Собрать воедино

Вокруг Рика стоит оглушительная тишина даже в те моменты, когда он, ведомый то отчаянием, то бессильной злостью, в очередной раз пытается обратиться к своей родственной душе. Учёному совсем не обязательно говорить вслух, шептать или кричать оскорбления, мольбы, угрозы… Соулмейт должен слышать его благодаря ментальной связи, соединяющей двух людей в единое целое. Соулмейт должен отвечать, но в голове Рика Санчеза — лишь голоса его собственных демонов. Отсутствие родственной души в его жизни поначалу казалось Рику ошибкой, вот только он рос, а вместе с возрастом изменялось и отношение к происходящему. То, что сначала провоцировало слёзы, начало приводить в ярость и отчаяние, а вслед за этим лишь вызывать горькую усмешку на губах: сама судьба даровала светловолосому гению столь великолепное, но неописуемо жестокое благословление, лишив его второй половинки. Судьба отобрала у него соулмейта, которому суждено быть вместе с Санчезом в горе и радости, в болезни и здравии… Соулмейта, который имел все шансы стать неотъемлемой частью жизни Рика, которому хватало бы одного лишь взгляда ради осознания всего, что происходит в душе учёного. Но если рядом нет родственной души — значит, нет иррациональных привязанностей, нет дурманящей разум любви, нет желания защитить, оберечь, сделать все, лишь бы увидеть улыбку на лице столь родного человека. Диана хороша собой, умна и харизматична. Диана до последнего надеется, что Рик сможет полюбить её, как своего соулмейта… Но кое-что оказывается неподвластным и ему, человеку, которого признали гением во всех измерениях этой бесконечной вселенной.

***

Второй ребёнок малышки Бэтти отличается от других людей. Он не вздрагивает, когда совсем неподалёку что-то внезапно падает на землю; он не поднимает голову, не смотрит вверх, когда внимание окружающих привлекает гул пролетающего над городом вертолёта; он совсем не может членораздельно говорить — и привычную людям речь в его случае заменяет язык жестов, которым Морти с каждым годом владеет всё лучше и лучше. А Рик, будучи одним из умнейших людей в мультивселенной, ничего не может с этим поделать, ведь прошло уже слишком много времени с того момента, как мальчишка с растрёпанными каштановыми волосами, пережив менингит, навсегда утратил возможность слышать. К четырнадцати годам младший Смит, кажется, окончательно осваивается со своими особенностями, и это вполне логично, ведь единственное, что делает его таким непохожим на других детей — отсутствие способности слышать, говорить, вести привычные людям разговоры. Тащить этого ребёнка в опаснейшие приключения, где порой спасти жизнь может крик-предупреждение, абсолютно не разумно… Вот только тянет Санчеза к внуку со страшной силой, и это абсолютно взаимно. С каждым наполненным радостью взглядом Морти, с каждой его попыткой прикоснуться к Рику, с каждым днём, что они проводят вместе, в глубине души учёного всё ярче и ярче расцветают жуткие подозрения. Он боится, что его догадки окажутся верны. А ещё он надеется на то, что его догадки окажутся верны, потому что к тому моменту, как Морти исполняется шестнадцать, Рик своей жизни без этого ребёнка представить уже не может. Это крайне странно — относиться подобным образом к человеку, который на твоих глазах вырос из крошечного младенца в дерзкого, совсем не опытного, но крайне смелого и чертовски симпатичного подростка. Это абсолютно не нормально — видеть в нём потенциального партнёра, желать прикасаться к нему, ощущать острую необходимость находиться рядом, быть поддержкой и смыслом жизни, быть… …Быть кем-то вроде родственной души. Глухонемой мальчик никогда не сможет связаться со своим соулмейтом, вот только однажды Рик понимает, что сомнений у него самого больше не осталось. И в тот вечер, далеко не впервые сидя рядом с улыбающимся внуком за какой-то тупой комедией — ну разве кто-то отменял субтитры, приметной строкой бегущие внизу экрана? — учёный думает о том, что многие годы мёртвой тишины оказались абсолютно оправданы. И даже если они на самом деле не предназначены друг другу судьбой… Что мешает Рику в очередной раз показать средний палец всему миру и наплевать на все до единого моральные принципы, если это сделает счастливым и его самого, и одного темноволосого мальчика, к ногам которого Санчез готов положить тот самый мир?