Ну и кто будет защищать твою задницу?

✥─── ℘ ───✥

      Со Чанбин был хорошим учителем, только вот его вечные наставления о том как нужно, и как хорошо жить иногда заставляли взбираться на стену. В этот раз этот несносный учитель, что преподаёт такой интереснейший по его словам предмет, как историю, выдумал для всех поездку в лес. И не то чтобы это была плохая идея, многим действительно не помешало бы выбраться за пределы школьного двора, вдохнуть бриз свежего воздуха, и просто пройтись по оковам густого леса, где полно диких животных. Проблема была в том, что не многие могли поехать, а ситуация скажем так вынуждала. Учитель даже обязался заплатить за тех у кого нет денег или же они просто находятся в сложной ситуации. Он говорил, что каждый из класса должен был отправится в эту поездку несмотря на все проблемы, и они собственно отправились. Отказать учителю Со было невозможно, Ёнджун пытался, но это обернулось несколько часовой идиллией о том, как полезно пребывать на свежем воздухе. Учитель был не на много старше Чхве Ёнджуна и всех остальных в классе, он был молодым учителем и в этом было некое преимущество. С ним можно было поболтать на свободные темы и даже пропустить сквозь язык несколько матерных слов. И главное, за это ничего не будет.       Лес — это целый мир, полный жизни. Обитатели леса не слишком любят показываться на глаза гостям. Прячутся в норках лисы, за кустом таятся трусливые зайки. Но если долго гулять по лесу весной, летом или ранней осенью, то обязательно заметишь, как кипит жизнь под кронами деревьев. Если прийти в лес утром, между стволами деревьев еще стоит белесый туман. Трава мокрая от росы, а деревья стряхивают на учеников целый дождь. В гуще леса темно. Но вот солнце пробивается сквозь листву и озаряет лесной мир. Птички радостно приветствуют солнышко — ведь теперь им не угрожает хищная ночная сова. Пернатые начинают свой обычный дневной щебет. Прыгают по ветвям беспечные маленькие синички и чижики. Характерно «поскрипывает» в своем гнезде хозяйственный скворец. Стучит по стволу дятел в красной шапочке. Этот трудяга вытаскивает из-под коры вредных для деревьев насекомых. Где-то в чаще поет иволга: как будто нежные звуки флейты разливаются по лесу. Хитрая рыжая лиса прячется в нору, услышав шаги гуляющего по лесу человека. Идешь, присядешь на полянке на упавший ствол старой березы. И наблюдаешь, что происходит вокруг. Вот дуб уронил свой листочек с недозрелым жёлудем. Вот муравьишка карабкается по ясеневому листу, он несет домой раздавленную ягоду земляники. Какой маленький, а сильный! Дикая пчела жужжит над полянкой. Значит, где-то поблизости, в старом дупле, ее дом.       И вдруг замечаешь на полянке за кустом боярышника зайца-русака. Тихо-тихо притаился маленький заяц, даже уши прижал. Думает, что его не видно, так хорошо он сливается со светло-коричневыми ветками. Встаешь и на цыпочках подбираешься к зверьку. Но его и след простыл, только ветви чуть-чуть качаются. А был ли зайка? Или, может, привиделся? А ни хрена не привиделся, ведь в следующую секунду не угомонный Чхве Субин шугает животное своими громкими и массивными шагами, бежит на зверька и загоняет его в узкую норку, где тот сначала слегка застревает, но после ища спасение, всё-таки заползает внутрь, лишь изредка выглядывая.       — Эй, Чхве Субин, шугаешь себе подобных? — Хван Хёнджин, что был противен в общении, всегда любил подкалывать своих младших, для него это было чем-то удовлетворяющим. Он шёл по лесной тропинке со всеми, местами слушая то, что говорит учитель Со. — Залезай в норку и плодите там детишек, чур я буду дядей! — Он хлопает Субина по плечу и в ту же секунду удирает в противоположную сторону от разъярённого Чхве Субина, на лице которого играет довольная ухмылка. Ёнджун же идёт рядом и закатив глаза, наблюдает за бегающими, словно маленькие дети, одноклассниками. Хёнджин задевает своим плечом, плечо Чхве и останавливается. — Ты широкий что-ли? Подвинься. — хороший одноклассник, ничего не скажешь, а главное манеры хорошие. Ёнджун не обращает внимание и продолжает слушать наставления учителя.       Они подходят к большому и просторному дому, он сделан из тёмного дерева, что придаёт большей загадки. Большие окна украшают стены со всех сторон, но даже имея столько освещения в доме остаётся темно из-за плотных бордовых штор. Порог дома не большой, с не высоким выступом, сделанным также из древесины тёмного дуба. Хотелось поскорее оказаться внутри загадочного дома, сесть на большой, удобный диван, подобрать под себя ноги, укрыться меховым одеялом и разговаривать с одноклассниками на разные темы, попивая травяной чай. Чхве Ёнджун видел такое лишь во второсортных фильмах, где концовка всегда остаётся одинаковой, но сейчас ему хотелось испытать всё на себе, тем более когда выпадает такая возможность.       Чхве Ёнджун идёт вслед за всеми, проходит вглубь дома. Кожу окутывает тепло. В доме было абсолютно спокойно. Казалось, даже огонь камина старается не сыпать снопы искр, чтобы ненароком не помешать. Он подходит к месту обогрева, садится на корточки, подносит холодные от слякоти и дождя руки, замирая. Рядом садится учитель Со, он смотрит на ученика довольным глазами, ведь теперь знает, что не зря вытащил учеников из пыльных комнат с такими же пыльными компьютерами. На заднем фоне разговаривают остальные ученики, они стараются особо не шуметь, но Хван Хёнджин и Чхве Субин снова решили сцепиться из-за всякой ерунды.       — Я смотрю ты особо не привык находится в шумных компаниях? — учитель также подсовывает оледенелые руки под кипящие пары огня. Ёнджун не отвечает, он робко кивает и продолжает следить за мерцающими искорками. — Всё распределились по комнатам по двое, осталась твоя, — он пожимает плечами и кладёт свою ладонь на плечо ученика. — Не против, если будешь в комнате один? — и Ёнджун снова кивает. Он не любит разговаривать, не любит сидеть в шумных компаниях, не любит чувствовать на себе взгляды посторонних, но также он не любит спать один. Он боится спать один, но об этом он должен был позаботиться раньше.       — Ничего, я посплю один.       Учитель Со уходит к остальным ученикам, что собирались кучками, чтобы осмотреть выдавшие им комнаты. Он берёт свою сумку с вещами и отправляется на верхние этажи, чтобы найти свою обитель и немного отдохнуть. Ёнджун поступает также, но прежде чем встать и отправиться за всеми, к нему подходит Чхве Субин. Он стоит сзади, возвышаясь над ним, после чего наклоняется и смачно шлёпает того по заднице. Ёнджун подскакивает с места, смотрит на своего обидчика и не понимает, что он от него хочет. Они не общаются, да и Ёнджун не собирался. Только вот симпатия к этому рослому парню все равно присутствовала. Субин всегда вёл себя как положенный идиот, но это и нравилось Ёнджуну. Он был весел, но в то же время и серьёзен, в нём словно жили две разных личности. Этим он цеплял многих.       — Классная задница, красавчик мой лисёнок, — сев рядом на корточки, Субин улыбается, но особого внимания Ёнджуну не уделяет. Он скорее занят разглядыванием красно-оранжевых огоньков. — Немного подкачать и будет сочный орех, прямо как у белки. — он поворачивает свое лицо, освещённое осенними бликами камина к Ёнджуну и, в его угольных, чёрных глазах отражается огонь. Они сталкиваются взглядами, старший смотрит на того своими голубыми глазами, что из-за огня приобрели светло-коричневый оттенок и тут же отводит его, вставая с места. Он уходит молча, оставляя младшего сидеть у камина одного. Пока он поднимался вверх по лестнице его щёки пылали красным пламенем, слова одноклассника вызвали смущение, а от действия так и вовсе снесло башню.       Ёнджун шёл по узкому коридору, в его руке была небольшая сумка с некоторыми необходимыми вещами на ближайшие три дня, а в другой — ключи. Он шёл и смотрел на номерки комнат, пытаясь отыскать комнату номер восемь, но чем дальше он шёл, тем больше казалось, что коридор бесконечный. По пути он встретил Хван Хёнджина, что стоял около своего номера и закуривал сигарету, не боясь попасться на глаза учителю. Он смотрел на Ёнджуна с презрением, ведь ещё когда-то они хорошо дружили и Хван даже признавался ему в любви, но Ёнджун посчитал, что не готов потерять лучшего друга. А в итоге остался совсем один. Но даже не смотря на все обиды, Чхве пытался вести себя как обычно, не хорошо и не плохо, просто, как обычные одноклассники.       — Чхве Ёнджун, Чхве Ёнджун, Чхве Ёнджун, — проговорил Хван Хёнджин. — А ты все не меняешься. После нашего расставания, так и ошиваешься в одиночестве? — Он пытался задеть, вызвать у парня бурю эмоций и возможно даже пробить на слёзы, но Ёнджун давно переступил эту черту недопонимания. Он смог оставить его в прошлом и больше никогда не возвращаться к этому. Он схватил младшего за шиворот, прижимая к холодной стене, вдавливая всем своим телом. Он прижимается своими бёдрами к чужим, проходится кончиком носа по чужим ключицам, а Ёнджун терпит, пусть тоже очень хочет коснуться своего бывшего, но всё-таки лучшего друга. — Я ужасно соскучился по тебе, Джуни… — он тянется своими губами к пухлым напротив, но младший вовремя уворачивается и губы Хёнджина проходятся по нежной щеке.       — Не надо, — шепчет Ёнджун.       Он тяжело дышит, своими выходками Хёнджин действительно приносит младшему боль. Он обнаруживает по соседству нужную комнату. Его комнату. Он забегает в неё так же быстро, как и уходил от Чхве Субина. К слову теперь они стали хорошими друзьями, только ни как не могут в этом друг другу признаться. Хёнджин вечно подкалывает Субина, отшучивая тупые шуточки. Субин же бегает за Хваном, как собачка, отвечая на его глупости. Они стоят друг друга, только вот Ёнджуну среди них не место. Он заходит в полу мрачную комнату, осматривается и без сил падает на мягкую кровать. Матрас под его весом прогибается, но это мало волнует. Его ужасно тянет в сон, долгий переезд сказался на усталости, но закрыть глаза вот так он не сможет. Необходимо снотворное или хотя бы пару капель крепкого алкоголя. Чхве Ёнджун боялся спать один, боялся до криков по ночам, боялся до слёз. Но глаза закрывались. Он уже знал, что его снова и снова будет преследовать один и тот же сон, но спать хотелось больше. Он ложится удобнее, закрывает глаза и тут же проваливается в сон. И уже спустя несколько минут по комнате начинают раздаваться всхлипы и громкие крики, что сопровождаются лёгкими слезами. Он уже привык чувствовать слёзы во время сна. Он уже не замечает этого.       — Что за сумасшедший за стенкой издаёт эти противные звуки? — Субин также пытался расслабится после долгой поездки, но стены между комнатами слишком тонкие, чтобы не услышать громкие возгласы соседа. Тем более если твоя кровать находится прямо около той самой несущей стены, где и стоит кровать Чхве Ёнджуна. Этим самым неудачливым оказался Чхве Субин и он даже догадаться не мог, что за стенкой находится его старший. Он прислонился ухом к стене, чтобы ещё лучше расслышать голос, но от того ему понятнее не стало.       — Это Чхве Ёнджун, — поясняет Хван Хёнджин, что коротал время в одной комнате с Субином. — У него есть страх спать в одиночестве и раньше мне часто приходилось оставаться у него на ночь, но сейчас он в комнате один, — он жмёт плечами и облокачивается на спинку кровати. — Знаешь, я думаю нам стоит сменить комнату или про сон придётся забыть. Это не скоро закончится! — Хван Хёнджин показывает неистовое раздражение, но внутри совсем другие чувства. Хотелось забежать в комнату, нырнуть под тёплый плед и прижаться всем телом, так крепко, избавляя от всех проблем. Но Хван Хёнджин не смел пойти против собственных принципов, потому и изображал роль безразличного, бывшего друга. Но всё же внутри что-то кипело, словно извергающий вулкан. — Я пойду схожу к нему.       На слова Хван Хёнджина Субин лишь безразлично пожимает плечами, снова валится на кровать, листая ленту приложения в телефоне. Он продолжал слышать чужие всхлипы и ему даже стало интересно чем именно это вызвано.       Хван Хёнджин вышел на проходную, он без стука вошёл в чужую обитель, осматривая комнату, каждый её уголок и лежащего на кровати парня, что громко посапывал. Ещё около года назад он также заходил к нему в комнату и каждый раз успокаивал, как в первый. Состояние Чхве Ёнджуна всегда вызывало у него тревогу и он всячески пытался ему в этом помочь, пытался доказать, что он в состоянии с этим справится, но когда дружбе пришёл конец, утехам — тоже. Теперь ему некого приводить в чувства, не о ком заботиться. И сейчас он как в первый раз стоит над кроватью своего друга, рука нежно и трепетно вводит по рассыпчатым, но одновременно нежным волосам и с искрами в глазах испепеляет каждую клеточку бархатного тело, что обвалакивало одеялом. Носик Ёнджуна подрагивает и он переворачивается на другой бок, но не просыпается. Он открывает глаза только тогда, когда чувствует на своей талии чужую, тяжёлую руку, что крепко сжимала кожу, перебирая пальцами. Глаза раскрываются и он смотрит в глубокие, карие на против. Они все такие же красивые, но уже недоступны ему. Он кажется совсем не удивлён появлением в комнате Хван Хёнджина, он просто лежит и смотрит, также как и он.       — Как давно ты здесь? — Спрашивает Ёнджун. Слёзы давно высохли на щеках, остался лишь тяжёлый осадок и быстро бьющееся сердце. — Я был слишком громким, да? — догадывается Чхве и ведёт кончиком указательного пальца по венам на чужих руках. Они всегда ему нравились.       — Да, — подтверждает Хёнджин и лишь сильнее притягивает к себе своего старшего. Он слишком сильно по нему скучает. — Через час все собираются на первом этаже, скажем так Со Чанбин снова придумал чем заняться посреди ночи. Ты пойдёшь?       — Тебе это так важно?       — Я просто интересуюсь. Это запрещено?       — Нет, — Ёнджун вздыхает. — Думаю пойду. Нет смысла торчать в комнате одному, тем более ты знаешь этому причину, — он пожимает плечами. — Наверняка, он в который раз отыскал никому не известную игру, что бы хоть как-то сблизить нас друг с другом, но тут и дураку понятно — бес-по-лез-но! Всех интересует только алкоголь и сигареты, больше ничего, — Чхве делает заключение. Он чувствует себя в безопасности снова разговаривая с Хван Хёнджином по душам. Он словно вернулся в те времена, и между ними до сих пор царит гармония и покой. Рука младшего до сих пор покоится на талии Ёнджуна, и она ничуть им не мешает. Ёнджун рад видеть своего друга рядом, рад чувствовать его рядом с собой, пусть это лишь минутное удовольствие. Но всё же он не собирается пытаться восстановить отношения, ему это ни к чему. Да, он скучает, сильно скучает, но он не знает что испытывает сейчас рядом лежащий парень. Возможно, это всего лишь жалость. Человеческая жалость.       В комнату как ни в чём не бывало врывается Чхве Субин, его волосы находятся в ужаснейшем состоянии, словно тысяча птиц пытались свить в них своё гнездо. Он стоит в спальных штанах, бело-серого цвета, в расстегнутой рубашке из-под которой виднелся очерченный торс, в руке он держит бутылку дорогого коньяка, в другой — пачку с сушёнными фруктами и сигареты. Лучшее наполнение к жизни. Он проходит внутрь комнаты, смотрит на двух рядом лежащих парней в обнимку и плюхается на ту же кровать. В комнате становится слишком тесно и душно, Чхве Ёнджун прожигает нового гостя глазами, он выглядит слишком откровенно и зрачки сами бегают по телу. Становится неловко от чужого присутствия.       — Вы идёте или так и будете тереться своими гейскими задницами друг о друга? — Субин откручивает крышку коньяка и глушит прямо с горла, закрывая глаза на томную горечь в стенках горла. — Большая часть уже собралась, все ждут только нас троих. — он благородно протягивает бутылку с алкоголем Чхве Ёнджуну и тот зачем-то по привычке её принимает. — Пей. — он говорит приказным тоном. — Расслабишься, а то сидишь как на день рожденьи у бабушки.       Ёнджун притягивает горлышко бутылки к губам. Горло обжигает горячая и горькая жидкость, заставляя искривиться в лице.       — Прекрасно, а теперь идём!              Хван Хёнджин недовольно поднимается с кровати. Он хотел поговорить с Енджуном, но кажется судьба делает всё, чтобы этого разговора не произошло. Ёнджун также нехотя встаёт с постели и идёт за одноклассниками. Он обгоняет Чхве Субина, что почему-то медлит, оставаясь идти позади. Хван Хёнджин же идёт спереди. Лёгким движением руки Чхве Субин снова шлёпает Ёнджуна по заднице, дико ухмыляясь и сжимая одну ягодицу в своей руке. Он оставляет на смуглой коже светлые пятнышки, что остаются незаметными под одеждой. Чхве вскрикивает, обращая на себя внимание Хёнджина, что от услышанного встрепенулся. Четыре пары глаз на него смотрели с непониманием, а Чхве Субин же сделал вид что не причастен ко всему этому.       — Поверишь, если скажу, что у тебя классный зад, красавчик мой лисёнок? — Субин говорит почти на ухо, так, чтобы Хван Хёнджин не услышал.       — Ты говоришь мне это уже второй раз, — фыркает Ёнджун и быстрее шагает на выход. Но останавливается. — И прекрати называть меня, красавчик мой бурундук! Раздражает.       Тело повело, голова кружилась после нескольких глотков коньяка. В глазах стоял плотный туман, что мешал видеть, ноги не слушались. Алкоголь на голодный желудок — так себе идея. Они спустились со второго этажа, обращая своё внимание на сидящих вокруг круглого столика одноклассников. Они сидели на мягких диванах, кто-то на стульях, а кто-то и вовсе на полу, укрывшись одеялом. На столе стояли разнообразные закуски, под столом — алкоголь, чтобы никто не заметил. Но Со Чанбин знал своих учеников, как свои пять пальцем, а потому сразу раскусил их затею. На диване места уже не оставалось, пришлось садиться на пол. Чхве Ёнджун сел не далеко, рядом с Хван Хёнджином и с Чхве Субином с другой стороны. Было тесно, но сидеть можно было. Пока все были заняты своими желаниями, Со Чанбин пытался посвятить учеников в проблемы этого леса и дома. Он рассказывал мистические байки, угрюмым и устаращающим голосом. Девочки же дрожали от страха и прятались за спинами своих одноклассников, что валились на пол от смеха. Ёнджун же сидел прикрыв глаза, он засыпал. Выспаться так и не получилось. Рядом сидящий Чхве Субин то и дело болтал с Джинном, та так громко, что у старшего закладывало уши.       — Эй, красавчик мой лисёнок, ты спишь что ли? — Субин закинул на плечо Чхве свою руку, притянул к себе и тяжёлое тело свалилось в его объятия, безжизненно. Бин не стал будить его, но подумал, что если он снова начнёт кричать во сне, то этого лучше никому не видеть. Он хотел попросить о помощи Хёнджина, но тот был занят своими делами, общаясь с соседними девочками. — Ённи, — Субин потряс его за плечо. — Да проснись же ты! — Но Ёнджун не собирался просыпаться, алкоголь поспособствовал крепкому сну. Его голова была тяжёлой и уже лежала на чужих коленях. Корпус был согнут в две погибели. На лице Субина выступила улыбка и он приподнял его на руках, вставая со словами «Ничего страшного, он просто напился». Он понёс его на второй этаж, так легко и беззаботно, словно тот ничего не весит. Ёнджун проснулся лишь на секунду, после чего снова закрыл глаза. Но в сознании что-то мелькнуло и глаза раскрылись с новой силой. Он уставился на Чхве Субина, стал дёргаться, но его тут же перехватили, заключая в ещё более крепкие оковы.       — Пусти меня! — воскликнул Чхве, все также пытаясь вырваться.       Чхве Субин ударил его по заднице, давая понять, что ему лучше помолчать, чем голосить на весь второй этаж и пугать одноклассников. Он остановился прямо у двери в комнату Ёнджуна, опуская его на землю и прижимая всем своим телом к твёрдой поверхности. Рука покоилась на пояснице, крепко сжимая.       — Спокойной ночи, красавчик мой лисёнок, — говорит Субин, а у Ёнджуна от таких слов голову сносит и ноги подкашиваются. Не может ведь он вечно врать, что ему противно то, как младший его называет. Но Ёнджун не отвечает, он смотрит вслед уходящему однокласснику, заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Он подходит к кровати, садится и чувствует лёгкое возбуждение в штанах. Оно появилось в тот момент, когда Чхве Субин так настойчиво прижимался к нему всем телом, задевая пах. Он откинулся на кровать, запрокидывая голову. Перед глазами стояла фигура Чхве Субина. Нежная рука потянулась к ширинке на штанах, он потянул бегунок вниз, освобождая наливший кровью орган. Схватив из собственного рюкзака салфетки и смазку, он вернулся обратно на постель. Он никогда не мог подумать, что будет пытаться удовлетворить себя, просто видя перед глазами картинку своего одноклассника. Одноклассника, который давно сидит в его голове, но он просто на просто боится к нему подойти.       Он подумал, что пока все внизу, он никому не помешает и его уж точно никто не услышит. Поэтому спустив нижнее белье до колен, он дотронулся до нежно-розовой головки, что уже была мокрой от естественной смазки, пачкая руку. Он надавил большим пальцем на серединку головки, задевая уретру. Из-за рта испустился громкий стон, что окутал всю комнату. Он провёл ладонью по всей длине, ладошка хорошо обхватывала член, а потому он только ускорил темп. Звуки смешались воедино, хлюпающая смазка и нежного голоса стоны. Потихоньку он стал приближаться к разрядке, рука стала ускоряться и уже через пару секунд он излился в собственную руку. Низ живота до сих пор ныл, хотелось почувствовать чужой член внутри себя, хотелось дотронуться и попробовать на вкус. Он собирался ещё немножко побаловаться, но сил уже не было. Он уснул, успев накинуть на себя только одеяло. Штаны и трусы давно полетело в сторону, как и кофта что была на нём. Он избавился от всей одежды. А не пригодившаяся смазка так и осталась лежать на кровати.

✥─── ℘ ───✥

      Сразу после того, как Чхве Субин довёл Ёнджуна до комнаты, он пошёл к себе. Но перед тем как зайти в комнату, он вернулся за бутылкой коньяка, чтобы хоть как то расслабиться перед сном. Проходя мимо комнаты Ёнджуна он подумывал зайти, но прошёл мимо, так как не хотел выглядеть навязчивым. Он зашёл в комнату и лёг на кровать. Со стороны стенки послышались странные звуки, больше похожие на стоны, и Чхве Субину даже подумалось, что Ёнджун там не один. Но когда парень прислушался, то понял, что это не так. Член в штанах также стал предательски поддрагваться, стало тесно и хотелось высвободиться. Но уже через две минуты послышались знакомые поствнывания. Субин сразу понял, что он уснул и теперь в который раз борится со своим страхом. Встав с постели он побрёл на выход из комнаты. Он уже достаточно выпил и голова шла кругом, словно планета стала кружится в миллиард раз быстрее. Встав на против двери в комнату Чхве Ёнджуна, он дотронулся до ручки, после чего толкнул её вперёд. Перед ним открылась очень интересная картина, что больше напоминала картину «Адам и Ева». Он остался стоять в промежутке между коридором и входом в комнату, пока парень не проснулся, почувствовав чужое присутствие. Его голое тело прикрывало только лёгкое одеяло, что совершенно не скрывало возбуждённых размеров парня. Субина повело и ему захотелось дотронуться. Их желания были схожи…       Чхве Ёнджун проснулся спустя минуту. Подскочил на кровати, он обернулся в одеяло и выскочил в дверной проём, выглядывая.       Почему Чхве Субин пришёл в комнату к Чхве Ёнджуну? Стены тонкие, а томные крики и стоны то и дело заводили младшего, заставляя член подрагивать от перевозбуждения.       — Может прекратишь стонать, как последняя шлюшка? Или боишься что кто-нибудь чпокнет тебя за твой смачный зад? — Субин усмехается. Он оглядывает стоящего перед ним парня, что был с ног до головы голым и переступает через невысокий порог, идя на Ёнджуна уверенным шагом.       — Свали блин и не лезь в это! — Ёнджун выглядывает из-под дверного косяка. Он пятится назад, всё также придерживает одеяло и в конечном итоге валится на кровать.       — Ну и кто будет защищать твою задницу если я свалю? — Чхве Субин нависает над старшим, его руки находятся по обе стороны от головы Енджуна, что боится и пошевелиться. Только сейчас, когда младший бросает свой взгляд на рядом лежащую смазку, он вспоминает о её существовании. Щёки заливаются краской и Ён не может смотреть в чужие глаза. Субин ухмыляется и спускается с кровати на пол. Он опускается на колени, под внимательный взор старшего, что так тяжело дышит. Рука тянется к тонкой простыне, что и прикрывала все прелести Чхве Ёнджуна, и медленно стягивает её. Член поддрагивает, а простынь спадает с кровати.       — Мгх, — Ёнджун закатывает глаза, холодная ладонь младшего касается горячей плоти. Субин дотрагивается до мокрой головки языком, обводит вокруг и толкается кончиком в уретру, выдалбливая из старшего ещё более громкий стон. Ёнджун протестующе мычит и тут же замыкается, чувствуя у себя на члене пухлые губы. Он протестует потому что Субин кусает мочку, втягивая ее в рот и лаская языком, когда лишь на секунду поднимается с колен. Потому что стягивает с него простынь, которая уже валяется в другом конце комнаты.       Субин отстраняется назад, присаживается на кровать и, схватившись за спинку дивана в качестве опоры, цепляет младшего за бок и перекатывает его на живот. Подхватывает его рукой под живот и ставит на четвереньки, открывая себе прекрасный вид.       — Всё таки, почему ты плачешь по ночам? — Субин говорит не громко, почти шёпотом. Прикосновение. Взвыть хочется. Ёнджун чувствует лёгкое прикосновение младшего, всхлипывает и закусывает нижнюю губу. Он комкает пальцами наволочку. Пытается успокоить внутри себя пархающих бабочек.       Субин трогает его абсолютно везде, неторопливо гладит, касаясь мошонки, сжимает ее, перекатывает в пальцах, ведет ниже, нажимая на основание члена, подушечками легонько обводит головку. Ёнджун уже весь мокрый, естественная смазка каплями стекает на белую простынь. Субин нажимает на дырочку указательным пальцем, гладит ее, обводит по кругу, легонько массирует, и это так чертовски пошло. Так пошло, что старшему становится трудно дышать.       — Я уже сказал, не лезь в это! — Ёнджун хрипло всхлипывает. А Субин все так же нетороплив, наслаждается моментом, пошире раздвинув чужие ноги. Он отодвигается немного и ладонями разводит нежные ягодицы. Он мнет их, неторопливо сжимает, впиваясь пальцами, и наклоняется. Наклоняется, и Ёнджун теряет дар речь, потому что теперь все то же самое, что и пальцами, он делает языком. Прижимается, медлит, осторожно вылизывает, толкается тонким кончиком и проводит круг, очерчивая тугой вход, щедро смачивая слюной. Совсем влажно становится… Так влажно, что слышно, как скользит его язык, входит внутрь, осторожно растягивая тугой вход. — Ах… блять! — слюна стекает по промежности и отпечатком остаётся на коже. Свободной рукой Субин ныряет под живот и сжимает возбуждённый член ладонью. Он такой же мокрый, истекающий смазкой и чужой слюной, которую оставил. — Ты невозможно вкусный… так бы и съел! — Субин поднимается к губам, проводит горячим языком по контуру и нахально проталкивается внутрь, вбирая чужой язык себе в рот. Он слегка кусает, а после заглаживает свою вину нежным поцелуем.       — Ладно, — младший отстраняется. Он встаёт с кровати и идёт по направлению к выходу. На лице у Ёнджуна проступают слёзы и он не смея ничего говорить или делать зарывается в одеяло с головой. Из-под него доносятся сладкие всхлипы, а ведь Чхве Ёнджун просто пошутил.       Младший тихо, на носочках возвращается, предварительно специально хлопнув дверью. Он пробирается к кровати, забирается под одеяло, и оставляет лёгкие поцелуи на всем теле. Ёнджун слегка пугается, смотрит в аквамариновые глаза и бросается не шею, обхватывая торс ногами. Субин продолжает его гладить, лениво, почти не обхватывая пальцами. Шелест молнии на его джинсах, шорох ткани, и он избавляется от лишней одежды. Он прижимается головкой и она проходит меж ягодиц, и от этого охренительно ведет еще больше: от ощущения чужого горячего члена, который упирается в твою задницу. Давит на дырочку, слепо тыкается в нее, но не торопится входить. Дразнит настолько умело, заставляя стонать. Так же на весу, придерживая за ягодицы, он легонько толкается бедрами, вперед-назад. Медленно и осторожно. Он ускоряет темп, горячо, больно, сладко.       — Такой узкий и такой красивый, — Чхве Субин чмокает его в губки. Он выливает на пальцы немного смазки, проталкивает внутрь сначала один палец, а спустя время добавляет и второй, после чего взволнованно пристраивает головку, одним неуклюжим толчком входя почти наполовину.        — Блять… — они говорят буквально в унисон.       Чхве Субин сдавливает белоснежные ягодицы, оставляя на них кровавые пятна. Он двигается внутри нежных стенок быстро и напористо. Каждый толчок, что сопровождается попадением по простате, вызывает у Чхве Ёнджуна звёзды в глазах. Он стонет громко и не скрывая того, а у Субина голову сносит от старшего и от его сладкого голоса.       — Не больно, красавчик мой лисёнок? — Субин замедляется, толкается во всю длину, глубоко и медленно.       — Быстрее, пожалуйста...блять. Я хочу тебя, — Ён стонет тому в губы, задевает их, смешивает свою слюну с чужой. — Я сейчас кончу, Субин... — протяжно мычит старший и изливается прямо на живот младшего. Субин кончает следом и они вместе откидываются на кровать. Воздух вырывается из легких со свистом, словно его заставили пробежать несколько километров без остановки. Прийти бы в себя немного… Субин выходит, и только сейчас Ёнджун чувствует, как стало влажно внутри, едва ли не вытекает. Младший встаёт с дивана, а Ён, зажмурившись, падает на сбившуюся простыню, рукой пытаюется нашарить на полу одеяло. Субин подходит и, легонько нажав на плечо Джунна, тянет наверх, переворачивая его набок, заставляя спиной упереться в спинку. И он без слов подчиняется ему. Субин трепетно касается манящих и столь желанных губ. Язык напористо толкается в чужой рот и с трудом преодолевает его зубы (Ёнджун не хотел отвечать ему), как будто они были воротами в замок, а язык — тараном, который быстро сломил сопротивление и взял замок штурмом. Его язык смело и бесцеремонно, с какой-то новой силой стал проникать в рот Ёнджуна, и, поддавшись его напору, он все же отдаётся во власть греховного искушения и больше не противится.       — Наверное, я должен был сказать это раньше, но ты мне нравишься уже как год... — Ённи впервые видит неуверенность на лице Субина.       — А я... я кажется люблю тебя, — Ёнджун пожимает плечами, забирается сверху на массивные бедра и водит кончиками пальцем по груди.       В комнату заваливается Хван Хёнджин, что с раскрытыми по пять копеек глазами смотрит на обнажённых парней, а после резко отворачивается. Кажется они совсем забыли закрыть дверь. Хёнджин матерится, вылетает с комнаты, а Ёнджун и Субин заливаются смехом.       — Кажется мы сломали ему психику...       — Он давно уже себе её сломал!