Я здесь, Поттер

— Не спеши с выводами, Поттер. Попроси у Стрижа определить сроки. — Скажите, артефакт может определить, как долго человек подвергался заклинанию? И тот же вопрос по зелью. — Да, как вы знаете, цвет Империо зелёный. Чем насыщеннее цвет пирамиды, тем дольше маг был под воздействием проклятья. Судя по тому, насколько бледный цвет, могу предположить, что под Империо маг пробыл не больше нескольких часов. В ходе экспериментов мы накладывали это проклятие на испытуемых, естественно имея на то все разрешения, и цвет был аналогичным. А насчёт более долгого пребывания под этим проклятьем, они проводились уже на пострадавших, которых немало было после войны. Даже спустя несколько лет, как Империо было снято, мы выявляли след проклятия. Он навсегда остаётся в организме, циркулируя в магическом ядре. Так вот, у этих людей цвет пирамиды был или ярко-зелёный, или темно-зеленый. Мы провели частное расследование и выяснили, в какой именно момент, они стали приверженцами Тёмного Лорда, так сформировалась некая таблица. Мы сравнивали даты и цвета, составляя шкалу. У нас в отделе она естественно имеется, но вряд-ли вам дадут туда допуск. Вам повезло, что Белоснежка предоставил возможность найти меня. У нас есть негласное правило, мы идём навстречу только один раз. Стараемся помочь по максимуму, по пустякам к нам не обращаются. И он отдал этот шанс вам. Занятно. Я бы сказал, неожиданно. — Спасибо большое. А что по приворотному? — Гарри казалось, что чем больше проходит времени с момента начала расследования, тем больше он должен Малфою. — Ну тут вам любой зельевар мог провести этот анализ, или вы могли обратиться в Святого Мунго, у них также имеется лаборатория. Но я понял, что дело не терпит отлагательств, поэтому пошёл вам навстречу. Опять же, мы используем тот же принцип. Чем бледнее цвет, тем меньшую дозу принял потерпевший. Думаю в крови не больше одной дозы, может даже меньше, причём она уже почти выветрилась, поэтому её, скорее всего, приняли вчера утром. — А если человека поили им долгий срок, а потом перестали, цвет тоже будет светлый? — Нет. При длительном использовании идёт эффект накопления, поэтому цвет насыщенный. Но он не будет тёмным, просто остаётся ярким. — Понятно. Спасибо вам, вы мне очень помогли. — Благодарите Белоснежку. Давайте я вас провожу. Оставшись за порогом дома, Гарри не мог собрать в кучу свои эмоции. Их было слишком много для одного дня. Он уже начал верить в невиновность Лиама, готов был простить, забыть всё, как страшный сон. Они бы со всем разобрались и пережили этот сложный период в их жизни, но нет. Судьба снова и снова проверяла его на прочность. Главное, что он снова повторил ту же ошибку. Всё произошло так быстро, да и Лиам был в таком состоянии, что он даже не подумал заглянуть к нему в голову. Там наверняка он бы узнал всё, как было на самом деле. Но кто же думает о таком, в то время как дорогой тебе человек стонет от боли. Ведь по своей натуре, Гарри был склонен доверять близким людям, а значит старался их выгородить, оправдать какие-то поступки. Как не раз было с Роном и иногда с Лиамом. В чужих людях мы сразу ищем недостатки, сомневаемся до последнего, а в родных... В родных не замечаем очевидных провалов. — Я одного не могу понять, если никто не знает, что Империо можно определить, почему у Лиама есть след? Ведь можно было просто соврать. — Так поступают стратеги, люди дальновидные. Если нельзя доказать, то придётся верить на слово, и ты как раз первый на роль претендента, мистер "я всех прощаю". Если же у Министерства есть способ, то вуаля. Вот он, магический след от проклятия. Только они не учли, что мы научились определять сроки. Это, между прочим, моё зелье вступает в реакцию с кровью и окрашивает артефакт. Пирамида считывает магические частицы в крови с помощью рун, настроенные на поиск именно следа проклятия. Потом эти частицы вступают в реакцию с зельем и в результате их взаимодействия идёт фрактолюминесценция, проще говоря, свечение. Чем больше частиц проклятия, тем темнее цвет. То есть задача пирамиды выделить частицы, а зелья — окрасить их. Так что, прокололся твой Лиам. — Драко был доволен собой. У него всё получилось, пусть он и потратил помощь невыразимца на Гарри. Пергамент с координатами самоуничтожился, а если он аппарирует по памяти, то дом уже не увидит. — А насчёт приворота? Если любой зельевар может провести этот анализ, в чём тогда смысл? — А вот это ты узнаешь позже, я думаю у Лиама есть на этот счёт какие-то идеи. Главное не раскрывай наш секрет, и посмотрим, как он выкрутится. — Хорошо. И, Малфой... Спасибо тебе, — Гарри действительно был благодарен. Для него никто никогда не делал так много. Может быть только Снейп. Сам он — да, лез из кожи вон, но помогал в самых сложных ситуациях. А вот ему... Чувствовать это было в новинку. Нет, он прекрасно помнил, на что пошли его друзья на седьмом курсе, на то они и друзья. Но с тех пор, много воды утекло. Каждый живёт своей жизнью и решает свои проблемы. А тут Драко. Да, он влюблён, так и Лиам был влюблён в него, но никогда ничего подобного не делал, сравнимо с поступками Малфоя. Возможно вот она разница? В том, кто любит по-настоящему... — Рассчитаешься, Поттер, не переживай. Давай возвращаться к тебе, и только попробуй мне сказать про границы. Я не спущу глаз с этого лживого мерзавца, пока он находится рядом с тобой. — Молчу, молчу.... Белоснежка.

***

— Гарри, где ты был? Я не заметил как заснул, — Лиам выглядел намного лучше, он уже мог сидеть в кровати, опираясь на несколько подушек. — В магазине. Как ты себя чувствуешь? — в душе опять скручивался ком обиды, от того, что Лиам пошёл на всё, чтобы запудрить ему голову, даже позволил себя избить. — Уже лучше. Помоги мне сходить в туалет, — он оплёл шею Гарри, опуская голову на его плечо, и накрыл сверху его ладонь на талии. — Поттер, возвращай его в кровать и предупреди, что возьмёшь кровь для анализа. Посмотрим, что он скажет. — Драко гневно смотрел на Лиама, видя все его попытки сильнее прижаться к Поттеру, когда они покинули уборную. Гарри не стал спорить. Не то, что он мог бы это делать при Лиаме, но тень недовольства передать по связи не проблема. Придерживая бывшего, а для себя он уже точно решил, что не хочет дальше разбираться в хитросплетениях интриг, он помог ему дойти до кровати и лечь. Узнать, что же скажет Лиам было интересно, поэтому он не стал затягивать разговор. — Раз ты пошёл на поправку, я возьму у тебя кровь для анализа, — Гарри держал блондина за руку, доставая палочку из кармана, чтобы сделать надрез. Лиам, на удивление, не стал спорить, но руку отнял. — Я хочу, чтобы это сделал врач, Гарри. Чтобы в лаборатории подтвердили наличие приворотного в крови. Хочу, чтобы всё было по правилам, чтобы ты во мне не сомневался. Можем вечером позвать специалиста на дом. — Хорошо, тогда набирайся сил, — Гарри вышел в кухню, намереваясь покушать, ведь Малфой не дал ему этого сделать, заставив срочно перенестись к нему домой. Не успев открыть крышку кастрюли, над ухом прозвучал елейный голос. — Ты снова поверил ему, Поттер? Тебе не показалось странным, что он хочет это сделать вечером, а не сейчас, чтобы поскорее развеять твои сомнения? — Что ты от меня хочешь?! Можно мне хоть на минуту присесть и подумать о том, что происходит в моей грёбанной жизни?! Почему это вообще происходит со мной снова и снова? — Гарри сел на стул и откинулся на спинку, закидывая голову назад. Он вплёл пальцы в волосы и закрыл глаза. Эти две с половиной недели были такие напряжённые, что ему требовался перерыв, и Драко понял это. Это ему, Драко, было легко — его не обжигали больше невысказанные чувства, он проводил много времени с любимым человеком, и у них сложились такие отношения, что даже после расследования они не вернутся к прежней ненависти. Можно сказать, что у него даже будет шанс на взаимность в будущем, а значит настоящее было прекрасным стартом для этого. Его жизнь возрождалась из пепла безответной любви и бесцельного существования, в то время как Гарри все глубже и глубже закапывался в личных проблемах. На горизонте маячил возможный кризис, и Малфой понял, что перегнул палку в своей настойчивости. Ведь Гарри ни разу не отказал ему – ни со связью, ни с Лиамом, ни с зельем и антидотом к нему. Он впрягался в любую работу, где-то через силу и усталость, а где-то переступая свою привязанность и чувства к Лиаму. И это было неправильно. Слишком быстро, слишком болезненно, слишком травматично. Конечно ему хотелось поскорее вырвать Поттера из этих хищных лап, которые клещами вцепились в его плоть, но к сожалению вырывались с мясом. Единственное, что пришло ему в голову – снова обратиться к связи. Захотелось окутать своей любовью, предоставить поддержку не просто на словах. Сейчас от фразы "Всё хорошо" тошнило, потому что это было неправда. Гарри громко втянул воздух, как только почувствовал уже привычную магию Драко. Она была теплой и обволакивающей. Где-то покалывала, где-то ластилась, зализывая душевные раны. Поттер не хотел становиться зависимым от чужой магии, но ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось то, как она успокаивающе действовала на него, складывалось ощущение, как будто его обнимали родные мамины руки, которые убаюкивали, словно в колыбели. Он расслабился, позволяя магии пропитывать его тело, сплетаться с его собственной. В ядре стало тепло. И только после того, как лицо Поттера слегка расслабилось, Малфой заговорил: – Прости меня. Ты прав, стоит взять передышку и я обещаю тебе, что после всего я заставлю Робардса отправить тебя в отпуск, чтобы ты отдохнул и всё обдумал. Но... мы можем упустить важный момент. Я не доверяю ему, поэтому хочу, чтобы ты снова погрузил его в сон и взял кровь, а вечером придёт врач и мы сравним результаты анализа. Если они будут одинаковыми, я признаю поражение, но если разные.... Ты сам должен понимать, что это будет означать. Подумай об этом за обедом, а я пока подежурю у Лиама. – Мне не нравится, Малфой, что ты думаешь, будто имеешь право решать когда мне идти в отпуск. Мне не нравится, что ты влез в мою жизнь, в мои отношения, и сейчас намереваешься планировать моё будущее, не спросив меня. Я признаю, что ты открыл мне глаза, я принимаю твою помощь и поддержку, спасибо за это, но перестань, пожалуйста, вести себя так, будто тебе позволено то, о чём я только что сказал. Мы не друзья, хотя даже они не стали бы действовать так настойчиво по отношению ко мне. Уважай мой выбор, решения и мои границы. — Оу...Гарри я.. — Границы, Малфой. И да, я возьму кровь, только оставь меня. Через полчаса Поттер зашёл к Лиаму и с радостью заметил, что тот спит. Он тихонько нацедил крови и спрятал колбу в карман. Делать это тайно было неприятно, мысленно он возвращался в школьные годы, когда с ним поступали так же, и от этого на душе становилось вдвойне противно от себя. Он вздохнул. Скоро всё это должно закончиться и в его жизни наступит новый этап. Хороший или нет, он не знал, но то, что как прежде уже не будет, не сомневался. Лиам разрушил последние крохи доверия, которые присутствовали в нём, после их разрыва. Он держался за них, зная, что они помогут построить новые отношения и возродить уверенность в искренности. Как теперь жить опустошенным, не способным нормально смотреть на людей? Теперь любое хорошее отношение к себе, он будет воспринимать с подозрением, с вопросом "Что ему от меня надо?".

***

Не теряя времени, он переместился в Мунго и отдал кровь на анализ. Через некоторое время, ему вынесли пергамент, в котором значилась та же информация, что ему сказал Стриж. Но кроме этого, в крови обнаружены остатки зелий, которым лечили больного, и немалая доза обезболивающего. Гарри не помнил, чтобы вчера на его тумбочке оставался флакон с обезболивающим, поэтому он сразу заскочил к врачу, который лечил Лиама. — Что вы, при таком состоянии колдомедики используют специальные чары и только когда тело стабильно, можно давать зелья. — То есть вы дали его потом? Я не нашёл флакон, — Гарри не знал, почему ему так важно узнать ответ на этот вопрос, он просто чувствовал это. — Нет, в этом не было необходимости. — А чары, их влияние может оставить след в крови, ну...когда делаешь анализ? — Нет. Вы же аврор и должны знать такие детали, — колдомедик укоризненно посмотрел на Гарри. — Я детектив, поэтому моё обучение расходилось на третьем году обучения со стандарной программой авроров. Спецкурс, — зачем-то добавил Поттер, как будто одно это слово должно было объяснить, почему он не силён в лечащих заклинаниях и колдомедицине в целом. — Спасибо, вы мне очень помогли.

***

Чтобы не вспоминать о Лиаме и том, что он задумал, Гарри решил провести время за приготовлением ужина. Он понял, что слишком часто в последнее время, хочет не думать. "Надо будет ещё раз съездить к монахам и очистить сознание ", — решил Поттер, нарезая мясо. Он взял деревянный молоточек и стал с силой отбивать нарезанные куски, вымещая свою злость. Он опять злился на себя — на свою доверчивость и милосердие. В его возрасте пора бы уже научиться быть более избирательным и критичным. Он осознавал свои ошибки, умел оценивать свои мысли, взвешивать доводы за и против выдвигавшихся гипотез и подвергать эти гипотезы всесторонней проверке. Все это предполагала его работа. Он умел обдуманно действовать и проверять свои действия в соответствии с условиями реальности. Но вот исправить их пока не получалось, по крайней мере те, которые касались его отношений. Он снова и снова попадался на одну и ту же уловку Лиама, не в силах измениться. Казалось, исправить свои ошибки было легко — надо просто тщательнее выбрать партнёра, провести ему ряд проверок, а если потребуется, то и Веритасерум подлить, дабы узнать об истинных мотивах. А потом проделывать это каждые полгода, так как людям свойственно меняться, и у новой пассии героя может возникнуть соблазн использовать его деньги или известность, ради каких-то корыстных целей. Только вот план этот выглядел ужасно. Гарри всё же был наивен и мечтал, чтобы его любили просто так, и ему не приходилось бы опускаться до подозрений и проверок. Он не хотел лишаться части себя, которая составляла его личность. Перекраивать свой мир, привычки, характер, только для того, чтобы встретить "своего" человека? А сколько ему попадётся "не своих", пока он будет его искать? Останутся ли у него силы на то, чтобы продолжать борьбу за этот ускользающий мираж "своего". За всеми этими переживаниями, мясо превратилось в фарш, поэтому пришлось на ходу менять рецепт. Немного раздосадованный этим, он переключился на готовку, что помогло ему до самого вечера не вспоминать о проблемах. Кровь на анализ пришёл брать тот же врач, что и лечил Лиама. Он провел диагностику, сказал, что блондин очень быстро восстанавливается, и уже завтра вечером будет чувствовать себя полноценным волшебником. Сейчас Лиам без возражений протянул руку и позволил рассечь свою ладонь. Гарри видел, что тот совершенно не переживает за результаты и его насторожило такое поведение. Он взял его за руку, порез на которой только что заживили, и погладил её, с мягкой улыбкой. — Всё хорошо? — спросил он, поднимая взгляд на блондина. И как только их глаза встретились проник в его сознание. Внутри стоял туман и он не смог разобрать ни одного образа, ухватиться за какую-то мысль. Вынырнув, он по-достоинству оценил попытки Лиама (или это был Арне) обвести его вокруг пальца. Защита была хороша, скорее всего какой-то дорогой артефакт, такие на дороге не валяются. Ещё раз внимательнее осмотрев лицо напротив, он увидел маленькую сережку-гвоздик. От неё немного фонило магией, но это было неудивительно. Многие волшебники использовали подобные артефакты для защиты. Вот и Лиам подсуетился. — Да, мне уже лучше, только кушать хочу. Из кухни так вкусно пахнет, — он тоже улыбнулся в ответ, считая, что в очередной раз провел Гарри. Для работы колдомедика, Гарри выделил свой кабинет. Тот выложил разные реторты, колбы, порошки и зелья и при нём провёл исследование крови. Через десять минут на пергаменте появилась первая запись. Согласно ней, в крови Лиама обнаружена большая доза приворотного зелья, остатки костероста, восстанавливающего, кроветворного и заживляющего. И ни слова об обезболивающем. Любое использование приворотного регистрировалось в Аврорате поэтому лекарь обязан был провести беседу. — Мистер Хемсворт, вы знаете, что находитесь под действием приворотного зелья? — Да, мой.., — он запнулся, не зная кем ему назвать Арне, — мой знакомый подливал его несколько лет, но я смог вырваться от него. — Странно, при такой высокой концентрации зелья, вы должны ежеминутно признаваться ему в любви. Как вам удалось, как вы выразились, "вырваться"? — Ну, — он посмотрел на Гарри щенячьими глазками, ища прощение, — я перестал быть ему нужен и он сам признался, что обманывал меня, таким образом. В этот момент во мне что-то изменилось. А потом у него просто не было возможности подлить мне новую дозу и чувства сразу прошли. — Как вы думаете, сколько дней вы находитесь без этого зелья? Когда был последний контакт? — Два дня назад. — Хорошо. Тогда вы должны будете повторно сдать анализ крови через неделю, чтобы мы подтвердили длительное воздействие приворотного. Пока все результаты говорят, что это так. Мне придётся сообщить обо всем в Аврорат, вы же понимаете это? — Да, я понимаю, — Лиам опустил взгляд. Он казался таким несчастным, что многие бы поверили. Многие, но не Гарри. — Не переживайте по этому поводу. Как только Лиам сможет сам отправиться в Аврорат, мы предъявим обвинения некому Арне Брэнду. Я этого просто так не оставлю. — Что ж, свой долг я выполнил. Выздоравливайте, молодой человек. Всего доброго. Гарри вышел в гостевую комнату, чтобы провести колдомедика и так и остался стоять перед камином. В его руках было два разных результата и он не знал, какому верить, ведь оба анализа проводили разные маги. Прервал его думы Малфой. — Перед приходом колдомедика он выпил порцию приворотного, Поттер. — Откуда ты знаешь? — он уже не удивлялся его внезапному появлению. — Как и обещал, я не спускал с него глаз. Он припрятал дозу в своих вещах. Ты не додумался обыскать его. Мерлин, Поттер, твоё благородство иногда мешает тебе поступать рационально. Я надеюсь ты понял, зачем ему нужна была отсрочка? — Да, для принятия новой дозы и для того, что выветрилось обезболивающее, которым его накачал Брэнд, перед тем как избить. — И что ты будешь с этим делать? Завтра мы могли бы поставить жучок в кабинете, достать доказательства по моему делу. — Ты прав. Попрошу Рона заняться этим делом, всё равно я не смог бы его вести официально. Тем более так мне не придётся с ним встречаться. Как только он поправится, укажу ему на дверь. Или...— Гарри не знал, как поступить правильно. Если он передаст все сведения в отдел магического правопорядка, то он будет выступать в качестве пострадавшего, а это снова судебные заседания и статьи в Пророке. Да, он хотел наказать Брэнда, но Лиама ему было жалко, ведь он наверное действительно сильно любил того мужчину, раз ради него согласился на такую сомнительную схему. Два года изображать любовь, ложиться в постель с чужим мужчиной — это не каждый сможет. — Я так устал от этого, Малфой. Я не хочу... Даже сейчас не хочу делать вид, что все хорошо. Перед ним, перед колдомедиком, перед другими. Как мне всё это надоело. — Гарри и не думал, что взвалил на себя так много, но сейчас он понял, что пора что-то менять в жизни. — Ты волен поступать так, как посчитаешь нужным. — И что, ты даже не будешь пытаться отговорить меня? Зло должно быть наказано и всё такое? — Нет. Если ты помнишь, я сразу тебе советовал выкинуть Лиама взашей и забыть о его существовании. Ты сам решил разоблачить их. Просто отпусти это. Я понимаю, что с любой другой задачей ты бы справился лучше любого детектива, но для тебя "семья" всегда была сложным вопросом. Ты не обязан быть с ним хорошим и тактичным, Поттер. Он использовал тебя... — Да знаю я, хватит повторять как меня постоянно кто-то использует. Ты не был в моем положении, ты не был в отношениях, Малфой. Свою любовь ты почему-то и через десять лет не отпустил. В комнате наступило молчание. Гарри понял, что сказал лишнее, но слов уже не вернуть. Они и вправду были в разном положении и смотрели на ситуацию под разными углами. Малфою легко быть беспристрастным по отношению к Лиаму, и наоборот — по отношению к Гарри. Упрекать чувствами было подло и Гарри в один миг понял, что может потерять свою единственную поддержку на сегодняшний момент. Человека, который прошёл рядом с ним весь этот путь. Стало страшно. Ведь без Малфоя, он останется совсем один, а одиночество его угнетало. Лиам завтра исчезнет из его жизни, а тревожить беременную Гермиону не хотелось. Конечно у него был Рон, и Невилл с Луной, но их не хотелось посвящать в эту историю. Он уже придумал, что им скажет. Он сделал Лиаму предложение, тот не принял и они решили расстаться, раз у них разные взгляды на их будущее. Это никому не покажется странным, ведь каждый знал о его навязчивом желании завести семью. Для себя Гарри решил, что если Малфой останется, он обязательно перед ним извинится, но пока дал ему время остыть. К сожалению, не было видно его реакции, кроме того, что он резко замолчал и больше не проронил ни слова. Даже связь молчала. День завершился как и предыдущий — он накормил "пострадавшего", помог принять зелья и даже отвёл в душ. Всё попытки Лиама затянуть его с собой, якобы для подстраховки, Гарри отверг, ссылаясь на магию. Ему было смешно наблюдать как тот пытался мыться не качественно, а сексуально, но эффекта это не возымело. Беседу он решил отложить на завтра, чтобы спокойно провести ещё одну ночь. Лиам хлопал глазками, облизывал пухлые губы и даже попытался его поцеловать, чем убедил Поттера, что тому действительно намного легче. Кое-как он вырвался из его объятий и напомнил, что завтра их ждёт серьёзный разговор. Лиам все воспринял по-своему. Ему казалось, что Гарри поверил ему, но надо время, чтобы заслужить прощение. Возможно они обсудят какие-то условия, но все равно останутся вместе. Поэтому он был в приподнятом настроении. Выждав час, после того, как в гостевой комнате выключился свет, он вызвал патронуса и отправил короткое сообщение своему любовнику. Кто ж знал, что за всем этим наблюдал очень злой слизеринец, который уже придумал, как он будет мстить за разбитое сердце его возлюбленного.