Столкновение

Дни тянулись медленно. Медленно и болезненно, так как Гермиона терпела каждый день в школе. Были дела, которые она должна была завершить. И их становилось только больше. - ...было несколько нарушений в пределах женского общежития Гриффиндора... Домашняя работа по заклинаниям. Она решила закончить это задание сразу после своего проклятого клуба в половине пятого. - ...администрация и я советуем ученицам Гриффиндора не слоняться без дела после восьми... Проект по нумерологии. Если бы у нее было время после занятий с некоторыми второкурсниками, у нее, возможно, хватило бы сил закончить. - ...для обеспечения безопасности всех, включая... Соревнование по зельеварению. Завтра утром первым делом Гермиона собиралась начать отрабатывать лабораторные работы для предстоящего конкурса. - ...мы все еще изучаем деятельность с заклинаниями, в которую были вовлечены преступники... Обязанности префекта. Гермиона поставит будильник на завтра, чтобы покончить с остальной бумажной работой и, она надеялась, закончить планировать последние этапы патрулирования к пятнице. - ...и на этом объявление заканчивается. - Завершение речи профессора Макгонагалл стало яснее, когда Гермиона вновь сосредоточила свое внимание. Не то чтобы Гермиона была невнимательна на уроках. На самом деле, она всегда была захвачена словами, произносимыми ее учителями. Когда закончили объяснять содержание следующего теста, Гермиона отключила свой мозг. У нее не осталось лишней энергии. Студенты столпились маленькими кружками вокруг своих столов, как муравьи вокруг капелек меда. Профессор Макгонагалл в спешке вышла из класса. Ученики медленно поплелись из кабинета трансфигурации. Гермиона не обратила на них никакого внимания, снова переключившись на автопилот. Ее руки сортировали бумаги по папкам с присущей ей рассудительностью, что было обычным делом. Она возобновила свои размышления о том, на какое время отложить свои задания. Что-то пронеслось мимо нее, запах книг и чистых простыней. И ей, оказывается, нравится запах книг и чистых простыней. Гермиона повернула голову, одержимая. В поле ее зрения появилась широкая, закутанная в плащ спина мальчика. Фигура только что прошла между партами и направляясь к столу профессора Макгонагалл в передней части класса, мимо Гермионы. Любой мог сказать, что это был Том Реддл. Или, может быть, это была гиперчувствительность Гермионы к его личности. Само присутствие Тома вносило нестабильность в мир Гермионы. В течение последних нескольких дней Тома не было в поле зрения Гермионы. Во всех местах, где, по мнению Гермионы, он должен был быть, его не было. Так почему же ты здесь? Гермиона тупо уставилась на него, наблюдая за тем, как руки Тома умело перебирали стопку бумаг на столе. Она покосила голову, осознав, что класс опустел. Беспокойство пробежало по ее коже, когда она поняла, что они были наедине... снова. Ей не нужен один из этих хитроумных хрустальных шаров, чтобы понять, что с ним никогда ничего не получится. Они на приличном расстоянии друг от друга, Гермиона за столом в конце среднего ряда, а Том в начале класса. Ее бьющееся сердце подсказывает ей выйти из класса. Жалкое совпадение, подумала она. Том стоит спиной к ней железной равнодушной стеной. Ни один знак тела слизеринца не указывает на то, что он обратил какое-либо внимание на Гермиону... Не то чтобы она этого хотела, нет... или... хотела ли она? Ей следует напомнить себе о задаче, которую ей поручила выполнить Лаванда: извиниться. Так что, теоретически, Гермиона должна была без колебаний подойти к старосте... Если Гермиона так остро ощущала присутствие Тома, то почему он этого не чувствовал? Староста даже не заметил, что единственным человеком в классе была Гермиона. На самом деле расслабленная поза Тома давала знать, что он не мог чувствовать себя более непринужденно. Он поворачивал голову в поисках профессора Макгонагалл - обоснованное предположение, на которое Гермиона была готова поставить. В конце концов, зачем еще ему быть в кабинете трансфигурации? Он, конечно, пришел не за ней. Гермиона прикусила нижнюю губу. События неловкой ночи Гермионы, похоже, никак не повлияли на Тома. Это хороший знак. Прежде чем очередной шквал нескончаемых размышлений смог одержать верх, Гермиона заставила себя остановиться. Она не любила гадания, но если они бы позволили ей предсказать реакцию Тома, у нее могло возникнуть искушение попробовать себя в этом. - Староста. - Гермиона поприветствовала, когда остановилась чуть позади темноволосого слизеринца. Миллионы возможных диалогов пронеслись в ее голове, но они мгновенно рассыпались, когда Том замер в знак того, что он услышал ее. Сначала повернулась его голова, и Гермиона вытянула шею, чтобы взглянуть на красивый профиль сбоку. Теперь все его тело повернулось к ней грациозным, но неторопливым движением. Веки Гермионы угрожали закрыться, когда она встретилась с ним взглядом. Его красивые черты лица пусты, в темных глазах нет никакого выражения. - А. - Это все, что он произнес, отстраненно и отдаленно. Это вызывало у нее зуд. Все шло не слишком хорошо. Она, наверное, обдумывала это слишком долго, потому что Том склонил голову набок. Упала прядь черных волос. Гермиона подняла брови и, наконец, открыла пересохший рот. - Привет. - Это все, что она смогла сказать. - Привет. - Том ответил без промедления, голосом, в котором не было ни убедительности, ни эмоций. Том медленно положил бумаги на стол. Он сложил руки за спиной - поза, которую он часто принимал. Его внимание переключилось с бумаг и Макгонагалл на Гермиону. Она почти не хотела, чтобы это было так. - Я просто хотела сказать... - Гермиона взяла себя в руки. - Извини. - Ее язык потерял свою силу, как только слова слетели с ее губ. Она невольно затаила дыхание, предвкушая. Лицо Тома осталось прежним, за исключением приподнявшихся в улыбке уголков его рта. Гермионе захотелось отвести взгляд. - Прости? За что? - Просто спросил он. Его брови нахмурились в притворном беспокойстве, но глаза светились удовлетворением. - О… за ночь нашего последнего разговора. - Наконец сказала Гермиона, намеренно замедляя слова и темп, чтобы не споткнуться о свой вялый язык. Ее речь - неуклюжее стаккато по сравнению с гладкими ответами Тома. Его глаза расширились в притворном удивлении, но на его изогнутых губах играла улыбка. Гермиона поежилась под его пристальным взглядом. Она ждала, но все, что делал Том, это вежливо улыбался ей в ответ, приглашая продолжать. Ее взгляд скользит от ее туфель к партам, к значку старосты, идеально приколотому к его груди. - У меня была вспышка гнева. - Словно механически заявила Гермиона и сжала губы в твердую линию. Гермиона не сводила глаз со значка старосты, красовавшегося на черной мантии Тома Реддла. Том снова ничего не сказал. Его глаза выдавали любопытство, когда он наблюдал за Гермионой. - Все в порядке, мисс Грейнджер. - Сказал он сердечно, своим обычным, джентльменским тоном старосты. Его глаза следили за каждым ее движением, и Гермиона чувствовала себя экземпляром под микроскопом. Гермиона выдохнула с облегчением. Ее мечты о том, чтобы стать старостой школы, теперь не были полностью разрушены. - Все будет в порядке… Если мы начнем все сначала? - Предложила она полным надежды тоном, напоминающим детский. Вежливая улыбка Тома не изменилась, но в его глазах сверкнул восторг. Гермиона с отвращением сморщила нос. - Заново? - Спросил он, как будто не расслышал Гермиону. Том наклонил голову, подчеркивая свой интерес. Гермиона заставила себя дышать, а вместе с этим выдавить из себя и свой ответ. - Заново. - Подтвердила она неуверенным голосом, чувствуя себя странно под пристальным взглядом Тома. Том тихо промычал в ответ, откинувшись назад с вновь обретенной легкостью, выскользнув из своей — почти неестественно вежливой — роли старосты. Его поза расслабилась, когда он совсем небрежно положил ладони на стол профессора Макгонагалл. - Я бы не стал возражать. - Он ответил, чувствуя себя комфортно в своей надменной позе. Голос Тома низкий и грубый, в то время как резкие черты его лица застывают в веселом выражении. - Отлично, - заявила Гермиона гораздо более спокойно, чем она себя чувствовала. - Отлично, отлично, отлично, - повторяла она себе под нос, словно мантру. Отлично. Нет, это действительно было здорово. Ее беспокойство утихло, и бурлящее чувство в животе исчезло. Это было более чем отлично. Если уж на то пошло, это было фантастически удобно, что Том не был так вспыльчив, как Гермиона, и что она не оскорбила его. Как бы Гермиона ни хотела, чтобы она чувствовала облегчение, вместо этого ее охватило состояние неопределенности. Между неуверенностью и облегчением. Испытывала облегчение от того, что ее ошибка была исправлена, но не была уверена, что вновь не напортачит. Это ее привычка рядом с Томом. - Начать с чистого листа... Не хочешь уточнить? - Том постучал по подбородку, его брови изогнулись в неподдельном любопытстве. - Ну что ж. - Гермиона начала, затем сделала паузу, глядя в глаза Тома, как зачарованная. - Мы можем забыть о том, что произошло той ночью… в ту ночь... - Гермиона мрачно бормотала себе под нос, вспоминая свое смущение, прежде чем продолжить с большей решимостью и сосредоточенностью. - И начать все сначала, как... как друзья. Или, если тебе это не нравится, мы можем просто быть однокурсниками, забыть обо всем и быть просто префектом и старостой. Это звучало хорошо. Да, остаться только префектом и старостой было бы просто замечательно. Гермиона перестала дышать. Она посмотрела на слизеринца. Может быть, она вновь оговорилась. Том выглядел удивленным. Наверное, ей следовало бы сказать что-нибудь еще. - Или... - Гермиона замолчала, наблюдая за выражением лица Тома, пока формулировала очередное предложение. - Или... нет! Не то чтобы ты должен был это делать, конечно. Пока мы можем двигаться дальше, я в порядке. - Заключила Гермиона, энергично кивая сама себе. Его молчание было ответом на ее вопрос. Облегчение пронеслось по всему ее телу. Слава Мерлину, Том не хотел больше иметь с ней дела. Дружба, несомненно, переходила все границы дозволенного. Позиция старосты была прочно закреплена за ней, вместе с флагом, а может быть, и горшком с золотом. Гермиона не удостоила Тома вторым взглядом, вместо этого она быстро развернулась и сделала шаг назад к двери. Прежде чем она успела сделать второй, быстрый шаг к двери, крепкая рука обхватила ее запястье и дернула назад. Она мельком заметила окна, когда она была вынуждена развернуться на сто восемьдесят градусов. Сначала она почувствовала неожиданную, но пронзительную боль в предплечье, а не головокружение. Рука Тома крепко обхватила ее запястье, и его тонкие пальцы ощущались щупальцами на ее коже. Его мозоли грубо терлись о ее запястье. Ей было интересно, что он сделал, чтобы получить их. Гермиона хотела спросить, почему он так ее держит, но физически не могла, потому что она была мышью, парализованной гипнотизирующими глазами змеи. Они стояли близко, в шаге друг от друга, так что его широкая грудь закрывала поле зрения Гермионы. Она задыхалась от его присутствия. Его рука сильно сдавливала ее запястье. Темная фигура Тома заметно возвышалась над ней. Ее глаза затрепетали, и она резко вдохнула. Гермиона слегка дернула руку, пробуя почву. Том не ослаблял хватки. Она начала сожалеть о том, как развивались события. - Я никогда не говорил, что мне это неинтересно. - Сказал он кратко и сердито. Губы Тома сжались в жесткую линию, а глаза сузились. Дыхание Гермионы задрожало. - Что ж. Ты не казался особенно восторженным. - Гермионе удалось сухо ответить. Она слышит, как кровь стучит у нее в ухе. Том промолчал. Гермиона уперлась ногами в землю, хотя и была сильно дезориентирована, и посмотрела на слизеринца. Его надбровная кость отбрасывала на лицо тень, которую Гермиона могла проследить. Его глаза были полны размышлений, и Гермиона пожалела, что не может их услышать. - Мистер Реддл! - Голос прорвался сквозь смятение Гермионы. Это профессор Макгонагалл. Облегчение наполнило ее так быстро, что она почти забыла о боли. Профессор Макгонагалл шагала к ним с охапкой бумаг, ее длинная черная мантия развевалась позади нее. Образец преподавателя. Хватка Тома ослабла, и его рука соскользнула с ее предплечья. Холодный воздух пробежал по открытой коже. Гермиона вздрогнула. - Профессор. - Том почтительно поприветствовал Макгонагалл, избавившись от грубого тона, который Гермиона слышала всего несколько секунд назад. Гермиона наблюдала, как жесткое выражение исчезло с его лица и мгновенно сменилось улыбкой. Макгонагалл положила стопку пергаментов на свой стол со слышимым глухим стуком. Гермиона прижала руку к груди, потирая покрасневшую кожу. - Мисс Грейнджер, вам что-нибудь нужно? - Спросила она. Верно, урок закончился. Гермиона улыбнулась своему профессору. - Нет. Я уже ухожу. - Она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно ровнее. - Файлы? Мистер Реддл. - Макгонагалл мягко напомнила Тому, который вежливо кивнул, проворно просматривая бумаги, которые он оставил на столе ранее. Она развернулась на каблуках и направилась к двери, считая каждый шаг, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Гермиона убедила себя чувствовать себя победительницей, потому что она только что достигла единственной цели, ради которой пришла сюда. Ей больше не нужно было беспокоиться о Томе, или, скорее, о том, что он скажет о ней другим. Это успокоило ее. - Вы подождете меня снаружи, префект Грейнджер? Мы можем продолжить нашу дискуссию, как только я закончу. - Сказал Том, его ровный голос смешивался с шелестом документов. Странный поток крови в ее венах вернулся. Гермиона кивнула своей одеревеневшей шеей. - Хорошо. Профессор Макгонагалл не обратила внимания на состояние Гермионы, занятая бумагами. Гермиона стояла к ним спиной, но она была уверена, что эти двое обсуждали вещи гораздо более важные, чем Гермиона. Ей было немного грустно, что один из ее любимых учителей считает старосту важнее нее. Это можешь быть ты в следующем году, Староста. Она облизнула губы и направилась к двери. В тот момент, когда она вышла из дверного проема в коридор, приглушенный шепот Тома и профессора Макгонагалл затих. Гермиона прислонилась к стене, и холодный камень остудил ее. Мозг Гермионы был тяжелым, как металл. Еще вчера она могла сочинять дикие истории о старосте, но теперь даже теоретизирование отнимало слишком много энергии. Она прижала запястье к груди, скользя пальцами по красным отпечаткам, которые оставил Том. Давящая боль исчезла. - Гермиона? - Женский голос. Она повернула голову, глядя на своих друзей в коридоре. Лаванда, Гарри и Рон выглядели настолько счастливыми, насколько только могли быть счастливы три гриффиндорца-подростка. Лаванда бросилась к Гермионе, протягивая руки. Гарри и Рон, однако, не спешили подойти. - Где ты была, Гермиона? Последние несколько дней ты была П.Б.В.В.Б. - Пожаловалась Лаванда. Гермиона вопросительно посмотрела на них троих. - Пропала без вести в бою. - Гарри объяснил. Лаванда, должно быть, снова читала те маггловские журналы, в которые Гермиона даже не заглядывала. - Просто... школа. - Гермиона слабо объяснила. Гарри и Лаванда изогнули брови, не убежденные, в то время как Рон нахмурился. - Хорошо, Миона, тогда почему ты не была на вечеринках? - Спросил он, его растрепанные рыжие волосы были спутаны. Галстук Рона болтался свободно, пуговицы расстегнулись, а мантия скомкалась под мышками. - Гермиона вообще никогда не была на вечеринках. - Прошептал Гарри, ткнув Рона локтем в грудную клетку, за что тут же получил пинок от Рона. - Практически слеп, - проницательно заметила Лаванда, наблюдая за двумя дерущимися мальчиками одновременно с материнской любовью и отвращением. Только в Лаванде Браун могли сосуществовать эти две эмоции. Гермиона только что нашла Рона и Гарри глупыми. - Так где же ты была? - Настаивала Лаванда с обиженным выражением лица. Гермиона сделала паузу. - Угадай. - Что? - Извинилась перед Реддлом. Лаванда открыла и закрыла рот, как будто пытаясь подобрать слова. - Что? - Ее глаза расширились. - Я так и сделала. - Гермиона ответила торжественно, как будто размышляя о трагедии. - Во-первых, это заняло у тебя достаточно много времени! - Лаванда фыркнула. - Тебе следовало сделать это давным-давно, предположительно, сразу после того, как ты зашла дальше и, черт возьми, сделала это. - Она укоризненно прошипела. - Я знаю, - призналась Гермиона, потирая руку. Задумчивый взгляд Лаванды смягчился. - Во-вторых, отличная новость! - Ее подруга торжествующе вскинула руки, и Гермиона пригнулась. Звук возни Рона и Гарри (они все еще дрались?) заполнил тишину. Жизнерадостное лицо Лаванды вновь сменилось выражением беспокойства. - Разве это не отличная новость? - Спросила она почти робко. - Нет, это так. - Гермиона заверила Лаванду, поджав губы, не совсем понимая, почему она колеблется. Лаванда собиралась что-то сказать, когда дверь рядом с Гермионой внезапно открылась. Том присоединился к ним в коридоре. Гарри и Рон замолчали, и звук закрывшейся за Томом двери был мучительно громким. - Я чему-то помешал? - Холодно спросил Том. Его красивые черты запечатлелись в памяти Гермионы. Черные кудри всегда на грани того, чтобы упасть на лицо. Его острые скулы всегда создают тени на впадинах его щек. Четко очерченные надбровные дуги создавали глубину его век. То, какими его мозоли были грубыми на ее запястьях. Она отогнала эту ужасную мысль только для того, чтобы в голову пришла другая ужасная мысль: Том был здесь, в коридоре. - Том! - Лаванда сложила руки вместе, у нее возникла спонтанная идея. - Замечательно видеть здесь старосту. - Весело воскликнула она, не обращая внимания на смущенные взгляды Гарри и Рона. Гермиона отвела взгляд от Тома, решив вместо этого смотреть куда-нибудь в другое место. - Я тоже рад видеть вас всех здесь. - Он вежливо ответил, почтительно склонив голову перед Лавандой. Гермиона чувствовала на себе его взгляд, наблюдая, как Гермиона мысленно считает большие мраморные плитки, выстилающие пол. - Ты только что закончил с трансфигурацией? Гермиона закончила, я полагаю, вы двое не были... - Лаванда невинно замолчала. Гермиона не знала, быть ли ей шокированной детскими выходками подруги или оскорбленной таким предположением. Эти два понятия накладывались друг на друга. - Что ты имеешь в виду, Лав? - выпалил Рон, глубоко шокированный. Гарри промолчал. Эти двое явно пришли вдвоем. Гермионе, вероятно, следовало что-то сказать, чтобы успокоить Рона, успокоить Лаванду, успокоить Гарри. Чтобы объяснить то, что произошло в той комнате с Томом Реддлом. - Мы были. - Том ответил, его голос был ясным и без колебаний. Том встретил назойливые взгляды Гарри и Рона своим собственным стальным взглядом. Может быть, это пришло вместе с уверенностью пребывания старостой. Гермиона закусила губу. Гарри издал что-то похожее на сдавленный звук, хотя он звучал ближе к шипению двигателя. - Звучит замечательно! - Воскликнула Лаванда, игнорируя подозрительные взгляды Рона на Тома. Улыбка Тома больше не вежливая, а веселая и довольная. Успокоенная. Гермиона встревожена, наблюдая, как ее подруга относится к Тому с большей снисходительностью, чем она относилась к своим родителям. Это Том. То, как сияют его идеальные белые зубы, когда он улыбается, и то, как его пустые глаза, кажется, сверкают остальным. - Если это так, то нам пора идти. - Лаванда окружила Рона и Гарри, как скот, используя свои руки, чтобы отогнать их. Два мальчика запротестовали, как заблеяли бы овцы. Гермиона тоже собиралась запротестовать и спросить, почему им троим необходимо было уйти. До того, как вместо нее ответил Том, что было досадно. - Нет. Это вполне нормально. - Сказал Том. Его голос звучит громче, четче, раздраженнее. - О. - На этот раз Гарри заговорил громче. - Требовалось позаботиться о многих вещах, - коротко объяснил Том. Он повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону. Она снова думает о его мозолях. - До скорого, друг. - Том улыбнулся Гермионе мальчишеской, красивой улыбкой. Гермиона не может слышать или замечать действия своих друзей, она может только вытянуть шею, чтобы посмотреть на слизеринца. Она думала, что сказать или спросить, но прежде чем она успела это сделать, Том ушел, слишком фамильярно повернувшись к ней спиной. - Друг. - Укоризненно повторил Рон. - Друг! - С ликованием повторила Лаванда. Гарри посмотрел на Гермиону, в его зеленых глазах было любопытство. - Друг. - Мрачно проканстатировала Гермиона. Это слово показалось ей чужим, как будто оно было лишено всякого смысла. - И ты! - Рон указал пальцем на Лаванду. - Я почти подумал, что мы попали в 1700-е годы, когда ты пыталась выдать Гермиону замуж! Гарри хихикнул. Рон, Лаванда и Гермиона угрожающе шагнули к нему. После этого он заткнулся, но улыбка все еще играла в уголках его губ. - О, Рон-Рон, ты что, ничего не знаешь о важности связей? - Лаванда немедленно ответила покровительственным тоном, влюбленное выражение исчезло с ее лица. Рон съежился от этого прозвища. Я тоже не знаю о ваших связях. - Собираешься попросить у Тома Реддла четырех коз и сарай, не так ли? - Усмехнулся Рон, указывая подбородком на Лаванду. - Ты ничего не знаешь, не так ли? Гермиона хочет стать старостой школы в следующем году. Том - староста. Если они в хороших отношениях, то у Гермионы есть хороший шанс получить рекомендательное письмо! - Лаванда объясняла мучительно медленно, растягивая каждое слово, как будто Рон был ребенком. Гермиона потерла висок, поморщившись от повышенных голосов между Роном и Лавандой. - Да? Да? Что ж. - Голос Рона теперь был высоким, поскольку он искал другую причину, чтобы пререкаться с Лавандой. Гермиона сделала паузу. Рон и Лаванда делали то, что делали каждый раз, когда видели друг друга, пытаясь откусить друг другу голову, как дикие животные. Теперь они ссорились из-за другого бессмысленного вопроса: были ли приданые частью 1700-х годов или нет. - Никто не мог позволить себе приданое в 1700-х годах! - Да, они могли! Гарри стоял рядом с Гермионой, полностью развлекаемый этими двумя, которые ругались, видимо, кто может поднять свой голос на самую высокую высоту. На удивление, Рон лидировал. Друзья. Сможет ли Том когда-нибудь стать таким другом, как эти? Например, спорить о средневековых браках. Гермиона осторожно коснулась запястья. Его мозоли на ее коже.