Я люблю сашими

В парке развлечений было много людей. Они очень долго ждали в очереди на американские горки, на которых хотел покататься Фу Ан. Прошел почти час, прежде чем они смогли сесть на свои места. В воспоминаниях Фу Ана всплыли слова, что люди перед смертью перед глазами людьми проносится вся их жизнь, чтобы они снова могли испытать все счастливые вещи, что с ними произошло, и тогда, когда они смогут умереть, будучи счастливыми. Когда они поднялись на самый верх трассы, и маленькая машинка медленно покатилась вперед, Фу Ан необъяснимым образом вспомнил об этом высказывании. Он не помнил, откуда услышал её, но помнил её смысл. Когда он смотрел вниз с этой огромной высоты, он мог видеть далекие пейзажи, город в далеке казался маленьким, похожим на игрушечную модель, с которой он играл, когда был ребёнком. Он подумал, что не знает, происходит этот момент его в реальной жизни или в промелькнувшем калейдоскопе воспоминаний перед смертью. Поскольку он держался за руку человека рядом с ним, казалось, что падать с такой высоты совсем не страшно. В момент невесомости Фу Ан крепко сжал руку Ци Цяньцзе, вначале он испытал много сильных, смешанных эмоций, очень мягких, искренних чувств, но уже через несколько секунд он ни на что не обращал внимания. Американские горки сделали изображения вокруг него смазанными, кружа по воздуху, и чем волнующе было движение, тем лучше. Когда Фу Ан вращался в небе, он больше не мог слышать даже криков окружающих его людей, только шум ветра, дующего мимо его ушей. Внезапно, головокружение отошло на второй план, и почувствовал лёгкое беспокойство. Не слишком ли сильно он сжал руку Ци Цяньцзе, вдруг ему причинил ему больно? Фу Ан на самом деле стало плохо. После того, как они остановились, его голова всё ещё кружилась, и когда он встал, то почувствовал приступ тошноты, его сердце забилось быстрее, и он чувствовал, как пульс человека, чья рука была у него в руках, тоже вырос. Ци Цяньцзе потянул его за собой, и они спустились по лестнице, поддерживали друг друга и опирались на перила едва держась, как два пьяницы на последнем издыхании. На последнем шаге рука Фу Ана вдруг отяжелела, и он чуть не упал. Он посмотрел на Ци Цяньцзе и увидел, что его лицо было слегка бледным. Ци Цяньцзе сказал, «Ноги подкосились». Фу Ан улыбнулся и положил руку Ци Цяньцзе себе на плечо, поддерживая его. Ци Цяньцзе вздохнул и сказал, «Разве я не теряю лицо вот так?»

(*丢脸 — опозориться; навлечь позор, поставить в неловкое положение)

Рядом стояли люди, тихо смеявшиеся над ним. Их смех не был злым, но все же заставил его покраснеть. «Ты можешь потерять лицо, но я понесу своего человека». Многочисленная публика редко видела подобные откровения в открытую. Фу Ан же был влюблён. Как и Ци Цяньцзе. Вечером они смотрели парад. На обочине дороги сидело много людей, так что Фу Ан и Ци Цяньцзе были прижаты друг к другу. Было уже темно. Их лица были освещены разноцветной мозаикой огней с парада, а на фоне играла громкой музыки, сотрясающей небо, а их пальцы были переплетены. Фу Ан что-то сказал, но Ци Цяньцзе не услышал его, поэтому он наклонился ближе, жестом показывая Фу Ана повторить. Дыхание Фу Ан было несколько влажным, от чего Ци Цяньцзе почувствовал зуд. «Пошли», сказал он. Ци Цяньцзе удивленно замер, а затем посмотрел на него. Фу Ан кивнул и одними губами сказал, «Пойдем». Когда они вышли из парка, дорога была почти пустой, и лишь несколько человек виднелись в далеке. Они шли какое-то время, не говоря ни слова, как будто не хотели портить атмосферу, или нервничали, уже зная, что произойдет дальше. Через десять минут Ци Цяньцзе наконец остановился, он взял руку Фу Ана в свою и два человека остановились на тротуаре. Дул прохладный ветерок, и тени под уличными фонарями были особенно длинными. Когда они держались за руки, их тени тоже держались за руки. Если бы они посмотрели вниз, то тени бы выглядели как художественное граффити. «Фу…» Когда Ци Цяньцзе собирался заговорить, издалека раздался громкий хлопок. Услышав его, он повернул голову. В небе взорвался большой фейерверк. Серебряные звезды были осыпаны золотыми цветами, которые мерцали, рассеивались и исчезали в темноте. Затем раздалось несколько звуков «бах-бах-бах», и один поверх другого на небе распустились новые цветы. Ци Цяньцзе повернулся и посмотрел на Фу Ана. Все тривиальные и сложные воспоминания, желания, мысли и эмоции, в этот момент, как и фейерверк, отошли на второй план. Для них был только этот момент. Только этот человек перед глазами. «Фу Ан, ты тот человек, которого я искал долгое время и наконец нашел». Ты также тот, кого я так долго не замечал, но я, наконец, понял, что ты тот самый. Ци Цяньцзе шагнул вперед и обнял его, в то же время сдерживая дрожь от накатывающих на него эмоций. Фу Ан положил подбородок на плечо Ци Цяньцзе, в его глазах отразился маленький фейерверк, а щеки слегка покраснели. Он мог слышать, как их сердца бились в унисон, а также признание, которое этот человек был должен ему много лет. «Давай больше никогда не расставаться, хорошо?» «Я люблю тебя, Фу Ан». Фейерверк растворился во влажном тумане. Серебряный месяц освещал темноту ночи. Все прошлые обиды рассеялись, как ветер, остался лишь благоухание цветов, и твёрдый ответ между губами двух влюбленных, остаться вместе — навечно. Конец.