Fluttering Like a Bird

— Говорят, он съест сердце прямо из твоей груди. Если ты молод и красив, конечно. Небо очень голубое, подумал Джеймс. Слишком голубое для таких историй. Их следует приберегать для ночей, когда над головой грохочут тучи, а по углам ютятся тени. Но, вместо этого, Джеймс восхищался видом жёлто-розового флага Империи, развивающегося на фоне невероятно голубого неба, и старался звучать как можно более небрежно, рассказывая о злых волшебниках, пожирающих сердца юных хорошеньких штучек. Они с Данди и молодым Чарльзом Де Во стояли на корме небольшого обтекаемого воздушного катера, пилотируемого Гором, и, хотя гражданские, наслаждавшиеся парадом внизу, не могли слышать о чём они говорят, Джеймсу не годилось изображать сгорбленную спину или когтистые руки, как он обычно это делал, когда травил байки о волшебнике Крозье перед молодыми аэронавтами. Особенно в качестве новоиспечённого коммандера. Он было дёрнулся, но сумел удержаться от того, чтобы в очередной раз погладить коммандерскую медаль. Данди наверняка уже готов отвесить ему за это подзатыльник, получил он повышение или нет. — Пока сердце ещё бьётся? — спросил Де Во, затаив дыхание, и Джеймс подумал, что, возможно, пора изменить подход к повествованию. Очевидно, в беспечности было что-то, ложившееся на плечи коммандера совсем по-другому. — Я был недостаточно близко, чтобы увидеть. — Вы?! — глаза Де Во расширились, и вот почему Джеймс продолжал рассказывать эту историю. Он годами доводил её до идеала, полируя и формулируя, и всегда знал как зацепить слушателей. — Я только записался на службу, — объяснил Джеймс, подняв руку, чтобы помахать ревущей толпе, — и прибыл в город, чтобы получить назначение. Для деревенского мальчишки вроде меня город был местом чудес. Я едва ли мог свернуть за угол, чтобы не заблудиться. Виды и запахи, музыка, льющаяся из каждого окна… Всё это совершенно ошеломляло меня. Вы понимаете, не так ли, мистер Де Во? Молодой человек горячо кивнул, прежде чем бросить взгляд на город внизу и ненадолго погрузиться в собственные воспоминания. — С непривычки можно по-настоящему потеряться, коммандер Фицджеймс. Джеймс, по правде говоря, с самого раннего возраста частенько посещал город вместе с тётей и дядей, ковыляя за ними на какую-нибудь лекцию или концерт и крепко сжимая крошечную ручонку Уилла в своей. Но он знал, что Де Во прибыл из фермерского селения у подножья гор, и будет признателен за такую знакомую деталь в повествовании. — Да, и я действительно потерялся. Солнце быстро садилось, а здания, казалось, росли и наклонялись надо мной в сгущающихся сумерках. По сей день я не уверен, что не блуждал под действием каких-нибудь чар, потому что, свернув за угол в очередной раз, я увидел его. — Нет! — ахнул Де Во, и Джеймс краем глаза заметил, что Данди сдерживает смех. Данди слышал почти все версии этой истории. — Да, — торжественно кивнул Джеймс. — С молодой женщиной в объятиях. Не теряя времени, я завопил и бросился в атаку, дико размахивая кулаками. Конечно, я ещё не был обучен рукопашному бою, но был весьма решителен и упрям, как всякий молодой человек. — И так до сих… — добавил Данди с лёгкой ухмылкой, которую Джеймс предпочёл проигнорировать. — Я не понимал, кто передо мной, пока он не бросил лишившуюся чувств даму и не взлетел на крышу. Без сомнения, чтобы найти свой летающий замок, эту ужасную штуку, зовущуюся «Террором». Я бросился к женщине, чтобы отнести её под крышу. Платье было немного надорвано, так что я увидел это на её груди. — Что? — глаза Де Во расширились, как два блюдца, и Джеймс, воспользовался моментом, чтобы насладиться вниманием. Когда люди так на него смотрели, он почти себе верил. — Метку волшебника Крозье. Голову феникса. Ибо он не может умереть, пока пирует сердцами молодых. Сам я стал свидетелем этого лишь однажды. Лишь однажды. Щепотка скромности в конце никогда не повредит. Поставит Джеймса на грань правдоподобия, и напомнит слушателю о том, что он смог увидеть волшебника Крозье и выжить «лишь однажды», когда большинство людей не может похвастаться и этим. Де Во успел сделать несколько восторженных восклицаний, прежде чем Гор пришвартовал их маленькое судно к огромному воздушному кораблю и их участие в параде подошло, наконец, к завершению. Джеймс был уверен, что пропотел насквозь под ярким утренним солнцем, так что неплохо было бы немного отдохнуть и освежиться перед офицерским балом, планировавшимся на этот вечер. — Хорошее вышло шоу, — сказал он молодому Де Во, — Вы настоящий аэронавт, и я с нетерпением жду вашего появления на борту. Вольно, мистер Де Во. — Сэр! — отсалютовал Де Во, прежде чем смыться к своей койке. — Попытка завязать драку — это что-то новенькое, — заметил Данди, когда они оказались вне поля слышимости Де Во. Он бы никогда не выдал игру Джеймса. — Но я могу представить, как ты размахиваешь своими огромными ручищами. В этот раз ты решил не рассказывать про семью девушки, отблагодарившую тебя золотыми карманными часами, потому что?.. — Все хотят их увидеть, а я потерял уже четвёртые и не могу полностью оправдать затраты, — смущённо признался Джеймс. — Надо бы купить одни из тех новомодных наручных часов. Нельзя потерять то, что держит тебя за руку. — Ну, вряд ли это главное. Но ты прав. Думаю, я буду здорово смотреться с такими. Они по-дружески столкнулись плечами, и Джеймс в очередной раз поблагодарил Силы за такого друга, как Данди, который по стойке смирно стоял рядом с ним, через несколько дней после инцидента в переулке, в их свежевыглаженной энсинской форме, и слушал заявление тогда-ещё-капитана Франклина о том, что волшебник Крозье предал империю, дезертировав и исчезнув в ночи. Части истории о таинственном летающем человеке внезапно встали для юного Джеймса на свои места, и он, сдавленно охнув, повернулся к своему новому другу, чтобы увидеть такое же потрясение на лице Данди, вспомнившего историю, рассказанную новым соседом по казарме несколько ночей назад. Они не сказали об этом капитану Франклину. Джеймс без дяди так заплутал в городе, что даже не знал в каком всё происходило районе, не говоря уже о том, чтобы указать переулок. Он только и видел, что человека, обнявшего другого мужчину и молодую женщину и торопливо обменявшегося с ними несколькими словами, прежде чем взмыть в сумеречное небо. Джеймс был слишком переполнен удивлением и завистью, чтобы заметить что-нибудь ещё. В конце концов, он будет служить на воздушном корабле, но так летать не будет никогда… В общем и целом, у него было слишком мало информации для капитана, а потерянный, завидующий, едва повзрослевший мальчишка, вряд ли годился для хорошей истории. С тех пор у него было время, чтобы придумать что-нибудь получше. Джеймс годами развлекал Данди, выдумывая новые байки о волшебнике Крозье. Всё дальше отстранялся от отчаянного юнца, написавшего четыре письма домой за те дни, в которые новоиспечённый герой появился на свет. Всё что ему было нужно, чтобы сделать новую историю правдоподобной, так это стать героем в действительности, что не было особенно сложно для аэронавта, бросающегося из одной войны в другую. — Джас, — тихо позвал Данди и Джеймс вернулся к реальности. Вместо беспечной, весёлой атмосферы, обычно следовавшей за парадом, и полуодетых солдат, выглядывающих из дверей и горланящих похабные песни, Джеймс, к своему удивлению, увидел коридор, полный аэронавтов, сосредоточенно марширующих в одном направлении. Он заметил среди них Фейрхольма и, изловчившись, поймал его за локоть. — Что такое? Нет покоя нечестивым? — Сэр Франклин объявил общий сбор. Видимо, это срочно, — Фейрхольм посмотрел на Джеймса. — Вы не в курсе? — Мы только вернулись с парада, — объяснил Джеймс, осторожно обходя вопросительный тон в голосе Фейрхольма. — Мне кажется, он бы предпочёл, чтобы мы сначала привели себя в презентабельный вид. Фейрхольм только пожал плечами и пошёл дальше. Что-то кольнуло у Джеймса в груди. Он знал, что ему стоило сказать что-нибудь об уважении к вышестоящему офицеру, что он должен окликнуть Фейрхольма и потребовать почтительное «сэр» в конце предложения, но они оба были лейтенантами всего несколько недель назад. Повышение Джеймса пришло удивительно быстро для всех, кроме самого Джеймса. — Он привыкнет, когда увидит тебя в деле, — сказал Данди, со своей сверхъестественной способностью читать мысли по лицу Джеймса. — Но я — никогда. Джеймс улыбнулся в ответ на лёгкий тычок Данди под рёбра, а затем присоединился к потоку аэронавтов. Камбуз был заполнен болтающими солдатами, раскрасневшимися от дневной жары, одетыми в наскоро застёгнутые парадные мундиры. Когда Джеймс вошёл, толпа замолчала, и он неожиданно понял, что должен занять не своё старое место внизу вместе со всеми, а подняться на стропила и встать рядом с сэром Франклином, как его первый помощник. Высоко подняв голову, он прошёл через зал, словно так и намеревался, и взобрался по лестнице на стропила, где к нему, всего через несколько мгновений, присоединился сэр Франклин. — Сэр Франклин, я не знал, что сразу после парада ожидается собрание, — тихо сказал Джеймс. — Я мог бы как следует проинструктировать людей, если бы знал… — Оно и не ожидалось, Фицджеймс. Спокойно, пожалуйста. Появилась новая информация, которой я поделюсь как с вами, так и со всеми остальными, — тон Франклина был доброжелательным, но глаза суженными, и Джеймс понял, что лучше не допускать и тени недовольства на своём лице. — Разумеется, сэр. После чего сэр Франклин повернулся лицом к толпе и почти мгновенно наступила тишина. — Мне жаль делать это во время празднования. Я знаю, что вы все провели нелёгкий день, представляя лучший воздушный корабль Империи, — сэр Франклин улыбнулся в ответ на раздавшиеся аплодисменты, — но нам стало известно, что в дальних полях, почти у самых границ города, видели замок волшебника Крозье. За этим последовали вздохи и шёпот. Там и тут раздавалось тихое террор, и Джеймс невольно напрягся, почувствовав на себе взгляды далеко не одной пары глаз. Он намеренно не стал искать среди них Данди. — Я не стану просить вас отказываться от последних дней празднования, или от удовольствия побыть дома перед отправкой, но важно, чтобы каждый из вас был начеку. Всегда носите с собой оружие и не ходите по одиночке. Волшебник Крозье — враг Империи и ему нельзя доверять. Франклин посмотрел на Джеймса и тот пару раз моргнул, прежде чем вспомнить о том, что должен выйти вперёд и закрыть собрание. — Всем вольно. Наслаждайтесь отдыхом, — улыбнулся Джеймс, но, после тихого покашливания со стороны сэра Франклина, добавил, — в пределах разумного, несомненно. Эта неловкая шутка слегка разрядила напряжение, и солдаты начали расходиться. Адреналин парадного дня снова загудел в их крови. Джеймс заметил, что Данди поднял на него глаза, и коротко кивнул в ответ, прежде чем повернуться к сэру Франклину. — Фицджеймс, я бы хотел поговорить с вами в командном пункте. Джеймс прошёл за сэром Франклином по пандусу в задней части стропил в небольшой кабинет, где сэр Франклин сел во главе стола и жестом предложил Джеймсу занять место рядом. Джеймса всегда поражало, с каким спокойствием сэр Франклин демонстрировал свою власть. Ему не нужно было стоять над человеком, чтобы быть выше его. — То, что я вам сейчас расскажу, не должно покинуть пределов этой комнаты, — сказал сэр Франклин и Джеймс горячо кивнул. — Разумеется, сэр. Вы можете рассчитывать на моё молчание. Сэр Франклин вздохнул и коротко потёр губы, словно размышляя с чего начать, а потом как обычно ринулся вперёд. — Волшебник Крозье дважды пытался украсть сердце моей племянницы Софии. Дважды нам удавалось отбить его нападения. Боюсь, он здесь для того, чтобы попытаться снова, и я не могу этого вынести. Брови Джеймса взлетели вверх. София Крэкрофт была известной красавицей, так что, стремление волшебника заполучить её сердце, вероятно, имело смысл. Он только не мог понять, зачем кому-то настолько могущественному, трижды пытаться съесть одно и то же, тщательно охраняемое, сердце. В мире, наверняка, было достаточно красавиц, которых Крозье мог получить, не вступая в противоборство с одной из самых могущественных семей в стране. Но, в то же время, Джон Франклин не был человеком пустых тревог. На самом деле, Джеймс иногда думал, что тот мог проявлять побольше сдержанности, прежде чем вступать в очередную войну императора. Но не ему было судить о таких вещах. К тому же, нельзя быть героем войны без самой войны. — Как ужасно, — прошептал Джеймс. — Вашей племяннице повезло, что она находится под вашей защитой. — Вы знаете, он ведь когда-то был хорошим человеком, — продолжил сэр Франклин, словно не услышав Джеймса. — Но эти… Эти волшебники. Колдуны. Маги. Они не такие как мы, правда? — Что вы имеете в виду, сэр? — сердце Джеймса громко стучало под его потной рубашкой. Он просто хотел выбраться отсюда и принять ванну, он просто хотел… — Всегда жаждут всё больше силы, пока… Это всё эгоизм. Невероятная темнота души. Мы с вами люди воздуха. Мы говорим прямо и стреляем метко. Мы знаем, что значит бороться за нечто большее, чем мы сами. За Империю. Поэтому вы сейчас здесь, не так ли? Сэр Франклин пристально смотрел на Джеймса, и Джеймс понял, что выпрямился под этим взглядом. Он знает? Откуда он может знать? Бэрроу бы никому не сказал. И всё же, он узнал. Джеймс был в этом уверен. — Ну… — И, кроме того, я слышал, что вы сами имели дело с волшебником Крозье. Должно быть, у вас сложилось собственное мнение. — Это… Это так, сэр, — это было нехорошо. Джеймс никогда не рассказывал эту историю сэру Франклину, но, конечно, она всё равно до него дошла. Он просто не думал, что это может иметь значение. И какую версию слышал Франклин? Какие, собственно, дела, по мнению Франклина, могли быть у Джеймса с тем, кто раньше был одним из самых могущественных волшебников Империи? — Однако, это было много лет назад, я был всего-навсего юнцом, — Джеймс издал самоуничижительный смешок. — Боюсь, я едва ли могу заявлять, что понимаю его, или любого другого волшебника. Я бы сказал, что авторитет на этом корабле — вы. — Вы хороший аэронавт, Фицджеймс, — взгляд Франклина всё ещё был оценивающим, но уже смягчался. Джеймс прошёл какое-то испытание. — Вы хорошо исполняете свой долг. Эти медали на вашей форме заработаны отличием и храбростью. Я это знаю, и доверяю вам заботу о Софии. — Соф… Мисс Крэкрофт? — моргнул Джеймс. — Да. Держите пистолет под рукой и не спускайте с неё глаз на балу. Это всё о чём я прошу. — Сегодня? — Ну, да, разумеется, — сэр Франклин одарил его недоумевающим взглядом. — Когда Крозье был с Империей, он больше всего любил врываться и устраивать переполох, и я не думаю, чтобы с тех пор он изменился к лучшему. Офицерский бал будет идеальным местом для атаки, а София будет прекрасна как никогда. — Верно, — Джеймс сглотнул. — Это честь для меня. — Вы знаете свои обязанности и знаете волшебника Крозье. Вы сделаете всё, что должно. *** Это был тот случай, когда Джеймс, очевидно, не знал своих обязанностей. Но только потому, что никогда не встречался с Софией Крэкрофт прежде. — Коммандер Фицджеймс, я знаю, что вас прислал мой дядя. Нет нужды так притворяться. Джеймс отпустил руку, которую только что прижал к губам. Мисс Крэкрофт выглядела мало впечатлённой. Что было весьма досадно, ведь Джеймс этим вечером как следует позаботился о своём внешнем виде. Хотя и больше ради себя, чем ради неё. То, что, технически, он на службе, не означает, что им нельзя восхищаться. — Мисс Крэкрофт, я бы не посмел. Но если вы позволите мне следующий танец… — Вы можете ангажировать меня на три танца сегодня вечером, — сказала мисс Крэкрофт, — ваше личное дело, какие вы выберете. Так же, вы можете проводить меня домой, — её глаза немного, совсем немного, смягчились. — Я знаю, как он беспокоится за меня. Но я сама решу, когда мы уйдём. Что же, если волшебник Крозье пытался съесть это сердце, Джеймс мог только предположить, что он умеет наслаждаться азартом преследования. Джеймс провёл первый танец, подчёркнуто игнорируя выжидательный взгляд мисс Крэкрофт и ничего не спрашивая о Крозье. Вместо этого они говорили о городе. О том, как сверкает изумрудно-золотая крыша базилики в лучах утреннего солнца, и как воздушные корабли отбрасывают тени на лодки в гавани. Джеймс невесомо касался рукой её плеча. Второй танец прошёл за обсуждением не менее безопасной темы воздушных катеров и их сравнительных достоинств. Джеймс восстанавливал старый катер, когда в последний раз проводил увольнительную у тёти и дяди. До того, как они… Ну. Хорошее было время. Хорошее воспоминание. Ему удалось рассмешить мисс Крэкрофт рассказом о том, как прокладка выстрелила ему в лицо, заставив утопить катер в ближайшем озере. Когда он вынырнул из озера и сорвал с себя лётные очки, он больше походил на енота-утопленника. — Иногда старые вещи приходится просто заменить, — провозгласил дядя Джеймса, когда тот несколько часами позже вернулся в Роузхилл, весь мокрый и продрогший. Данди и Гор нашли его ровно тогда, когда он собирался пригласить мисс Крэкрофт на третий танец. — Ты много времени проводишь с племянницей Франклина, — заметил Грэм с лукавой улыбкой. — Неужели Джеймс Фицджеймс пересмотрел своё мнение на счёт жён и любовниц? — Нет, — рассмеялся Джеймс, — но он решил, что ему нравится танцевать с партнёршами, которые не наступают ему на ноги на каждом шагу, а мисс Крэкрофт определённо подходит под эту характеристику. — Ту самую, которой ты сам соответствуешь только потому, что я тебя научил, — заметил Данди, шлёпнув Джеймса по руке. — Прошу прощения, но я всегда был воплощением элегантности. Все трое смеялись, вспоминая, как Грэм однажды в кровь разбил Данди нос в ходе урока, когда подошла мисс Крэкрофт. Джеймс, всё ещё улыбаясь, повернулся к ней, намереваясь пригласить на последний танец и покончить со всем этим делом, но резко остановился. Исчезли щит и меч уравновешенности и снисходительности, оставив за собой лишь уязвимую женщину. — Коммандер Фицджеймс, не будете ли вы так любезны, чтобы проводить меня домой? Боюсь, я изрядно… Утомилась. Третьего танца в этот вечер, очевидно, не будет, но Джеймс не собирался её за это винить. Он поддерживал между ними почтительное расстояние, зная о взглядах, которые последовали бы за коммандером и молодой женщиной, вместе покидающими бал, но, как и просил сэр Франклин, не сводил с неё глаз, даже если, по-видимому, уже опоздал. Она, впрочем, больше не выглядела расстроенной. Теперь она казалась всего лишь задумчивой. — Знаете, он не придёт, — сообщила мисс Крэкрофт, когда они оказались в относительном уединении улицы. Имя так и осталось неназванным. Фонари зажгли несколько часов назад, и, будь они ближе к гавани, толпа не дала бы им идти по прямой, но здесь, в прилегающих ко дворцу кварталах, не кому кроме них было отбрасывать тени. — А вы бы хотели, чтоб пришёл? — спросил Джеймс, не зная как ответить, не зная, что такого могло произойти во время бала, чтобы София обрела такую уверенность в своих словах. — Я не знаю, — ответ прозвучал не громче шёпота, но Джеймс всё равно его разобрал. — Вы знаете, каково это — потерять сердце, коммандер? И она говорила не о поедании всё ещё бьющихся красных штуковин. — Только ради неба, — ответил Джеймс. — И я не знаю. Остаток пути они проделали молча. Джеймсу нечего было добавить, а мисс Крэкрофт, по-видимому, закончила с ним на сегодняшний вечер. Он поймал себя на том, что снова и снова разглаживает форму, словно это могло помочь сгладить только что состоявшийся разговор. Он задумался над тем, каким может быть сердце мисс Крэкрофт на вкус. Каким может быть его собственное. Джеймс почувствовал облегчение, когда благополучно доставил притихшую юную леди в охраняемую резиденцию Франклинов и поцеловал её руку во второй и последний раз. Неуверенный, кто из них должен заговорить первым, он задержал на ней взгляд на неприлично долгое время, — Ваш долг исполнен, — мягко сказала мисс Крэкрофт. — Я прослежу, чтобы мой дядя об этом узнал. — Спасибо, мисс Крэкрофт. Возможно, это выходит за рамки моего служебного долга, но я чувствую себя обязанным сообщить, что вы прекрасно танцуете, — Джеймс оценил тихий смешок, вырвавшийся у девушки. «Пусть не расстанутся они врагами» и всё такое. — И… Я хочу, чтобы вы знали, что у вас всё ещё есть преимущество передо мной. — О? — мисс Крэкрофт склонила голову. — Вы правы, я никогда не терял своего сердца, но это от того, что никто и никогда его не хотел. В этом, боюсь, мы сильно различаемся. Джеймс с небольшим поклоном отступил и позволил стражу закрыть дверь у себя перед носом. Хорошо. Дело сделано. Если он поторопится, то ещё успеет поймать Данди и Грэма в гавани, чтобы пропустить пару после-бальных стаканчиков, вошедших у них в традицию за последние несколько лет. Может, у него получится любезно и неформально разрешить дела с Фейрхольмом, если тот тоже окажется в порту. Может, ему удастся найти более увлекательное времяпрепровождение, чем вежливый танец с загадочной молодой дамой. Первые несколько минут Джеймс слышал только быстрое постукивание собственных каблуков по мостовой и далёкий шум празднующего города, но вскоре за его спиной стали раздаваться звуки шаркающей, неуклюжей походки. В начале он старался не обращать внимания, ведь, каким бы богатым и царственным не был район, это была праздничная ночь. Кто угодно мог брести домой в такой час. Но это продолжалось весь следующий квартал, а потом ещё и ещё один. Пародия на последний танец, который Джеймс так и не получил. — Прошу прощения, — сказал он, резко развернувшись к своему преследователю. Но это оказался всего лишь старик, сморщенный и тяжело опирающийся на трость. Его голубые глаза расширились от удивления, кустистые белые брови взлетели почти до волос. — Что такое? — прорычал этот человек с акцентом, сразу сообщившим Джеймсу, что где бы старик не жил сейчас, родом он с Пустошей. В прочем, тон его голоса был таким, что Джеймс решил не поднимать этот вопрос. — Я, гм, прошу прощения, — снова сказал Джеймс, немного выбитый из колеи. — Вы… То есть… Сэр, могу ли я вас куда-нибудь проводить? — Джеймс улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, но старик в ответ только опустил одну из бровей. — Мне говорили, что нет более надёжной опоры, чем рука аэронавта. Старики похожи на молодых леди. Немного флирта никогда не повредит. Старик опустил вторую бровь, его взгляд из оскорблённого сделался пронзительным и испытующим. Он пробежался по Джеймсу взглядом, от сияющих волос до блестящих медалей на груди, и, похоже, нашёл, что искал. Джеймс всё равно упрямо протянул руку. Кем был этот старик, чтобы так на него смотреть? Что он вообще сделал? — И ради чего такому симпатичному аэронавту, как ты, провожать Софию Крэкрофт домой так поздно? Джеймсу потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не вздрогнуть. — Возможно, сэр, ради её благополучия. — Хм, — фыркнул старик. — Приказ Франклина, значит. Без сомнения, нынешний фаворит, а? Джеймс не смог проявить самообладание во второй раз. — Прошу прощения, — сказал он, стараясь не думать о том, в который раз повторяет эти слова за последние несколько минут, — но вы, похоже, и безо всякой помощи отлично справляетесь. В таком случае, я вас оставляю. Хорошего вечера. Значение слов старика дошло до него в полной мере только после того, как он отвернулся. — Погодите-ка… — Тише, — старик с неожиданной силой схватил Джеймса за руку. — Я не буду… — Тише, я сказал! — старик крепко удерживал Джеймса за руку, пока тот пытался вырваться, и только теперь до него по-настоящему дошло, что с этим человеком что-то не так. Его глаза сверкали в свете уличных фонарей, взгляд метался с одного на другое, и Джеймс раскрыл рот, чтобы потребовать, чтобы его отпустили, когда услышал это. Что-то маленькое и многочисленное спешило по булыжной мостовой. Он успел в замешательстве посмотреть на старика, прежде чем ощутил прикосновения к своим лодыжкам. Крысы? Тени. Тени? Крысы. Его разум не мог отличить одно от другого, не мог определиться. То и другое вместе, но не то и не другое в то же время, они крутились вокруг Джеймса и старика с громким гневливым визгом, который казался слишком внушительным для таких маленьких тел. Но были крысы отдельными телами или однородной гигантской массой, поглощающей их двоих? Когда перед ними сформировалась тёмная, злобная фигура, Джеймс, не задумываясь, выхватил пистолет и выстрелил. — Не надо! Фигура продолжала наступать. Джеймс выстрелил снова. — Прекрати! Фигура продолжала наступать. Джеймс продолжил стрелять. Но фигура всё ещё наступала. Он был не настолько глуп, чтобы истратить четвёртую пулю. — Что именно, по твоему мнению, пистолет должен сделать с этой штукой? — прорычал старик, дёрнув руку Джеймса вниз, в то время как сам Джеймс смотрел на быстро приближающееся существо и пытался понять, что происходит. Впрочем, человек рядом с ним уже не был стариком. Годы, казалось, оставили его и позвоночник распрямился, вернув былой рост. Морщины разгладились, количество их сократилось, хотя они и не исчезли совсем. В седые волосы, отливающие бронзой в свете уличных фонарей, влился прекрасный рыжевато-русый цвет. Этот человек был широк в плечах, заметил Джеймс и почувствовал себя чрезвычайно глупо от того, что прежде предлагал ему руку. Очень широк в плечах и странно знаком. Как лицо с объявления о розыске. Или из тёмного переулка в далёком прошлом. — Ну, — натянуто отозвался Джеймс, одновременно предпринимая бесплодные попытки затоптать почти-крыс, — я правда надеялся, что пистолет её убьёт. Раньше у меня это срабатывало, знаете ли. — Ты никогда не сталкивался с настоящей магией прежде, — выплюнул бывший старик. А потом его трость перестала быть тростью, превратившись в деревянный посох, простой, но изящный, с резной головой феникса на конце. Он снова посмотрел на Джеймса, искреннее сожаление промелькнуло в его глазах. — Прости, но похоже, ты теперь часть всего этого. Джеймс даже не подумал протестовать, когда оказался прижат к широкой груди. Волшебник Крозье высоко поднял свой посох и с громким стуком обрушил его на мостовую, посылая по кишащей улице волну света. Перед глазами Джеймса побелело.