Надежда дьяволов

      «Здравствуй, Киую. Как твоя жизнь? Как твоя работа? У нас с твоим отцом всё в порядке. Мы здоровы и сыты. Дела фирмы идут в гору. Мы очень сильно скучаем по тебе, так что давай встретимся? Через неделю у нас небольшой отпуск, в это время мы готовы полностью посветить своё внимание тебе. Отказ не принимается. 17 августа в 10:00 у тебя самолёт. Я прошу тебя не опаздывать и сделать всё правильно. До встречи твоя мама.»       Письмо от родителей, с которыми у тебя отношения, мягко говоря, не очень, явно не то, чтобы вы ожидали получить за завтраком в компании прекрасной кружки кофе и яичницы. Так что удивление двадцативосьмилетней женщины было понятно.       — Хм, с чего бы дорогим родителям вспоминать обо мне? После нашей грандиозной ссоры три года назад ни письма, ни звонка, а сейчас вспомнили, — Киую поджала тонкие бледно-розовые губы. — Может они захотели помириться и просто не знают, как это сделать? — слабая надежда прорезалась в голосе. — Может мы наконец сможем помириться? Это будет очень даже хорошо, — на женском лице уже сияла улыбка. — У меня всего лишь неделя, чтобы закончить все дела!       Женщина резво, совсем как малый ребёнок, вскочила, чуть не разлив кофе, и побежала в спальню, по пути составляя список покупок.       За делами и заботами неделя пролетела быстро и вот Киую уже стоит в аэропорту своего родного города, высматривая через толпу такси. Сразу после прилёта женщина уведомила маму о своём прибытие. Ответ пришёл почти мгновенно.       «Просто прекрасно. Мы арендовали тебе квартиру на три дня, начиная с сегодня, так что можешь отдохнуть после поездки. Встретимся завтра в 11:00 в северном крыле Центрального Парка.»       «Мама как обычно немногословна, » — думала Киую, смотря в окно такси. — «Северное крыло Центрального? Разве там не разрешено находится только за кругленькую сумму? Неужели родители на столько сильно хотят помириться? Да и квартиру они мне арендовали, а могли ведь этого не делать.»       Поблагодарив водителя, Киую вышла из машины, осматриваясь по сторонам — в этом районе она ни разу не была.       Квартира располагалась на седьмом этаже, ключи от неё передала соседка. Простая однушка со всем минимумом, что требуется для жизни. Жить можно и на том спасибо. Вымотанной женщине хватило сил только на приготовление и поглощение пищи, после чего она камнем рухнула на кровать, засыпая ещё в полёте.       Бодрая мелодия будильника прозвучала ровно в семь. Ранний подъём обычно не был чем-то радостным, но не сегодня. У Киую всего лишь четыре часа на всё. Вещи из сумок перекочевали на полки. Из одежды на сегодня стоял выбор между джинсами и юбкой, но помня нелюбовь мамы к штанам, выбор был сделан в сторону длинной, строгой юбки. Во время завтрака Киую заказала такси, так что к моменту её выхода из дома, машина уже ждала. Расчёт был полностью верным, и два часа, отведённые под дорогу, прошли без происшествий. Резные ворота северного входа возвышались на несколько метров над Киую.       — Здравствуйте, вы Чжоу Киую? — мужчина в тёмном костюме появился перед носом просто из неоткуда.       — Да, всё верно. А вы…?       — Прошу за мной, — проигнорировав вопрос, мужчина велел следовать за ним вглубь парка.       «Сопровождающий значит. Логично, не родителям же лично меня встречать.»       Вокруг асфальтированной дороге, по которой они шли, росли цветущие кусты, создавая атмосферу сказки. Поворот направо, ещё раз направо, после налево, и вот, перед заинтересованным взглядом Киую предстала беседка в китайском стиле, в которой рядом друг с другом сидели две фигуры: мужская и женская. Мужчина с зачёсанными тёмными волосами, в костюме — её отец. Наследник, а после и владелец крупной фирмы, человек, который в свои сорок с небольшим выглядел на пятьдесят из-за морщин и бессонных ночей за бумагами. Её мама, миниатюрная женщина, всегда следящая за своей внешностью, настоящая светская львица, блистающая на приёмах со дня своего замужества. Их брак был договорным, что не мешало супругам уважать друг друга и закрывать глаза на измены до тех пор, пока они не несли проблем репутации.       Сопровождающий, не дойдя до беседки несколько метров, кивнул ей и спешно ушёл. Киую потеряла всякую уверенность в собственные силы, резко почувствовав желание развернуться и уйти вслед за сопровождающим. Но её планам не было суждено сбыться.       — Киую? Ты уже пришла? Проходи, не стой столбом, — первой Киую заметила мама, которая в отличие от отца, зарывшегося в бумагах, иногда всё же поднимала взгляд на окрестности.       «Пути назад нет. Отступать поздно. Глубокий вдох и вперёд, не убьют же они меня.»       — Здравствуйте, отец, мама, — Киую постаралась улыбнуться как можно теплее. — Спасибо за приглашение, — женщина села напротив родителей.       — Киую, добро пожаловать домой, — мужчина погладил свою реденькую бородку, натянуто улыбаясь сквозь непосильную усталость.       — Киую, дорогая, мы очень рады тебя видеть, — женщина, одетая в тёмно-синее платье, поднялась и подошла к дочери, крепко обнимая её.       — Я тоже, мама, я тоже очень рада вас видеть, — Киую в ответ обняла маму. В это время служанка принесла чайник горячего чая и разлила его по фарфоровым чашкам.       Разговор пошёл по стандартным темам. Работа, дом, знакомые, новости — всё как обычно. В таком неторопливом темпе незаметно ускользали минуты и Киую окончательно расслабилась и успокоилась. А потом родители переглянулись и улыбки обоих стали ещё более натянутыми.       — Киую, ты у нас такая красавица, — начала мама, через стол кладя свою руку на её кисть. — Наверное многие мужчины на тебя заглядываются, — воздух резко покинул лёгкие Киую, зрачки расширились, по телу проскользнула предательская дрожь.       «Ничего не изменилось. Они не изменились. Им, как и раньше от меня нужно только одно. Сколько раз я должна повторяться, чтобы они бросили эту затею и смирились.» — мысли яростным потоком проносились в голове. Мама, видя, что дочь уже открыла рот, намереваясь высказаться, сказала первой:       — Пойми же, мы желаем тебе только счастья. С той ужасной трагедии прошло уже целых четыре года. Мы не просим тебя забыть, нет, мы сами всё ещё горюем по этой утрате, — супруги переглянулись. Отец кивнул, смотря в глаза дочери, но продолжал молчать, отдавая своей жене управление столь тонким разговором. — Но жизнь движется вперёд и нельзя стоять на одном месте. Нужно открывать новую страницу в своей книге жизни, — женщина склонилась ниже к столу, не отрывая взгляда от подрагивающих ресниц дочери. — Хотя бы ради своих родителей, мы же так по тебе тоскуем и переживаем. Ты же совсем одна на другом континенте, с тобой может случиться всё что угодно в любую секунду.       — Не уводите тему разговора, матушка. Я сказала это три года назад и сейчас моё решение не изменилось, — взгляд Киую заледенел. — Я не выйду замуж снова и останусь верна своему мужу.       Женщина напротив Киую поджала губы и чуть нахмурилась:       — Милая, мы и так дали тебе достаточно времени, но твои капризы заходят уже слишком далеко. Прости уж за резкость, но твой муж мёртв уже целых три года, пора бы смириться и жить дальше.       — Нет! — в порыве эмоций Киую вскочила. — Не смейте говорить, что это простые капризы! Мой муж и моя дочь умерли из-за ваших конкурентов! Не смейте заставлять меня выходить замуж и очернять имя моего мужа.       — Киую, ты переходишь границы, — отец семьи наконец вмешался, видя, что ситуация выходит из-под контроля.       — Нет, отец, я до конца своей жизни останусь верна ему, и вы ничего не измените, не стоит и пытаться, — из глаз уже лились слёзы, но женщина не обращала на них внимания, гневно смотря на родителей. — Это всё ради чего вы меня позвали? Если так, то до свидания, надеюсь мы увидимся не скоро, — Киую развернулась и уже собиралась уходить, как послышался тихий свист и грудь взорвалась болью, от которой подкосились колени. В глазах потемнело, а уши заложило. Последнее, что расслышала Киую за шумным потоком собственной крови — это болезненные вскрики родителей. Дальше наступила долгожданная тьма, боль отступила, сознание померкло. Разочарование. Пустота.

***

      Первый вздох без какой-то боли показался чудом или выдумкой умирающего сознания. Второй всё ещё казался странным и нереальным. И наконец с третьим вздохом пришло осознание — она жива. Она снова может дышать безболезненно, может мыслить, не сходя с ума от агонии. Её удалось спасти, она выжила.       Эйфория захлестнула сразу после осознания. Такого яркого восторга, пожалуй, Киую не ощущала очень давно — со дня рождения её чудесной дочки. Энергия переполняла тело, хотелось вскочить и закричать громко-громко, чтобы все услышали о её радости. Только вот, слишком многое во всей этой ситуации напрягало: тело ощущалось как-то иначе, как будто не принадлежит ей вовсе; запах вокруг даже близко не напоминал стерильно-больничный или хотя бы городской, чем-то подобным пахло в походе, на который однажды попала Киую, но разница всё равно была велика; не было слышно никаких знакомых звуков: ни машин, ни тиканья часов, ни криков людей с улицы — ничего, кроме шелеста листвы и тихого звона мелкого дождя. Паника ледяной волной подступила к горлу. Теперь хотелось вскочить уже от страха, но странная тяжесть на груди, на которую Киую раньше не обращала внимания из-за радости, мешала это сделать.       Перед резко распахнутыми глазами предстала чья-то тёмная макушка. Колотящиеся сердце на миг приостановило ритм. На её груди, упираясь костлявым подбородком в плечо, спал ребёнок. Маленький, слишком худой ребёнок. К горлу подкатилась тошнота от вида замученного малыша.       «Что здесь вообще происходит?! Это точно не больница, не дом родителей и не моя квартира. Откуда здесь взялся маленький ребёнок? Где его родители? Где я?» — панические мысли появлялись одна за другой в болящей от напряжения голове. Предательская волна неконтролируемой дрожи прошлась по телу, и спящий ребёнок дернулся тоже, что заставило Киую чуть успокоиться, чтобы ненароком не разбудить его. — «Так, что со мной могло случиться? Я помню, как пришла на встречу с родителями, мы опять поссорились, и я уже собиралась уходить, как…меня ранили в грудь. Было очень больно, а потом я отключилась. Всё. Только вот сейчас я жива и совершенно не чувствую боли. Причём, нахожусь непонятно, где с маленьким, спящим ребёнком. И что это мне даёт? Да ничего, я как не понимала, что происходит, так и продолжаю не понимать.»       Из лежачего положения было бы несколько проблемно оглядеть комнату, но из-за её небольшого размера помещения это удалось. Кровать, на которой лежали она и ребёнок была самой обычной, только немного грубо сделанной, окно в полстены с видом на деревья, деревянная дверь в противоположной от окна стороне, и всё. Больше в комнате совершенно ничего не было.       «Что за минимализм в этой комнате? Из мебели только кровать, серьёзно? Даже у меня в комнате общежития мебели было побольше. Бред какой-то. Что происходит?»       Шея от неудобной позы затекла, а жесткая подушка никак не содействовала мелким изменениям положения. Пришлось аккуратно садиться, поддерживая голову ребёнка. Киую попыталась сначала встать, но стоило уложить малыша на кровать, как тот начал ворочаться и недовольно жмуриться сквозь сон. Устроившись поудобнее в новом положении, женщина склонилась ближе к детскому лицу и тут на глаза попались собственные светлые и волнистые пряди, которые упали ей на глаза.       «Что за? У меня в жизни таких волос не было! Светлые, да ещё и волнистые — просто моя влажная мечта в пятнадцать лет. Что-то явно не то. Было бы зеркало.»       Ощупывая своё лицо, Киую пыталась понять, что изменилось ещё. Кожа стала ещё тоньше, по ощущениям, чем была раньше. Тонкая и абсолютно сухая, как будто её обладатель жил в подвальном помещении. Губы имели совершенно другую форму, отличаясь от привычной большей пухлости. Всё лицо Киую изменилось, словно и не её вовсе. Руки потянулись к платью, которого в её гардеробе точно никогда не было, чтобы ощупать бинты, а может и просто шрам от раны, но пальцы натолкнулись только на гладкую кожу.       «Так, спокойнее. Могло произойти всё что угодно, но ведь я сейчас жива, а значит всё будет хорошо.» — только вот, сколько Киую не пыталась отговориться от своих подозрений обычным помутнением сознания после раны, мысль, проскользнувшая в голове и не желавшая теперь её покидать, буквально складывалась в буквы перед глазами: это чужое тело. Ты умерла и попала в чужое тело.       Киую знала о существовании такого жанра как попаданчество, но никогда не увлекалась им, так, смотрела пару фильмов, но и только. Ещё в колледже одногруппницы часто обсуждали фанфики о попаданцах в какие-то фэндомы, и её пытались затащить туда, но не вышло. Знания Киую ограничивались чем, что герои чаще всего умирали, а уже потом просыпались в чужом теле.       «Такого просто не могла произойти. Это же просто выдумки, не более. Да и если подобное всё же и могло случиться, то точно не со мной, я же самый обычный человек.» — неизвестно сколько прошло времени пока Киую пыталась убедить себя в нереальности происходящего, но ребёнок на её коленях решил всё же проснуться. Только почему-то не открывал глаза, продолжая лежать не шевелясь.       «Да чего он претворяется-то? Видно же, что проснулся.» — женщина мягко потрясла ребёнка по плечу, вслух призывая к подъёму. — «Вставай же, солнце. Ты просто обязан знать, что здесь происходит.»       Наконец маленькое чудо окончательно проснулось, уставившись на Киую мутными ото сна тёмно-синими глазами, которые сразу же зажмурило, стоило солнечным лучам попасть по ним. Это зрелище было столь милым и забавным, что женщина смогла сдержать смешка и мягкой улыбки. Что ж, знакомство началось.

***

      «Я попаданка. Я попаданка в молодую мать с четырёхлетним ребёнком, от которой ушёл муж. Пиздец.» — в таком ключе лились рассуждения Киую, хотя точнее сказать уже Эрны, пока маленький ангелочек, назвавшийся Надджей, проводил ей экскурсию по, видимо, её новому дому. — «То есть, я действительно умерла и попала в чужое тело. Причём это явно другая страна, если не вообще мир, но я всё равно понимаю о чём говорит Надджа, да и читать тоже могу. Этот язык я точно не учила, да и подобное написание я увидела впервые. Что за магия? А ведь это не самая большая проблема. Это какое-то долбаное средневековье или невероятная глушь, ведь ни водопровода, ни канализации, ни тем более интернета.» — на всё женщина реагировала на автомате, так что не совсем поняла, как они оказались в лесу, но всё равно уселась возле невероятно толстого ствола дерева. Голова гудела от шока и большого количества мыслей. Своё погружение в сон Киую тоже пропустила.       Открывая глаза совершенно в другом месте, Киую, на удивление, не почувствовала паники или страха, только безразличие и твёрдую уверенность в правильности происходящего. Толика любопытства заставила всё же оглядеться по сторонам. А вот уже представшее перед глазами зрелище невероятно, даже несколько неприятно, удивило женщину. Она находилась в той же беседке, в которой происходил тот злополучный разговор с родителями. На ней была та же самая одежда, а самое главное, на её рубашки в области груди разрастались кровавые узоры от раны. Отвлечься от неприятных мыслей помогло разглядывание окружения беседки. За пределами каменной платформы зиял обрыв, скрывающий во мраке своё дно. Вокруг, будто стражи, ввысь стремились горные хребты, по которым, словно дорога к храму на самой вершине, тянулась каменная лестница. Появилось желание попытаться забраться на самый верх, но что-то удерживало женщину в сидячем положение, не давая встать или сильно шевелиться. Сидение не успело наскучить, как за спиной послышался знакомый голос Надджи.       «Что она-то здесь делает? Поднялась сюда по лестнице или тоже оказалась в беседке, как и я? Стоп, я же сейчас выгляжу не как её мама, совершенно незнакомый для неё человек. И как я должна на неё реагировать? Как вести себя с ней?» — годы тренировок не позволили паническим мыслям отразиться на лице, скрывая их вежливостью. Короткий разговор оказался не так сложен, как показалось изначально. Только вспышка беспокойства, связанная с исчезающей девочкой, отозвалась странными эмоциями где-то глубоко внутри. — «Надеюсь, назвать своё настоящее имя не было ошибкой, всё же оно очень сильно отличается от местных. Хм, какой же всё-таки милый ребёнок. Интересно, был ли у моей дочки такой же характер, была ли она столь очаровательна и мила? Не помню. В смысле — не помню?! Это же моя дочь, почему я её не помню?! Нет, нет, нет, нет, я же не могла забыть это! Что происходит? Почему я не помню ничего: ни её лица, ни имени, ни её смеха и улыбки, ни её любимой конфеты. Ничего.» — с констатацией этого факта в голове взорвался фейерверк, а после сознание на секунду погрузилось во тьму.       — Как твоё имя? — холодный мужской голос радовался отовсюду, ввинчиваясь в сознание мутным дурманом.       — Сейчас — Эрна Рихтер, раньше — Чжоу Киую, — механически звучит в ответ.       — Как зовут твою дочь?       — Надджа Рихтер, — «и никак иначе»       По рецепторам неожиданно бьют запахи и шум леса. Тёмные глаза выжидательно смотрят на Эрну. Губы сами по себе расплываются в улыбке. Её милая дочурка проснулась, пора вставать и ей.

***

      Уборка всегда действовала на женщину медитативно и расслабляюще, так что руки по привычки занялись именно ей, когда водоворот мыслей снова закружил Эрну, стоило дочери уйти. Осознание собственной смерти всё ещё вызывало дрожь и неверие.       «Ещё больше напрягает моё нынешнее положение попаданки. И ведь, кажется, всё хорошо — у меня есть дочь, целый участок с домом, еда, вода, а главное жизнь, но с чего это акция безвозмездной помощи? С чем мне так повезло, что шанс на новую жизнь достался самой обычной женщине?» — возиться в свои мыслях Эрна могла долго, но осознание того, что она протирает тряпкой уже чистый стол несколько минут, заставил вернуться в реальность.       — Я совершенно ничего не понимаю, — тихий шепот разнёсся по помещению. — Остаётся только надеется, что этот мир хотя бы относительно безопасный.       Первая ночь в новом теле и мире прошла без сна — слишком уж много предположений появлялось у Эрны, пытавшейся найти удобную позу для сна на слишком жёсткой, по её мнению, кровати. Только под утро, когда небо начало светлеть, женщине удалось погрузиться в дрёму.       Проснулась Эрна тогда, когда солнце уже было видно сквозь невероятно толстые ветки деревьев. Всё тело было вялым и вставать не хотелось совершенно.       «Странно, почему кровать такая жёсткая и неудобная? В моей временной квартире точно была гораздо мягче. Я что, на пол вместе с одеялом и подушкой упала?» — сонный мозг начал цепляться за странные и незнакомые детали спальни. — «Стоп, где это я? Я же… Я наверно ещё сплю.» — женщина несколько раз ущипнула себя за руку, но добилась только покраснения. — «Я была почти уверена, что это был страшный сон. Просто кошмар. А оно вот как оказалось.» — в неестественной апатии Эрна провалялась достаточно времени, как вдруг в мозгу не появилась картинка маленькой девочки, заставившая женщину подскочить с кровати. — «Точно, Надджа! Как я могла забыть про неё?! Она, наверное, уже проснулась и сидит где-нибудь голодная. Ну как я могла о ней забыть, ну как?»       Быстрый обыск дома не показал наличие девочки в нём, и Эрна выбежала на улицу. Спустя пару секунд, в ответ на её крики, из глубины сада послышался детский голос. Женщина выдохнула свободнее. Её очаровательный ребёнок просто не хотел будить её и ушёл играть самостоятельно. Ну что за прелесть?       — Сейчас что-нибудь приготовлю, не беспокойся, — маленький ураганчик нетерпеливо прыгал, пока дожидался возле крыльца Эрны, не успевающей за ребёнком. — Но прошу, не убегай так больше, я очень сильно за тебя испугалась, — женщина попыталась говорить сурово, но стоило хмурости и недовольству появиться на детском лице, как всю серьёзность как водой смыло. Захотелось как можно скорее вновь увидеть радостную детскую улыбку, так что Эрна поспешила успокоить дочь. — Ну-ну, не дуйся так, солнце. Хочешь вместе сходим куда-нибудь, а?       Лицо девочки сразу же посветлело:       — Я хочу в город! — женщине показалось, что её сердце остановилось. — Мы давно там не были, мам, — это исчадие ада точно хочет её смерти.       «Город? Тут есть город? Хотя да, его наличие было логичным, но посещать его так рано в мои планы не входило совершенно. Точнее, подобных мыслей у меня вообще не было, а тут…»       — Город? Точно хочешь в город? Можем погулять с тобой по окру…       — Нет! Я хочу в город! Ты ведь сама дала мне право выбора! Ну, мама! — все аргументы пропали из головы, как только в глазах дочери заблестели слёзы.       — Хорошо-хорошо, солнце, не плачь. Пойдём мы с тобой в город, милая, только не плачь!       «Она из меня верёвки вьёт. Ну и что мне делать? Не могу же я сказать ей, что я не совсем её мама и поэтому просто не знаю, где находится это чёртов город?»       Плюсом можно считать то, что деньги Эрне удалось найти быстро. Минусом было то, что монеты были совершенно незнакомыми, а значит ценности для женщины, на данный момент, не имели. Ещё одним минусом было отсутствие нормальной одежды, что у неё в гардеробе, что у Надджи. А вот невероятным везением стало знание дочери о дороге в город, что очень облегчило Эрне жизнь.       Дорога шла через лес гигантских деревьев — так решила называть эту аномалию попаданка — по странной тропинке. То есть она была совершенно не заросшей и чистой от всяких листьев и мелкого мусора. Ещё одной странностью было отсутствие большинства насекомых, что было невозможно, ведь сейчас точно было лето. Изредка попадались бабочки или кузнечики, да и только. За рассказами женщины деревья вокруг постепенно стали приобретать нормальные размеры, а дорога расширилась.       «Возможно новая жизнь будет гораздо лучше и счастливее, чем прошлая. Сейчас, по крайней мере, всё складывается очень даже хорошо.» — стоило радостным мыслям пронестись в голове, как деревья окончательно расступились, давая увидеть поля и невероятных размеров стену. Слишком узнаваемую стену. Подобные были в достаточно известном аниме «Атака титанов» и служили единственной защитой для людей от этих самых титанов. Только вот понимание этого нисколько не помогали унять ледяной ужас, волной ползущий по спине.       Захотелось убежать обратно в тихий и спокойный домик в лесу, в котором относительно спокойно прошёл первый день новой жизни. Захотелось от ужаса закричать громко-громко, чтобы надоедливый шум в ушах замолк. Захотелось сделать хоть что-то, кроме как просто медленно пятится назад, шепча панические отрицания.       «Я только начала новую жизнь, я не хочу умирать!» — быстрые удары сердца набатом стачали в голове. Зрение то расплывалось, то вновь становилось чётким до невозможности. Колени ходили ходуном. Камень, попавший под ноги, стал последней каплей в наступающей истерике. Дрожащие руки ухватились за волосы, держась за них как за спасительную соломинку. — «Пожалуйста, кто-нибудь, заберите меня из этого чёртового мира! Я не хочу снова умирать!»