Собрать воедино

Практически единственный вкус, который чувствует Морти на протяжении всей своей жизни — это обжигающая горло горечь алкоголя, никакого опьянения, к счастью, самому Смиту не дарующая. Порой у юноши складывается ощущение, что его соулмейт совсем не ест — ну серьёзно, разве можно считать за полноценное питание один-единственный приём пищи в сутки? — однако ещё чаще в его разум закрадываются мрачные, весьма циничные мысли на тему скорой гибели родственной души. Эти подозрения пугают до бегущего по коже озноба, и каждый раз Морти просто заводит себя в тупик собственными мыслями, так и не приходя ни к каким хорошим идеям; испытываемая им растерянность, в общем-то, абсолютно обоснована, никто в своём уме не пожелает связывать жизнь с зависимым от алкоголя отбросом общества. Морти нет и шестнадцати, когда он узнаёт о дранкорексии — одной из форм расстройства пищевого поведения, при которой человек буквально заменяет еду алкоголем. Морти нет и шестнадцати, когда он понимает, что идея искать соулмейта абсолютно бессмысленна. Его родственная душа определённо просто пиздец как сильно нуждается в стационаре реабилитационного центра, а не в присутствии рядом потенциального партнёра…

***

…Хотя одно другому, пожалуй, не мешает. Морти нет и двадцати двух, когда судьба в очередной раз показывает, что плевать ей на желания Смита. Иронично, но они с Риком Санчезом встречаются именно в баре. Морти замечает этого необычно выглядящего человека практически сразу — сложно не обратить внимание на излишне худощавого мужчину, чьи растрёпанные волосы в тусклом свете ламп напоминают чистое серебро. Незнакомец, впрочем, на окружающих особо не смотрит, игнорируя и сидящих вокруг мужчин, и выступающих на сцене полуобнажённых девушек; он раз за разом тянется к собственной чёлке, нервными движениями запуская пальцы в давно не стриженные седые пряди. Подобные действия никоим образом не помогают мужчине пригладить волосы, это поведение является лишь попыткой успокоиться и привести мысли в порядок. Морти устраивается за свободное место, придвигает к себе лежащий на барной стойке образец меню, просит подать практически первый попавшийся на глаза безалкогольный коктейль и перекидывается парой коротких фраз с барменом, не сводя при этом взгляда с заинтересовавшего его светловолосого незнакомца. Тот не разочаровывает: получив свой заказ в лице виски, без сомнений прикладывает к губам наполненный янтарным напитком бокал и делает первый глоток… А Морти в этот момент словно зарядом тока пробивает. По языку юноши растекается уже давно ставший привычным привкус алкоголя, грозящего его соулмейту интоксикацией, язвой желудка, сердечной недостаточностью и еще сотнями проблем со здоровьем. — Пиздец, — шепчет сам себе Смит и чисто из вредности берёт ломтик яблока с наполненного фруктами блюда, полученного в комплекте с коктейлем. Давятся они, конечно же, одновременно. Синхронно склоняют головы вперёд, пытаясь прокашляться, синхронно тянутся ладонями к груди — и не менее синхронно получают удары по спинам от случайных посетителей, оказавшихся рядом. А ещё долю секунды спустя взгляды двух не знакомых друг с другом людей впервые пересекаются. Глаза у этого седоволосого мужчины оказываются чертовски красивыми, напоминающими своим цветом хмурое грозовое небо. Медленно-медленно, продолжая крайне пристально вглядываться в неестественно бледное лицо потенциальной пары, Морти, ведомый решимостью открыть собственную рубрику «Весёлые эксперименты», вновь подносит руку к фруктам. Он берёт с тарелки аккуратную дольку сочного апельсина… — На место положь, — вежливо и крайне деликатно просит его опирающийся на стойку мужчина, с некой озадаченностью на лице проводя ладонью по своим растрёпанным седым волосам. — У меня на цитрус аллергия. — Положу, если ты пройдёшь курс реабилитации и избавишься от алкоголизма, — идёт на компромисс Смит, чувствуя, как по пальцам со свежего фрукта текут крошечные капли липкого сока. В душе у юноши бушует непередаваемое море эмоций, среди которых преобладает острое желание крайне истерично рассмеяться. Морти нет и двадцати двух, когда судьба в очередной раз показывает, что она прекрасно умеет соединять неровные кусочки пазла в единое идеальное целое. Нет, пожалуй, ничего удивительного в том, что они с мистером Санчезом из бара этой ночью уходят вместе.

***

А реабилитацию Рик всё-таки проходит. Работать со старыми травмами, пусть они и душевные, очень страшно, больно, сложно; психиатр действует подобно опытному хирургу, который вскрывает загноившиеся раны, ломает заново неправильно сросшиеся кости, дабы исцелить своего пациента и вернуть его к прежней жизни. Процесс восстановления идёт медленно, со срывами и рецидивами, однако воевать с собственным разумом намного проще, когда рядом есть тот, кто поддержит, подставит плечо в необходимый момент и скажет именно те слова, которых так не хватает. Из снов Санчеза уходит другая война, война многолетней давности, где человеческие жизни обрывались под обстрелами, где удар на себя принимали все: и специально обученные солдаты, и простые гражданские, заливающие своей кровью и кровью врагов путь к победе. В алкоголе больше нет нужды — на смену горькому яду приходят антидепрессанты и нейролептики, подобранные лечащим врачом длинным путём проб и ошибок. Рику нет и тридцати шести лет, когда он признаёт, что любовь всё-таки существует. Страсть имеет свойство проходить, вот только и смысл их с Морти отношений состоит отнюдь не в желании «гореть» друг другом. Основой взаимодействия между ними служат безграничное доверие, абсолютная честность и ненавязчивая забота, проявляющаяся по большей мере в незначительных с первого взгляда мелочах. Рику нет и тридцати шести, когда его жизнь полностью переворачивает осознание одной простой, но одновременно с этим чертовски сложной истины: он готов на любые жертвы ради доверия соулмейта, ради того, чтобы этот темноволосый парнишка испытывал лишь счастье, находясь рядом с Санчезом. Рику нет и тридцати шести, когда он вновь обретает смысл существования, многие годы назад потерянный среди руин мирной гражданской жизни.