Kitsune no hoshi

      Мрачная спальня купалась в мягком свете настольной лампы, длинные глубокие тени делили комнату на несколько частей, в одной из которых расположился Джисон, сидя на кровати и держа на коленях раскрытый ноутбук с незаконченным школьным проектом на нём. Холли в спальне не было, несмотря на то, что это было её любимым местом в квартире, но на то была своя причина. Это был один из тех редких дней, когда вся семья Хан была в сборе. Родители не пропадали на работе или в командировке, а Джисон отдыхал в свой заслуженный выходной. Он не спешил присоединиться к родителям в гостиной, потому что знал, что всё будет как и всегда – одинаковые фразы, произносимые из раза в раз, одни и те же темы для разговора и заученный наизусть диалог, смысла в котором, по мнению Хана, не было никакого. Чувство вины было постоянным спутником Джисона, противоречивые эмоции по отношению к собственным родителям угнетали его, и он не мог не ощущать себя предателем и неблагодарным сыном, который осуждает то, чем занимаются его родные, хотя должен ценить то, что их дело приносит доход и обеспечивает его жизнь. Но Джисон просто не мог иначе. Хан не знал, как так вышло, что его взгляды сложились совершенно противоположным образом, противореча всем семейным принципам и жизненным установкам. Удача, не иначе. – Джисон-а! – позвала сына из гостиной мать.       Видимо, сегодняшний вечер не будет спокойным. Джисон нехотя закрыл ноутбук и слез с кровати, после чего неспеша поплелся в гостиную, где на диване расположились его мама и папа, сидя чуть поодаль друг от друга и смотря какое-то скучное шоу по телевизору. Хан честно старался не лезть в их взаимоотношения, но холод между ними был, наверное, даже сильнее, чем ледяная и промозглая осень за окном. – Посмотришь с нами? – с улыбкой спросила женщина, и Джисон согласился. Он просто не мог отказаться, потому что не хотел снова ссориться из-за такой ерунды.       Хан осторожно втиснулся между родителями и задержал дыхание, боясь лишним движением спровоцировать начало ненавистного разговора. Под ногами прыгала Холли, пытаясь забраться на колени к хозяевам, и Джисон, сдавшись под её очаровательным взглядом, взял терьера на руки и усадил на ноги, почесывая за ухом. – Кто у нас тут такая хорошая девочка? – щебетал Джисон, целуя собаку в нос и расплываясь в умилительной улыбке, пока Холли терлась о его руки и довольно виляла хвостом. – Послушай, Джисон, – со вздохом начал отец, убавляя звук на телевизоре, и парень устало прикрыл глаза, заранее зная, к чему это всё приведёт. – Да, пап? – с вымученной улыбкой отозвался Джисон. – Я всё ещё настаиваю, чтобы ты начал обучение в нашей компании. Ты умный парень, и нам нужны такие люди, как ты, Джисон. Подумай хорошенько об этом, с нашей помощью тебя ждёт большое будущее в научной сфере. – Меня это не интересует. Вы же знаете, что я хочу заниматься музыкой, – сдержанно ответил Хан, отчаянно надеясь, что на этом тема сама собой закроется и от него наконец-то отстанут. – Музыка всё ещё может быть твоим хобби, Джисон-а, – вмешалась мать, положив руку на колено сына и сжав его. – Мы хотим для тебя самого лучшего. Наука и исследования гораздо прибыльнее игры на гитаре. – Я не просто играю на гитаре, – дрожащим от раздражения голосом произнёс Джисон, чувствуя, что ещё секунда – и он взорвётся. – Мне не нравится то, чем вы занимаетесь. Я против этого. – Ты ещё слишком юн, чтобы понять, Джисон, – отец покачал головой и откинулся на спинку дивана, смерив сына жалостливым взглядом. – Если бы ты собственными глазами увидел, на что они способны... – Люди тоже способны на многое, – перебил его Джисон, резко встав с места. – Люди тоже убивают и совершают насилие, так почему мы все ещё не за решёткой?       Хан резко вдохнул, из последних сил стараясь не заплакать, и посмотрел прямо в глаза сначала своей матери, а после и отцу, давая понять, что он уверен в том, что говорит, и не собирается отступать и поступаться со своими принципами. – Это другое, Джисон, люди совершенно отличны от них по природе. – И что это значит? Что у кицунэ генетическая расположенность убивать? Или что они были рождены, чтобы причинять людям вред? Ты ведь понимаешь, как абсурдно это звучит? – Джисон сжал руки в кулаки и прикусил нижнюю губу, чтобы не выдать своего волнения дрожью. – Кицунэ – такие же живые существа, и то, что вы делаете, просто бесчеловечно. – Хан Джисон, – рыкнул мужчина, ударив рукой по дивану, и вперил грозный пристальный взгляд в сына. – Просто дайте мне делать то, что я хочу, и не пытайтесь втянуть меня в то дерьмо, которым вы занимаетесь. – Следи за языком, Джисон! – Прости, мам, – Хан улыбнулся с толикой презрения и, демонстративно поклонившись, ушёл в свою комнату, обессиленно упав на кровать.       Джисон перевернулся на спину и уставился в потолок, медленно выдыхая. Слезы скопились в уголках глаз, а сердце неприятно защемило. Джисону казалось, что мир сошёл с ума и что он один-единственный здравомыслящий на всей планете. Что он один может понять и защитить Минхо. В нём полнилось море вины не только перед родителями, но и перед его новым другом-кицунэ, который, наверное, даже и не знает, что такое спокойная и счастливая жизнь, и Хану очень хотелось показать ему, что бывает иначе. Почему, Джисон не знал, но чувство несправедливости, жалости и легкой симпатии заставляли заглушать голос разума и слепо следовать тому, что велит израненное сердце. Никто не должен страдать, и Джисон взвалил на себя непосильную ношу, желая оградить всех и вся от боли и терзаний. На ноги вдруг приземлилось что-то тяжелое, и Хан, приподнявшись на локтях, увидел Холли, которая смотрела так, будто понимала и разделяла все переживания и тревоги своего хозяина. – Только ты меня, наверное, и понимаешь в этом доме, да? – хмыкнул Джисон, потянувшись руками к собаке и прижав её к своей груди. – Кто тут у меня самая хорошая девочка? А это моя Холли! – высоким голосом протянул Джисон, чмокая терьера в мокрый нос и жмурясь от того, что она начала лизать его в ответ. – Ну всё, фу, хватит. Я не твоя еда, Холли!       Хан уложил собаку рядом с собой и, накрыв их вдвоём одеялом, облегченно выдохнул, отпуская всю тяжесть этого дня. Жизнь, возможно, готовила для него ещё много испытаний, но он обязательно подумает об этом завтра – сейчас его ждёт приятный сон в рыжих тонах и тепло пушистого тела Холли под боком.

✩

      Джисон лениво поднял взгляд на часы и с тоской заметил, что до звонка ещё целых пять минут – ровно на двадцать секунд меньше, чем когда он смотрел в прошлый раз. Хан тяжело вздохнул и вернул своё внимание к окну, открывающему вид на спортивную площадку, на которой как раз проходил урок у второго класса. Джисон нашёл взглядом Чанбина и, увидев, что он, как и всегда, подтягивается на потеху одноклассникам, быстро потерял к нему интерес и принялся бегать глазами по всему полю в поисках того, на кого украдкой поглядывал весь урок. Минхо всё так же сидел в отдалении и даже не пытался принять участие в веселье остальных, предпочитая оставаться незаметным и тихим. И Джисон понимал, правда понимал, но ему было так жаль Минхо, что он хотел всеми силами исправить его одиночество. – Эй, Хан-а, – сидящий рядом Феликс толкнул друга в бок, привлекая его внимание и вытаскивая из мира собственных грез. – Ты же помнишь, что мы сейчас идём на обед? – ехидничал Ли, напоминая Джисону о его забывчивости. – Я не пойду. – Что? Почему? – Я не голоден, – Хан неловко отвёл взгляд и почесал нос. Врать лучшему другу было неприятно, и гадкая горечь оставалась на языке после этих слов, но гораздо больше Джисон беспокоился о Минхо и его безопасности. Наверняка старший не очень хотел, чтобы все вокруг знали, что он общается с кем-то, кроме себя самого. – Так просто посиди с нами, мы же не заставляем тебя есть. – Я не очень хорошо себя чувствую.       Ответ Феликса заглушил звонок, он только расстроенно покачал головой и, ещё раз спросив у Джисона, точно ли он не хочет пойти с ними, ушёл вместе с Хёнджином на обед. Джисон подождал пару минут и, достав из сумки купленные заранее тайяки, направился к боковой лестнице. Когда он пришёл, Минхо уже был там и, завидев младшего, слабо улыбнулся, но не пригласил сесть рядом. – Ты всё ещё меня остерегаешься, – словно прочитав мысли Минхо, произнёс Джисон, усаживаясь на ступени рядом с ним.       Это просто смешно. Минхо не должен быть сейчас здесь, не должен говорить с ним и оправдываться, не должен желать, чтобы Джисон перестал корчить такое печальное лицо и вновь улыбнулся. Но тем не менее, улыбка Джисона – это всë, о чем Минхо может думать в перерывах между боязнью за свою жизнь и продумыванием плана по спасению сестры. – Конечно я остерегаюсь тебя. Не делай вид, что ожидал другого, – резко ответил Минхо, мотнув головой, на которой, кажется, на долю секунды промелькнули лисьи уши. – Будешь? – сменил тему Хан, протягивая старшему печенье. – Очень вкусно, тебе понравится.       Минхо подозрительно покосился на Джисона, но все же взял тайяки и осторожно откусил. Спустя несколько секунд его лицо посветлело, и на нём появился намек на радостную улыбку – один уголок губ дернулся, а нос довольно сморщился от ощущения приятной сладости во рту. – И правда вкусно.       Джисон со всей нежностью смотрел на Минхо, пытаясь запомнить это выражение лица. Больше он не позволит лису заставить его забыть себя, поэтому Хан как следует рассматривает каждую черту привлекательного лица, будто пытаясь выгравировать его в своей памяти. Ли прикрыл глаза от удовольствия и замычал, закинув в рот последний кусок тайяки. Восхитительно. И Джисон даже не уверен, что ему нравится больше – печенье или то, как его ест Минхо. – И почему я раньше это не ел? – расстроенно протянул Минхо, но запнулся, заметив пристальный взгляд младшего. – Что? У меня что-то на лице? – Только ослепительная красота. – Это ужасно, больше никогда так не делай, – Минхо состроил брезгливое лицо, изо всех сил пытаясь игнорировать, что его сердце, кажется, замерло на какой-то короткий, неуловимый миг. Он даже не совсем понял, что произошло, просто на секунду что-то всколыхнулось в желудке и отдало лёгкой болью в грудь. – Эй, хëн, покажи мне свои ушки! – Джисон вдруг вскочил с места и, спустившись на пару ступенек вниз, присел на корточки перед Ли, заглядывая ему в глаза и улыбаясь лучшей своей улыбкой, которая, как он был уверен, растопит сердце даже самого хмурого лиса. – Чего? – не понял Минхо, помрачнев. – Ну, уши, хëн, – Джисон похлопал рукой по своей макушке, давая понять, что он имеет в виду. – Нет, Джисон. – Ну почему? – захныкал Хан и по-детски дернул старшего за рукав кардигана.       Минхо глубоко вдохнул, очевидно борясь с самим собой. Он просто обязан прямо сейчас все это прекратить, стереть Джисону память о себе и перевестись в другую школу, чтобы больше никогда с ним не сталкиваться, но этот взгляд... Эти большие круглые глаза, в которых отражается свет школьных ламп и солнце, едва заглядывающее в окно. Если бы не эта широкая красивая улыбка, Минхо не стал бы медлить ни секунды ещё тогда, в подсобке, но он просто не может противостоять всему этому. Многолетний жизненный опыт и нарощенный как песочный замок страх рассыпаются на глазах, смешиваясь в одну неразборчивую кучу и скрываясь под накатывающими волнами радости и спокойствия. Рядом с Джисоном он мог хотя бы на несколько минут забыть о том, что он не обычный школьник, что ему нужно постоянно прятаться и быть в бегах, что он другой. Хан тоже был странным, отличающимся от всех остальных, и это заставляло чувствовать себя нормальным, как бы парадоксально это не звучало. Минус на минус даёт плюс, так ведь? Наверное, у них с Джисоном было что-то похожее. Ли покачал головой. Всё это глупости, от которых он должен избавиться. Должен, но никак не может решиться. Слабак. – Минхо? Ты в порядке? – М? Ага, – Минхо часто заморгал и опустил взгляд в свой полупустой контейнер. Этот мальчишка просто сводил его с ума. – Расскажешь мне про свои силы, хëн? Почему ты тогда не мог изменить форму? – Это всё... немного сложно, – Минхо прикусил язык, сморщившись от боли. Он будет просто законченным идиотом, если расскажет младшему хоть что-то, но это именно то, что он собирается сделать. – Сейчас у меня не так много магических сил, поэтому мне немного сложно контролировать... это. – Мм, – протянул Хан и понимающе закивал. Понимал ли он на самом деле? Конечно же нет. – А что ещё ты умеешь? Помимо того, что я уже знаю. – Если ты заметил, то у меня только один хвост, что означает, что я ещё молодой и неопытный лис, – Ли отставил еду в сторону и, опершись на руки, запрокинул голову назад, смотря в потолок. – Я могу не так много, но я умею создавать довольно хорошие иллюзии, – на удивление, рассказывать об этом было даже приятно, Минхо чувствовал гордость за то, что он такой, ему не было стыдно из-за того, что он отличается. Возможно, все дело было в том, кому он рассказывал. – То есть, ты можешь превратиться во что угодно? – с нескрываемым удивлением и восторгом спросил Джисон. Он всё ещё не боялся, и Минхо даже начинал привыкать к этому. – Типа того, – со смешком ответил старший. Как же хорошо хоть иногда отвлекаться от тяготившей его реальности. – Даже в меня?! – Ага. И творить от твоего имени всякие непристойные вещи. – Хëн! Даже не думай об этом! – занервничал Хан и шлепнул Минхо по коленке, обиженно надув губы. – Ладно, ладно, не буду.       Джисон сложил руки на груди и, недоверчиво зыркнув на Ли, фыркнул и надулся ещё сильнее. – Ну как ребенок, честное слово, – Минхо закатил глаза и ткнул Джисона в щеку. А она, оказывается, даже мягче, чем Минхо себе представлял. Не то чтобы он часто думал об этом, просто иногда проскальзывала мысль. – А тебе самому-то сколько? – Правда хочешь узнать? – усмехнулся Ли, заранее представляя изумление на лице Хана. – Конечно! Мне всё о тебе интересно.       Минхо жестом подозвал Джисона к себе и, когда тот сел ближе, наклонился прямо к его уху и прошептал: – Чуть больше семидесяти. – Ты шутишь! – вскрикнул младший и тут же прикрыл рот рукой. Не очень-то хотелось, чтобы их нашли тут и потревожили из-за того, что он был слишком шумным. – Я не верю. Ты выглядишь слишком... привлекательно для старика за семьдесят. – По меркам кицунэ я ещё ребёнок. –Охотно верю, – Джисон помолчал, обдумывая услышанное, и вновь заговорил. – Нет, правда, тебе серьезно семьдесят? – всё не унимался Хан, с особым усердием разглядывая лицо Минхо в поисках хоть каких-то следов старости на нём. – Прекрати пялиться, – отмахнулся Ли и поднялся на ноги. – Через неделю мне семьдесят два, между прочим. – Через неделю? – Джисон принялся считать даты на пальцах, вставая вслед за старшим. – Это же двадцать пятое октября! – Я рад, что к своим шестнадцати годам ты умеешь считать, Джисон. Может, памятник тебе поставим?       Минхо вышел в коридор и неспеша направился по направлению к своему классу, пока Джисон догонял его торопливыми шажочками. – Ты будешь праздновать? Что бы ты хотел получить в подарок? – Подарок, – Ли остановился, задумчиво подняв взгляд. – Пожалуй, один спокойный день без назойливого школьника рядом был бы очень неплох. – Да ладно, хён, я нравлюсь тебе. – Не придумывай себе лишнего, – Минхо смерил Хана грозным взглядом. – Лучше не связывайся со мной, я серьезно. Ты делаешь хуже и себе, и мне. – Я не понимаю, хëн, – пробормотал Джисон, сминая подол рубашки. – Тебе и не нужно, – Минхо как-то совсем печально улыбнулся и, легко проведя рукой по плечу Джисона, незаметно затерялся в толпе учеников.       Хану не оставалось ничего, кроме как расстроенно вздохнуть и вернуться в свой кабинет, где его уже ждали вернувшиеся с обеда друзья. – Джисон, где ты был? – сразу же спросил Феликс, смотря прямо на Джисона в ожидании ответа. – Ходил в туалет. Я же сказал, что плохо себя чувствую.       Сейчас это даже не было ложью. Джисон плюхнулся на своё место и, уронив голову на руки, отвернулся к окну. Минхо отталкивал его, не давал приблизиться больше, чем он сам позволял, и это не могло не ранить. Ли всё ещё боялся его, не доверял и раскрывал лишь по крупице информации о себе. Минхо, кажется, твердо настроен продолжать держаться поодаль и всегда быть наготове, чтобы, если что, сразу сбежать или напасть первым. Но Джисон и сам не собирается отступать, он все еще намерен показать Минхо, что может быть по-другому. Что и он заслуживает счастья, несмотря на то, кем он является.

☽

      Студия –самое комфортное и уютное место для Джисона. Здесь гораздо лучше, чем дома. В этой маленькой мрачной комнатке нет места осуждению, несправедливости и угнетению – перед музыкой все равны и одинаковы, и это одна из причин, почему Джисон так увлечен этим делом. Пока он создаёт, его услышат, люди могут найти ответ на мучавшие их вопросы в его словах или обрести успокоение и единомышленника. Музыка соединяет сердца, она сплочает и создаёт крепкую духовную связь, разорвать которую очень сложно. Хан верит, что все люди состоят из своих личных мелодий и что не бояться показать свою – это поистине смелый и достойный поступок. Джисон хочет быть смелым, поэтому он творит, пишет и рассказывает свою собственную мелодию, надеясь когда-нибудь получить ответ.       Пока Чанбин записывал свою партию в новой песне, Джисон зевнул и вновь склонился над блокнотом, записывая обрывки фраз, которые потом сложатся в цельный и складный текст. Количество подписчиков на аккаунте их группы в саундклауде недавно превысило две тысячи, и Джисон уверен, что имеет все основания гордиться собой и огромной работой, которую они проделали с парнями. Это пока только начало, и мир ещё увидит всё величие и сияние группы 3RACHA! Хан довольно хмыкнул на собственные мысли и чиркнул ещё пару фраз, внезапно возникших в голове. – Ну как? – спросил Чанбин, выйдя из комнаты для записи. – Отлично, – Чан показал другу большой палец вверх и вернулся к монитору, с ещё большим усердием погружаясь в работу. – Давай, Хан, твоя очередь. – Окей, – бодро отозвался Джисон и прыгающими шагами вошёл в звукозаписывающее помещение.       Надев наушники, младший ещё раз пробежался по тексту, исписанному заметками, и, проговорив лирику губами, подал Крису знак, что он готов.       Джисон старался. Честно старался. Он знал текст наизусть, прекрасно помнил, где нужно расставить акценты голосом, но всё равно что-то не складывалось. В этот вечер мысли его были далеко от музыки, и как Джисон ни пытался вернуться к реальности, он всё равно ловил себя на том, что снова витает в облаках. Из-за этого он никак не мог сосредоточиться на записи, и постоянно зудящее чувство вины кололо с большей силой, время от времени больно ударяя под дых. – Иди сюда, Хан-а, –позвал его Чан, сердито хмурясь. – В чем дело?       Хан сел на кожаный диванчик в углу и стыдливо опустил взгляд на кроссовки, даже не зная, что ответить. – Не знаю, – так и сказал он, смущенно почесывая затылок. – Весь день сам не свой. Мысли постоянно в другом месте. – И в каком же? – спросил Бан, скрестив руки на груди.       Джисон осторожно поднял глаза на старших, решая, стоит ли говорить обо всём честно. В конце концов, это же его хëны, они обязательно всё поймут, верно? В любом случае ему придется о многом умолчать, но если он хотя бы немного приоткроет то, что творится у него на сердце, никому от этого ведь не станет хуже, верно? – Возможно, дело в Минхо? – Джисон неловко рассмеялся и снова отвел взгляд, не в силах выдержать ухмылку Чанбина, так и кричащую противное "Я так и знал!" – И что с ним? – заискивающее протянул Со. Обсуждать чью-то личную жизнь, очевидно, было его любимым занятием. – Ничего такого, правда, – попытался объясниться Хан, но по взглядам друзей он понял, что они ему совсем не верят. – Я просто хочу с ним общаться, но он всячески отталкивает меня. – Зачем тогда вообще тратить на него своё время? – непонимающе спросил Чан. – Ты не сможешь заставить его проявить к тебе интерес. – Я знаю, тут всё... немного по-другому. – По-другому? И почему же? – усмехнулся Чанбин, выжидающе смотря на младшего. – Я не могу сказать, – прошептал Джисон, зажмурившись. Он и так уже много разболтал, пора бы остановиться, пока он не пожалел о том, что вообще начал этот разговор. – Послушай, Джисон, этот Минхо, – начал Чанбин, подавшись вперёд, и с необычной для него серьёзностью попытался заглянуть Хану в глаза, – он не вызывает у меня доверия. Я не знаю, как это объяснить, но мне кажется, он может быть опасен. Будь с ним осторожен, ладно? – Он нормальный! – вдруг вспылил Джисон. Минхо не должны бояться, он хороший, Джисон в этом уверен. – Прости, хëн. Правда, не знаю, что со мной. – Любовь она такая, – со знанием дела протянул Со и похлопал Хана по плечу. – Что? Нет! Я не... Я не влюблён в него, ясно? – возмущался Джисон, пока его щеки предательски краснели. – Закроем тему. Я попробую записать ещё раз. – Уверен, Хан-а? – со смешком спросил Чан. – Мысли на месте? – На месте, – буркнул Джисон, возвращаясь к работе.       Сейчас его ничто не должно отвлекать. Даже невыносимо красивый кицунэ с самыми милым смехом. Кажется, Джисон влип по уши.

✩

– Джисон-а, иди ужинать! – позвала парня из кухни мама.       Джисон скатился с кровати, распластавшись на полу, и, полежав так с минуту, поднялся на ноги и пошёл по следу из вкусного аромата еды. Хан восхищенно ахнул, увидев многообразие блюд, заполнявших стол, и поскорее схватил палочки. За то время, пока родители находятся на работе, Джисон привыкал питаться из доставок или тем, что ему время от времени готовили Чан и мама Феликса, поэтому подобные ужины были для него сродни праздникам. Отец сел напротив, устало вздыхая, и вяло поблагодарил жену за еду. Джисон выжидающе посмотрел на родителей, надеясь, что хоть кто-нибудь начнет непринужденный легкий разговор, какие обычно ведутся в нормальных семьях во время ужина, но гнетущая тишина продолжила давить на его плечи. Он просто хотел, чтобы у него спросили, как дела, чтобы они все вместе обсудили какую-нибудь совместную поездку, но родители продолжали молча есть, даже не смотря друг на друга. Хан так и не смог притронуться к еде. Кусок в горло не лез от обиды и жалости к самому себе, и всё, что он мог – это продолжать бездумно смотреть в тарелку. Вся радость от вкусного ужина мгновенно испарилась, оставив после себя лишь отвращение ко всему вокруг. – Не хотите ничего у меня спросить? – нарушил тишину Джисон, с силой стиснув палочки в руках.       Родители подняли глаза от тарелок и, переглянувшись, вернулись к еде. – Как дела в школе? – отстранённо спросил отец. Ну конечно, что ещё может их волновать? – Это всё, что вас интересует? – закатив глаза, бросил Джисон и со стуком положил палочки на стол. – Что ещё ты хочешь от нас услышать? – Чтобы вы спросили, как у меня дела, как продвигается работа над песней. Я не знаю! Просто поинтересуйтесь моей жизнью! – с отчаянием выкрикнул Хан, пока в носу начинало щипать, а перед глазами всё расплывалось. – Джисон, что с тобой происходит в последнее время? Ты сам не свой, – обеспокоенно сказала мать, ухватив сына за руку. – Что со мной происходит? Я просто говорю вслух о своих желаниях! Что с этим не так? – честно не понимал Джисон, внезапно чувствуя огромную усталость и бессилие. Как давно он на самом деле сдерживал всё это? – Не смей говорить с нами в таком тоне! – мужчина ударил кулаком по столу и гневно уставился на сына, медленно краснея от злости. – Вы со мной вообще ни в каком тоне не говорите!       Джисон сжал губы и вдруг сорвался с места, побежав в прихожую. Схватив первую попавшуюся куртку и кеды, он вылетел в подъезд, с грохотом захлопнув за собой дверь. Сердце колотилось как сумасшедшее, а щеки покрывались маленькими язвенными дорожками из слез. Но обращать на это внимание не было времени – Джисон боялся, что сейчас родители выйдут из квартиры и позовут его обратно, а он просто не сможет отказаться, поэтому он наспех натянул кеды и, даже не потрудившись их завязать, вылетел на улицу. Раздражение и обида клокотали в желудке, призывая вывернуть себя наизнанку, а вместо мыслей образовался густой непроглядный туман, делающий реальность ещё более мрачной и тоскливой. Хан надел куртку поверх домашней толстовки и поплёлся по улицам города, надеясь занять свой вечер прогулкой, а дальше – будь, что будет. Всё надоело и достало, Джисон просто хотел чувствовать себя любимым в семье, хотел ощущать те самые тепло и уют дома, в который хочется возвращаться после тяжелого дня, но всё, что у него было – это холодная пустота квартиры и родительских сердец. Джисон надеялся, что мрак вечернего города скроет его от лишних глаз и заберет хотя бы часть его боли, поэтому отправился в свое печальное путешествие по узкому лабиринту вечерних улиц, которые будут его единственной компанией на эту ночь.       Октябрьский вечер выдался на удивление теплым, темные улочки освещались разноцветными неоновыми вывесками и желтоватыми фонарями, многие из которых давно перегорели и лишь едва-едва мерцали, привлекая к себе редких мотыльков, которые ещё не спрятались в углах домов на зиму. Наверное, этот своеобразный побег даже пошёл Джисону на пользу: мысли пришли в какой-никакой порядок, он смог немного отвлечься и просто подышать. Вдох-выдох, и с каждой секундой внутри постепенно становится всё легче и легче. Только когда телефон протяжно завибрировал в кармане спортивок, Хан обратил внимание на время и понял, что была уже почти полночь, а он находился на другом конце города, что было слишком далеко от дома. Он даже не заметил, как дошёл до незнакомого района, полностью сконцентрировавшись на себе и том, что творится у него внутри. Сбросив звонок от матери, Джисон раздражённо фыркнул и развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы неспеша вернуться домой. Печаль и слабая злость вновь вскипели в нем, и лишь недавно пришедший в себя Джисон опять поник, раздражённо пиная камешки под ногами. В чем виноват асфальт, Хан не знал, но он был отличной жертвой для вымещения всех бурлящих в парне эмоций – всё лучше, чем срываться на людей и потом ещё долго раскаиваться за своё поведение.       Дорожка света внезапно закончилась, и началась аллея из потухших фонарей. Тёмная улица среди ночи – не самое лучшее место для прогулки в одиночестве, когда ты худощавый шестнадцатилетний парнишка. Именно поэтому, завидев приближающуюся компанию шумных и, видимо, не очень трезвых мужчин, Джисон сразу понял, что даже просто пройти мимо них может быть чревато последствиями. Хан огляделся по сторонам и, не найдя по близости пешеходного перехода, решил, что перебежать пустую дорогу – вполне себе неплохой вариант, всё равно машины почти не проезжают здесь в такой час. В какой части дороги он был, Джисон уже не видел, ослепленный появившимися из ниоткуда яркими фарами, которые стремительно приближались к оцепеневшему от страха парню. "Ну вот и всё" – последнее, о чём подумал Джисон, перед тем как зажмуриться и приготовиться к удару.       Но удара не последовало, и больно совсем не было. Возможно, Джисон просто умер и даже не заметил этого, перестав чувствовать что-либо. Хан осторожно приоткрыл глаза и не удержался от крика: машина замерла в паре сантиметров от него, компания мужчин на тротуаре стояла неподвижно, застыв в неестественной позе, и даже воздух, казалось, перестал двигаться, сплошной кучей упав на землю. Джисон поднял голову вверх и снова вскрикнул, обессиленно упав на землю – прямо над ним в середине своего полета остановилась птица, так и не закончив взмах крыльев. Да что здесь вообще происходит? Он и правда умер? – Уходи оттуда!       Или всё же не умер? Джисон резко повернулся к источнику голоса и увидел стоящего на другой стороне дороги Минхо. Пушистый хвост рваными движениями качался из стороны в сторону, уши навострились, дергаясь из-за любого звука, руки были расставлены в стороны и будто удерживали что-то неимоверно тяжелое, а по подбородку стекала струйка крови, вытекающая из прокусанной клыками от усердия губы. Хан, завороженный этим зрелищем, медленно поднялся на ноги и, не помня себя от пережитого шока, пошёл к нему. – Что ты здесь...       Не успел Джисон закончить вопрос, как Ли вдруг свалился без чувств, все лисьи атрибуты исчезли, а мир снова ожил, и жизнь продолжила идти своим чередом. – Минхо! – испуганно взвизгнул младший. Кажется, за этот вечер он натерпелся страху на всю жизнь вперёд. – Эй, Минхо, что с тобой?!       Джисон опустился на землю перед Минхо и уложил его голову к себе на колени, похлопывая его по щекам, чтобы привести в чувства. – Я вызову скорую. – Нет! – прохрипел Ли, закашлявшись, и кое-как приподнял веки, рассеянно бегая потухшим взглядом по лицу Джисона. – Отстань, я сам справлюсь. – Ты далёко живёшь? Я отведу тебя домой, – тараторил Хан, крепко держа Минхо, который безуспешно пытался вырваться из его рук. – Я не скажу тебе, где живу, – процедил сквозь зубы старший, то и дело проваливаясь в полубессознательное состояние и теряя связь с реальностью. – Не будь придурком, ты даже на ноги сам не поднимешься! – Отвали от меня, Хан Джисон, – прорычал Минхо, слабо отпихнув Джисона от себя, что было больше похоже на ласковое прикосновение, чем на толчок. – Ты идиот, Ли Минхо, – в манере лиса ответил Джисон, с трудом поднимая его с земли, обхватив за талию и плечи. – Говори адрес.       Ли, ослабевший и истощённый, уронил голову на плечо Хана, цепляясь за него, как за единственную опору, что, на самом деле, было правдой. – Там за углом, – только и смог прошептать Минхо, и он бы уже обязательно снова упал, если бы Джисон не держал его так крепко. Кто же знал, что в этом маленьком парне столько силы? – Отлично, – облегченно выдохнул Джисон и маленькими шажочками направился в сторону дома старшего.       Впервые за всю свою жизнь Хан был так благодарен миру за существование лифтов. Минхо периодически терял сознание, обмякая в руках Джисона и только усложняя ему задачу, но Джисон упорно продолжал поддерживать Ли и вести к названной им квартире. Остановившись перед нужной дверью, Джисон мысленно извинился перед Минхо и принялся обыскивать его карманы в поисках ключей. – Прекрати меня лапать. – Ты невыносим, даже когда умираешь.       Найдя заветные ключи, Хан отпер дверь и ввалился внутрь вместе с Минхо. Кое-как стащив с ног кеды, младший, спотыкаясь, по наитию прошёл в спальню, где смог наконец-то уложить Ли на кровать и освободить уставшие руки. Джисон сел на пол рядом с ним и, написав родителям, что он останется переночевать у друга, уронил голову на постель, застонав. Сегодняшний день был просто безумием: ссора с родителями, импульсивный уход из дома, почти случившаяся авария и Минхо, который спас его, подвергнув самого себя опасности. Сумасшествие, никак иначе. Он просто надеялся, что всё это как можно скорее закончится. – Эй, ты как? – слабым голосом позвал Ли Джисон, легонько толкнув его в бок. – Оклемаюсь, – отозвался Минхо, тяжело дыша. Его ресницы дрожали, брови свелись к переносице, а губы приоткрылись, выпуская резкие порывы воздуха. – Уходи, Джисон. – Ты, должно быть, самый глупый кицунэ из всех, – огрызнулся Хан, поднимаясь на дрожащие ноги.       Джисон приложил ладонь ко лбу Минхо, сравнивая со своим, и взволнованно захныкал, почувствовав, насколько горячим был старший. – Господи, да тебя лихорадит. – Жить буду, – отмахнулся Ли, кутаясь в одеяло, и Джисон едва-едва услышал его – в настолько плохом состоянии был Минхо. – Я прошу тебя, просто уйди. – Где у тебя аптечка? – не обращая внимания на ворчания Минхо, спросил Джисон и наконец осмотрел место, в котором находился.       Это была пустая серая комната, единственной мебелью в ней были небольшая кровать, тумбочка рядом с ней и шкаф, и Хан, только смотря на эту спальню, чувствовал себя ужасно одиноко – как здесь жить, он даже не представлял. Не дождавшись ответа от Ли, Джисон решил взять всё на себя. – Не хочешь отвечать – не надо, я сам всё найду.       Джисон осмотрелся по сторонам и, поняв, что выбор места поиска у него небольшой, открыл первый попавшийся ящик тумбочки и не прогадал. Достав небольшую аптечку, младший понял, что он начал радоваться слишком рано. – Почему здесь почти ничего нет? – расстроенно пробормотал Хан, чувствуя, что ещё одно разочарование за этот вечер он просто не выдержит – просто-напросто сядет и разревется. – Потому что я гребаный кицунэ, зачем мне таблетки? – отозвался из-под одеяла Минхо, насмешливо хмыкнув. – Очевидно, ты не настолько всемогущ, как считаешь. Я закажу тебе поесть и сбегаю в аптеку, а ты пока отдыхай, ладно? – Делай, что хочешь, – сдался Минхо и, судя по его успокоившемуся дыханию, заснул.       Джисон, похозяйничав в ванной старшего, положил ему на лоб холодный компресс, заказал горячий суп и ещё несколько блюд на потом и поспешил в аптеку, которая, благо, находилась совсем недалеко. Подумать о чём-то отвлеченном, разобраться в своих чувствах и страхах просто не было времени – всё было занято Минхо и заботой о нём. Как минимум, он спас Джисону жизнь, и он хотел ему отплатить, а как максимум – Хан просто переживал и хотел быть уверен, что с Ли всё будет в порядке. В конце концов, он понятия не имел, как правильно лечить кицунэ, и боялся навредить ему. – Эй, хён, – Джисон осторожно вошёл в спальню, держа в руках стакан воды и пачку таблеток. – Тебе нужно принять это.       Минхо промычал что-то сквозь сон и, продираясь через пелену грёз, открыл глаза. Сфокусировав взгляд на Джисоне, лис резко сел на кровати, смотря на Хана как запуганный зверь. Мокрая челка прилипла ко лбу, грудь быстро вздымалась от частых вдохов, а глаза метались из стороны в сторону в поисках безопасного укрытия. – Что ты здесь делаешь? – осипшим голосом спросил Ли, пытаясь забиться в самый угол кровати. – Прости, что напугал тебя, – ошарашенный ничуть не меньше самого Минхо, проговорил Джисон, показывая, что у него в руках нет ничего опасного. – Позволь мне... – Нет! – какой-то животный крик вырвался из горла Минхо, пока он беспомощно сжимал одеяло в руках. – Убирайся из моей квартиры. – Но я просто хочу помочь. – Я не просил тебя об этом! Уходи! – Минхо поднял сверкающий слезами взгляд, и Джисон понял, что готов положить к его ногами весь мир, лишь бы он больше не чувствовал себя настолько плохо.       Хан покачал головой и, несмотря на протесты старшего, сел на постель рядом с ним, убрал упавший компресс и со всем подконтрольным ему спокойствием протянул воду и таблетку. Ли выглядел так, будто он только что узнал о чём-то настолько невероятном, что просто не мог поверить в это. Не мог поверить, что человек может быть таким. Джисон определённо не с этой планеты. – Выпей, тебе станет лучше.       Минхо молча выполнил просьбу и уронил голову на грудь, понимая, что через секунду он просто взорвётся. Слишком долго копился этот тугой ком из слабостей и постоянных терзаний. Первые слёзы обжигающими каплями смазали щеки, оставляя после себя мокрые ожоги, сердце рассыпалось по крупицам, оставляя после себя пустую пыль; легкие сдавливало от каждого вздоха, и всё, чего он хотел – это исчезнуть и навсегда забыть, что он – это он. Минхо устал от себя, устал бояться и убегать, устал быть слабым и одиноким; и то, что о его единственном безопасном месте теперь знает человек, окончательно выбило его из колеи, заставив сомневаться, что он действительно хочет продолжать просыпаться по утрам. – Эй, Минхо, ну же, что случилось? – со всей нежностью, на какую он только был способен, произнёс Джисон, аккуратно притягивая Ли в свои объятия. Самые тёплые и приятные объятия в жизни Минхо. – Ты в порядке, Минхо, всё обязательно будет хорошо, вот увидишь. – Они забрали её, забрали, – прошептал Минхо, до боли в пальцах сжимая толстовку младшего. – Кого, Минхо? Расскажи мне. – Мою сестру, у меня больше никого не осталось, – сквозь рыдания ответил Ли, чувствуя, что силы вновь окончательно покидают его. – У меня почти не осталось магии, и я даже не могу её спасти. Я неудачник, слабак, предатель. – Что ты такое говоришь? – сердце Джисона сжалось от обиды за Минхо, и ему хотелось укрыть его ото всех и больше никогда не отпускать. – Ты замечательный лис, самый лучший. – Ты не знаешь, о чём говоришь, – Минхо спрятал лицо на плече Хана и судорожно выдохнул, дрожа от переполняющего его океана из тревог и усталости. – Я ненавижу тебя, Хан Джисон. – Потому что я человек? – со смешком спросил Джисон, прекрасно зная, что за всем этим стоит куда больше, чем разрушительные гневные чувства. – Ага. Самый странный человек из всех. – Знаю, Минхо, – Джисон ласково провел ладонью по спине старшего и запустил руку в спутанные рыжие волосы, медленно перебирая пряди и чувствуя, что это хоть немного успокаивает и расслабляет Минхо. – Уходи, пожалуйста, – жалобно проговорил Ли, не признаваясь даже самому себе, что он имел в виду совершенно противоположное. – Я не могу вот так оставить тебя, хён. Какой же я после этого друг? – Ты просто упрямый придурок. – Научился у одного милого хёна.       Их приятный разговор прервал звонок в дверь, и Джисон уже собирался встать, но Минхо держал его слишком крепко, не отпуская от себя. – И это ты хотел, чтобы я ушёл? – усмехнулся Хан, поглаживая Минхо по спине и волосам. – Я должен открыть дверь, Минхо, отпусти, – Ли настойчиво мотнул головой, ещё сильнее стискивая ткань в руках. – Я обещаю, что вернусь, м? Давай, Минхо, ложись пока, а я сейчас приду.       Ли нехотя отпустил младшего и тут же забрался под ворох одеял, пытаясь спастись от охватившего его озноба. В голове пусто, и всё, что ему нужно прямо сейчас – это чтобы Джисон как можно дольше обнимал его. – Я быстро, – сказал напоследок Джисон и, потрогав лоб Минхо, скрылся в коридоре.       Всё это было похоже на лихорадочный сон, и Минхо был почти полностью уверен, что совсем скоро он проснется в одиночестве в своей полупустой холодной квартире и Хан Джисон окажется фантомным образом, который он выдумал себе от отчаяния. Джисон слишком хороший, чтобы быть правдой. Минхо вздрогнул от очередной волны холода и почувствовал, как сознание медленно ускользает от него; последнее, что он услышал – это тихий голос Джисона, который, кажется, всё же был очень даже реальным.

✩

      Минхо проснулся от чьего-то прикосновения к своим волосам. Первой же мыслью было "бей и беги", именно поэтому Минхо не глядя замахнулся, надеясь поразить цель благодаря своему лисьему чутью, но он был настолько слаб, что чья-то рука беспрепятственно остановила его, схватив за запястье. Вот и пришёл его конец. Сейчас на его руках щелкнет холодный металл наручников и его уведут, по пути сняв очередной сюжет о задержании взбесившегося кицунэ. – Минхо, тебе нужно поесть, – вместо жестокого ареста произнёс мягкий голос, заставляя тело Ли мгновенно расслабиться. – Почему ты всё ещё в моей квартире? – раздраженно буркнул Минхо, постепенно вспоминая, кто сейчас находится рядом с ним и почему. – Почему ты задаешь глупые вопросы, хён? – фыркнул Джисон, снова толкнув старшего, чтобы он наконец открыл глаза.       Минхо чувствовал себя разрушенными Помпеями, от которых за секунду не осталось ни камешка, но он не мог не улыбнуться на такую смешную дерзость со стороны Хана. Этот несносный ребёнок. – Как ты себя чувствуешь? – полушепотом спросил Джисон, ласково улыбаясь проснувшемуся парню. – Ужасно, – бросил Ли, рывком отворачиваясь от Джисона, чтобы тот не заметил его краснеющих щёк.       Он был слишком... Люди такими не бывают, и Минхо не собирается попадаться на эту уловку. Наверняка Хан просто пытается так отблагодарить его за спасение или, может быть, ему что-нибудь от него нужно. Осознание этого кислотой скопилось во рту и обожгло губы, и Минхо мог лишь мечтать о том, чтобы перенестись на какую-нибудь далёкую планету и начать новую счастливую жизнь. – Голова болит? – Ага. – На, выпей, и головная боль пройдёт, – Джисон пихнул лису под нос воду и таблетку, одним строгим взглядом давая понять, что не потерпит возражений. – Ты – моя головная боль, Хан Джисон, – съязвил Ли, но всё же принял помощь, демонстративно закатив глаза. Пускай Джисон знает, что он не в восторге от того, что происходит. – Я сейчас принесу тебе горячий суп, и ты просто обязан весь его съесть, понял?       И не успел Минхо возразить, как младший уже убежал, оставив после себя постепенно исчезающее тепло и запах чего-то вкусного. Ему не должно это нравиться, он не должен привыкать постоянно видеть Джисона, не должен доверять ему и принимать помощь, но это именно то, что Минхо всё это время делал. – Тебя покормить или сам поешь? – ехидничал Хан, игнорируя хмурый взгляд, которым одарил его старший. – Понял, сам сможешь.       Джисон протянул Минхо контейнер с супом и уселся на пол рядом, пристально наблюдая за лисом, который всё сильнее смущался от такого пристального внимания. – Почему ты так смотришь? – донеслось откуда-то из контейнера, за которым Ли прятал своё пунцовое лицо. – Слежу, чтобы ты точно всё съел. – Джисон, если ты просто хочешь отблагодарить меня за... – Нет, – резко оборвал его Джисон, отведя в сторону потухший взгляд. – Почему ты не веришь, что я могу искренне волноваться за тебя? Ты хоть представляешь, как напугал меня, когда свалился прямо посреди улицы? Да я чуть не умер там же от беспокойства! – Но... почему? – честно не понимал Минхо, быстро моргая. Люди просто не могут быть такими, всё, что они испытывают к кицунэ – это ненависть и страх, и не может быть никак иначе.       Хан тяжело вздохнул, пересел на постель рядом с Минхо и заглянул прямо в его поблескивающие глаза. Ли собирался было что-то сказать, но Джисон вдруг порывисто обнял его, крепко прижимая к себе. – Потому что ты мой друг, Минхо, а друзья заботятся друг о друге.       Старшему пришлось прикусить губу, чтобы снова не расплакаться перед Джисоном – он уже и так достаточно обнажил свою душу перед ним, но то, что он почувствовал, когда Хан произнёс эти слова, задевая губами его шею, не сравнится ни с чем на свете – это было новое, светлое и самое прекрасное чувство, которое Минхо только испытывал за всю свою жизнь. И причиной этого стал человек. Нет, не просто человек. Хан Джисон.