о чем свидетельствовали лабораторные столы, стеклянные флаконы и мензурки. — Я занимаюсь зельеварением. — Том прищурил глаза. Гермиона плотно сжала губы. Конечно, Том был здесь. Он ходил в эту чертову школу. — Это я должен был спросить тебя об этом, — задумчиво произнес Том, делая шаг ближе к Гермионе, что еще больше заставило ее поднять голову, чтобы посмотреть на него. Его губы изогнулись в легкой улыбке. С этого ракурса она видела тени, отбрасываемые его кадыком и острой челюстью. Не то чтобы это имело значение, конечно. — Ищу... — Гермиона посмотрела налево и направо, игнорируя высокого старосту прямо перед ней. — Мое... — Гермиона осматривала лабораторные столы, прищурившись, пытаясь разглядеть отдаленные очертания предметов. — Перо. Гермиона двинулась вдоль стены, отходя от Тома. Он резко вдохнул, когда Гермиона едва избежала прикосновения к нему. — Перо. Мое перо. — Гермиона быстро подошла к ближайшему лабораторному столу, схватив мягкое серо-белое перо. Кончик был темным от чернил. Она протянула его Тому. — Я искала свое перо. — Она повторила это, быстро кивая, пытаясь убедить себя, что это было хорошим оправданием. Он повернулся лицом к Гермионе. — О. — Медленно произнес Том, будто обдумывая ситуацию. — Да. Мое перо. — Повторила Гермиона, понимая, как мучительно неловко и вынужденно это прозвучало. Она поднесла перо ближе к себе и посмотрела на него. На нем были выгравированы инициалы К.М. Определенно не ее перо. Гермиона убрала перо за спину, надеясь спрятать его подальше от поля зрения Тома. Она не сводила глаз с Тома, опасаясь, что нарушение зрительного контакта вызовет подозрения. В его глазах вспыхнул интерес. — Какое совпадение. — Он вежливо улыбнулся. Гермиона судорожно сглотнула. Бродит ли Лаванда все еще по коридорам? Гончая, вынюхивающая след Гермионы. Она хотела верить, что это не так, просто чтобы она могла открыть эту дверь и выйти обратно в пустой коридор. Том душил ее. Своей красивой улыбкой и мучительно формальной манерой говорить. — Совпадение. — Гермиона что-то пробормотала в ответ, засовывая перо в глубину своей мантии. Том неторопливо прошелся по классу зельеварения, его походка была плавной и свободной. Гермиона смотрела на него со всех сторон, когда он двигался, будто она была сторожевой башней, следящей за своей целью. Он тихо напевал, так тихо, что Гермиона едва расслышала его из-за шороха собственной одежды. — Теперь, когда я взяла свое перо... — Гермиона сделала паузу. Она была ужасной лгуньей. — Теперь, когда я взяла перо, я пойду. — Она прочистила горло и посмотрела на Тома. Его руки потянулись к маленькому стеклянному пузырьку и покачали его взад-вперед. — Так скоро? — Невинно спросил он. Его вопрос был задан вежливо, но Гермиона услышала разочарование. Гермиона кивнула в ответ. Том вздохнул, не слишком долго и не слишком коротко, именно так, чтобы выразить сожаление, не выражая никаких других эмоций. —Какая жалость. Я только что закончил варить Феликс фелицис. - Серьезно заметил он, постукивая по стенке флакона. Ее взгляд, наконец, переместился на стеклянную пробирку, которую держал Том. Флакон был маленьким, размером с мизинец, и блестящим, мерцающим золотом. Возможно, это был чистый солнечный свет, разлитый по емкостям. Он был наполовину пуст. — Действительно жаль. — Призналась Гермиона, внутренний академик внутри нее взывал к золотому зелью. Она действительно не лгала, потому что внезапно осознала, что решительно хмурится. Это было зелье, на приготовление которого ушло шесть месяцев. Зелье, которое было редким по количеству и свойствам. Гермиона с опаской оглядела Тома. Он поднял пузырек со скромной улыбкой. — Теперь, когда у меня есть перо, я, пожалуй, пойду, - решительно заключила Гермиона, размахивая руками и снимая заклинание, запирающее дверь. — У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы? Как к другу? Это был какой-то вопрос с подвохом, не так ли? Загадка. Гермиона никогда не была хороша в подобных вещах. Гермиона возилась с дверной ручкой, переплетая пальцы друг с другом, пока ломала голову, что бы такое сказать. Что обычно говорят друг другу друзья? Ну, точнее, недавно познакомившиеся друзья. Гермиона не часто заводила новых друзей, но она знала, что люди часто задают такие вопросы, чтобы лучше узнать другого... — Кто ты по знаку зодиака? — Выпалила она. Том выглядел совершенно сбитым с толку. — Что? — Он не скрыл удивления в своем тоне. Гермиона повернула дверную ручку, уже чувствуя, как ее ноги чешутся выйти из этого кабинета. — Ты интроверт или экстраверт? —Гермиона что-то бормотала, почти рассыпая свои слова в спешке. Почему Том был так... потрясен? Конечно, это был вопрос из тех, которые вы задаете кому-то, когда узнаете человека поближе. — Ах, время!— Нервно воскликнула Гермиона, открывая дверь с настойчивым рвением, поскольку она уже была в шаге от дверного проема. — Мне нужно идти. — Я козерог. Если это ответит на твой вопрос. — Чудесно. — Пронзительно сказала Гермиона. — Увидимся позже! Дверь за ней захлопнулась, ударившись о дверной косяк так резко и громко, что Гермиона чуть не подпрыгнула. Должно быть, именно по этой причине Гермиона не часто заводила новых друзей.