Вы мой O2.

— Так будет лучше для всех, — в десятый раз повторяет сама себе Щербакова, вжимая педаль газа в пол, мчась по пустой трассе.

***

Алёна вжимается спиной в стену, закрывая глаза, выдыхая. Ненависть со злостью льют через края, затапливая всё вокруг, не давая шанса на спасение. Посчитав до пяти и кое-как успокоившись, Косторная тушит сигарету о бордюр и заливает в себя вино, ставя бокал рядом с окурком, решая убрать всё потом. Она отходит от входа в дом и уходит во двор, садясь на качели, пряча лицо в ладонях. — Ты чего, Алён? — спрашивает знакомый голос, а после кто-то садится рядом. Алёна открывает один глаз и смотрит на Трусову. — Что-то случилось? — Я не могу тебе ничего рассказать, Саш, — отвечает Алёна, сжимая волосы у корней. — Я обещала молчать. Но Щербакова ебланка. — Я знаю об этом, — кивает Трусова, приподнимая уголки губ. — Это что-то серьезное? Хотя бы это ты можешь мне сказать? — Спроси всё у Камилы, она правда объяснит лучше, — говорит Косторная в ответ, еле заметно мотая головой. Саша устало вздыхает и отводит взгляд в асфальт, обнимая свои колени. — Я не могу рассказать тебе, я пообещала ей молчать. Если она захочет, то расскажет тебе утром, но я не могу, ты знаешь. — Алёнка... — шепчет Трусова, переводя всё своё внимание обратно на подругу. Косторная продолжает молчать, кусая губу до крови, пытаясь деть себя хоть куда-то. Саша поднимается на ноги и взъерошивает чужие волосы, а после уходит в дом, хлопнув дверью.

***

Усевшись около Камилы, девушки принимаются пилить ту взглядом, ожидая её пробуждения. Алёна то и дело бегает взглядом туда-сюда, то останавливаясь им на Саше, то на Валиевой. — Так, мне это надоело, — выдает Трусова, положив ладони к себе на колени. Косторная хмурит брови и вопросительно смотрит на одноклассницу, не понимая такой реакции. — Или ты сейчас мне всё объясняешь, или я бужу эту спящую красавицу и заставляю объясняться и её. — Слушай, Сань, — начинает Алёна, формулируя дальнейшие слова в голове, думая, как не ляпнуть лишнего. — За Камилу я отвечать не буду, это правда она решит уже сама, а если говорить про нас, то мы просто не сошлись во взглядах с Щербаковой. Ну и та как всегда решила взять под свой контроль, но забыла то, с каким человеком она говорит. Вот я и хочу с такой недовольной мордой, конец. — А что тогда с Валие... — Я поцеловалась с Щербаковой, вот что, — доносится сонный голос Камилы, переворачивающейся на спину. Саша округляет глаза и поднимает брови, ахуев от таких слов. — В каком смысле поцеловалась? — переспрашивает она, хлопая ресницами. Алёна цокает языком и отводит взгляд на окно, прикусывая щёку. — Я правда не понимаю... — Ну с языком, что ты не понимаешь, — раздраженно отвечает Камила, потирая глаза. — А ещё меня щас вырвет, если вы не дадите мне таблетку. Счет сошел на минуты. — Сидите здесь, я сейчас всё принесу, — вздыхает Алёна, поднимаясь на ноги, жмурясь от боли. Бросив на одноклассниц последний взгляд через плечо, она спускается по лестнице вниз, начиная чем-то шуршать в поиске аптечки. — Мне нужно очень много тебе рассказать, Саш, — молвит Валиева, садясь на задницу, потягиваясь. Трусова подтверждающее кивает головой, доставая сигарету из пачки, поджигая её. — Ты же не куришь? — Та отмахивается, выдыхая белый дым в потолок, прикрывая глаза. В комнате вновь появляется Алёна, вручающая Камиле таблетку и стакан воды, а как только та это принимает садится на кровать рядом с Сашей, забирая у той сигарету, делая затяг. Камила растеряно смотрит на подругу, не замечая в глазах огня той Алёны. Косторная тоже смотрит в чужие глаза и не выдерживает, поэтому отводит взгляд в сторону, пару раз моргая, сбрасывая с ресниц слезы. — Вы обе ахуели, — отрезает Саша, возвращая девушек в реальность. — Сейчас обе собрались и начали мне всё объяснять. С начала и до самого конца. И мне насрать сколько это будет времени, я вас не выпущу отсюда, пока не пойму смысла этих ваших переглядок грустными взглядами и остальной хуйни, которая мне спать не дает. Я ясно выразилась? — Я уже несколько лет влюблена в Щербакову, — помолчав, выдает Камила, стыдливо смотря уже на Сашу. — И это не просто симпатия, это прям чувства. — Погоди, я тогда была права? — спрашивает Саша, поворачивая голову на Алёну. Камила хлопает ресницами и смотрит на подруг. — Стоп... Ты догадывалась? — переспрашивает Камила, хватая Сашу за руки. Та кивает и бросает недовольный взгляд на Алёну, сидящую рядом. — Алён, ты ей не говорила? — Я обещала молчать, — отрезает Алёна, сжимая зубы, залипая в угол комнаты. Камила поднимает брови и удивленно смотрит на Косторную, сидящую без эмоций рядом с Трусовой, даже не обращая внимания ни на что. — Продолжай, Камил. — Ну а что говорить дальше...—молвит Камила, растеряно почесав затылок. Саша кашляет в кулак, заставляя её ускорить ход мыслей. — Я правда не знаю. Она меня не замечала в этом плане, а я и не настаивала. Потом на ОГЭ я решила её предмет выбрать, она была категорично против этой идеи, а я её послала на три веселых буквы. Потом мы заобщались и вот... После я ей призналась, потом она уехала, приехала... — И вы засосались вчера? — спрашивает Саша, хмуря брови. Алёна громко вздыхает и прячет лицо в ладонях, начиная стучать ногой по полу. Валиева угукает, опуская голову вниз. — Блять... Почему мне не говорили? Вы обе. — Сань, ну пойми, таким направо и налево не разбрасываются, — отвечает Камила, терзая свою нижнюю губу. Саша округляет глаза и смотрит на девушку, моргая. — Нет, не в том плане... — Нет, Камил, слушай, — усмехается Трусова, поднимаясь на ноги. Камила даже вздрагивает, замечая обиду в чужих зеленых глазах. — Я делилась с вами всем. Алёну я пойму, ладно, она пообщела молчать, — говорит она, смотря на подругу, сидящую рядом. — Но ты, Камил... Я не чужой тебе человек, я дружу с тобой чуть меньше, чем ты с Алёной, я доверяю тебе. А ты мне нет. Направо и налево... Я разочарованна, Камил. Саша уходит вниз, хлопая дверь так, что стены затряслись. Валиева метается по комнате глазами, не понимая что делать. Косторная явно не в лучшем состоянии, чтобы что-то обсуждать с ней, Трусова ушла прочь, Щербакова тоже съебалась, дав надежду во что-то большее, чем обычное общение. Развела, обвела вокруг пальца и бросила как котёнка, оставив под дождём на произвол судьбы. Уехала ничего не объяснив, отлично. — Алён, — окликает Камила, дотрагиваясь до колена Алёны, накрывая его рукой. — Алёна. — Чем я была хуже? — неожиданно спрашивает Косторная, пытаясь унять дрожь в голосе. — Тем, что не даю ложных надежд? Или тем, что уважаю тебя? Камил, чем? — Алён, я... — Ладно, забыли, — отмахивается Косторная, поднимаясь с кровати. — Пошли Санька искать, а то пропадет без нас. В тишине идти невыносимо. Каждая секунда падает на плечи, заставляя прогинаться в спине. От Алёны пахнет солью, но она не может же так быстро перестать плакать? Или может... — Алён, ты обижаешься на меня? — осведомляется Камила, боясь посмотреть на одноклассницу. Та хмыкает, но молчит, ничего не говоря в ответ. — Не молчи. Пожалуйста. — Да не обижаюсь я, дурёха, — начинает смеяться Алёна, улыбаясь во все 32 зуба. — Я по твоему настолько идиотка? На качелях сидит Саша, что-то печатая в телефоне. Косторная подходит сзади и кладет на плечи свои руки, заставляя ту вздрогнуть. — Косторная, я тебя пришибу, обещаю, — выдыхает Саша, закрывая глаза. — Что случилось? — Сашуся, ну не обижайся на нас, — просит Алёна, гладя одноклассницу по голове, проводя рукой по ярким рыжим волосам. Та недовольно ворчит себе под нос и бегает взглядом от Камилы до Алёны, оборачиваясь через плечо. — Ну мы правда не хотели тебя обижать, Камила дурочка просто, ляпнула не то. Да, Камыш? — Я правда не хотела, Саш, — подтверждает Камила, активно кивая головой, подходя ближе. Незаметно ткнув локтём Алёну под рёбра, она склоняет голову к плечу. — Правда ляпнула и не подумала, я не хотела, — Трусова чуть прищуривается и смотрит на подруг, хмуря брови. — Ну Саш. — Да ладно вам, прекратите извиняться, — просит Саша, закатывая глаза. — Не обижаюсь я больше, только прекратите.

***

— Как же я не хочу тут сидеть, — признается Камила, роняя голову на руки. Понедельник. Химия. — Как ты думаешь... Мне сильно жопа? — Честно? — спрашивает Алёна, повторяя тему, шурша листами учебника. Валиева угукает и зевает, прикрывая рот рукой. — Хуй его знает. Ну в нашем случае её. Я даже не знаю того, что у неё в голове творится блять. Дура она. В классе появляется преподаватель, но Камила никак не реагирует на это, пока до неё не доходит шипение Косторной. — Что блять... — Камила нехотя приподнимается, смотря на девушку, стоящую у доски. — А где эта идиотка? Почему вторая появилась? — Задняя парта, вам индивидуальное приглашение нужно? — осведомляется Валерьевна, садясь за стол. Девушки встают около парты, переглядываясь, правда ничего не понимая. — Садитесь. — А где Анна Станиславовна? — интересуется Кондратюк, открывая тетрадку. — А я вас чем-то не устраиваю? — усмехается Светлана, смотря в компьютер. — Все вопросы к классному руководителю, я ничего не знаю. Ладно, давайте домашнее задание проверим. Что вам задавали? — Я ничего не понимаю... — хлопает ресницами Алёна, приоткрывая рот. — Она засосалась с тобой и не пришла на работу? Что за пиздец. — Да Алёна, помолчи! — просит Камила, доставая телефон, заходя в мессенджер. Вы. — Анна Станиславовна, почему вас в школе нет? Точнее на уроке — Она аккаунт удалила, — отрезает Камила, закрывая глаза. Косторная вырывает телефон из рук и смотрит переписку, округляя глаза. Валиевой уже всё равно, что она там увидит, что прочтет и что она подумает. — Я щас зареву, Алён. — У Армановны спросим, не ссы, — говорит Алёна, выключая телефон, засовывая его в чужой карман. — Валиева, я вижу ты химию выучила, — ухмыляется Валерьевна, смотря на оценки девушки. — Или тебе Анна Станиславовна всегда оценки накручивает? Просто зная твои знания по этому предмету у тебя четвертная в пять выйти не может. — В пять? Она же тебе три выводила? — недопонимает Косторная, смотря на Камилу. Та молча лежит у себя на руках, шмыгая носом. — Валиева, твою мать. — Камил, я с кем говорю? — спрашивает Валерьевна, поднимаясь из-за стола. — Дома спать надо было. — Мне Анна Станиславовна лично задания давала, дабы балл повысить, вот поэтому у меня пять, — выдает Камила, вытирая глаза рукавом рубашки. Косторная морщится и отводит взгляд в сторону, начиная пилить им белую стену кабинета химии. — Ладно, поверю, — фыркает Светлана, закатывая глаза, оставаясь в явном недовольстве после всей этой ситуации. Весь урок она что-то говорит, объясняет и выводит синим маркером по пластиковой доске, но Валиевой абсолютно всё равно. Груз на плечах не дает возможности поднять глаза на доску и что-то записать в тетрадь, поэтому Алёна добровольно оказывает помощь однокласснице и всё пишет за неё, выводя каждую букву чужим почерком.

***

— Ты останешься после урока и спросишь по поводу Щербаковой? — осведомляется Алёна в конце урока английского, потихоньку складывая вещи в рюкзак, то и дело посматривая на подругу. — Камил. — А? Да, я останусь, — вздрагивает Валиева, поднимаясь с парты, скатываясь вниз по деревянному стулу. Алёна шумно вздыхает, а за дверью раздается школьный звонок, оповещающий о большой перемене. — Меня можешь не ждать, я сама до кабинета доберусь. — Не убейся только по дороге, — просит Алёна, сжав чужое плечо одной рукой на прощанье и покинув кабинет. Одноклассники суетятся, орут и что-то спрашивают у Медведевой, которая сама сегодня не в духе, что пугало. — Евгения Армановна, — окликает девушку Камила, успев накрутить себя от "я просто ей надоела и она бросила меня" до "она разбилась на машине". Преподаватель оборачивается и встречается взглядом с Валиевой, разглядывая. — Я у вас спросить хотела... — Камила умоляет себя не заикнуться и не дрогнуть, ибо глаза Армановной, всегда наполненные огнем стали как у Щербаковой — холодными и слишком строгими. — Что с Анной Станиславовной? Хоть бы не послала. — Я думала ты знаешь... — растеряно выдает в ответ Медведева, поджав губы. Камила ничего не понимает, лишь хлопает ресницами и смотрит своими глазами-бусинками на учительницу английского, ожидая дальнейших слов. — Я у тебя собиралась спросить если честно, ты с ней явно ближе стала. Всё рухнуло. Глаза закрыло пеленой, а руки автоматически сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, оставляя алые следы-полумесяцы. Камила сводит брови к переносице и пару раз моргает, пытаясь пробить стенку из слёз и взглянуть на Евгению чистым взглядом. — Камил...? — Армановна ничего не понимает, хватает за плечи и заставляет смотреть на себя, судорожно облизывает губы и сжимает плечи. — Всё хорошо? Может, воды? — Да не, я в шоке просто, — улыбается Камила, встряхивая головой, убирая упавшие на лицо. Медведева хмурится и медленно выпускает Камилу из хватки, позволяя стоять на ногах самостоятельно. — Если что-то узнаете, то скажите мне, пожалуйста. — Что у вас было? — вопрос прилетает в лоб, заставляя Камилу встать в ступор. — У меня? С Анной Станиславовной? Да ну не смешите, — вновь скалится улыбкой Валиева, подаваясь плечами вперёд. — Просто я к людям быстро привязываюсь, вот поэтому у меня такая реакция, не берите в голову. Спасибо большое вам, до свидания. Армановна не успевает и слова проронить, как Камила вылетает из кабинета прочь, нарываясь на кого-то. — Камил, аккуратнее, — слышится сверху. Камила молча утыкается в чужое плечо, ощущая руки у себя на спине. — Ну Ками-ил, прекрати пожалуйста. — Алёна, это пиздец, — шепчет в шею подруги Камила, чувствуя, как слезы скользит вниз по щеке, обжигая кожу. — Давай уйдём? Пожалуйста. Я не досижу. — Давай, — легко соглашается Алёна, кивнув головой. Алёна заходит в кабинет к классному руководителю, оставляя Камилу одну в коридоре. Валиева опускает руку на бедро и сжимает его, заставляя уже затянувшиеся порезы неприятно заболеть. Боль отрезвляет и становится чуть легче. Косторная выходит из кабинета, кивая Армановной, а после встречаясь глазами с Камилой. — Ты чего, Камил? — осведомляется она, накрывая чужую руку своей. — Всё нормально? — Да-а, — тянет Камила, улыбаясь, согласно кивая головой. — Стукнулась просто, теперь синяк на пол бедра, ничего такого. — Ладно, — помолчав, всё-таки выдает Алёна, схмурив брови, смотря в пол. — Пошли? Камила угукает, чувствуя, как её накрывает чувство эйфории. Алёна берёт под руку, будто ощущая, что-то не так. — Я маме наберу, она нас подкинет, — добавляет Алёна, пытаясь поддержать разговор хоть как-то, цепляясь за каждую возможность выбить хоть фразу из Камилы. — Камил? — Вы меня можете в аптеку подкинуть? — интересуется Камила, приподнимая уголки губ, сжимая ладонь Алёны сильнее. — Мне там купить надо от горла таблетки, а то я дура молока холодного напилась и теперь оно болит, — Алёна хмурится и осматривает Камилу, облизывая губы. — Чего? — Странная ты какая-то если честно, — признается Косторная, поджав губы. — У тебя же дома были они, не? — Да там другие, — отмахивается Валиева, выходя со школы, вдыхая свежий воздух. — Если она не по пути, то я сама дойду, мне не тяжело. — Подкинем мы тебя, не ссы, — выдыхает Алёна, набирая номер мамы. Камила перебирает пальцы, крутится на месте, срывает зеленые листики и мнет в руках, пытаясь себя чем-то занять. Косторная сбрасывает звонок и подходит к Камиле, хватая ту за плечи, побуждая смотреть себе в глаза. — Коза, что ты удумала? Признавайся, — Валиева сводит брови к переносице, внимательно смотря на подругу. — Если я узнаю о чём-то — тебе пиздец, понимаешь? — девушка угукает, прикусывая губу, хлопая ресницами. — Понимаешь... Давай ко мне? — А мама? — уточняет Камила, смотря на подъезжающую к школе машину. — Она сейчас с папой и мелкой на дачу едут, так что хата опять в нашем распоряжении,— улыбается во все 32 Алёна, топая к машине. — Да и тебя я одну не хочу оставлять, может что получится разузнать про эту козу. — Здравствуйте, — кивает Камила, усаживаясь в салоне машины, садясь сзади мамы Косторной. — Алён, в аптеку не надо, я потом куплю. — А чего ж ты так передумала? — осведомляется Алёна, отключая телефон, убирая его в карман. Валиева пожимает плечами, отводя взгляд в окошко, разглядывая стены школы, медленно исчезающие за деревьями. — Ма, мы у нас посидим немного? Ты не против? Мы тихо будем, честно. — Ну посидите, — пожимает плечами мама Алёны, не отвлекаясь от дороги. Руки крепко держат руль, побуждая Камилу не срывать с них внимательных глаз. Щербакова. — Кам, ну ты на мою маму хоть не заглядывайся, — шепчет с безобидной насмешкой Алёна, обжигая ухо подруги теплым дыханием. — Алён, ну ты идиотка? — шипит в ответ Валиева, сжимая зубы. Косторная улыбается и бьёт одноклассницу по плечу, а получив сдачи отворачивается к окну, следя за транспортом на улице.

***

Камила молча тупит в потолок, изредко моргая, погружаясь в свои мысли. Под рукой начинает вибрировать телефон, поэтому приходится оторваться от столь важного занятия и взять трубку, даже не читая контакт. Но надеясь про себя услышать родной голос по ту сторону. — Камил, здравствуй, — Камила аж давится, подлетая с кровати, становясь на ватные ноги. — Камил? Всё хорошо? — Е-евгения А-армановна? — заикается Камила, падая обратно, закрывая глаза, выдыхая. — Что-то случилось? Если вам что-то в школе сказали, то это вообще не мы были, честно. — Ты можешь ко мне приехать? — спрашивает Медведева, вздыхая. Камила хмурится, вспоминая, чем такие встречи заканчивались с Щербаковой. Она? С Армановной? Да ну нет... — Или позже. Но нам нужно встретиться. — Зачем? — недопонимаем Камила, продолжая держать брови у переносицы, ковыряя заусенец на пальце. — Давайте сейчас, мне не тяжело. — Это по поводу Анны Станиславовной, Камил. Код красный. — Только доедь, там ливень! — единственное, что успевает вкинуть Армановна, прежде чем звонок сбросят. Камила накидывает ветровку и выбегает в коридор, судорожно обуваясь, сбивая кожу на пальцах об задних кроссовок. — Солнце моё, куда ты в такую погоду собралась? — осведомляется мама, выходя из своей спальни, сонно потирая глаза. — Ма, там срочно! — вскрикивает Камила, вылетая из квартиры, хлопая входной дверью. Вы. — Адрес напишите! Армановна.) — Ты на машине? Следом прилетает сообщение с адресом и просьба доехать на чём-то, а не бежать под ливнем, но Камила даже не читает. Хорошенько пробежавшись и чихнув в подъезде так, что звук эхом пролетел по этажам вверх, Камила заходит в лифт и жмет на нужный этаж, помечая его красный цветом, а после падает спиной на стену, закрывая глаза. Лифт объявляет этаж неприятным женским голосом, побуждая девушку зажмурится и стукнуть по стене рядом кулаком и покинуть лифт, быстрым шагом подходя к двери учительницы английского языка. Звонок в дверь и ту открывают. — Камил, я же просила! — вскрикивает Евгения, затягивая в квартиру ученицу, стягивая с неё мокрую ветровку. — Ты заболеешь! — Евгения Армановна, потом! — криком отвечает Камила, стаскивая с ног промокшую обувь, проходя в чужую квартиру. — Не томите, пожалуйста! — Пошли, — отрезает Медведева, проходя в свою кухню, выдвигая стул из под стола, позволяя Валиевой сесть на него. На столе стоит теплый зеленый чай, от которого клубами вверх поднимается пар, а рядом стоит тарелочка с печеньем. Камила садится и обхватывает кружку двумя руками, грея их об теплую кружку. Евгения садится напротив, складывает руки в замок, долго пилит их взглядом и поднимает его на Камилу, держащую кружку у губ. — Что у вас было? — В плане? — прикидывается дурочкой Камила, кладя печенье в рот, заливая его теплым напитком. — Отношений, — Камила давится печеньем и чуть не выплевывает чай, но успевает закрыть рот рукой. Армановна приподнимает уголок губ и склоняет голову к плечу, ожидая дальнейших действий. — В вас Щербакова вселилась или чего? — пытается перевести тему Камила, сжимая свою коленку под столом, пытаясь сдержать тряску в ногах. — Не было у нас нечего. Она — взрослый человек, а я ребёнок, какие к чёрту отношения? — А что тогда у вас было? — осведомляется Медведева, продолжая смотреть в глаза Камилы своими уже ледяными глазами. Но не глазами Щербаковой. У Медведевой даже при самом большом холоде и безразличии глаза горят. Она смотрит в сердце с явно добрыми намерениями, желает помочь даже при тех условиях, когда этого не требуется. У Щербаковой всё не так. В карих глазах всегда плещет холод, выливается из краев и топит всех. Она смотрит в душу, заставляя сжаться и опустить голову вниз, стыдливо пряча глаза подальше. — Евгения Армановна, что случилось? — в лоб спрашивает Камила, стискивая челюсть до скрипа зубов. — Не томите, прошу. — Она не выходит на связь от слова совсем, — выдает Армановна, облизывая пересохшие губы. — Не то, чтобы такого раньше не было, но она хотя бы предупреждала спустя какое-то время. А тут ни звонка, ни письма от неё, вот такого раньше не было. Она тебе точно ничего не говорила? Вспоминай, Камил. Камила щурится, кусает губу и почти не моргает, вспоминая все разговоры с Щербаковой. — Не, не говорила, — мотает головой Камила, вытянув губы трубочкой. Медведева ведёт бровью, продолжая пилить Валиеву взглядом. — Да правда не говорила! Вы правда в неё превращаетесь... — Если ты что-то вспомнишь, то позвони или скажи мне. Это не дело, она меня уже пугает, — говорит Армановна, делая глоток кофе, сжимая кружку ручки. — Такого раньше не было, а тут она резко вдарилась куда-то. Она вообще человек говнистый, ну это ты знаешь. — Её какие-то редкие шутки про суицид точно шутки? — уточняет Валиева, поморщившись то ли от заболевшего зуба, то ли от мысли, что Станиславовны уже может и не быть. — А то мы слишком медлим, сидя тут на кухне и распивая напитки, пока она там немного... — Прекрати, — отрезает Медведева, сжав челюсти. — Она так не сделает, это 100%. Да я и не думаю, что она так... Струсила, — выдает девушка, пробуя слово на вкус. — Ну ты поняла. Так что это точно нет. — Ну может дела у неё, — пожимает плечами Камила, допивая чай, ставя кружку на стол со звоном. — А Антон? — Не знаю, — разводит руками Армановна, склонив голову к плечу. — Тебя до дома подкинуть? Мне как раз по дороге заехать надо в магазин, тебе надо? — А вы мне пива купите? — усмехается Камила, поднимаясь со стула, потягиваясь. Медведева кивает, выходя в коридор, стягивая легкую куртку с вешалки. — Чё, серьезно? — А я на шутника похожа? — спрашивает Евгения, обуваясь. — Камил, я конечно твой классный руководитель, но сейчас я не в том состоянии, чтобы как-то ругаться и спорить с тобой, поехали. — Не, на Щербакову вы не похожи всё-таки, — улыбается Камила, накидывая на голову капюшон. — Та бы бузить начала про то, что я ещё маленькая и остальную дрянь. — Ты серьезно просила купить её пива? — ахуевает Медведева, округляя глаза. Валиева недоверчиво кивает головой, прикусив нижнюю губу. — И как она на это реагировала? Вот так? — Ну однажды она мне сама налила, — припоминает Камила, топая за Евгенией вниз, проигнорировав лифт. — А так морали мне читала, что алкоголь вреден и что я маленькая для него. С сигаретами также. — Ты куришь? Блять. — Я просто рядом стояла, ну на меня и попало всё это, — выпаливает первое, что приходит в голову Камила, пихая руки в карман. — Ты думаешь я идиотка? — спрашивает Евгения, садясь в машину, заводя её. Камила стыдливо отводит взгляд в сторону, смотря в окно, по которому вниз спускаются дождевые капли. — И зачем? — Легче становится, — разводит руками Камила, прислоняясь головой к стеклу. — Вы будто не курите. — Не курю, — подтверждает Медведева, качнув головой. — Максимум, что делаю — выпиваю. Да и то редко и не дешевое жигулевское, а что-то хорошее и дорогое. И с нужными людьми. — И как же вы с моральной болью справляетесь? — усмехается Камила, зевая, прикрывая рот рукой. — Откройте тайну, поделитесь. — Словами, Камил, словами, — отвечает Армановна, останавливаясь на светофоре, расслабляя руки. Валиева хмурится, внимательно смотря на девушку, бегая по ней взглядом. — Что ты так смотришь? Берешь, садишься с дорогим тебе человеком и рассказываешь ему то, что тебя тревожит, вот и всё. Только человек правильный нужен, а то хуже сделаешь. — А вы кому рассказывали? — интересуется Камила, загораясь искренним интересом. Медведева сглатывает слюну и прикрывает глаза, сильнее сжимая обивку руля. — Да ну... Серьезно? Капец. — Она может человек и говнистый, но хороший, — говорит Евгения, паркуя машину около Магнита. — Ты со мной или тут посидишь? — С вами конечно, а то я вам машину разломаю, — хмыкает Камила, вылетая за Армановной следом, спотыкаясь об бордюр. — Блять... Ой, соре. — Камил, подбирай выражения, — фыркает Армановна, заходя в магазин, поправляя волосы. — Соре... Тебя кто такому научил? — Алёна, — улыбается Камила, чапая за Медведевой вдоль полок с алкоголем. Армановна оглядывается, бросая недовольный взгляд на Камилу. — Да правда Алёна, что вы на меня сразу? Что за бублинг... — Буб... Что? — переспрашивает Армановна, изгибая бровь. — Бублик, Евгения Армановна, бублик, — выдыхает Камила, дотягиваясь до нужной ей бутылки. — Вот это мне надо. — Не надо, — выдает Медведева, забирая бутылку из чужих рук, ставя обратно. Камила недовольно смотрит на учительницу, моргая. — Это шутка была, Камил. А вот за такой выкрутас я тебе ещё скажу, пошли. — Да вы! — вскрикивает Камила, но приходит в реальность. Прикрыв глаза, она мысленно считает до трёх, а после пытается догнать Медведеву, проклиная эту затею. Жизнь когда-то научит её не шляться по магазинам с её учительницами, но точно не сегодня.

***

— Да не ссы ты, нормально там всё! — вскрикивает Алёна, массируя плечи подруги, сжимая их под тканью тонкой футболки. — Открывай давай! — А вдруг завалила? — повторяет вопрос уже в сотый раз Камила, сидя с закрытыми глазами перед ноутбуком. Косторная цокает языком и дает подзатыльник, побуждая Камилу зашипеть. — Алён, ну я не могу... Ну а вдруг правда завалила? — Валиева, щас я тебя завалю если не посмотришь! — повышает тон Трусова, сидя рядом, качаясь на стуле. — Алён, давай сами посмотрим? — Не надо! — подпрыгивает на кресле Камила, стукаясь головой об подбородок Алёны. — Я сама... Камила дрожащими пальцами ведёт курсор к вкладке с результатами ОГЭ, мысленно читая все молитвы, которые она только успела выучить за всё это время. Тыкает по кнопке, жмурится сильнее, слыша, как в ушах стучит её же сердце, отбивая точный ритм. — Пиздец... — доносится разочарованный голос Косторной, а рядом вздыхает Саша. Мир рушится на глазах, которые Камила раскрывает с огромной скоростью, смотря на баллы. — Сдала! — Вы... Идиотки блять! — кричит Камила, смотря на довольных одноклассниц, отбивающих друг другу пять. — Напугали! Чуть сердце не остановилось из-за вас! — Да ну смешно получилось, чё ты сразу, — смеётся Саша, улыбаясь во все 32. Камила вздыхает и мотает головой, пока по комнате разливается смех Алёны, лежащей у неё на кровати. — Зато ты сдала химию! Понимаешь? Химию! — Зря переживала только, — шепчет под нос Камила, роняя голову на руки, расплываясь в улыбке. — А ты сдала? — Да, сдала, — подтверждает Саша, кивая головой. — Вы же после 9 уходите? — Камила угукает, а Алёна выдавливает из себя ага, пытаясь отдышаться после приступа смеха. — Я тоже... Скоро выпускной уже, как быстро. — Зато погуляем на него, я угощаю, — говорит Алёна, усаживаясь на край кровати, зевая. — Кстати, Алён, как там у тебя дела с гитарой? — интересуется Камила, вспоминая, что подруга уже второй год точно увлекается музыкой и часто говорит, что хочет связать с этим жизнь. — Пишу песни, иногда каверами занимаюсь, — пожимает плечами Алёна, смотря в пол. — С девочкой одной познакомилась, мы хотим группу создать. Мне затея нравится, я хочу продолжить работать с музыкой. Буду вас на концерты приглашать. — А куда ты денешься от нас? — усмехается Валиева, проводя рукой под своей губой, подпирая голову. — Мы сами придем, не волнуйся.

***

День выдался подозрительно солнечным. Камила стоит на торжественной линейке рядом с Алёной. Та увлеченно рассказывает как они вчера выступили на каком-то конкурсе и заняли первое место, о новой гитаре и о том, как её достала школа. Глаза Валиевой скользят по присутствующим, выискивая знакомую фигуру. Физрук, математичка, физик, географ, историк, русичка, Светлана Валерьевна и Евгения Армановна. Щербаковой нет. Опять. — Камил? — окликает Алёна, смотря на Камилу обеспокоенным взглядом. В чужих глазах застывают слезы, а губы расплываются в разочарованной улыбке. — Если она мне попадется я ей всё лицо разобью, обещаю. — Да не нужно, — мотает головой Камила, утыкаясь в плечо Косторной, капая слезами на белую рубашку. — Со временем всё решится. Она ещё приедет, ты же знаешь. Камила внушает это больше себе, чем Алёне. Но в глубине души понимает, что никто больше не приедет. Она молча танцует вальс с одноклассником, о чём-то болтает с одноклассницами, обнимается с классным руководителем и даже улыбается на фотографии. Солнце печёт голову, в которой и так слишком много работают мозги. Алёна бы сказала, что на неё это вообще не похоже. — Ну как, сдали? — интересуется Армановна у учениц, поправляя воротник рубашки Валиевой. — Сдали, — кивает Алёна, облизывая губы, выпрямляясь. Медведева отпускает Камилу, подталкивая её к подруге. — А вы будете ещё класс брать после нашего? — Мне ещё 2 года учить тех, кто не уходит сейчас, — напоминает Армановна, доставая звенящий телефон из сумочки. — Девочки, извините, я сейчас. Алёна кивает и берёт Камилу под руку, отводя в сторону от шумных выпускников, среди которых где-то затерялись их одноклассники. — Камил, ты как вообще? — осведомляется Алёна, держа девушку за руки, побуждая смотреть на себя. — Нормально, — выдает в ответ Камила, натянув фальшивую улыбку, замечая, как такая же улыбка появляется на губах подруги. — Как ты думаешь... Она уволилась из-за меня? — Камил, прекрати, — просит Алёна, садясь на лавочку, стоящую сзади неё. — Да и с чего ты взяла, что она уволилась? Может правда уехала. — Алён, её нет на выпускном, — напоминает Камила, сжав край рубашки в руках, сминая ткань. — Ты думаешь она бы пропустила такое событие? Да даже если... Она не приехала узнать результаты экзамена, понимаешь? Ну это уже правда бред. И опять же, если она их посмотрела сама, то не написала. Она жопу за этот балл рвала намного больше, чем я, а тут ни ответа ни привета. Алёна кусает губы и рвет листик на маленькие кусочки, пытаясь деть себя куда-то. Камила ей нравится до сих пор, это видно всем. И Камиле тоже больно от этого. Больно от того, что Алёна готова подарить ей весь мир, а Камила нет. Но если она и начнет встречаться с Алёной просто из-за жалости, то ей же сделает хуже. А она не хочет делать Алёне больно. Она и так натерпелась. — Пошли покурим? — предлагает Косторная, взбодрившись. — У меня с собой есть пачка, я угощаю. Слизнем за школу и там можно будем, пойдем? — Знаешь, что мне надо, — улыбается Камила, поднимаясь с лавочки, потягиваясь. — Погнали. Только не долго! Не хватало, чтобы меня за куревом на выпуском спалили. — За 9 лет не спалили, а тут резко спалят, — хмыкает Алёна, взяв одноклассницу за руку, выводя за школу. — Это бред, Ань! Полный причем! — повышает тон Армановна, сжимая ремень сумки в руках. — Да какие к черту отчеты? Ты себя слышишь? — девушка оглядывается, встречаясь взглядом с Валиевой и Косторной, моментально ведя бровью. — Ничего без меня не можете. Я тебе перезвоню, — Медведева сбрасывает звонок и убирает телефон в сумку, застегивая её. — А вы сюда чего пришли? — Щербакова? — спрашивает Алёна, упираясь руками в бёдра, сжимая их. — С работы, не она, — Камила разочарованно вздыхает, склоняя голову к плечу. — Что вы тут забыли? Мне сколько раз спрашивать? — Да покурить и пива выпить, — выдает Алёна, засовывая руку в карман, начиная искать там нужный ей предмет. — Вы будете? — Алён, ты дура? — шепчет Камила, округляя глаза, видя, как Алёна достает что-то из кармана. Медведева закатывает глаза и быстрым шагом уходит с заднего двора школы, уходя к компании учителей, стоявших у калитки. — Косторная, ты доведешь меня, вот правда. Сдохну в 17 лет от остановки сердца. — Тогда тебе курить нельзя, больная ты моя, — разводит руками Алёна, зажимая сигарету между губами, поджигая её зажигалкой. Камила молча перехватывает пальцами чужую сигарету, забирая себе, делая затяжку. — Ай-ай-ай, Камила Валиева, воровать очень плохо. Особенно чужие сигареты. Особенно у меня. — Прекрати нудить, Алён, у тебя ещё целая пачка этих сигарет, — фыркает Камила, выдыхая серый дым вверх, закинув голову. — А мои благополучно закончились на прошлой неделе, никак купить себе не могу, возможности нет. — Как ты живешь, — вздыхает Косторная, прикрывая глаза, мотая головой. Кто-то подходит сзади и забирает у той вторую сигарету, обходя Алёну. — Да вы чё ахуели? — О, Саня, ты тоже тут, — лыбится Камила, наблюдая за разгневанной Алёной, поджигающей уже третью сигарету. — Прикол щас Медведева у тебя третью заберёт. — Валиева, завались, накаркаешь же, — бросает в ответ Алёна, затягиваясь. — Если такое произойдет, то ты мне покупаешь новую пачку сигарет. Вы покупаете. — А я то тут причем? — вскрикивает Трусова, всплеснув руками, оставляя сигарету держаться на Божьем слове прилипши к губе. — Я только пришла, а уже должна кому-то, что за. — Ладно, прекратите ругаться, — встревает между девушками Камила, выбрасывая окурок, затаптывая его в землю. — Мы отмечать будем? — Вы на мои сигареты наотмечались, пошлите, — отвечает Алёна, засовывая свой окурок в пачку, видимо собираясь выкинуть его в каком-то другом месте. — Мне кажется, что она сигареты больше чем нас любит, — хмыкает Трусова, топая рядом с Камилой, смотря под ноги, пиная какой-то камушек, видимо отлетевший с проезжей части. — Ты как вообще? Конец школа как никак. — Честно тебе сказать? — помолчав, уточняет Валиева, бросив на Сашу любопытный взгляд. Та кивает, отвечая на зрительный контакт. — Никак. Мне не всё равно, а в тоже время ну и насрать. Не знаю короче. А ты как? Куда поступать собираешься? — В другой город буду поступать, в Москву собираюсь, — отвечает Трусова, разведя руками, будто для неё это самая обычная тема, а не то, что решает её дальнейшую судьбу. — За меня всё решили, а я и не против. — В каком плане решили? — осведомляется Камила, сведя брови к переносице, непонимающе смотря на подругу. Та отмахивается, мотнув головой, отводя взгляд в толпу своих бывших одноклассников. — Бля, смотрите, бампер, — выдает Алёна, хмыкнув, подойдя со спины к подружкам. Камила всматривается в кусты, замечая в них красный блеск машинной краски. — Давайте своруем? — Косторная, ну прекрати, — просит Саша, взяв двух девушек под руку, отводя подальше от злополучных кустов.

***

Алёна вылетает пулей из ночного клуба, параллельно трезвоня Валиевой, матеря её всеми нецензурными словами, которые только могли появится в голове. Плечи жгли лямки от чехла с гитарой, а номер Камилы всё также был вне зоне доступа. — Сука, — выплевывает Алёна, набирая номер такси, вызывая его на адрес Камилы, прося ускориться. Как только ей говорят, что машина уже в пути, она начинает вновь звонить на номер Камилы, ходя кругами по парковке. Машина приезжает через 8 минут. Косторная буквально запрыгивает в салон, умоляя водителя ускориться, выискивая купюры в кармане ветровки. Мужчина легко соглашается, выезжая на другую дорогу, сокращая путь. Спустя ничтожные 12 минут машина подъезжает к нужному подъезду. Алёна дает мужчине несколько купюр, бросает краткое "сдачи не надо!" и выбегает на улицу, начиная рыться в джинсах в поисках ключей. Вторую пару ей вручила сама Камила, дабы если что-то случилось Алёна могла сама зайти к ней в квартиру. Открыв подъездную дверь, она забегает в сам подъезд, бегом поднимаясь на нужный ей этаж. Входная дверь открыта. Уже привычно Косторная заходит в чужую квартиру, ставит гитару около входной двери и бросает рядом ветровку, запирая дверь на замок. Стянув кеды с ног, она прислушивается. В квартире темно и тихо, но если прислушаться, то становится слышны тихие всхлипы из комнаты. Камила уже скулит, находясь в полностью темной комнате, лежа на кровати. Алёна идет точно по минному полю, различая комнаты только на память, ибо в полной темноте ей было тяжело находится даже в своей квартире, а тут чужая. Хотя квартира Камилы была уже роднее своей. Валиева не спит уже третьи сутки. Просто воет в подушку сутками, даже не поднимаясь с кровати. Алёну будто саму ледяной водой окатывает, когда она вновь появляется в комнате подруги. Молча подходит и садится рядом, начиная гладить по голове. — Алён? — окликает Камила, поднимая взгляд на Косторную, сидящую рядом. Та угукает, понимая, что девушка в темноте попросту не увидит её кивка. — Она не писала? — Нет, Камил, не писала, — полушепотом отвечает Алёна, опускаясь рукой на спину. Камила утыкается носом в подушку и стонет, шмыгая носом, пытаясь быть тише. — Свет включить? — Камила отрицательно мычит, переворачиваясь на спину, утыкаясь взглядом в потолок. Глаза привыкли к темноте, поэтому у Алёны получается увидеть алую полоску под глазом у Валиевой. Поддавшись вперёд, она касается губами лба, проверяя температуру. — Ты пила жаропонижающее? — Нет, — выдает Валиева в ответ, мотнув головой в разные стороны. Алёна вздыхает, поднимаясь на ноги, доставая телефон, включая фонарик. — Ты чего, Алён? — Таблетки твои ищу, — отзывается Косторная, шурша пакетами и коробками, выискивая нужную упаковку. — Да не надо, я себя и так отлично чувствую, — в прямом смысла прокашляв всю фразу отвечает Валиева, громко шмыгая заложенным носом. — Не нужны мне твои таблетки. — Давай я сама разберусь, принцесс, — не спрашивает, а утверждает Алёна, доставая из упаковки блистер таблеток. Камила вновь скулит, закусывая тыльную сторону ладони. — Прости, Кам, — добавляет она сразу же, понимая, что ляпнула. — Вот, выпей это. Станет чуть легче. Камила молча кидает в рот таблетку и проглатывает её на сухую, отодвигая стакан с водой куда подальше. Алёна всё-таки уговаривает сделать хоть глоток воды, а после убирает стакан на стол, вновь садясь рядом с подругой. Спустя пару минут Косторная вздыхает и ложится на пустую часть кровати, обнимая Камилу поперек торса, прижимая ближе. Камила буквально вырубается, когда тело накрывают чужие руки, а вот Алёна мучается ещё несколько часов, залипая в стену. Ближе, чем подружки им никогда не быть. На утро Алёна заставляет Камилу съесть тарелку каши, выпить таблетку от головы. Потом силой запихивает в ванную и говорит, что не выпустит, пока та как минимум не примет душ и не почистит зубы. Алёна осознает, что дело дрянь. Что нужно или разъяснять что случилось с Щербаковой или делать что-то ещё. Но помочь Камиле точно нужно.

***

Камила заходит в большой зал и ощущает, как уши начинает закладывать, а по вискам бьёт громкая музыка, но быстро привыкает к такой атмосфере, начиная бегать взглядом по разным секторам, выискивая свой. Руки дрожат, а ноги становятся ватными с каждым шагом. Она уже видела Алёну на сцене, но это выступление было вообще не таким. Огромная толпа фанатов и большущая сцена сначала вводят в ступор, но потом Камила привыкает и к этому. Алёной можно гордиться. Подняться с колен, поднять Камилу и держать её на плаву до сих пор, не давая вновь упасть. При этом успевает общаться с семьей, строить карьеру и ухаживать за большущей собакой Арсом, даже успевая дать его потискать всему кругу общения. Иногда кажется, что она вообще не спит, ибо выполнить столько дел за день для Камилы невозможно. Ей бы успеть сходить на учебу и покушать, а тут план на года два точно. Найдя нужное ей место, она заходит на отдельный балкончик, обводя взглядом всех присутствующих. На кожаном диванчике сидит Саша, залипая в телефон, болтая ногой, закинув её на другую. В другом углу сидит компания друзей Алёны. Она пыталась их познакомить, но Валиева благополучно забыла все имена на следующее утро, поэтому на всю эту затею Косторная махнула рукой. — Ты тоже тут, — улыбается Камила, садясь рядом с Сашей. Та улыбается в ответ и обнимается в знак приветствия, похлопав подругу по спине. — А чё тут людей так мало? — Это отдельная зона, дабы мы себя чувствовали в комфорте, — поясняет Трусова, убирая телефон в сумку, кладя её себе на коленки. Камила приподнимает брови вверх, удивленно смотря на Сашу. — Алёна даже тут позаботилась. — А курить тут можно? — робко осведомляется Камила, помолчав, провожая огромного охранника с балкона взглядом. Саша беззлобно цокает языком, а после угукает, внимательно исследуя толпу. — Крутяк. А ты Алёнке отписывалась? — А надо? — спрашивает Трусова, округлив глаза. — Отпишись и за меня, я забыла. Камила угукает и достает телефон, быстро тыкая по четырех значному паролю с датой её рождения, заходя в чат с Косторной, проверяя нет ли новых сообщений. Вы. — Алёна, мы дошли и пришли, сидим на диванчике. Тут точно курить можно? Ответ поступает спустя пару секунд. Косторныш. — Дошли сами, уже радует — Да кури сколько влезет, я разрешаю, это главное) Вы. — Если до меня докопаются я покажу им эту переписку, обещаю Вместо ответа Камила получает реакцию на сообщение. Подождав ещё минуту, она тоже выходит из сети, выключая звук и телефон, ставя режим полета. — Отписалась, — оповещает Валиева, откинувшись на спинку дивана, закрыв глаза. Саша благодарит, но голоса почти не слышно из-за кричащих фанатов внизу. Камила понимает, как для Алёны важно это выступление. Она и раньше приглашала Камилу на выступления, но такие масштабные у неё впервые. Поговорив об этом с Косторной, она сама предложила собрать близких ей людей на таком важном событии. Первой приглашение получила Камила. Спустя пару минут на балконе появляется новая фигура. Камила даже не предает этому внимания, пока не замечает слишком знакомое телосложение. Поднимает глаза, встречается с чужим взглядом. Щербакова. Камила хлопает ресницами и даже трет глаза, но фигура не пропадает. Тоже смотрит, видимо чего-то ожидая. — С-сань, я отойду, — заикается Камила, поднимаясь на ватные ноги, быстрым шагом удаляясь из здания, выходя на парковку. Достав пачку сигарет из кармана, она зажимает сигарету между губ, наклоняет голову и поджигает её, прикрывая глаза, переваривая всю ситуацию в голове. — Валиева. Камила вздрагивает, подпрыгивая на месте, чуть ли не выплевывая сигарету вниз на асфальт. Станиславовна внимательно смотрит на Камилу, бегая взглядом по лицу и сжимает руки в кулаки, терзая нижнюю губу. — Здрасте, — выдает Камила, кивнув головой. Щербакова продолжает молчать, изучая девушку глазами. Валиева ничего умнее не придумывает, как протянуть Станиславовне пачку сигарет, угощая. Щербакова достает одну сигарету, принимая чужую зажигалку, поджигая. — А я думала, что вы не курите. — С тобой не только курить начнешь, — усмехается Станиславовна, выпуская серый дым изо рта. Камила осматривает Щербакову, не замечая никаких изменений. Даже не поседела, странно. В голове загорается код красный, когда Камила медленно осознает, что она сейчас готова кинуться в чужие объятья и сидеть там до конца жизни. Ну уж нет. — Мы можем поговорить? — А щас мы с вами что делаем? — дерзит Камила, приподнимая уголок губ. Щербакова привычно ведет бровью, сжимая сигарету между пальцев. — И ответить вам нечего, да? — Валиева, — отрезает Станиславовна, продолжая смотреть в глаза напротив. — Камила, — отвечает девушка, склонив голову к плечу. Щербакова хмурится, явно не поняв смысла этих слов. — Камила. Не Валиева, а Камила. Я не на учёбе, чтобы меня звали Валиевой. А вы мне больше не учитель. Я могу идти? — Я хочу обсудить с тобой эту ситуацию, — начинает Станиславовна, но её перебивают. — А как вы тут вообще оказались? — спрашивает Камила, сведя брови к переносице, обозначая этим или своё недопонимание, или недовольство. — Ладно, это я потом у Алёны спрошу. Анна Станиславовна, вы чего от меня хотите? Ну вот честно только. И не надо мне вот это ваше "поговорить", которое мне не очень то и всралось. У вас причина ехать сюда была? — Объясниться, — непоколебимо отзывается Станиславовна, дернув бровью. Камила заливается громким смехом, роняя сигарету в ноги. — А извиниться? — осведомляется она, проведя языком по ровному ряду зубов. — За всё те мучения, которые вы мне принесли вы тут на коленях должны стоять. Мне ещё раз спросить стоит? Вы чего от меня хотите? — Станиславовна заминается, опуская взгляд на окурок, лежащий у ног Валиевой. — Я думала вы себе уже новую принцессу нашли. А может и принца, кто ж вас знает. — Никого у меня нет, — говорит в ответ Щербакова, засунув руки в карманы. Камила округляет глаза, прикладывая руки к сердцу, пытаясь вывести Станиславовну на максимум. — Не делай из меня ту, которая играет с людьми. Насколько я бы не была плохой таких поступков у меня на счету нет. — Я ещё и первооткрыватель, во как, — хмыкает Камила, закуривая ещё одну сигарету, побуждая Щербакову недовольно сморщиться. — А со мной вы как поступили? Поигрались и бросили. Как с котёнком, правда? Вот как получилось, удивительно, верно? — Камил, я признаю, что была не права в этой ситуации и поступила не правильно, — выдает Станиславовна, складывая руки на груди. — И то, что я бросила тебя на несколько лет было отвратительным поступком. Я понимаю и признаю свою вину. — А мне то чё от этих слов? От радости запрыгать? — осведомляется Камила, улыбаясь во все 32 зуба. — Анна Станиславовна, я больше не девочка, выбравшая ваш предмет для сдачи и полностью влюбившаяся в вас, ища в вас любовь родителей. Теперь у меня есть всё, понимаете? Друзья, дальнейшие планы на жизнь, учёба. Я не кинусь к вам на шею и не скажу, что люблю вас. Я научилась вас ненавидеть. — Прости, принцесс, — помолчав, выбрасывает Станиславовна, поменяв опорную ногу. — Никогда не прощу, Анна Станиславовна, никогда не прощу, — мотает головой Камила, шмыгая носом, молясь не зареветь от потока эмоций, поступивших так резко и сразу, навалившись на плечи. — Я не для этого всё это время восстанавливалась после вашего поступка. Вы меня разломали на кусочки, довольны? — Камил, я понимаю... — полушепотом молвит Станиславовна, опуская голову, будто обвиненный ребёнок. Валиевой её даже жалко на секунду становится. — Как мама? — интересуется она, видимо пытаясь придумать продолжение фразы, а пока слизнуть с темы. — Да никак, умерла год назад, — отзывается Камила, смотря на Щербакову из под полуприкрытых век. — Боже... Прости, Камил, — округляет глаза Станиславовна, протягивая руку до Камилы, но быстро убирая. — Соболезную... — Анна Станиславовна, уходите, — просит Камила, закрыв глаза. — Пожалуйста. Прекратите мучать меня и себя, у нас уже ничего не выйдет, — девушка опускает взгляд, ковыряя носком ботинка асфальт. — Только пообещайте, что никогда больше в моей жизни не появитесь, хорошо? — Хорошо, — соглашается Щербакова, кивая головой. Камила втягивает воздух носом, открывая глаза на выдохе. — Удачи, Камил. — И вам, — бросает в след Камила, провожая Станиславовну взглядом. Та доходит до всё той же машины, садится в салон и уезжает с парковки, оставляя только след от шин. Валиева закидывает голову назад, вновь закрывая глаза. На лицо падает несколько капель дождя, освежая мысли и помогая прийти обратно в сознание. В горле появляется ком после осознания того, с кем она только что говорить. И что она наговорила это человеку. Ветер играет с волосами, роняя непослушные пряди на лицо, щекоча его. Камила докуривает сигарету и выбрасывает к второй, затаптывая их ногой, окончательно туша их также, как и свои чувства.