Прочь

Держа подруку младший довёл Сынмина до уборной. Тот был бледным как смерть, но коснувшись его лба Чонин сразу одёрнул руку словно ошпаренный. Казалось он горел изнутри. Младший намочил ладони прохладной водой, прикладывая к чужому лицу и следя за реакцией. Ким стоял оперевшись на раковину одной рукой, а второй держался за живот, внутренности крутило, ноги не держали. Все симптомы указывали на начавшуюся течку, младший принюхался, но усилившегося запаха небыло, что совсем сбивало с толку. Какого чёрта с тобой происходит? — хватая чужое лицо обеими ладонями, пытаясь заглянуть в глаза. — Я не знаю, — голос дрожал от волнения и неприятных ощущений, — кажется меня сейчас вывернет наизнанку. Прогнозы не сбылись. Сынмин облокотился спиной на стену, плавно съезжая по ней вниз. Он старался дышать глубже и это помогало. Боль уходила, а разум возвращался в нормальное состояние. Казалось он даже протрезвел. Глаза неотрывно следили за расхаживающим из стороны в сторону Чонином, что нервно выкручивал себе пальцы. — Я напишу водителю, чтобы он отвёз тебя домой. — Ян присел на корточки перед другом, заправляя растрепавшиеся волосы за ухо. — Нет, я не оставлю тебя одного с двумя волками. — Ким встал на против зеркала, оценивая свой внешний вид. — Всё прошло, мне просто нужно было отдышаться. — Выходя из туалетной комнаты. На втором ярусе народу поубавилось, а вот танцпол всё ещё напоминал муравейник. — Иди за стол, я сейчас подойду. — Ким остановился у оградки балкона. Ян оглядел друга с ног до головы, и поняв что тот вроде пришёл в норму, кивнул уходя. Облокотившись на железные перила, Сынмин начал разглядывать людей внизу. Это было одним из любимых его занятий, созерцать и придумывать жизни людей. Огорчало только то, что выдуманные истории всегда получались счастливее его. Чонин то и дело оборачивался, следя за одиноко стоящим в стороне другом. Он беспокоился, ещё никогда раньше старший не вёл себя так. Даже после избиений отца, его состояние было лучше. Ян дёрнулся, когда Крис встал из-за стола, отвечая на звонок, оставляя его наедине с чёрным волком. — Зачем ты притащил его сюда? — от чужого голоса бежали мурашки. Казалось красные глаза смотрели прямо в душу, выворачивая её на изнанку. Он полностью оправдывал все слухи ходившие о нём. — Не посчитал разумным идти в одиночку в лапы к двум волкам. — слова давались тяжело. Всё самообладание уходило на сдерживание эмоций, пока волчья половина младшего кричала «беги». — Правильно. — сказав это, черноволосый отпил из бокала. Он выглядел очень уверенным и спокойным, а волк внутри облизывался и заставлял смотреть на одиноко стоящую фигуру у балконной оградки. Со не понимал, почему волчья натура так остро реагировала, на человеческую омегу. Он мог вспомнить куда более красивых и приятно пахнущих омежек, но почему-то именно этот так сильно приглянулся зверю. Вернувшийся Крис отвлёк Чанбина от поедания глазами фигуры. Белый волк наклонился к Яну, что-то шепча тому на ухо, а затем с улыбкой увёл за собой. Со хотел было что-то спросить, но промолчал увидев подмигивающего друга. После ухода друзей, красные глаза снова принялись разглядывать омегу. Он спокойно стоял на прежнем месте что-то печатая в телефоне, а затем развернулся идя к столу. Ким чувствовал чужой тяжёлый взгляд на себе, это придавало ему уверенности. С каждым новым шагом она только крепла, а желание чужого тела росло. Всё в старшем было идеально, прямой нос, пухлые губы с ухмылкой, запах. Сынмин априори небыл паинькой, хочется — бери, терять всё равно нечего. Одни игры с Чонином чего только стоили, младший заводился с полуоборота, а слышать его сладкие стоны — услада для ушей. Чанбин неотрывно следил за приближающейся омегой, добыча сама шла ему в руки. Младший подошёл и молча опрокинул в себя остатки чужого бокала, содержимое которого обожгло горло, заставляя зажмуриться. Чанбин усмехнулся такой реакции, ожидая дальнейших действий. — Всего один вопрос, на который я хочу знать ответ, — Ким проговорил это с удивительным, даже для себя, спокойствием, глядя прямо в красные глаза. — Да или нет? — он был уверен что волк поймёт о чём идёт речь, и не прогадал. Со молча кивнул, хлопая себя по бедру. Волк внутри бушевал и скалился от предвкушения. Пустить всё на самотёк и не думать о последствиях, это было лучшее решение всего в жизни, так всегда думал Сынмин. А когда его задница оказалась на чужих крепких бёдрах, он в этом убедился. — Сладкий, а ты потом не пожалеешь об этом? — томный, глубокий голос вызывал по телу мурашки. — Замолчи и бери пока дают. — после этих слов младший полностью отключил голову, наслаждаясь моментом. Чужой запах вставлял получше тех таблеток, которыми изредка торговал Ким, когда было совсем худо. Тело горело, под крепкими руками, сжимающими талию и бёдра. Младший невольно поджал пальцы ног, когда чужие губы коснулись его, вовлекая в мокрый поцелуй. — Это что ещё за хрень? — Со отстранился, хватая чужое лицо одной рукой за скулы, несильно надавливая. Ким громко засмеялся, вытаскивая язык наружу, проводя блестящим от слюны шариком серёжки по верхней губе. В голове старшего происходил взрыв атомной бомбы. От увиденного член в штанах моментально затвердел, а волк внутри начал беситься сильнее крича «возьми». Даже обдумывать ничего не нужно было, путей отхода небыло, пелена похоти обволакивала глаза. — Пошли. — Со встал из-за стола, прижимая всё ещё хихикающего младшего к себе. Ким ловил на себе чужие взгляды, кажется это был первый раз, когда завидовал не он, а ему. И почему-то это грело душу. Со вёл младшего, известным только ему одному путём, минуя большие скопления людей. Ким глубоко вдохнул ночной воздух, оглядывая слабо освещённую заднюю парковку, с дорогими автомобилями. — В машину, — старший кипел от возбуждения, это было слышно в голосе, что тешило самолюбие Кима. Он без лишних пререканий уселся в двухдверный спорткар, быстро пробегая по салону взглядом. Машина была знакома ему, отец Чонина пригнал её спецально из штатов, «для особого покупателя». И теперь этот самый особый покупатель сидел за рулём, сжимая его до побелевших костяшек, выезжая на автостраду. Салон насквозь пропах старшим, что ещё сильнее действовало на Сынмина. Он сел в пол оборота, облокачиваясь спиной о дверь, наблюдая за чужим сосредоточенным взглядом. — Ты не боишься меня, — в салоне было совсем тихо. — Мне просто всё равно. — Я даже имени твоего не знаю, — глаза поочерёдно бегали от лица младшего к дороге. — Можно подумать ты помнишь имена всех своих ночных развлечений. — Ким говорил спокойно, не отводя взгляда. — И то верно. — Со усмехнулся. — Ты определённо мне нравишься. Что тогда творилось в голове омеги трудно объяснить. Он не чурался своих редких связей на одну ночь. Это помогало избавиться от лишних мыслей и позволяло забыть о собственной, никчёмной и серой жизни. Он никогда не спал с одним и тем же человеком, или волком, дважды — это было против его правил. Исключая младшего, всё что касалось младшего было априори исключением, потому что сам он был исключительным. Это была любовь, но не обычная, можно сказать братская, с некими привилегиями. Сынмин продолжал следить за волком, изредка переводя взгляд на город. Он просыпался от своего дневного сна, оживал в ночи. Под её покровом границы классов размывались, и людей на улицах становилось в равной силе столько же, сколько и волков. Но это вовсе не означало идилию, потому что обращённые тоже выходили на улицу. Тёмные силуэты с горящими, зелёными глазами слонялись там и тут, ведомые не пойми чем. Их чурались все. Люди которые позволили яду волчьих клыков проникнуть в свою плоть, приобретали всё те же звериные качества, но в двойном объёме. У них было меньше контроля, над поселившимся в их груди, зверем, а если добавить неконтролируемую агрессию, то получался настоящий коктейль молотого. В обществе и СМИ, в последнее время, с завидной частотой стали обсуждать проблемы обращённых, пытаясь найти им хоть какое-то решение, вплоть до отстрела, словно это были бешеные псы.