Fluttering Like a Bird

Джеймс ещё не успел оправиться после ослепительной атаки волшебника Крозье, когда понял, что они двигаются и двигаются быстро. Воздух струился по его лицу, а ноги не касались земли. Он быстро заморгал, принуждая зрение проясниться, и ахнул, увидев, что тротуар расплывается далеко внизу. — Мы летим… — попытался сказать он, но ветер срывал слова с губ. Удивление, однако, быстро сменилось тревогой, стоило ему поднять глаза и увидеть неминуемую гибель, — в стену! Эй! Стойте! — Держись крепче. Губы Крозье оказались совсем рядом с его ухом, и Джеймс вцепился в волшебника изо всех сил, прежде чем они резко рванули вверх. И вверх, и вверх, и… Город раскинулся под ними в своём сине-золотом великолепии, а Джеймс был звездой, грациозно парящей в ночном небе, подвешенной надо всем этим в одном прекрасном мгновении. — Мы летим! — снова выкрикнул Джеймс и на этот раз стремительное движение воздуха не похитило звуков его радости. Он издал громкий возглас, который, ему показалось, должен был разнестись по всему городу, как звон колоколов, отбивающих время. — Так и есть, — сказал Крозье, и Джеймс очень надеялся, что намёк на улыбку на его губах не был насмешкой. Джеймсу так не казалось, во всяком случае. Больше походило на… Очарованность. Что же, он умел очаровывать. — Но, вот… — волшебник толкнул Джеймса коленом под его собственные, сами собой подогнувшиеся, побуждая выпрямить ноги. — Иди вместе со мной. — Ой! Я… Повторяя движения тела Крозье, Джеймс пошёл, одна нога перед другой, с каждым шагом твёрдо приземляясь на нечто, похожее на поток чистой энергии, и одновременно не касаясь вообще ничего. Волшебник одной рукой обнимал Джеймса за талию, а другой поддерживал под руку. — Вот так, — снова прозвучал голос над ухом, — у тебя врождённый талант. Джеймсу нравился этот голос, когда в нём не было жестокости и чёрствости. — Я имперский аэронавт. Предполагается, что я должен достаточно быстро осваиваться в воздухе, — самодовольно заявил Джеймс, и, если он прильнул ближе к Крозье, то мог легко оправдать себя тем, что не хотел разбиться насмерть. Джеймс отдалённо осознавал, что Крозье враг Империи, притом невероятно сильный, но он использовал эту силу, чтобы спасти Джеймса от твари внизу. А ещё у него красивые глаза и сильные руки. И ещё они летели. — Действительно, — Джеймс краем глаза заметил, как скривились губы волшебника. — Никогда не думал, что увижу аэронавта, который придёт в такой восторг от пребывания в небе, — сухо заметил Крозье. — Коммандера к тому же. — О, бросьте, — рассмеялся Джеймс, отказываясь позволить этому человеку испортить его, возможно, первое и последнее подобное пребывание в небе. — Давайте не будем делать вид, что не за этим мы все так отчаянно сюда стремимся. За этим ощущением свободы. Крозье сжал губы, отстранившись достаточно, чтобы посмотреть на Джеймса, а затем бережно опустил обе руки на его талию, словно стараясь удержать. — Нам нужно спешить. Не споткнись. — Обо что? — в недоумении спросил Джеймс, а потом они сорвались с места. Будучи человеком, проводившим большую часть времени в воздухе, Джеймс всё ещё умудрялся называть себя лучшим ходоком на службе, к великому раздражению Данди. Расстояния между воздушными кораблями иногда бывали огромными, и полностью искоренить необходимость в наземных путешествиях не удавалось. На заре своей карьеры Джеймс даже время от времени добровольно вызывался на такие задания, просто чтобы иметь предлог смотреть вверх, а не вниз. Это было не одно и то же. Он впивался пальцами в плащ Крозье, изо всех сил стараясь найти опору на тропе, которую мог видеть только волшебник, в то время, как огромное расстояние между шагами дезориентировало и сбивало. Город расплывался внизу и Джеймс уже практически чувствовал, как тротуар разнесёт его кости на тысячи осколков, если он сделает один неверный поворот и упадёт. — Слишком быстро для коммандера? — спросил Крозье с оскорбительной весёлостью в голосе. Джеймс метнул на него недовольный взгляд. — Слишком быстро для любого смертного, я думаю, — возразил он, не упустив кислого выражения на лице Крозье. К сожалению, оно не сделало волшебника менее привлекательным в глазах Джеймса. Как и румянец на щеках, как и испарина, смочившая волосы. Джеймс был уверен, что и сам в этом отношении не лучше. — Давай к базилике, — пропыхтел Крозье, оторвав взгляд от Джеймса и сфокусировавшись на приближающемся здании. — К крыше. — К крыше базилики? — Самая высокая точка в городе, — объяснил Крозье. — Самое безопасное место для этого. Джеймс не был до конца уверен, что подразумевалось под «этим». Искра страха и приятного возбуждения пронеслась у него в груди. — А "это" у нас?.. — Просто отдых и небольшой глоток, — рассеяно ответил Крозье. Синхронными, неуклюжими шагами они пробирались по воздуху к крыше базилики. Ночью изумрудная кровля не сверкала как днём, являя собой лишь неясную чёрную фигуру, темнеющую на фоне неба, что стало первым напоминанием о Софии Крэкрофт с тех пор, как на улице появились тени. Джеймс украдкой посмотрел на волшебника, и тут же отвёл взгляд, опасаясь выдать что-нибудь выражением лица, хотя Крозье, похоже, смотрел только вперёд. Он следовал за Джеймсом и мисс Крэкрофт до её дома, это было очевидно, иначе он не смог бы узнать, что Джеймс провожал её домой. Кроме того, он маскировался. Слишком хорошо знакомая Джеймсу тактика, которая не предполагает чистейших намерений… Они мягко приземлились на крышу, оказавшуюся не такой скользкой, как Джеймс ожидал. Волшебник Крозье высвободился из объятий и Джеймс вздрогнул, лишившись чужого тепла. Он испытал смущающее облегчение от того, что волшебник не отпустил его руку, направившись к вершине, у которой куполообразная кровля выравнивалась ровно настолько, чтобы человек мог сесть и опереться о золотой шпиль. Очевидно, Крозье бывал здесь прежде. Волшебник со вздохом опустился на крышу и потянул Джеймса за собой. Какое-то время они только и делали, что сидели, тяжело дыша в темноте. Золотой шпиль холодил спину Джеймса. — Эта штука не сможет вас здесь найти? — Нет, — нахмурился Крозье. — Этого вообще не должно было случиться в ближайшее время. Должно быть, я… Допустил небрежность... Где-то. В голове Джеймса невольно возник образ красавицы Софии Крэкрофт на балу. Случилось что-то, что расстроило её. Он подумал о небрежных, отчаянных поцелуях за занавеской. Слишком большое количество эмоций за слишком короткий промежуток времени для коммандера Джеймса Фицджеймса. — Ты в порядке? — хрипло спросил Крозье, вырывая Джеймса из его… Мыслей. — Я? — Джеймс моргнул. — Конечно. — Разумеется, коммандер в порядке, — усмехнулся Крозье, и Джеймс закатил глаза. — Да, самый молодой коммандер флота чувствует себя отлично, спасибо, что спросили, — Джеймс тряхнул головой, стараясь сосредоточиться на происходящем. Он не мог позволить себе мечтать, пока они находились так высоко в небе. — Я просто не понимаю, что это было. Я сражался с волшебниками раньше, много раз, знаете ли, но это было совсем другое. — Как я уже сказал, ты никогда прежде не сталкивался с настоящей магией, — пренебрежительно вздохнул Крозье. — Всё что ты делал, это стрелял в упор по волшебникам, которым перерезали сухожилия и приковали к трону императора. С тем же успехом можно стрелять по голубям. Примерно настолько же честно. Какая несправедливость, слышать подобное от человека, сбежавшего от битвы! — Шрамы, оставленные этими безобидными голубями, кажутся вполне реальными, спасибо. Один из них попал мне в руку заколдованной пулей, которая тут же перепрыгнула в бок и пошла бы дальше, если б я сам не вырвал эту штуку. Руки скользкие от крови, корабль дымится вокруг, и… Джеймс понял, что сорвался в свою привычную манеру травить истории, когда Крозье фыркнул и застонал. Не так люди обычно реагируют на его рассказы. — Духи, спасите меня от выскочек-аэронавтов, — пробормотал он, но ответная острота умерла на языке Джеймса, когда тот заметил, что Крозье всё ещё задыхается и болезненно морщится. — Вы в порядке? — спросил Джеймс волшебника, у которого при ближайшем рассмотрении обнаружились тёмные круги под глазами. — Выглядите… Неважно. Если позволите так выразиться. Волшебник вздохнул и провёл рукой по своим, и без того взъерошенным, волосам. Джеймс мог бы их пригладить. Если бы захотел. Но он не станет этого делать. По очевидным причинам. Вместо этого он занялся собственными волосами, несомненно, тоже находившимися в полном беспорядке. — Я просто… Использовал больше магии, чем планировал, чтобы избавиться от этой штуки. Я только… — Существует предел? — недоверчиво спросил Джеймс. Годами ему твердили, что Крозье — один из самых могущественных волшебников в стране, а теперь он не может справиться с одним маленьким теневым монстром? Джеймс, очевидно, тоже не может, но Джеймс не… — Нет, — нахмурился Крозье. — Нет, я только… Мне просто нужно… Он похлопал себя по груди, прямо над бьющимся сердцем, и Джеймс резко втянул воздух. Волшебнику Крозье нужно сердце. Конечно. В конце концов, именно это он искал сегодня вечером, когда следовал за ними до резиденции Франклинов. Глоток, сказал он прежде. Нет. Укус. Не тайные поцелуи. Не с кем-то вроде… Похоже, мисс Крэкрофт ошибалась. Волшебник Крозье попытается съесть её сердце в третий раз. Но, как и сказал сэр Франклин, Джеймсу известны его обязанности. — Вы можете взять моё, если оставите её в покое. Слова сорвались с языка Джеймса прежде, чем он успел это осознать, но он почувствовал, что поступает правильно, едва предложение прозвучало. Волшебник Крозье уже показал, что пистолет этой ночью бесполезен — Джеймс не знал, о чём вообще думал ветеран магических сражений сэр Франклин, когда отправлял его на это поручение, — и они были в сотнях футов над землёй, и только один из них мог спуститься вниз, не сломав при этом шею. Нет, Джеймсу не победить в схватке с Крозье, но кое-что он всё ещё может сделать. Похоже, единственная жизнь, которую ему оставалось спасти сегодня вечером, принадлежала Софии Крэкрофт, но Джеймс её спасёт. Благородно принесёт себя в жертву, погибнет, исполняя свой последний долг. Прекрасный мученик, желанный и поглощённый… — Что?! Лицо Крозье было красным уже не от физического напряжения, оно до самых кончиков ушей пылало искренним гневом. Он смотрел на Джеймса так, словно тоже не мог поверить в сказанное, но по совершенно другим причинам. — Моё сердце в обмен на сердце мисс Крэкрофт, — объяснил Джеймс, заставляя свой голос звучать уверенно и спокойно, хотя ничего подобного уже не чувствовал. Крозье продолжал на него смотреть и на лице волшебника разыгрывалась буря. Яростная тишина царила между ними ещё минуту, но потом Джеймс добавил: — Вы… Едите сердца… Молодых и красивых… Взгляд Крозье стал жёстким и непреклонным. В воздухе затрещали электрические разряды и волосы на затылке Джеймса встали дыбом. Теперь он чувствовал ту беспредельную силу, что была заключена в этом человеке. — Ты ничего не знаешь. На мгновение Джеймсу показалось, что всё сейчас закончится одним ударом молнии. Прощай, коммандер Джеймс Фицджеймс. Быстро поднялся по карьерной лестнице. Глупо умер. Возможно, всё это были части одной закономерности. Затем, внезапно, окружавшая их энергия рассеялась, словно дым на ветру. Крозье запустил, всё ещё лежавшую на его груди, руку в карман плаща и вытащил маленькую стеклянную бутылочку с чем-то коричнево-прозрачным. — Вам нужно выпить? — спросил Джеймс, почти оскорблённый обыденностью мысли о том, что этот великий волшебник — пьяница. Как великий волшебник, Крозье должен был пить... Телячью кровь, или лунную росу, или что-нибудь драматичное. Но нет… Джеймс унюхал… Виски. — Ты действительно в это веришь, да? — усмехнулся Крозье, полностью игнорируя осуждение Джеймса и делая основательный глоток из бутылки. — В то, что я ем сердца молодых и… И молод ли ты вообще? — он задумчиво посмотрел на Джеймса, и Джеймс знал, что изучению подвергаются глубокие борозды на его щеках и угловатые черты лица. — Ну, я определённо моложе, чем вы, — фыркнул Джеймс, что-то отвратительное зашипело в нём от этой оценки. — Самый молодой коммандер флота, помните? — Духи, какое высокомерие! Самый молодой идиот флота, я должен… Крозье внезапно замолк и поднял голову, а затем всем телом бросился на Джеймса, прижимая его к шпилю. Тот немедленно оттолкнул волшебника, но Крозье снова вцепился в него и прижал, удерживая на месте. Слишком встревоженный перспективой упасть с крыши без страховочных тросов, Джеймс не решился на настоящую драку. — Значит вы всё-таки хотите моё сердце? — выдохнул он, надеясь задеть побольнее. — Твоё!.. — глаза Крозье расширились от возмущения, а потом сузились. — Тварь вернулась. Она в небе. Ищет нас. — Я думал, она не может вас найти. — Не может. В прочем, я не думаю, что она ищет меня, — ответил Крозье, многозначительно на него взглянув. Джеймс подумал о своём бесполезном пистолете и сглотнул. Он изо всех сил старался расслабиться под весом волшебника, показать, что больше не собирается сопротивляться. С такого расстояния он мог разглядеть только глаза Крозье, которые метались в поисках чего-то между небом и Джеймсом. Шум мотора аэрокатера, доносившийся с запада, был едва различим за их тяжёлым дыханием. Ему не нравился запах виски, которым отдавало дыхание волшебника. Но нравился древесный аромат, исходивший от его одежды, словно тот совсем недавно был где-то далеко-далеко отсюда. Ещё ему нравилось, как вес волшебника давит на него. Но он ненавидел его усмешку. — Значит, вы не едите сердца. — Даже если бы я их ел, сегодня ночью у меня явно было слишком много неприятностей из-за твоего, — тихо проворчал Крозье. — Нет. Вы, аэронавты… Солдаты… Вы просто верите в то, что вам говорят. Идите туда, стреляйте сюда, убивайте этих, — он с отвращением покачал головой. — Мы защищаем наш дом, — возразил Джеймс, хотя слова Крозье пробудили нервную дрожь, которую он стал замечать в груди в последнее время. Дрожь, появившуюся, когда, во время последней увольнительной, Уилл пришёл встречать его один, без родителей, и спросил, почему он не вернётся домой и не построит жизнь. Джеймс так усердно работал над той, которая у него была. Но что, если в конце концов, стать капитаном недостаточно? — Мир — мой дом, — сказал Крозье, — и я защищаю его от тебя. От таких как ты. Слова жалили, но на этот раз у Джеймса не было ответа. Во всяком случае такого, который чего-нибудь стоил. Он не мог понять за какие ниточки дёргать волшебника Крозье, как это обычно получалось с другими. Каждая попытка заговорить с ним ощущалась словно прогулка по тёмной лестнице с поломанными ступенями. Так прошла ещё одна минута, затем другая и третья, а потом гудение аэрокатера затерялось вдали, и Крозье поднялся и сел. Джеймс последовал его примеру, расправляя плечи, чувствуя, как хрустят и щёлкают суставы. Крозье снова отхлебнул из бутылки, и Джеймс не смог не нахмуриться. Он мог сказать кое-что по этому поводу, снова начать спорить, но этот человек уже второй раз за сегодняшний вечер спас ему жизнь, какими бы ни были его изначальные намерения. Джеймс должен быть… Должен быть благодарен. — Послушайте, — начал он, пытаясь нащупать следующее слово на этой тёмной лестнице. — Если ты снова собираешься обвинить меня в том, что я пытаюсь тебя съесть… — Нет, — покачал головой Джеймс. — Просто… Спасибо. Это всё. И… Я сожалею, что предложил своё сердце. Даже если бы вы их действительно ели, не знаю, какая польза была бы вам от моего, — Джеймс усмехнулся, пытаясь разрядить напряжение, но волшебник только вздохнул, очевидно, утомлённый всем произошедшим за вечер. — Тогда давай спустим тебя вниз. Их спуск с крыши базилики был более тряским, чем первоначальный полёт, и Джеймс старался не думать о том, как сильно он до сих пор наслаждается удерживающими его руками, вопреки всему напряжению, искрившемуся между ним и волшебником Крозье. Если бы он немного сдвинул руку с того места, где она покоилась на плечах Крозье, он смог бы коснуться его волос. Волосы выглядели очень мягкими. Одна мысль о том, чтобы коснуться их, сводила Джеймса с ума. Их ноги мягко коснулись земли, и они отпустили друг друга. — Враг моего врага и всё такое, — сказал Джеймс в знак перемирия и протянул ладонь для рукопожатия. Крозье, кажется, сперва растерялся, но некий инстинкт вежливости взял вверх, и он схватил руку Джеймса в ответ. Это была мозолистая ладонь. От посоха, предположил Джеймс, находившегося сейчас в ножнах, но, возможно, использовавшегося иногда для ходьбы по холмам, в которых временами видели «Террор». Он хотел сказать что-нибудь ещё. Что-нибудь подтверждающее их прошедший вечер. И тогда случились две вещи. Во-первых, раздались шаги и крик: — Это коммандер Фицджеймс и с ним волшебник Крозье! Держите его крепче, коммандер! Во-вторых, Джеймс замешкался. Он посмотрел на Крозье, потом на приближающихся аэронавтов, а потом снова на Крозье, и он замешкался. Позже Джеймс сможет придумать множество причин для своих колебаний. Он растерялся, было поздно, он был в шоке. Лучше всего было бы сказать, что он пытался придумать, как дать Крозье время сбежать, как его освободить. Но правда заключалась в том, что Джеймс медлил, потому что всегда был человеком определённых стремлений. Успех был горой, на которую он взбирался, и он инстинктивно знал, где искать следующую точку опоры. И вот, Крозье был здесь, прямо здесь, Джеймс мог просто сжать руку и потянуть. — Ты!.. — прорычал Крозье. Джеймс не думал, что мнение Крозье о нём могло упасть ещё ниже. В конце концов, он обвинял этого человека в поедании сердец. Но Джеймс ошибался на этот счёт, потому что выражение предательства в голубых глазах волшебника было тяжёлым и болезненным. Одним движением Крозье отдёрнул руку и щёлкнул пальцами. Джеймс ощутил его заклинание, словно укус пчелы в шею, и тут же упал на одно колено. Он слышал, как тела других аэронавтов тяжело свалились на тротуар, а затем раздался оглушительный грохот, причиной которого, похоже, был камень, посыпавшийся из стены базилики. — Почему? — спросил Джеймс, слово тяжело скатилось с его языка. Какая волшебника-затворнику польза от бессмысленных разрушений? — Я не хотел… — тряхнул головой Крозье. — Сделать это… Ранить кого-то? — его сознание уплывало. — Надо помочь… — Нет… Так не должно быть, — лицо Крозье стало пепельным. — Ты должен спать. — Я не… — произнёс Джеймс и, наконец, рухнул на мостовую. Сквозь полузакрытые веки он видел, как волшебник Крозье сделал шаг назад, потом ещё один, а потом взмыл в воздух. Как тогда, годы назад. *** — Вы упустили волшебника Крозье. Джеймс пришёл в себя всего час назад, и за это время его осмотрели, одели и доставили в кабинет сэра Франклина, где должным образом уведомили, что виноват во всём произошедшем именно он. — Как ваша племянница, сэр Франклин? — пробормотал Джеймс, потому что у него раскалывалась голова и всё это было ужасно несправедливо. — Она в порядке, — сурово ответил Франклин. — Отзывается о вас самым лучшим образом, благодарите за это Силы. Но четыре аэронавта сейчас в госпитале, один из них, возможно, больше никогда не сможет ходить, и это свидетельство другого рода. Не говоря уже о разрушении стены самой популярной достопримечательности нашего города. Он слышал про энсина Янга. Неужели Крозье действительно хотел навредить им, навредить Джеймсу? Ему так не казалось, не после того, как он увидел потрясённое лицо волшебника прошлой ночью. Но, опять же, Крозье называл аэронавтов своими врагами. Но почему тогда Джеймс был относительно здоров? После всего, что между ними произошло, он должен был стать злейшим врагом из всех. Ладно. У него были свои подозрения на этот счёт. — Сэр, я сожалею о случившемся, но я его не отпускал. Его магия… — Джеймс покачал головой. — Я никогда не видел ничего подобного, ни в одном из наших сражений. Волшебник Стэнли, — обратился он к высокому и мрачному корабельному магу, стоявшему в конце комнаты и до сих пор хранившему молчание, позволяя выражению лица говорить за себя, — я не предполагал, что ваша магия может быть такой. Я пытался спросить волшебника Крозье, но… — Это дикая магия, — с презрением ответил Стэнли, — тёмная магия. То, что ни один лицензированный волшебник Империи не станет практиковать, — он нахмурился, глядя на Джеймса. — И не то, о чём вам следует спрашивать у враждебных колдунов. — Ну, я сказал «спросил»… — И, — прервал его Франклин, возвращаясь к предыдущей теме так, словно от неё и не отступали, — кто знает, что Крозье мог сделать с Софией после того, как вы его освободили. — Ещё раз. Я его не освобождал, — Джеймс воздержался от упоминания о том, что Крозье не сделал ничего, вне зависимости от того, прикладывал Джеймс руку к его побегу или нет. — Пожалуйста, сэр Франклин, я… Я не… Я не думаю, что он хотел кому-то навредить. Если бы я просто мог в подробностях рассказать обо всём, что произошло… Дверь открылась, секретарь вошёл внутрь, прошептал что-то сэру Франклину на ухо и ушёл. Джеймс опустил голову, подавив вздох. Это не сулило ничего хорошего. — Очевидно, волшебнику Крозье удалось украсть из дворцовой библиотеки несколько засекреченных и тщательно охранявшихся артефактов. Прямо у нас под носом. Сэр Франклин наградил Джеймса чрезвычайно выразительным взглядом, живо напомнившим о выражении лица мисс Крэкрофт прошлой ночью. Но, также как и его племянница, Франклин, кажется, немного смягчился, увидев удручённую позу Джеймса и его потупленный взгляд. Джеймс задался вопросом, не переиграет ли он, если закроет лицо руками. Возможно. — Сэр, как я и сказал, мне очень жаль. Это последнее, чего я хотел. Но, клянусь, я делал всё возможное, чтобы исполнить свой долг. Как всегда. — Да… — сэр Франклин серьёзно посмотрел на Джеймса. — Как всегда, Фицджеймс. Я думаю, из-за этого мы стали возлагать на вас слишком большие надежды. Слишком много взвалили на ваши плечи… Нет. — Ваше повышение до коммандера было… Быстрым для вашего возраста. И хотя я уверен, что оно было заслуженным, такое возвышение может странно подействовать на человека… Нет, нет, нет. — Возможно, вам стоит отдохнуть, вместо того чтобы немедленно бросаться в бой. — Нет, — выпалил Джеймс, затем, спохватившись, откашлялся, не обращая внимания на то, как приподнялись брови у остальных присутствующих. — Нет, нет необходимости. Особенно теперь, когда несколько человек оказалось в лазарете, я чувствую, что необходим на службе как никогда прежде. Сэр. — А я как никогда прежде уверен, что это неподходящее время, Фицджеймс, — почти с сочувствием ответил сэр Франклин. — Будут другие назначения, они всегда бывают, и я прослежу, чтобы вы получили своё. Но эта дикая магия… Бремя командования… Всего этого может оказаться слишком много. Вы сможете стать моим первым помощником, только когда будете готовы, а я не верю, что вы готовы к этому прямо сейчас. Джеймс знал, когда ему указывали на дверь. Ещё он знал дорогу к тому пабу в гавани, в котором всем сердцем хотел встретиться с Данди и Гором прошлой ночью. Джеймс не был человеком, склонным к меланхолии или выпивке, но сейчас его сердце висело в груди тяжёлым камнем, так что, он отчаянно нуждался в том, чтобы отключить голову, после всего произошедшего за последние двадцать четыре часа. Двадцать четыре часа! Он в наилучшем расположении духа рассказывал истории о призраках Чарльзу Де Во, а теперь лишился своего поста, лишился корабля… Зато, по-видимому, так и остался без понятия, кем на самом деле является волшебник Крозье и как работает магия. Всё это не могло происходить с ним. Он знал, конечно, что, когда совершаются ошибки и возникают проблемы, кому-то приходится брать на себя вину. Джеймс просто никогда не думал, что сам станет этим кем-то. Он подумал о тех сочувственных взглядах, которые прежде бросал на несчастных глупцов, которым хватило ума оказаться в неправильном месте в неправильное время. Джеймсу стало тошно. Ему нужно было придумать план, нужно было как-то всё исправить… Джеймс не собирался вот так сдаваться. Не когда он оказался так близко ко всему, о чём мечтал. — Ещё один? — спросил бармен, с беспокойством разглядывая пустые стаканы на стойке. Уже стемнело, понял Джеймс. Солнце село. Он провёл в пабе много времени. Данди, занятый планированием развёртывания, которое теперь пройдёт без Джеймса, должно быть, ещё не успел прочитать записку, которую тот сунул под дверь его каюты. Джеймс попытается забрать записку до того, как Данди её прочтёт, чтобы они не потеряли друг друга в городе. — Нет, спасибо, — пробормотал он, положив на стойку немного наличных, и вышел на улицу. Он влился в растущую толпу, полную прощающихся доброжелателей и аэронавтов, набирающихся храбрости, чтобы уйти через два дня. Рука толкнула его сюда, локоть пихнул туда, и Джеймс, поплёлся вперёд на нетвердых ногах, понукаемый волей толпы, не имеющий никакой цели, довольствующийся тем, что его влечёт за собой людской поток. Вскоре он оказался у входа в переулок и не смог не фыркнуть при мысли о том, что это тот самый переулок, хотя знал, что это невозможно. Он сделал несколько шагов вперёд, касаясь рукой знакомого песчаника городских стен, как будто ждал, что волшебник Крозье окажется здесь, чтобы извиниться. В эту ночь толпа на главной улице гудела настолько громко, что он не слышал даже собственных шагов, не говоря уже о тех, что раздались позади. — Какого!.. —успел воскликнуть Джеймс, прежде чем грубая рука в перчатке зажала ему рот. Перед ним появился не один, не два, а сразу три человека. Один из них был здоровяк с грязными рыжими волосами, другой был тощий и сгорбленный, слово пытающийся сложиться ещё глубже в себя, а у третьего была копна вьющихся черных волос, таких тёмных, что отливали синевой. Той ночью у Джеймса не было при себе пистолета, но даже если бы был, он не был уверен, что справился бы один против троих, особенно будучи пьяным. Он сразу понял кто эти люди, благодаря потрепанным лётным шапочкам на головах и дерзким ярко-красным шейным платкам, криво повязанным под адамовыми яблоками — обычному наряду небесных пиратов. Если бы рука исчезла, Джеймс смог бы объяснить, что у него нет денег, которые можно украсть, но рука резко толкнула его к стене, прижав так, что он проехался щекой по кирпичу. — Значит, это он? — спросил рыжий, но ни один из его подельников не ответил. — Да, — раздался голос из глубины переулка, — это он. Я чувствую на нём запах Крозье. Чувствую на его пальцах запах пороха, которым он стрелял по детям. Из темноты вышел человек с длинными волосами и маленькой бородкой. Он безмятежно улыбался, и Джеймсу показалось, что он его прежде уже где-то видел. Затем тени у ног незнакомца зашевелились, и Джеймс понял, где именно. Он не видел лица, просто чувствовал его присутствие на той улице прошлой ночью. — Да, ты меня знаешь, — сказал человек. — Тозер, можешь отпустить его рот. Нам с ним нужно поговорить. Рука исчезла с губ Джеймса, но та, что удерживала его плечи и грудь, осталась. — Чего ты хочешь? — выплюнул Джеймс. Человек-тень миролюбиво поднял руки. — Не тебя, — сказал он. — Я просто хочу найти волшебника Крозье. Полагаю, вы с ним встречались прошлой ночью. Вы произвели впечатление… Друзей. Мне интересно, может, мы все можем стать друзьями. — Я не вожу дружбу с пиратами, — Джеймс позволил презрению просочиться в свой голос. Он хотел, чтобы все знали, что он думает по этому поводу. Он был не таким человеком, которого может запугать банда негодяев. Трое пиратов наградили его холодными взглядами, но человек-тень только шире улыбнулся. — Тогда хорошо, что я не пират, правда? Я волшебник. Как наш друг Крозье. Можешь звать меня волшебником Хикки. Хикки вынул из кармана куртки самокрутку и сотворил на ладони небольшой синий огонёк, чтобы прикурить. Дым, который он выдохнул, был густым и отвратительным. — Я и волшебнику Крозье не друг, — сказал Джеймс, потому что это определённо было правдой. — Тогда почему он не съел твоё сердце? У него должна быть к тебе какая-то слабость, — задумчиво протянул Хикки. Джеймс вздёрнул подбородок, отказываясь удостоить это ответом. Каким бы волшебником не был Хикки, волшебника Крозье он не понимал. По крайней мере не лучше, чем сам Джеймс. — Сейчас же отпустите меня. Вы напали на аэронавта Империи, а это тяжкое преступление, — Джеймс перевёл взгляд на тех троих, которые не были тенями. — Мы люди неба. Мы говорим прямо и стреляем метко… — Нет, — сказал Хикки. — Не сегодня… коммандер. Они и без того ненавидят таких как ты, — в его голосе зазвучало странное веселье, когда он заметил коммандерскую медаль на груди Джеймса. Он шлёпнул по ней тыльной стороной ладони. — Какая же ты очаровательная сорока. Весь тщеславие да побрякушки с блестящим медалями. Думаю, из коммандера получится отличная маленькая птичка. Тебе так не кажется, Билли? Он уже умеет летать. Все трое хранили молчание, если не считать кряхтения из-за необходимости удерживать рычащего и вырывающегося Джеймса, поэтому он так и не узнал, которым из них был Билли. Рука снова вернулась на его рот, так что, когда Хикки сделал глубокую затяжку и выпустил дым в лицо Джеймса, все его ругательства и проклятья превратились в приглушенные восклицания. Джеймс едва мог дышать. Он задыхался под кожаной перчаткой, зажимающей его рот, глаза слезились от вонючего дыма, проникающего в его тело, клубящегося в горле и липко растекающегося по лёгким. Он чувствовал, что силы покидают его, как и с заклинанием Крозье прошлой ночью, а потом пираты ослабили свою хватку, позволив ему упасть. — Гм, — Хикки склонил голову. — С тобой что-то не так, правда? Всё должно быть по-другому, — он покачал головой, явно не обеспокоенный. — Ну, без разницы. Я всё равно не знаю, какая бы нам была польза от птицы. Мерзкие твари, как по мне. Джеймс всё ещё хрипел, лёжа на тротуаре, когда услышал, как Хикки крикнул через плечо: — А лучше всего то, что ты никому об этом не расскажешь. Удачи в том, чтобы снять проклятие или предупредить своего друга Крозье. Они покинули переулок, и последняя мысль Джеймса заключалась в том, что он очень, очень от всего этого устал.