Какой у тебя страх, Россия?

РСФСР и СССР заходили в тот же зал, откуда буквально пару минут назад вышли. Их ждал Молотов, который быстро заметил отсутствие русских. Юноша отвернулся от него, пытаясь скрыть свою победоносную ухмылку на губах, увидев рассерженное лицо мужчины. Но Вячеслав Михайлович не успел упрекнуть не профессиональное отношение и абсолютно ребяческий поступок республики, как увидел, что за ним шел Иосиф Виссарионович. Быстро побледнев, мужчина встал по стойке ровно, торжествующе приветствуя отца народов. - Д-добрый в-в-вечер, товарищ С-сталин! – немного заикаясь поздоровался Молотов, горда улыбаясь. Восторженный блеск его маленьких глаз не остался незамеченным. РСФСР на такое слепое мление мужчины лишь фыркнул, устало закатив глаза. Уж бесило юношу это поведение, когда кто-либо видел Сталина. Это преданное вожделение. Слепая любовь к вождю, граничащая с одержимостью. Россия мог часами неотрывно сверлить нечитаемым взглядом бесчисленные плакаты и портреты с ликом вождя, пытаясь понять, как этот человек мог одновременно навеивать страх и желание подчиняться. Этот мужчина не обладал неописуемой красотой, но почему-то многие женщины млеют перед ним, считая его своим незабвенным идеалом. Сталин был невысокого роста, но плотного телосложения. У него было смуглое лицо с заметными рябинками – последствие перенесенной им оспой. Большой нос, часто сравниваемый республикой с картошкой, хотя он знал, что в форме носа нет ничего необычного, ведь такой характерен для жителей Кавказа, а генеральный секретарь был грузином. Самая обычная, даже со множеством недостатков, внешность. Пройдешь мимо такого – не заметишь. Но не Сталина. Не узнать личность такого масштаба – это надо сильно постараться. И РСФСР задавался каждый раз вопросом: «В чем же секрет Сталинской харизмы?». И сколько бы юноша не вглядывался в эти хитрые, прожигающие тебя насквозь, карие глаза, он не мог найти ответа. - Доброго, доброго Вам вечера, товарищи – с присущей ему улыбкой, добродушно поздоровался Сталин. Окинув всех присутствующих беглым взглядом, он встретился с ярко голубыми глазами старшей республики. Весело ухмыльнувшись, мужчина кивнул в знак приветствия юноше, смотря своим всезнающим взглядом на Россию. РСФСР также молча кивнул ему, не отводя глаз, продолжая их безмолвную битву взглядами. Федеративная республика не знал, как относился к этому человеку. Казалось, он знал его почти всю жизнь. Помнил все рассказы отца о бурной молодости вождя. Иосиф Виссарионович не был искусным оратором, как Владимир Ульянов, и он не имел обширные интеллектуальные способности, в отличие от своего политического соперника Льва Троцкого, но товарищ Джугашвили уже тогда обладал непревзойденной харизмой, за которой шли люди. Сталин был надежен и предан общему делу, что сильно цепляло пролетариев, доверявшие ему, его честному слову. Однако он всегда был вторым. Как бы Сталин не отдавал всего себя общему делу, никто не видел в нем нечто большее, чем обыкновенного партийца. РСФСР видел жадный, холодный, расчетливый проблеск в глазах Генерального секретаря. Он упивался своей полученной властью, безграничным авторитетом, влиянием на умы людей. Под контролем Сталина сосредоточились миллионы человек, чьими мыслями умело управлял, подчиняя чужие разумы в угоду своего тщеславия. Парады в его честь, в каждой советской семье хранился портрет лика вождя, а плакаты с пропагандистскими лозунгами висели во всех учреждениях. Иосиф Виссарионович стал крупной фигурой, в руках которого было абсолютное подчинение. Молодая республика воспринимал этот культ личности только как способ самоутверждения, попыткой упиваться собственной уникальностью и величием. Каким бы Сталин не представлялся скромным, он видел в нем человека с комплексом второго, который наслаждается находиться в центре общественного внимания. Россия уважал его также, как ненавидел и тайно презирал. Он знал внутреннюю силу и непоколебимый нрав этого человека, силу его терпения и умения выжидать. Он уважал выбранную им тактику прихода к власти. Сталин не лез на рожон, не оспаривал мнения вышестоящих, скромно работая там, где его поставили. Генеральный секретарь вел умную охоту, не сразу набрасываясь на жертву, а сначала долго выжидая ее и внимательно следя за ней. Вождь смог обмануть многих умных игроков, дав им ложное представление о своей роли в партии. Хитрый, дальновидный, терпеливый, а потому и невероятно опасный. РСФСР еще подростком предвидел, что именно Сталин станет преемником Ленина, а не Троцкий, как верно думал его отец. Даже СССР не замечал ту скрытую угрозу в тихом секретаре, которую почувствовал Россия. Он помнил этот холодный и полный желания власти блеск в маленьких глазенках, хоть будучи еще ребенком не совсем понимал его значение, но встречавшись с ним взглядами столбенел, ощущая себя неуютно под ним. Сталин умел залезть в душу и вывернуть ее наружу одними лишь глазами. Казалось, что он всегда знал о своем собеседнике больше, чем тот сам. Старшую республику пробивала дрожь, когда он соприкасался в рукопожатии с тем человеком. Теплая, большая и потная ладонь крепко обхватывала его мальчишескую ручонку, цепко сжимая шершавыми подушечками грубых пальцев нежную кожу, буквально присваивая себе и подчиняя юношескую кисть. РСФСР ненавидел те встречи. После них чувствовал себя помеченной вещью, которую грязно использовали, а лукавая улыбка надолго отмечалась в детской памяти, безобразно искажаясь в отвратительную гримасу. - А где наши гости? – прокашлявшись, спрашивает Союз, так как накалявшаяся атмосфера между вождем и его сыном чувствовалась всем находившемся в помещении. Он прекрасно понимал и видел эти напряженные отношения, но как бы не старался выйти со старшим сыном на откровенный разговор, ничего не получалось. Россия тонко чувствовал все попытки отца узнать у него причины такого неуважительного общения со Сталиным и ловко выкручивался от всех попыток залезть к нему в голову. СССР неодобрительно взглянул на парня, плотно поджав губы. РСФСР пренебрежительно перевел свой взор с испепеляющих переглядов с вождем на отца, с присущим ему юношеским максимализмом, устало закатил глаза. Советский Союз устало выдохнул, не находя в себе сейчас сил бороться и нравоучать этого нахального мальчишку, каким тот вырос. Во многом, это упущение в воспитании от него самого, где стоило продемонстрировать свой родительский авторитет, но он пренебрег, практически отдав своего первенца на попечительство неопытным нянечкам, которые не смогли привить его наследнику надлежавшее уважение. Иосиф Виссарионович советовал ему не переживать так за молодого отпрыска, уверенно утверждая, что Старшая Республика далеко не глуп и не так высокомерно напыщен, а легкое пренебрежение ко взрослым характерно его молодому возрасту. Союз старался верить в слова своего товарища, но родительское беспокойство ни на миг не покидало его. - Хорошо, что вспомнили, - с воодушевляющей улыбкой изрек Генеральный секретарь, - наши коллеги задерживаются, но скоро подъедут – лицо вождя как-то необычно для него потускнело, брови мрачно поползли вниз, а леденящий проблеск в карих глаз пропал, что теперь Иосиф Виссарионович лишь казался безжизненной и постарелой тенью себя самого. РСФСР окинул взглядом людей. Настроение всех также поникло, стоило только на смуглом лице вождя пробежаться тяжелой задумчивости. Юноша никогда бы не признался даже под мучительными пытками, что необычайная способность подстраивать под себя окружения его завораживала не меньше, чем раздражала. Сталин мог менять настроение толпы одним своим взглядом. Это величайший дар и мощнейшее оружие для управления массами, которым этот мужчина умело пользовался. Дело было не только в извечном страхе, но и в трепетном восхищении, которое он вселял в других. Россия хотел бы обладать такой же властью, чтобы влиять на умы целого поколения, но досадно себя отдергивал, когда наполеоновские мечты о славе и величии начинали туманить здравый смысл. Большая сила – большая ответственность. В неопытных руках такой дар может обернуться великим злом, поэтому ему нельзя даже думать о таком. Старшая советская республика должен потерпеть, ждать и учиться, чтобы в один день не он с раздражением смотрел на высокопоставленных лиц, а они на него с завистью и вожделением. - РСФСР, ты все еще предпочитаешь остаться на встречи? – с явной насмешкой изрекает Сталин, заставляя стоявшего рядом Союза встрепенуться от неожиданности. Россия поднимает вызывающий взгляд на вождя, уверенным напором прожигая в карих глазах язвительный огонек нетерпения. Они не могут позволить себе прямую грубость в адрес друг друга, но в каждом их жесте, мимике и взгляде можно было прочитать пренебрежение и высокомерие. Старшего сына Союза выводила из себя эта напыщенная благосклонность в радушной полуулыбке, которую ему одаривал при каждом разговоре Иосиф Виссарионович. Мужчина ею демонстрировал свою силу и непоколебимость в их разрастающемся соперничестве, что он всегда выше наглого юнца, чтобы не вестись на ребяческие провокации. Его лицо беспристрастно во время всех диалогов, нельзя точно понять за его изящной маской и саркастичной манерой, что именно скрывается, когда как РСФСР был перед Генеральным секретарем будто голый. Уязвимый, открытый, чистый. У России не получалось виртуозно скрывать свои эмоции и мысли перед этим человеком, который всегда читал его как открытую книгу. Это раздражало, но каждый раз заводило еще больше. Юноша пылал надеждой переиграть вождя народов, наконец поставив ему окончательный шах и мат. - Я полагаю, что счел бы свой уход сейчас непростительной трусостью, товарищ Джугашвили – с укорительным нажимом на настоящую фамилию ответил РСФСР. Он был единственным, кто публично обращался к вождю именно этой фамилией, хотя в мысленном монологе называл его не иначе, как Иосиф Сталин, за что не раз себя корил. Этот мужчина хотел, чтобы его звали Сталиным и знали только как Сталина, но Россия помнил, что под этим мощным и мистическим фасадом скрывался убийца, грабитель и преступник Иосиф Джугашвили – сын простого священника. Генеральный секретарь желал забыть своего прошлого и настоящего «я», заменив его непоколебимой фигурой вождя огромной страны, но Россия не давал ему это сделать. Старшая республика был уверен, что мужчину задевает такое обращение, но тот мастерски это скрывал, лишь более благосклонно начиная улыбаться ему. Юноше не оставалось ничего, кроме как поглубже похоронить в себе очередную досаду от проигрыша, ярко и невинно улыбаясь в ответ. Он давно научился презрительный оскал претворять в детскую, ангельскую улыбку, в искренность которой верил каждый. Кроме Сталина. - СССР, как думаете, будет ли соглашение подписано этим вечером? – стараясь скрасить напряженную атмосферу, спросил Молотов, придавая голосу напыщенную уверенность и легкость, но несмотря на скрытый страх, дрожь проскальзывала в гласных нотках, которые норовились убежать вверх. Союз сложил руки в замок за спиной, гордо расправляя плечи. РСФСР образно сравнил его с молодым орлом. Сильная и опасная птица, символ власти и могучей державы у многих стран. СССР отбрасывал их устаревшие традиции, стремясь к нечто новому и более великому. Он стал первой коммунистической страной, сразу отвернув этим от себя дома многих европейских монархов, но сам нисколько за это не переживал, а лишь с большей гордостью неся непоколебимое бремя, идя по головам против всех. И один в поле воин. Однако Россия считал, что, отталкивая от себя всех, он лишь быстрее идет к краху, особенно сейчас, когда в Европе назревает крупный конфликт, где каждая страна видит в нем угрозу. Этот союз с Гитлеровской Германией давал им неплохие преимущества и обеспечивал неприкосновенностью в продолжении введения безопасной западно-восточной политики, но отец не верил в успех этого соглашения. СССР утверждал, что идти на компромиссы с Третьим Рейхом – это огромная ошибка. Он полагал, что за время этого мира, немец успеет накопить и централизовать достаточно сил для успешного нападения, что этим пактом о ненападении они дают ему лишь преимущества для масштабной атаки. РСФСР же считал, что их соглашение обеспечит отцу необходимое время для необходимой военной реформы, чтобы укрепить армию, а также уладит напряженные отношения между двумя государствами. Данный пакт убережет Союза от включения в европейские конфликты, таким образом гарантировав им нейтралитет. Россия только поддерживал начавшиеся переговоры, находя их прекрасным гарантом безопасности для них. Отец хмурился, только скептически оценивая необходимость данного союза, даже не особо скрывая, что главной причиной его отказа от переговоров является личная неприязнь к Нацистской Германии. РСФСР называл эту позицию отца чрезмерно принципиальной и максималистской, что губительно неправильно для его положения. СССР под сильным давлением начальства и сына в конце концов сдался, согласившись провести переговоры, но все еще считал это ошибкой и проявлением их слабости. - Не буду загадывать на будущее, Вячеслав Михайлович, но приложим все силы, чтобы все сложилось максимально удачно в нашу пользу – Союз с вдохновляющей уверенностью дал сопутствующие слова им на ближайшие часы, вселяя надежду в способности каждого. Чему быть, того не миновать, поэтому как бы ему не тяжело было от предстоящей встречи, но он должен выложиться полностью, чтобы извлечь больше выгоды для страны, народа и семьи.