Их связало море

      После очередного круга лекций от старшего о запрете общения с человеком Эйдан чувствовал себя подавленным. Уже несколько дней сидит дома и играет на ракушке. Музыка хоть и переключает мысли, но ненадолго. В голове только "Что ты удумал? С человеком плескаться? Совсем от воды мозги набухли?" Он просто надеялся ощутить поддержку хотя бы от старшего брата. Но, не смотря на всё это, до полной отчуждённости от старшего его держало то самое обещание, которое старший должен сохранить при себе, но, конечно, очередной раз предупредил, мол "давай прекращай, ты же умный руссал, понимаешь, что не кончится это для тебя добром". Противоречивость мыслей утяжеляет существование обычного человека, что уж говорить о русссале, который не сталкивался с тяжестью этого мира, а если и сталкивался, то не осознавал его фактическую массу. —Не грузись. - подплыл к нему с одной стороны Финк. —Твоя судьба только твоя и ничья ещё. - а с другой Пув, забирая из рук ракушку и поставил на каменный отступ —Да я знаю... А ещё я знаю, что я пропустил всё мимо ушей, потому что я просто был между морем и воздухом..я слушал и снова думал о.. —О нём? - Пув догадливей Финка оказался. —Ну почему сразу о нём-то...- даже догадливей самого Эйдана. —Просто о том, как он разговаривает и как мне по странному мне в его окружении. Я думаю, что хочу почувствовать его жизнь своим телом..Я хочу..точнее не хочу уже смотреть на свой хвост, я хочу как у него...       И тут у друзей руссала случилась немая пауза. Они действительно не знали что ему сказать. Но на языке морской безопасности выпалили: —Выкинь. —Это. —Из. —Своей. — Бошки. —Ты же понимаешь, что это невозможно. - Финк не столько хочет остановить своего друга, сколько просто констатировать факт. На памяти действительно не было историй перекачивания из одного вида в другой. Может из сирены в руссала и обратно ещё и было, хотя это не очень уж и праведные ритуалы и они стоят не малую цену, то что же в этом случае. —Дополнительное, как бы утверждение. - как будто бы напомнил конёк. —Ты уверен, что ты в принципе сможешь существовать вот так как люди. Их мир более опасен. В море даже с учётом войн и всего всего спокойнее, чем на суше.       Эйдан вздохнул и опустил глаза на свой чешуйчатый хвост. Поводил немного им и снова нахмурился. Кажется мыслей стало больше и он поплыл в свой тайник.

Hey, you

Yes, you

How did you make me fall in love with you?

Hey, you

Yes, you

At first sight

Can we walk

And maybe share our lives?

Can we talk

And maybe love your eyes?

And if you don't know love

I will make the best of us

And if you know so much

Why don't you give me love?

Can we love?

      Можем ли мы любить? Только один вопрос и никто не может дать на него ответ. Лишь взглянув на все те вещи, которые он собирал, он ощущал как будто это так и должно быть. Невероятное чувствую правильности. Но когда плавник попадает в поле зрения, как будто бы не то. Или может он не обращал на него такого должного внимания как следовало бы. Хвост всегда воспринимался заведомо тем, что должно было быть, что у всех так, и по другому не бывает. Но осознание того, что может быть и по другому, перебивает чувство целостности и единения всех частей тела.       И непонятно с чем это связано..с не ественным интересом к людям? Со странной реакцией тела самого Эйдана на длительный воздух? С капитаном? С его теплом от тела? Даже Эйдан не понимает. Он взял с полки железку, похожую на трезубец, только маленькую и острых концов 4, покрутил её в руках. На вид старая и уже даже немного ржавая. Как это называется Эйдан не знал доподлинно. Раньше он думал, что это оружие. Оно маленького размера, значит может поместиться даже в кармане. На улицах люди не таскают, может прячут в складках одежды или ботинках? Ещё думал, что этим можно чесать спину, но не рискнул пробовать, это достаточно остро. Ещё думал что это расчёска. Но водить по голове тоже не доставило какого-то удовольствия.       Жаль, что человеческие книги не застрахованы от соприкосновения с водой и быстро теряют ценность, а некоторые и форму, когда попадают в море.       Вместе с железкой в руках он поднялся над морем. Сел на маленькую скалу возле необитаемого острова и принялся разглядывать предмет в руке. Кажется в голове всплыла картинка как подобный предмет был в руках Харгривза. Он ел при помощи этой штуки. Накалывал еду и клал в рот. И чем руки не угодили? Зачем придумали железяку какую-то, если можно есть руками?       Люди совсем другие. Как будто бы сами себе усложняют жизнь. Придумывают вещи, назначают им высокую цену. Зачем? Всё равно после смерти эти вещи, к примеру, попадают в море и их уже никто не найдёт. Вздохнув так, будто на его плечах груз массой в весь мир, он поднял глаза на линию между небом и морем, кинув предмет, который был в руках обратно в море, как будто это был бесценный мусор.       По ощущениям Харгривз достаточно далеко. Но жажда встречи сильнее. Может навестить? Какая разница далеко или нет, если он чувствует его, значит он точно в море, а всякое море - его дом. Хоть и не во всех морях он бывал, только в пределах своего океана. Интересно, а Харгривз так же думает? На памяти Эйдана, Харгривз находился на суше вдвое меньше, чем на корабле в море. Но проще же всегда спросить, чем размышлять.       Плавает Эйдан намного быстрей самого мощного корабля, который люди смогли придумать даже когда дует ветер. Поэтому расстояние, которое он проплыл для него не такое уж и огромное, в отличии от того же Пятого. Кажется было время обеда, когда Эйдана заметил капитан. Он быстро вытер якобы остатки еды со рта и поблагодарив за обед, подошёл к краю корабля. Оглянувшись, чтобы убедиться в безопасности пребывания Эйдана здесь, он тепло ему улыбнулся и махнул рукой. Русалл сделал то же самое в ответ. Эйдан поднялся на волнах выше, чтобы быть ближе к Пятому. Спасибо генам, что он вот так может это контролировать. —Ты только что обедал? Я помешал? - выгнув хвост в виде знака доллара и чуть вытягивая шею, Эйдан хотел взглянуть, что там происходит на палубе, но опомнившись, спрятался за тенью капитана. —Да, обедал и нет, не помешал. А ты откуда здесь? - наблюдая за его любопытством, улыбка растянулась шире. —Обычно на третий день подряд моего заточения дома, отец забывает о моём заточении. Я не люблю долго сидеть во дворце. Интересно стало, куда ты отправился теперь. - объяснял Эйдан, иногда отводя глаза от человека перед ним, а тот в свою очередь пытался его поймать. —Вот как. А за что тебя отец посадил в заточение? —За то, что общался с тобой. - теперь он совсем опустил голову. —И всё равно снова общаешься со мной. Не порядок. Ты кажется должен слушаться отца. - он скрестил руки на груди, прям как воспитатель какой-то, говорит так, как будто если он отца не слушается, то послушает Харгривза. —И ты туда же? Старший брат говорит то же самое. Вы сговорились? - а тот сложил руки в лёгкой обиде и даже немного отвернулся. Всё таки, он не может всерьёз обижаться на объект своего интереса. —Ну, к сожалению или счастью, я знаком только с одним странным хвостатым существом. - он облокотился локтями на край корабля и стал даже неосознанно ближе к лицу руссала. А тот подняв голову чтобы сказать ещё пару слов, чуть не врезался лбом. Он вновь оказался в невероятной близости человека. Сердце странно участило свой ритм и у одного и второго. А теплое дыхание Пятого и без того в солнечный день добавляло свою атмосферу.       Но всё таки заполняя неловкую паузу, Эйдан сказал в полголоса: —Я - руссал. - и в надежде, что тот отодвинет свою голову назад, двинул своей вперед чтобы выглядеть уверенней, но всё, что в итоге произошло - это лёгкое неосознанное прикосновение губ друг к другу. От этого действия Харгривз слегка опешил и широко распахнул глаза, а Эйдан так просто обомлел, что перестал контролировать воду и плюхнулся вниз вместе с ней. А капитан так и остался стоять на месте.       Кажется, он даже почувствовал, что уши стыдливо покраснели, а чтобы никто не заметил поспешил вернуться к серьёзносу виду и прочистил грубо горло. Поправив воротник на белой рубахе, выпрямился и для контроля ещё раз посмотрел на расходящиеся по воде круги. Усмехнувшись своим мыслям он поднялся к штурвалу, приказав всей остальной команде более нижних чинов приступить к обеду. Из ниоткуда появился Дорен. —Всё ли хорошо у вас, капитан? - с таким хитрым выражением лица. Харгривзу остаётся только надеяться, что никто ничего не видел и этот путник в частности. —Прекрасно. Вы уже пообедали? - ровным тоном ответил юноша. —Так точно. —Тогда не отлынивайте и займитесь делом. —Непременно. —Нет, постой. Лучше поговорим. - тот даже отойти не успел, но было видно, что интерес загорелся довольно быстро. —Малец, уверен, что хочешь балякать со мной? - почти смеясь спросил он. —Почему согласились помочь мне? - он разговаривал и смотрел просто в даль. —Чуйка. После твоих убедительных угроз нутро сказало: "Надо помочь!". К тому же не за бесплатно ведь. А делать почти ничё не надо. Просто дорогу показать. А ты мог бы и не брать меня, просто обозначить направление на карте. Почему взял? —Нутро тоже самое сказало. —Ну вот, видишь как всё довольно неплохо складывается.       И не прикопаешься. Обычно пираты падки на ценную информацию, потому что она тоже стоит денег в своих кругах и ведь у Харгривза её пруд пруди, но он не спрашивает абсолютно ничего. Почему? И не спросишь ведь: "А ты почему не спрашиваешь ничего? Ты же пират." Или он просто не пират? Тогда кто? Торговец? Откуда знает про пиратов даже не местного моря? Был знаком с ней раньше? Но как? —С рождения пиратствуешь или... —Нет. - ответ прозвучал достаточно сурово. —Долгая история, не хочу говорить. Знать тебе много не нужно. Скажу только, что грехи во имя грехов порождают только новые грехи. С одной стороны простая истина, но не всем её дано понять.       На секунду Пятый посмотрел на мужчину, задумался и вновь повернул свой взгляд на горизонт. —Иди, давай я постою здесь. - и почему-то он послушался его.       Кажется, в этом нужно разобраться. Ощущение, что ответ на поверхности, но в то же время он очень глубоко. Плыть осталось около суток. За всё плавание, тот лишь рассказывал матросам истории про тюрьму, точнее давал наставления о том, как туда попасть и как туда не попасть. Значит, он имел дело с этим. Если не с рождения, то скорее всего считал им после тюрьмы, потому что тяжело в обществе вновь подняться со дна. А точнее невозможно. В нынешнем положении никак. Через 10 минут в капитанскую каюту послышался стук. —Заходите. —Адмирал, на борту...на борту... —Что? —Нас атакуют пираты.