Их связало море

      Харгривз не успел сделать и глотка, как «пираты» разрезало тишину каюты, словно гарпун — морскую гладь. — Сколько? — спросил он, хватая ножны в попыхах. Тяжело было сохранять серьёзность, хоть и часто приходилось, от того голос и не дрогнул. — Два корабля. Подходят с кормы. У них пушки. — У нас тоже. - напомнил неизвестно кому себе или матросу, который барахтался под ногами. —Заряжайте. —Есть Адмирал. - и скрылся с его глаз.       Пятый вышел на палубу, и ветер ударил в лицо — солёный, резкий, пахнущий железом и чужой злобой. Вдалеке, на фоне светлого неба, чернели две точки. С каждой секундой они становились больше. Быстрее, чем должны были. Значит, ветер на их стороне. Или дьявол. — По местам! — голос его прокатился над палубой, как удар хлыста. — Дорен, к пушкам. Остальным — приготовиться к абордажу.       Дорен кивнул и исчез в трюме, даже не усмехнувшись. Хороший знак. Плохой знак был в другом: пираты шли молча. Без криков, без выстрелов в воздух — по-деловому. Такие не грабят. Такие просто убивают. — Не нравится мне это, — пробормотал кто-то из матросов. Харгривз не обернулся на это оповещение, но принял к сведению. И как же он был с ним солидарен.       Первый залп прогремел неожиданно для команды Адмирала — ядро вспороло воду в десяти метрах от борта, окатив палубу солёными брызгами. Второе попало в фальшборт. Треск дерева, крик, запах мокрой щепы. Но Харгривз уже не слышал — он видел. Видел, как первый корабль сокращает расстояние, как на его реях показываются фигуры с саблями наголо, как между парусами мелькает чёрный флаг с чем-то, что он не успевает разглядеть. — Огонь!       Дорен послушался. Пушечный рёв расколол воздух, и вражеский корабль дёрнулся, как раненый зверь. Попадание. Хорошее. Но второй уже подходил с левого борта, слишком близко для пушек. — Абордаж! — выдохнул кто-то рядом.       Харгривз выхватил свой мартуарий из ножен. Мир сузился до лезвия и чужого дыхания.       Первый пират перелетел через борт, даже не коснувшись трапа — просто прыгнул, с диким хрипом, и приземлился прямо перед капитаном. Нож. Широкий, грязный, заточенный под кость. Харгривз не стал думать — тело помнило раньше, чем голова. Короткий шаг в сторону, удар рукоятью в висок, и первый уже лежит, не успев понять, что умер.       Второй и третий умерли похожим образом. А на шестом пирате Харгривз сбился со счёта. Почему их так много? —Чёрт бы побрал вас всех. - но он знал - его команды выстоит. — Адмирал! — крикнул кто-то, но Харгривз уже не различал голосов.       Он двигался как вода — текуче, неожиданно, смертельно. Оружие пело в руке, находя щели между рёбрами, вскрывая глотки, ломая клинки. Кровь брызнула на белую рубаху и лицо. Он почувствовал, как ткань прилипает к груди — тёплая, липкая, чужая. И как эта краснота сохнет на лице оставаясь как будто несмываемой меткой.       Но пираты не кончались.       Они лезли, как морские черви из гниющего трюма. Один из них, здоровенный, с бритой головой и татуировкой на шее, достал абордажную саблю и пошёл в лоб. Удар. Ещё удар. Харгривз принял первый на клинок, второй — на предплечье, и боль вспыхнула яркой, почти приятной — значит, ещё жив. Он нырнул под руку врага, провернулся и всадил шпагу ровно под рёбра — туда, где у всех одинаково бьётся сердце.       Тело упало на палубу с глухим стуком. Капитан перешагнул и поднял голову. Второй корабль горел. Первый пытался отойти, но мачта его была сбита, и он крутился на месте, как пьяный краб. На палубе «Грани» — его корабля — лежало шестеро своих и, кажется, дюжина чужих. Дорен стоял у грот-мачты с пистолетом в руке, и дымок ещё вился над стволом. — Живы, капитан? — спросил путник, и в голосе его не было ни усмешки, ни жалости. Только спокойная констатация. — Жив, — Харгривз опустил шпагу. Рука дрожала. От напряжения. От крови. От того, как близко сейчас, где-то под водой, возможно, плавал Эйдан. Он не хотел, чтобы русалл это видел. — Уходим, — приказал капитан, вытирая клинок об одежду мёртвого пирата. — Быстро. Пока второй не пришёл в себя.       Корабль застонал, заскрипел, но послушался — паруса надулись, словно грудь после глубокого вдоха. Харгривз поднялся к штурвалу, вцепился в дерево так, что побелели костяшки.       Внизу, за бортом, по воде всё ещё расходились круги.       Он не посмотрел туда.       Не смог.       Он просто верил, что с ним всё впорядке.       Он был уверен, что второй корабль не придёт в себя. Даже если и придёт не рискнёт напасть снова. Облегченной выдохнув он усмехнулся и бросив оружие на пол вцепился в штурвал двумя руками. Он был горд и собой и своей командой. Но его очень смущал попутчик. Но боль от раны резко перекрыл все чувства. —Выкиньте трупы в море. - приказал строго и улыбка мгновенно сошла с лица. Было жалко погибших солдат, но служба никого не щадит. —Малец, тебе бы отлежаться. Выглядишь от слова как тухлая рыбёшка. - и снова он о себе напомнил. —Знаю. Зови лекаря. - последний приказ и темнота в глазах. Дорен успел перехватить штурвал и гаркнул. —Ну, чего стоите, бестолковые, отнесите его к местному сушёному лекарю.       Эйдан умчался со скоростью света на дно, как только упал вниз от смущения.

Что это было?

Почему сердце так стучит?

      Как будто оно прямо сейчас из груди выпрыгнет. Но вдруг над ним появилось ещё две тени. Он отплыл подальше и снова поднялся над водой всего лишь на пару сантиметров и увидел жестокую бойню на борту корабля. Он увидел неимоверное количество пиратов и сразу заозирался по сторонам. Вокруг больше никого. Потом он увидел как Пятому нанесли рану и прикусил губу от своей беспомощности и сжал кулаки от злости, а после нырнул обратно под воду с непробиваемым решением превратиться в человека. А то он так и будет из воды наблюдать и ничем не сможет помочь.       Он поплыл обратно во дворец к библиотеке. Во дворце была собственная библиотека, на специальной водонепроницаемой бумаге магически можно было наносить тексты заклинаний, ритуалов и специфических особенностей руссалок и им подобным и в принципе всем возможным морским существам. Но чтобы туда попасть нужно было всеми правдами и неправдами наворотить историю, которая действительно убедила бы стражников, которые стерегут эту библиотеку, пропустить его. Пока плыл, идеально всё придумал.       Эйдан подплыл к массивным дверям библиотеки, вырезанным из кораллового дерева, и сделал самое серьезное лицо, на которое был способен. Два стража с трезубцами скрестили перед ним пути. Эйдан знал их имена: Келл и Аррис. Они старые, опытные, но как дети верят в сказки. — Келл, Аррис. Откройте. — Ваше Высочество, сюда нельзя без письменного разрешения Вашего отца. Или Вы забыли?       Эйдан гордо вскинул подбородок, хотя внутри всё трепетало. — Я не забыл ничего. Особенно того, что мой отец мне разрешил и запретил. И именно поэтому я здесь. - Он выдержал паузу. — Вы знаете, что на севере произошло? Два корабля под красным флагом. Пираты. Они ранили человека. Стражники переглянулись. — И что нам до людей? — хмыкнул один. —Вам бы вообще не стоило смотреть на людей. Опять не слушается отца? — А то, — Эйдан понизил голос до опасного шепота, — что эти пираты использовали непонятную магию. Я чувствовал её из воды. Железо, сера и... что-то, что глушит приливы. Если они научились делать оружие против моря, мой отец должен знать об этом. А где хранятся записи о древней магии? Он указал на дверь. — Там. В закрытой секции. Я хочу защитить свой народ от тех, кто режет море так же легко, как пираты режут глотки. Вы видели кровь на коралловых отмелях сегодня утром? Ну, так посмотрите.       Эйдан приблизился вплотную, и в его глазах действительно плескалось что-то настоящее — боль и ярость от беспомощности у борта «Грани». — Я пойду туда, найду заклинания против этого железа и серы. Или вы хотите объяснять Нептуну, почему его сына не пустили в библиотеку, когда враг уже точит гарпуны о наш берег?       Тишина. Тяжелая, как вода на глубине. Старший страж медленно убрал трезубец. — Быстро. - а в голове Эйдана - "О, да!".       Он скользнул внутрь, как только открылась дверь, и только там, в темноте между стеллажами, позволил себе выдохнуть и прижать руку к груди, где бешено стучало сердце — не от страха разоблачения, а от воспоминания, как палуба окрасилась в красный, и как чьё-то тело упало за борт. —Я найду, — шёпотом пообещал он себе и Харгривзу, которого очень сильно хотел защитить. — И тогда никто из тех, кого я люблю, не умрёт.       Он нашел то, что искал. Ну почти то, что искал. Ни одного заклинания, но того, кто мог бы знать про то, что ему нужно и может даже поможет. —Невозможно, невозможно - протянул он в нелепой манере копирования дельфина. —Вот и проверим, Финк. Докажу, что возможно. И всё я смогу, я всё таки сын Нептуна и если мне нет места здесь, то я найду своё место сам.       Эйдан был настроен решительно. Он прочитал всё, что только можно было прочитать и убрав всё на место, он со скоростью света уплыл оттуда, так же дорассказав стражникам сказку о несуществующей магии. Он впопыхах собрал немного еды и никому ничего не сказав, пока все спали, он поплыл на юго-восток, в индийский океан.       Плыл он достаточно долго. Кажется, чуть больше суток. Но путешествие было достаточно интересным. Он увидел много новых видов морских обитателей, которых раньше не видел. Познакомился с некоторыми руссалами-путешественниками. И даже немного им позавидовал. Они свободны и могут плыть туда, куда захотят и не боятся, что в какой-то момент их выловят. Ни раз он видел, как надвигались корабли, но чтобы не быть замеченным он либо уходил на самое самое дно и ускорялся, либо просто ждал под корягой-кораллом когда они уплывут. Здесь ему повезло, что почти никто не знает о существовании 4го сына Нептуна и в лицо его кроме дворцовых и местных Атлантики его никто не видел. И он никому не говорил о своём происхождении, просто говорил что он из Атлантики, изучает другие океаны. Всё, о чём он думал всё путешествие - как там Пятый.       Наконец-то он доплыл до того самого места. Выглядело оно, мягко говоря, не приветливо. Похоже было на заброшенную пещеру. Она была мрачной, с разными колючими каменными выступами. Заглядывать туда было даже страшно. Но он был сильнее и спустился прямо ко входу в пещеру. Кажется, что она была действительно заброшенная, никаких звуков и даже маленьких телодвижений не последовало изнутри.       Но вдруг пещера словно выдохнула. Не воздухом — временем. Эйдан почувствовал, как его чешуя съёжилась, будто кто-то провёл по ней ледяным пальцем. — Сын Нептуна, — голос не имел направления. Он рождался из капель на сталактитах, из шевеления песка под хвостом, из глухого пульса в стенах. — Ты пришёл отдать своё море.       Это не было вопросом.       Эйдан поднял подбородок. В темноте он наконец разглядел её — фигуру, сотканную из ряби и отражений. Лицо было гладким, как вода в штиль, но по мере того как он смотрел, на нём начали проступать черты. Его собственные черты.             Безликая. Так она была названа в записях, которые он прочитал. Безликая передразнивала его испуг. —Приветствую тебя, - сказал Эйдан твёрже, чем чувствовал. —Ну здравствуй. - она как будто бы обошла его вокруг. Кажется, что она знала про него всё и ничего одновременно. —Я пришёл, чтобы просить у тебя помощи. — Помощи? — Она склонила голову, и теперь её лицо стало лицом Харгривза — усталым, с кровавой полосой на щеке. Эйдан вздрогнул. — Ты путаешь помощь с предательством. Каждый раз, когда русал становится человеком, море теряет часть себя. А природа не терпит пустоты.       Из стены выступила рука — длинная, с коралловыми суставами. Безликая коснулась груди Эйдана там, где билось сердце. — Кто-то должен занять твоё место. Я не выбираю. Я просто уравновешиваю.       Эйдан попытался отпрянуть, но не смог. Не потому что его держали — потому что его собственное тело перестало слушаться. Чешуя на хвосте начала светлеть, серебриться, отмирать. — Подожди, — выдохнул он. — Я не согласился. Я не знал... — Никто не знает. — Лицо Безликой снова стало пустым, никаким и ничьим. — Поэтому я и предупреждаю. Не для того, чтобы ты передумал. Ты всё равно не передумаешь. Я вижу твоё сердце — оно уже не море, оно — огонь.       Она убрала руку. И вдруг пещера наполнилась звуками, которых не было минуту назад — далёкий крик. Детский. С другого конца мира. — Сейчас где-то тонет мальчик, — равнодушно сказала Безликая. — Он не хотел умирать. Он вообще не хотел быть в воде. Но ты хочешь ноги, Эйдан. И море возьмёт его взамен.       Эйдан замер. Крик стих так же внезапно, как начался. — Ты... ты превратишь его в русала? Безликая не ответила. Вместо этого она простёрла руки, и вся пещера задышала в такт — стены пульсировали, как жабры. — Ритуал займёт столько времени, сколько ты готов страдать. Я не буду тебя трогать. Ты сам оторвёшь от себя море. Каждый кусочек чешуи. Каждый плавник. Каждую жабру, которая научилась дышать там, где человек захлебнулся. Она шагнула назад и слилась с камнем, оставив после себя только рябь и одно лицо на стене — испуганного мальчика, который вероятно сейчас тонул. — Начинай, — прошептала пещера. — Или уплывай. Но запомни: даже если у тебя вместо хвоста будут ноги, море не отпустит тебя полностью. Каждый раз, когда ты войдёшь в воду глубже колена, ты услышишь его зов. И однажды ты просто не устоишь. За предательство оно возьмёт свою цену, но позже. Ты даже этого не поймёшь. Ты забудешь всё, что происходило с тобой на суше. Эйдан остался один.       Он поднял руку. Чешуя на запястье блестела в тусклом свете — перламутровая, живая. Его первая чешуя, которой он гордился в детстве. Сейчас он должен был сорвать её сам.       Он закрыл глаза. Увидел Харгривза — живого, сжимающего штурвал, с кровью на белой рубахе. — Простите меня..— прошептал Эйдан и вонзил ногти под край чешуи.       Кровь смешалась с солёной водой. Из пещеры послышалось пение. Такое, как у Сирен. Но оно не заманивало рыбаков или пиратов, оно как будто выкачивало из тебя самого тебя. Оно не давало сосредоточиться на том, как руссал собственноручно лишал себя хвоста и доставал ноги. Он не знал сколько конкретно прошло времени, но он понял, что он не может дышать. Безликая водоворотом помогла вылезти из глубоких водных пучин примерно там, где должен был высадиться Харгривз.       Она перекинула его через тысячи километров и он оказался на скромном берегу, где недалеко был итальянский порт. Через несколько часов в порт должен прибыть корабль Харгривза. Прямо сейчас недалеко шли два молодых брата торговца, которые заметили нагое светлое юношеское тело. Они подошли ближе. —Эй, ты чего спишь в чем мать родила? - огляделись, а одежды никакой поблизости не оказалось. —Может его обокрали? - предположил другой. Они вытащили из своих коробов простыни и накрыли его. А после принялись трясти за плечо, но он не просыпался. Так Эйдан оказался в домике на берегу моря уютно спящим в кровати и уже с ногами.