Прекрасное место, которое кое–кто вообразил

Напряжение. Оно разливается в воздухе, словно пытаясь заменить кислород. Их двоих чуть не убило куском стены менее суток назад, но сейчас они находятся в зоне ожидания вблизи палаты совсем другого человека.        В пансионате имени Святой Роланды произошла катастрофа. Об этом трубят все СМИ города. Здание обрушилось полностью чуть больше, чем за час. Пострадавшие находятся в больнице на улице Несокрушимого Вестника. Известно о трёх погибших.        Стеф еле смогла подавить усмешку, откладывая телефон. Какой Грим всё же религиозный город. У неё не было никаких серьёзных травм, кроме эмоциональных, как и у Акиро, сидевшего в кресле напротив, и прожигавшего её взглядом.        И она его понимала.        Наверное, отвратительно найти досье на свою подругу, которое подробно вела её соседка.        Акиро не собирался переставать смотреть на девушку.        — Зачем…зачем ты это сделала? – растерянно спросил Кат. Он не привык, чтобы его желания исполнялись по щелчку пальца, но в этот раз впервые он от этого испытал боль.        Стеф знала, что не обязана отвечать. Однако что–то подсказывало ей, что стоит это сделать.        — Мой отец сидит в тюрьме, – неохотно призналась Андерсон. — Из–за Гиббса.        Акиро это шокировало, но он молчал в ожидании продолжения. — В октябре он пришёл ко мне…        — Отец? – не поверил Кат. — Он же в тюрьме?        — Гиббс, – рыкнула Андерсон. — Не перебивай меня, – она глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе силы на продолжение истории. — Пришёл и предложил сделку. Я слежу за Хон, а он помогает освободить моего отца.        — И ты согласилась, – подытожил Кат.        — Да, – Андерсон кивнула. — И я хорошо выполняю свою часть.        Акиро молчал. Он не ожидал, что в его жизни когда–нибудь случится такая драма. Не ожидал, что в ней будет участвовать Ака и Стеф.        На секунду он почувствовал, что они втроём станут ближе, благодаря этой ситуации. Но это будет потом. Сейчас актуально совсем другое.        — Я нашла кое–что, – неожиданно произнесла девушка. — В процессе слеж...– Стеф замолчала. — В процессе наблюдения я решила, что будет неплохо найти компромат и на самого Гиббса. На всякий случай.        Акиро развернулся торсом к ней.        — Что ты нашла?        — Помнишь Кёр? – спросила Андерсон. Кат вопросительно поднял бровь. — Мою прошлую соседку.        — Я не слежу за твоими соседками.        Стеф закатила глаза.        — Маритт Кёр моя бывшая соседка по комнате. И она… – Андерсон сглотнула. — Его дочь.        —…у многих взрослых людей есть дети. Она ведь отчислилась незадолго до зачисления Аки, да?        — Она умерла.        — Она что?        — Я не хочу утверждать, но мне кажется, что Гиббс причастен к смерти своей дочери. Слишком много фактов, которые не сходятся между собой.        Акиро отвернулся, начав активно размышлять. Маритт была буквально копией Аки, как и Ака – её копией. Произошедшее с Хон той ночью. Смерть Кёр от рук отца…        О нет. Этого не может быть.        — Ты хочешь сказать…?        — Я хочу сказать, что думаю, что он трахал свою дочь. И в один момент затрахал её до смерти.        Акиро не успел ответить. К ним подошла санитарка.        — Кат Акиро. Пойдёмте со мной.               Он рефлекторно подскочил, следуя за сотрудницей больницы. Стеф забыла — или специально не стала говорить одну вещь. Маритт Кёр было четырнадцать лет. В «Святой Роланде» не слишком беспокоились о расселении учеников и учениц по возрастам, поэтому семнадцатилетняя Стеф и четырнадцатилетняя Мари когда–то жили в одной комнате.        ✰✰✰✰        Уставшее и обессиленное тело шевелится под одеялом. Кожа покрыта тонким слоем пока, тёмная чёлка прилипла ко лбу. Ещё недавно ткань вокруг была пропитана девичьей кровью, но санитарки заботливо поменяли постельное бельё.        Ака, задействуя силы, которые у неё ещё остались, пытается подняться на локтях, когда её останавливает рука врача.        Красивая женщина с тёмно–рыжими волосами, собранными в высокий хвост, и глазами цвета ночи серьёзно смотрит на неё.        — Мисс Хон, – начинает разговор врач. Её голос неожиданно приятен. — Меня зовут Эделис Эртон, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете? Сможете рассказать мне, что произошло?        Ака хочет заговорить, но в её горле слишком сухо, поэтому она закашливается. Эделис даёт ей заранее набранный стакан воды.        Хон сделала несколько глотков и наконец начала говорить:        — Я…в порядке, – Эделис приподняла бровь, давая понять, что не верит, однако перебивать не стала. — На сколько я помню, начал рушиться пансионат…        — Я не об этом, – Эртон всё же её перебила. — У вас произошёл выкидыш на нервной почве, мисс Хон.        Глаза Аки почти что выпали на одеяло, девушку вновь бросило в пот.        — Я была…беременна? – не веря в услышанное, спросила она.        Эделис с подозрением посмотрела на свою пациентку.        — Вы не знали?        Ака замолчала. Она больше не смотрела на Эртон выжидающе–вопрошающим взглядом. Она закрыла глаза, зажмуриваясь как можно сильнее.        С одной стороны это логичный исход, ведь Гиббс не слишком беспокоился о защите. С другой Хон хотелось быть той, кто совершил выкидыш.        — Нет. Я не знала.        Эделис позволила себе небольшую паузу.        — Сколько вам лет? – после недолгой тишины спросила она.        —…Шестнадцать. Двадцать первого декабря будет семнадцать.        — До этого ещё полтора месяца. Вы понимаете, что я обязана известить ваших родителей и полицию?        Хон не сдержала горькой усмешки. Известить родителей? Благодаря им она здесь и оказалась. Но полиция…Сможет ли полиция ей помочь?        Ответ сам вошёл в двери палаты.        Виктория Хон, стуча каблуками, подошла к кровати дочери. Женщина выглядела нервно. В проходе стоял отец, неловко переминаясь с ноги на ногу.        Эделис смерила их взглядом.        — Вам нель…        — Мы её родители, – опередила возмущения Виктория. — Нам позвонили из регистратуры.        —…в таком случае, закройте дверь, – мистер Хон молча выполнил просьбу. Виктория не шелохнулась.        Эделис с пол минуты ничего не говорила. Она посмотрела на Аку, пытаясь понять, готова ли та к тому, что её родители узнают о новой стороне жизни дочери. В этом мире почти не осталось вещей, к которым Ака не была бы готова. Почти. Эделис заговорила:        — У вашей дочери произошёл выкидыш.        Она была готова ко всему. Но когда мать хихикнула, мир ушёл из–под ног, и Ака была благодарна за то, что лежит.        Виктория быстро подавила смех.        На лица Эделис не было ни одной эмоции.        — Я обязана узнать, кто был отцом.        Ака хочет умереть. Чтобы её придавило одной из упавших стен прямиком к Аду.        Она не хочет вспоминать события той ночи, но её мозг каждый раз прокручивает те ужасные моменты. Этот день исключением не стал.        Ака молчит. Даже если она очень захочет, не сможет сказать ни слова. Врач, видимо, поняла это по затравленному взгляду пациентки, и повернулась к родителям:        — Может, вы знаете?        Долгое молчание. У Виктории на лбу выступил пот.        — Кат Акиро, – спокойным голосом ответила она.        Ака остолбенела. В её горле резко пересохло, несмотря на то, что она выпила воды всего несколько минут назад.        Она хотела помотать головой, но у неё ничего не вышло.        — Это парень, который сидит в зале ожидания?        Парень, который сидит в зале ожидания.        — Он, – нагло соврала Виктория, стирая пот со лба. — Ака рассказала мне сразу же, как это случилось.        Ака чувствовала, что её скоро начнёт тошнить. Она всегда ненавидела враньё, но ещё ни одна ложь не была настолько мерзкой.        В палату очень вовремя зашла санитарка, чтобы занести еду. Её попросила позвать Ката из коридора.        Он очень быстро оказался здесь.        — Мистер Акиро, – начала Эделис. — Миссис Хон утверждает, что вы являлись отцом ребёнка её дочери. Вы подтверждаете это?        Акиро только недавно радовался, что его пустили в палату после нескольких часов ожидания. Заходя сюда, он улыбался.        Сейчас он был в искреннем ужасе. Ака не могла его за это винить.        Виктория прожигала парня испепеляющим взглядом. Он моментально всё понял.        —…да.        Да. Он согласился с преступлением, которого не совершал. Акиро знал, кто такой Виктор Гиббс и что тот может сделать с ним или Аки, если кто–то из них расскажет правду. Поэтому выбрал лучшее из худшего.        У Аки выступили слёзы, которые она поспешила подавить, увидев неодобрение на лице матери.        Эртон вздохнула.        — Вам будет необходимо дать показания, когда Ака поправится. Вам обоим. На сегодня посещения окончены: пациентке нужен покой.        Покой ей был нужен больше всего на целом свете.        Из палаты вышли все, кроме Виктории. Ей дали пять минут на «откровенный разговор с дочерью».        Она подождала несколько секунд после закрытия двери и процедила:        — Почему ты не побеспокоилась о защите? Я думала, подростку не нужно объяснять, как важна контрацепция.        Умереть. Как же ей сейчас хочется умереть. Не прошло и часа, а землю из–под ног выбили второй раз.        — Почему? – проигнорировав вопрос, задала Ака свой. — Почему он, а не я? Я твоя дочь…        — К сожалению.        В третий раз.        — Если бы не ты, то наша семья сейчас не была бы в Гриме. Мне – нам – пришлось бросить всё из–за тебя. — Я ничего не делала, – твёрдо, насколько могла, произнесла Ака. — Я всю жизнь пыталась тебе угодить, я не понимаю…        — Ты не человек. Я пыталась обезопасить свою семью. И я наконец сделаю это, – Виктория подошла ближе к двери и прошептала, но Ака всё равно услышала эти слова. — После больницы ты переезжаешь к Виктору.        Эти слова словно перерезали Аке горло.        — Нет, – отрезала девушка. — Нет. Нет. Нет.        Она готова бесконечность повторять это слово, лишь бы забыть услышанное.        — Отрицай сколько угодно, – фыркнула Виктория.        Женщина захлопнула за собой дверь, не проронив больше ни слова.        Ака поклялась, что до выписки она не даст себе дожить.        ✰✰✰✰        Полуправда – это не ложь, – именно так рассуждала Виктория Валевская, бывший политический разведчик Аурбриджа.        Два года назад её семья бежала из своего родного города, потому что Валевская узнала то, что знать ей было не нужно: в Аурбридже появился человек из параллельного мира.        Она чувствовала себя полной идиоткой, когда уезжала из–за этого. Но не в момент, когда поняла, что её дочь тоже причастна к феномену.        Сегодня Виктория ощущала потусторонне всеми клеточками своего тела, когда находилась в палате. И это потустороннее оказалось не только Акой Хон. Оно сидело у койки её дочери. Его зовут Эделис Эртон.