Като Хитоши
19 июля 2022 г., 15:53
"Лучше держись теперь по-дальше от него. Он не такой, каким кажется..." Так загадочно сказал о Какаши Сато, под одобрительный кивок брата.
Эта фраза и неприятный разговор обеспечили бессонную ночь. Хатаке невольно занял еë мысли. Джун в нëм ничего особенного не видела. Уверенности и самолюбия в нëм, конечно, хоть отбавляй, но она способна дать отпор, по крайней мере, теперь будет готова к нападкам. Он вызвал неприятные воспоминания, нарочно, словно бросил вызов и это было неприятно. Жутко хотелось уколоть чем-нибудь в ответ, но она не знала его абсолютно, а делать выводы из их недолгого общения слишком рано. Обычно, первое впечатление всегда обманчиво, но, по совету Сато, близкого знакомства заводить она с Какаши и не хотела. Она прекрасно знала, что человек всегда прячет от всех свою суть за маской, которая в некотором роде защищает его от окружающих. Вот только кто-то прячется за ней, чтобы действительно защититься и не сойти с ума от жестокой реальности, а кто-то просто не хочет, чтобы его тëмные секреты кто-то узнал.
Церемония уже была в разгаре. Джун не спешила, не могла определиться с собственными чувствами. С точки зрения морали, она должна попрощаться с отцом, поприсутствовать среди скорбящих, отдать дань памяти, но другая мысль не давала покоя. Теперь никто не будет указывать ей что делать, слушать и выполнять приказы больше не нужно, а значит и спускаться в холл ей сейчас не обязательно, никто не скажет ей и слова.
Она всё же решилась и направилась по коридору, уже у самой лестницы выглянула из-за угла. Столько гостей у них ещё никогда не было. Многих она знала, кого-то просто когда-то видела в доме, некоторые, возможно, здесь впервые. Девушка знала, что часть этих людей и толики сопереживания не испытывают. Как только церемония закончится, скорбные выражения лиц смоет, словно и не было, начнëтся самое интересное. С этого дня дома Като больше не будет существовать. За наследие отца его "друзья" будут грызться, как голодные собаки за кусок мяса. О завещании отец не думал, не смотря на то, что возраст и подорванное здоровье могли заставить его задуматься о том, что он не бессмертен. Официальных наследников не было, только большое количество приëмных детей, которые по его настоянию подписывали отказ от каких-либо претензий на наследство. Жадный и подозрительный старик, по сути никакого наследия и не оставивший.
У подножья лестницы Джун заметила Юко, ей невероятно шëл чëрный траурный наряд. Лицо еë было припухшими от слëз, но это не портило еë красоты. Интересно, что на самом деле она оплакивала, смерть отца или крах своих надежд? Она была его любимицей, всегда находилась под его протекцией и не боялась ничего. С единственной своей функцией она прекрасно справлялась, всегда когда было нужно оказывалась рядом с отцом. Не раз Джун ловила на себе еë презрительный взгляд. Может себе она и казалась особенной, но Джун тошнило только от одной мысли, что кто-то может добровольно ложиться в постель отца, изображая искренние любовь и обожание. На что она рассчитывала, было для Джун загадкой. Неужели думала, что это продлиться вечно? Может мечтала, что наплевав на мораль и нормы общества, он женится на ней и из статуса любовницы она обретëт большее? А ведь прекрасно знала, что помимо брачных уз, отцу и кровные дети стали бы помехой. Он панически боялся конкуренции, тем более в собственном доме.
Хитоши, наследник клана, всë детство и юность купался в роскоши и любви. Если бы его родители знали, что взрастили...
Они ушли слишком рано. По слухам - это был чей-то заказ, а официальная версия придерживалась несчастного случая. Их автомобиль сорвался в пропасть из-за лопнувшего колеса. В какой-то момент, Джун даже задумывалась, не был ли заказчиком их собственный сын. После смерти родителей он разогнал всех, сразу после похорон дом опустел, а Хитоши начал жизнь заново, будто только этого и жаждал всегда.
Не сказать, что к девятнадцати годам он уже заработал какую-то необходимую репутацию, но деньги и связи отца помогли удержаться на ногах и не потерять своë место. Пришлось приложить усилия, чтобы доказать окружающим, что его нужно воспринимать всерьёз.
О действительности, происходящей в стенах особняка знали немногие и зачастую молчали, хотя некоторые слухи и пробивались наружу, не сильно, правда, омрачая его репутацию. В глазах общества, Хитоши виделся успешным бизнесменом, щедрым меценатом и благотворителем. На счета приютов и частных интернатов оседали крупные суммы, а за дополнительный бонус в пухлом пакете, руководители данных организаций подбирали для него воспитанниц, про которых должны были сразу же забыть, будто их и не существовало. Как Хитоши до этого додумался никто не знает, но схема казалась ему очень даже выгодной. Не нужно искать и подбирать новых подопечных, их можно воспитать под свои запросы.
Он ошибочно начал с подростков, но быстро понял, что толку от них мало. Их умы уже не так легко поддавались влиянию и, порой, даже приминение силы не приносило результатов. Они слишком быстро понимали, что в этом доме они всего лишь марионетки, вынужденные выполнять не самые приятные указания и приказы. Поначалу он возвращал тех, кто не хотел мириться с новыми условиями жизни, а после понял, что проще от них избавляться, показывая остальным, что побег - не самая лучшая идея. Хотя на протяжении своей жизни в доме Джун до конца не знала, миф это или реальность, ведь доказательств никто не предоставлял, одно она точно знала - никто, из решившихся на побег действительно не возвращался, про них просто забывали. Потому было принято не сомневаться в том, что покинуть дом можно только вперëд ногами.
Она попала в особняк когда ей только исполнилось семь. Роскошная обстановка и улыбчивый хозяин дома заворожили. На какое-то время показалось, что она выиграла лотерею и теперь жизнь еë станет такой, о какой и не мечтала. Но хватило недели, чтобы понять, что жизнь здесь не так уж и отличается от приютской. Такие же распорядки, графики, расписания, усиленные строжайшим контролем, когда и шагу без разрешения нельзя ступить. Период адаптации не должен был упускаться, ведь если дать слабину и не указать вовремя на положенное место, возможен очередной провал и поиски замены по сути недешëвых подопечных.
Джун хватало дисциплины, чтобы не выделяться и прижиться на новом месте. Проблемы начались через пару лет, когда юношеский максимализм и гормоны начали пробуждать характер.
Отец, не ожидавший подвоха, не сильно давил, ведь считал, что всë пройдёт, как это обычно бывало с остальными, но ошибся. Джун неплохо училась, обладала хорошей зрительной памятью и логическим складом ума. К тому же, физические упражнения давались ей легко, тело будто всегда знало, что нужно делать. Хитоши вполне был ей доволен и за провинности мог удостоить лишь подзатыльником, от которого правда и плыло иногда в глазах.
Девушка не задумывалась о жизни за пределами дома до тех пор, пока не наступило время выполнять, для начала, мелкие поручения. Она поняла, что изоляция наложила свой отпечаток уже после первого своего выхода. Улица напугала, захлевнувшая разум внезапно возникшая паника, едва не заставила позорно отступить. Пришлось заново учиться, социализироваться, ведь даже от простых прохожих, подходивших к ней с каким-нибудь будничным вопросом, она шарахалась, как от огня.
Со временем, каждый раз только переступая порог, Джун понимала, что возвращаться в этот дом она не хочет. Задания она выполняла, укладываясь в сроки, ни разу не давая повода усомниться в своей преданности и вызвать гнев отца.
Первый раз, когда она решилась нарушить правила и хоть что-то держать под своим контролем, подозревая, что ничего хорошего из этого не получится, подорвал сложившуюся годами привычку послушания. Предполагая, что подходит время "инициации во взрослую жизнь", по выражению одной из сестры, от пафоса которого Джун хохотала в голос, выбрать себе партнёра она решила сама. Выбор пал на самого привлекательного, на еë вкус, паренька из охраны. Простой и немного наивный, он даже думать не стал. Девушка не жалела о своей решении до тех пор, пока до отца каким-то образом не дошла эта информация. Может кто-то догадался, а может кто-то всë же решил поделиться за бутылочкой пива своими успехами. Так или иначе, отец влетел в комнату настолько неожиданно, что Джун даже не успела сообразить что к чему. Он явно не жалел сил, мощная пощëчина свалила с ног, из разбитой губы тут же засочилась кровь. У отца всегда было правило - не бить по лицу и вообще по тем частям тела, которые может быть видно, сегодня он сделал исключение. Девушка с трудом слышала всë, что он говорил через звон в ушах. Возможно, это были угрозы или обвинения, не важно. Важным было то, что он осëкся на полуслове, когда она подняла голову и взглянула на него глазами полными ненависти и презрения.
В тот вечер Джун переполняли ярость, обида и чувство собственной ничтожности. Никогда ещё она не ощущала подобной смеси. Поначалу она уступила дикой истерике, когда уже и слëз не осталось, но всë равно из горла ещё раздаëтся жалкий, слабый хрип. В конце концов, гнев взял своë и дабы выпустить его наружу, она разбила костяшки пальцев, вколачиваясь в стену, стараясь сквозь затуманенный рассудок вернуть себе контроль через физическую боль.
С этого дня в голове каждый раз зрели всë новые планы. Она тщательно продумывала любые возможности покинуть ненавистное место, откладывала те немногие гроши, что раньше в тайне от всех тратила на всякую ерунду, радующую буквально пару дней. Вот только каждый раз понимала, что какой бы гениальной идеей еë не озаряло, отец всë равно еë найдëт и тогда пощëчиной она наврядли отделается. Он, впрочем, уже через полгода доказал, что она подорвала его доверие и церемониться он с ней больше не будет. После очередного задания, из огромного нежелания возвращаться домой, хотя уже время поджимало, она украла в магазине небольшую бутылку виски. Даже небольшой дозы алкоголя, который до этого она и на дух не переносила, хватило, чтобы на заплетающихся ногах вернуться домой, предварительно промокнув до нитки под разразившимся ливнем. Отец встретил в холле и, ни секунды не раздумывая, схватил первое, что попалось под руку - зонт, забытый кем-то. Впрочем, зонт этот быстро сломался, не смотря на то, что имел довольно прочный вид. Пока беспорядочные удары приводили в чувство и снова провоцировали истерический приступ, Джун косилась на кочергу возле камина, пройди отец еë пару метров и больница была бы ей обеспечена, если не место в холодном ящике морга. Спасло ещё и то, что стареющий уже Хитоши не имел той силы, что в молодости.
Сейчас, вспоминая всë это, девушка понимала, что вниз не спустится. На фотографии, стоящей на столике, Хитоши улыбался и никто, глядя на неë никогда бы не догадался о его чëрной и лицемерной душе, а Джун знала и смотреть на неë отчего-то было даже страшно. Не верилось, что наконец можно бежать на все четыре стороны и не бояться ничего, кроме неизвестности, которая теперь вовсе не пугала, а будоражила и почти вызывала эйфорию. Като Хитоши - трус, садист и просто моральный урод. Он достоин только того, чтобы прах его смешали с грязью, которая окружала его всю жизнь.
Накоплений должно хватить на пару месяцев существования в относительном уюте, потому не стоит проходить через унизительное действо.
Джун развернулась и вернулась в комнату, покидала в сумку немногочисленные вещи, опустошила тайник. После недолгих колебаний она всë же спустилась в холл и, не оборачиваясь, под удивлëнными взглядами присутствующих, покинула дом через главный вход.
