Рассказы тетушки ЭММЫ: То, что важно

Я в жизни обмирал и чувство это знаю, Где мукам всем конец и сладок томный хмель; Вот почему я вас без страха ожидаю, Ночь безрассветная и вечная постель! Пусть головы моей рука твоя коснётся И ты сотрёшь меня со списка бытия, Но пред моим судом, покуда сердце бьётся, Мы силы равные, и торжествую я. Ещё ты каждый миг моей покорна воле, Ты тень у ног моих, безличный призрак ты; Покуда я дышу — ты мысль моя, не боле, Игрушка шаткая тоскующей мечты Афанасий Фет

На следующий день, Тотенштадт, Палаты Энтропии, около 7.00 по Новой Родине Нинель       - Женщина, Вас здесь не стояло!       Я проигнорировала это хамство, и только уселась на скамейке для посетителей поудобнее. Такой экземпляр не вылечишь хотя бы потому что невоспитанность - не болезнь. А обращать внимание на эту пыль мне просто лениво. И так пришлось половину сектора пролететь, чтобы сюда попасть. А уж сколько бумаг заполнять, чтобы пропустили чересчур бдительные таможенники, даже вспоминать неохота. Ну говорят же: никогда не спрашивай женщину о ее возрасте. И не просто так говорят. Так нет, стажеру показалась странной дата рождения. А что я ему скажу? Что я могу менять облик по своей воле? Тогда вся легенда пойдет прахом (я невольно посмеялась нежданному каламбуру). Еле удалось заговорить зубы. Как же мне недостает сородичей, с которыми одно время работала. Но нет, все они разбежались кто куда, у всех свои семьи, свои мечты, свое новое призвание. И у меня осталась только моя дочь. А потом и ее не стало.       Я сглотнула, отгоняя лишние мысли, и вновь осмотрела внутренности Палат. Не знаю, какую цель поставили архитектору, но если она состояла в том чтобы заставить посетителей никогда не возвращаться, он справился потрясающе. Массивное и мрачное здание Палат в готическом стиле, стоящее посреди небольшого городка на столичной планете Советов, и служившее целью паломничества бессчетного числа людей, было построено из синтетического черного мрамора почти целиком, благо, здание было всего в два этажа, и почти не содержало привычных нашему насквозь технологическому миру элементов и удобств. Ни электричества (помещение освещалось в темное время суток газовыми химическими светильниками) ни телекоммуникаций (все беспроводное и с автономным источником питания), зато полным полно украшений, стилизованных черепов и костей, табличек из серого уже мрамора с напоминаниями и афоризмами, среди которых знаменитое "Мементо мори" было наиболее безобидным. Обычный человек, оказавшись тут, наверняка испытывал экзистенциальный ужас. Почти все, кто сюда приходил, никогда не возвращались сюда обратно, гонимые этим ужасом прочь без оглядки. И именно этого и хотели построившие палаты. Здешние обитатели не нуждались в окружавшем их мире. Это мир нуждался в них, и нужно было, чтобы обращались только по самому важному делу.        Из мыслей меня выдернул колокольный звон, извещавший о начале приема. Пришедшие закопошились и потянулись кто куда. Половина - к распределяющему служителю некромантов, стоявшему неподалеку. Другая часть рассосалась по помещению быстрее чем растворяется сахар в чашке чая. Пора и мне. Вчера распределитель назначил мне встречу с одним из здешних колдунов. Именно колдунов, пусть сами они и не соглашались с таким определением. Назвать врачом того, кто способен подымать нежить, не поворачивался язык. Пусть они хоть десять тысяч раз объяснят совершенно научным языком свои методы, пусть проведут хоть десятки опытов с наблюдением по всей республике (а они проводили на заре своего ордена, чтобы успокоить страсти), меня это не убедит. Но, должно быть, таков мир, в котором я живу, что раз смерть шагает по земле, должны быть те, кто научился хотя бы ее отводить. Люди всегда думали, что их вид погибнет от какой-нибудь катастрофы. Реальность оказалась несколько иной. Смерть просто пришла и стала забирать людей без видимых причин. Люди просто ложились и умирали, а приходившие врачи, проводившие вскрытие, разводили руками. Никаких физических нарушений не было. Просто будто бы отлетала душа. А потом... Некоторые из тех, кто лег, восстали, и начали убивать остальных. Одержимые ненавистью, сохранившие рассудок, они больше не имели ничего общего с человеком. Пойманные спешно призванными военными существа в плену вели себя так, будто все, что их окружает просто недостойно их внимания. У каждого из таких "восставших" было невероятное, совершенно неадекватное представление о себе и мире. Они вели себя будто одержимые. Одержимые жаждой власти. Один из психиатров, исследовавший это явление, вспомнил Раскольникова, прошедшего те же этапы: упадок воли жить, одержимость страстями и желаниями, ненависть ко всему живому. И только возрождения не случалось. На контрольной группе испытывали все возможные психологические методики, лекарства, знаменитые электрошоки... Никого из "буйных" вылечить не удалось, а в какой-то момент их ненависть ко всему живому окончательно лишила их рассудка, превратив в существ, смыслом жизни которых было убивать всех, кроме себя.       Положение спасли некроманты. Этот орден появился довольно давно, еще со времен, когда решением Верховного Совета Республика отказалась от симбиоза с бактерией, дающей вечную жизнь. Путч генерала Пухавичокса окончательно похоронил перспективу вечной жизни на халяву. Цивилизация сделала выбор: развитие вместо застоя, даже ценой вечной смены поколений и естественной отбраковки особей вида. Миллиарды людей, узнав о решении, взвыли, взбунтовались. Другие миллиарды смирились. А несколько сотен самых непримиримых - ученых, врачей, колдунов, инженеров, генетиков - решили ликвидировать смерть иными способами. Орден некромантов, основанный на следующий год после путча, был наполовину маргинальным из-за своего названия и философии, и преследовал лишь одну цель. Некромант должен препятствовать смерти. В любом виде, любыми методами, невзирая на лица, власти, историю, мораль... Все, что могло утвердить жизнь - было правильным, прочее - подлежало изгнанию и отбросу. Их звездный час настал именно во время эпидемии. Когда пятая часть населения страны постепенно погружается в беспробудный сон, оставшиеся напуганы больше чем во время самых истребительных войн, и никто не знает что делать, никто не обратил внимания на группы облаченных в антрацитовые мантии чудаков с посохами, читавших какие-то стихи этим живым мертвецам, позднее получившим название "кадавры", но они справились. Гремучая смесь фармацевтики, радикальной психиатрии, усовершенствованного гипноза, нейрохирургии и еще непонятно чего оказалась достаточной, чтобы эпидемия не угробила нас всех. По настоянию тех, кто единственные мог хотя бы как-то лечить больных, были организованы некрополи - громадные резервации, в которые наскоро побросали больных и отделили от остального мира. Сами больные были поделены на две категории. Больные А-типа, ("кадавры") могли быть вылечены заклятиями этих некромантов (которые они почему-то упрямо называли вычитками). Именно ради того, чтобы вылечить того или иного больного типа А, и собрались почти все присутствующие здесь. И я в том числе, в некотором смысле. Больные типа Б ("упыри") уже лечению не поддавались, и должны были быть упокоены. Некоторые часто задавались вопросом, почему именно некроманты должны были бороться с этим злом, оттеснив куда более многочисленных и имеющих научные знания обычных врачей. Рационального ответа не было. Сами колдуны от помощи не отказывались, если ее предлагали, но она, эта помощь, чаще оказывалась бесполезной. Очень трудно бороться с противником, которого не понимаешь, а весь накопленный опыт лекарей прошлого спасовал перед новой бедой. Все методы чернокнижников были строго эмпирическими и постоянно дополнялись. Как я думаю, немалое число врачей еще и боялось этого синдрома: ведь никто так и не понял, как он возникает и передается.       Но была и еще одна причина, по которой некроманты стали почти отдельной кастой неприкасаемых, но при этом незаменимых. Подъятие. Эта способность была доступна только им. Они не скрывали своих методов и ритуалов, и, в теории, повторить процедуру подъятия мог даже школьник с доступом в глобальную сеть. Но ни одному школьнику в здравом уме не пришло бы в голову это делать. Комплекс строго медицинских процедур, противоречивших самой сути клятвы Гиппократа, превращал человека, на которого они были применены, в существо, больше всего напоминавшее нежить из старых сказок. Такие "кадавры 2 типа" (или, чаще, просто "кадавры", без оглядки на происхождение) были "нечтом средним между автоматами и медузами", по выражению одного из колдунов. Живые существа, некогда бывшие людьми, лишенные разума, воли, даже некоторых инстинктов, но в обмен получившие намного более прочное тело, потрясающую обучаемость и внушаемость и абсолютную некритичность к приказам. В кадавров превращали всех больных типа Б, а также тех больных типа А, потеря которых была слишком болезненной для государства, например, если больной был носителем гостайны или слишком опытным специалистом. Сотворение этих существ превратило некромантов в ходячий ужас, и ,одновременно, спасло орден от маргинального существования. В обмен на услуги по подъятию всех самых важных больных, правительство дало им карт бланш на любые методы. И положение стабилизировалось. Крах экономики и самой цивилизации был отложен, некроманты стали самыми почитаемыми людьми новой реальности, но ценой стал даже не постоянный страх смерти, который преследовал людей последние десятилетия, а страх не-бытия. Лекарство оказалось хуже болезни. Но некоторые были готовы его принимать. И я в их числе       - Проходите! - прозвучал приказ из-за двери кабинета, выполненной из черного дерева с серебряными украшениями (опять черепа и кости). Я последовала призыву немедленно. Хозяином кабинета был один из самых яростных борцов с Небытием во всем ордене. Неопределенного возраста мужчина в маске, изображающей череп, со смуглой кожей, выцветшей от отсутствия солнца (некроманты вели ночной образ жизни), закутанный, несмотря на жару, в свою антрацитово-черную мантию, покрытую серыми письменами, он казался злым духом. Может быть, он и был духом, но злым он точно не был. Фаэтон Тотермонд был одним из немногих реаниматоров, которые не оставили надежду найти лекарство для всех, избавив от необходимости бояться завтрашнего дня, и отведя угрозу вымирания от жителей Гагарина. Его научные статьи, его немногочисленные выступления на людях, записи в официальном профиле социальных сетей - все говорило о том, что он, быть, может, единственный, кто сможет мне помочь       - Живите, сударыня - некромант посмотрел на меня равнодушным взглядом, оторвавшись на мгновение от кипы заполняемых бумаг - Как мне Вас называть и по какому вопросу обращаетесь?       Имя... У меня было много имен в разное время. Назовусь-ка я чем-нибудь привычным моему визави.       - Меня зовут Хель. Хель Черная. Я хочу, чтобы Вы воскресили мою дочь        Хозяин кабинета посмотрел на меня с тяжким вздохом, в во взгляде читалось явственное раздражение.       - Дамочка, мы не волшебники, пусть и таскаем всю эту атрибутику. За пятьдесят лет, что существует орден некромантов, мы так и не сумели даже на волос продвинуться в отвержении смерти. Все, что мы можем делать - это сдерживать ее. Если Ваша дочь больна Синдромом, я могу ее осмотреть и попробовать отчитать. Если Вы так сильно боитесь ее потерять, я даже могу подъять ее, хотя это будет только пустая оболочка, уступающая по качеству имитации даже простому ИИ. Но воскрешать ни я ни даже весь Круг ордена не в состоянии.       - Именно поэтому я пришла к Вам - я скрестила пальцы, молясь, чтобы он не счел меня безумной - никому другому это не по силам.       Мужчина расхохотался       - Надеюсь, Вы не начнете сейчас заливать о том, что я какой-нибудь избранник Высших сил? Любой грамотный некромант способен на то же, что и я.       - Но "любой грамотный некромант" - я специально добавила в голос сарказма с запасом - "знает", что смерть непобедима и знает, что ее можно только сдерживать. А Вы - нет. Я читала Ваши статьи и призывы. Вы еще не забыли, зачем создавался орден, и это дает мне надежду, что Вы поверите мне.       - Чему поверю? - некромант вперил в меня тяжелый взгляд - Не юлите, барышня. Я хоть и не врач, но лгать мне тоже противопоказано.       - Я предлагаю Вам найти озеро живой воды.       - Сказки для идиотов! - колдун сразу потерял ко мне интерес и снова склонился над бумагами - Слащавая басня для тех. кто бежит от реальности. Такие всегда появляются в тяжелые времена. Якобы, в недоступном месте находится спасение и его остается только взять, если не боишься и хватит сил преодолеть испытания судьбы. Увольте меня от этой чепухи.       - Этими сказками бредят половина кадавров, которых удалось вообще опросить - не сдавалась я - Вам не кажется, что это что-нибудь да значит?       - В теорию плоской Земли верила половина человечества в свое время - усмехнулся собеседник - Это не помешало ей оказаться безоговорочно ошибочной.       Я про себя ругнулась. Впрочем, на что я надеялась? Этот супчик даже среди своих коллег слывет скептиком и циником, каких мало. Придется применять другие доводы.       - Что Вы хотите за помощь? - попробовала я зайти с другого угла. Люди были и останутся злыми, самовлюбленными и жадными созданиями. И это хорошо, потому что такими существами легко манипулировать. Особенно если действительно хочешь и можешь заплатить любую цену.       Тотермонд вновь поднял взгляд и покачал головой. Его серые глаза, подернутые равнодушием, были будто заполнены туманом.       - Барышня, я не представляю, где Вы нахватались таких представлений о человечестве, но я не из торгашей на рынке, и меня не купить никакими обещаниями. Некромант до последнего вздоха верен только своей клятве, а его единственная награда - это вылеченные им люди. А теперь покиньте помещение, пожалуйста. Не мешайте работать.       - Так помогите мне - и сможете вылечить всех! - на этот раз я уже по настоящему взмолилась - Вы же знаете, к чему все идет. Несмотря на все Ваши старания, на все Ваши усилия, синдром не ослабевает и в некрополи каждый день приезжают грузовики с новыми кадаврами. Сколько людей должно погибнуть, чтобы вы поняли, что нужно что-то менять? И сколько людей вы сможете спасти, даже за всю свою жизнь, Фаэтон? Сто? Двести? Тысячу? Две? даже, если будете работать без сна и отдыха, без еды и питья, Вы не спасете даже капли в море. Ваши усилия - это попытка построить плотину из песка, чтобы остановить цунами. В конце концов, ничем, кроме времени Вы не рискуете.       - Почему Вы не найдете это озеро сами, раз так верите в его существование? - усмехнулся мой собеседник. Ну нет, скептицизмом меня не удивить. Сама скептик.       - Путь к озеру буквально усеян нежитью. Я не справлюсь, если появятся упыри. А военные с полицией в некрополи не лезут, боятся. Как и наемники.       Я перевела дух, и установилась давящая тишина. Секунда, две. десять, тридцать... Я уже было решила, что Тотермонд уснул, свалившись после ночного дежурства посреди скучного договора, как из под капюшона буркнуло       - Я согласен. Отправляемся завтра, заберете меня отсюда с утра.