дождливый летний вечер

Июньский вечер отдавал невыносимой духотой. На улице будто бы летала желтая противная пыль, которую можно было разглядеть. Окно было нараспашку, но оно мало помогало, лишь мимолетный свежий ветерок иногда освежал дыхание. В небе виднелись темные тучи, сгустки воды, которые вот-вот обрушатся на город ливнем. По прогнозу погоды ожидается гроза, что было очевидно. Жаркая погода стоит уже неделю, не желая уходить. Они с Дазаем написали все экзамены, сдали на проходной балл, а очень добрые родители Чуи решили порадовать сына, отпустив его вместе с Дазаем на дачу одних. Они доверяли ему, но, в любом случае, отпускать двух безбашенных семнадцатилетних парней без присмотра на две недели было немного опасно. Каждый из них безумно выложился ради этих экзаменов, даже Дазай, который обычно очень легко относится ко всем экзаменам, начал очень переживать и сел за серьезную подготовку с репетиторами. Накахара очень удивился, ведь с ОГЭ он так не парился. Да, безусловно, ЕГЭ было гораздо важнее, ведь их потом больше никто не оставит на два года в школе. Родители Чуи обещали ему эту поездку за несколько месяцев до экзаменов, поэтому это была некая мотивация; остаться с Дазаем на две недели без людей, только они, можно делать что угодно, есть что угодно, целоваться, когда они этого захотят, а не тогда, когда будет подходящая ситуация. Дачный дом был двухэтажный с большим участком, где стояла беседка и качели еще из детства Накахары. На участке был еще один дом, в котором раньше жили родственники, которые приезжали к ним на несколько дней или бабушки. Чуя всегда любил приходить туда, сидеть и разговаривать с бабушками, играть с любимыми игрушками, тырить мороженое из «тайной» морозилки. У них была большая поляна, на которой раньше стоял небольшой бассейн и огромные качели, на которых могли поместиться несколько человек. Он всегда очень любил сидеть со взрослыми на веранде теплыми вечерами, пить чай с мятой, собранной в огороде, играть в настолки и просто чувствовать себя свободным. Это было хорошо, тепло и правильно, Чуя никогда не забывает это тепло, бережно храня его где-то далеко в сердце, закрыв на тяжелый замок.

***

Чуя лежит рядом с Дазаем на кровати, почти что засыпая, но вдруг резкий шепот в самое ухо: — Чу-Чу, я все понял, поехали на великах на озеро, — Дазай поворачивает голову, ехидно улыбаясь, но в ответ получает лишь раздражённый взгляд. — Ты время видел? Восемь вечера, какое озеро? Ночь на дворе! — Ой, ну не надо тут, какая ночь, еще детское время, так что тебе можно. Вставай, собирайся, — — Нет, ты обалдевший, не поедем мы некуда. Поздно уже. — Чуя, подъем, я рюкзак уже наполовину собрал. — Ты прикинь, если ты в темноте в канаву упадешь и сдохнешь, а что мне потом твоему папе говорить? «Ой, дядь Мори, Вы простите, Дазай упал и я за ним не уследил, но вот Вам единственное, что от него осталось» и протягиваю ему твои бинты, мумия несчастная, — Чуя расхохотался, получив тапочком по голове.

***

Рыжие волосы развивались из-за ветра, который с неимоверной силой был в лицо. Ехали они на этих бедных велосипедах долго, через разные мостики, поля, болота, через которые и проходили эти мостики. Где-то далеко что-то громыхало, сверкали молнии, но дождь еще не полил. Когда они доехали до водоема, Дазай, быстро скинув с себя всю одежду, кроме плавок, плюхнулся с разбегу в воду, начиная там барахтаться, он был похож на тонущего таракана, по крайней мере, так его обозвал Чуя. — Дазай, мне кажется, скоро дождь пойдет, нам нужно уже выходить и собираться. Еще не факт, что мы успеем доехать до дома до дождя. — Да ладно тебе, Чу, все мы успеем, не переживай. Не прошло и десяти минут, как вдруг начался ливень. Накахара выбежал из озера, крича Дазаю, что там оставаться опасно, если сейчас ударит молния, то он поджарится к чертовой матери, но это не остановило Осаму, поэтому теперь Чуе приходилось за руки вытаскивать его из воды, чтобы в него не ударила молния и он не помер прямо там. Успев только переодеть плавки на шорты с нижнем бельем, они быстро схватились за велосипеды и со всей скоростью умчались оттуда. Дорога назад казалась еще длиннее, почти бесконечной. В лесу, через который они проезжали, пахло будоражащей свежестью. Все было ярко-зеленое, с совершенно разными оттенками зеленого.

***

Первым делом, когда они добрались до дома, залезли под теплый душ. — А я же тебе говорил, что не успеем, а ты «да мы все успеем, да все хорошо будет, не переживай», вот завтра сляжем с простудой, отличные у нас каникулы будут, согласись. — Ну Чу, милый, не волнуйся, если сляжем, так вместе! Веселее будет! Дазай прижался щекой к рыжей макушке, обхватывая тонкими руками его плечи. Он наклонился, ярко и трепетно вглядывался в голубую глубину его глаз. Накахара сам потянулся за поцелуем, Осаму положил ладонь на его щеку, аккуратно поглаживая кожу большим пальцем. И Чуя вновь оказался прав: они и вправду слегли с простудой, но часть правды в словах Дазая все-таки была: болеть вместе гораздо веселее, чем одному.