Клинок души. Книга 2: Ведомые звёздами

Глава 1: Природа Эфира. «Мир меняется стремительно — на месте деревянной хибары возникает каменный дом, а на месте дома — башня. Те люди, что бывали на экскурсии в Кайзерпаласте, барьерах Олифа или башнях Эспайра — песни стекла, металла и камня, воплощённой в материи, прикоснулись к плодам главного достоинства человека, его духовного ядра — способности к созиданию. Холодной, медленной поступью по тонкому льду мироздания — с осторожностью хватаясь за любую возможность, заглядывая за край отколовшейся льдины в пучины бытия — человек повторяет становление Предвестников, большею частью опираясь на их опыт. Но созидание бывает и иным — коварным, опасным и непредсказуемым: наши предшественники сами создали орудие своего уничтожения. Их тяга к знаниям не знала границ, они хватались за любую возможность, любой, даже самый рискованный эксперимент, и в итоге перехитрили сами себя. Остаётся лишь надеяться, что их путь станет для человека современного уроком.» Себастиан Краузе. Размышления и теория Эфира. Аурология начинается с одного-единственного вопроса, некогда заданного учёным умам древности: что есть Аурум, он же Эфир, и как его представлять? Мир по ту сторону, вместилище и источник душ, равно и любой эфирной энергии нельзя увидеть или почувствовать физически, а представлять его следует в виде бескрайнего и крайне неспокойного многослойного океана, собранного из пересекающихся, разбивающихся друг о друга и налагающихся потоков энергии. Картина эта для непосредственного наблюдателя подобна первичному бульону для примитивного одноклеточного организма. Аурум — есть царство управляемого хаоса, заключенного внутри порядка, поддерживающего его энтропию, ибо всё в нём, несмотря на хаотичную природу, подчиняется общим законам. Или подчинялось, до определённого момента. Эфир, позабывший то далёкое время, когда пропускал через себя живые души, принял гостя, но покинуть мир чистой энергии тот не смог, оставшись блуждать в потоках энергии. Сознание его, лишившись всякого рода чувств, теперь лишь внимало Ауруму. Время потеряло привычный ход, гость не мог ни слышать, ни видеть, ни как-либо ощутить происходящее вокруг. -«Г-где я? Папа? Энгель? Я справился, или...» - Одинокий разум остался наедине со своими мыслями и задал закономерный вопрос, но ответа к нему не последовало. Собственные мысли и эмоции — единственное, что гость эфира остался способен чувствовать. От боли и одиночества он попытался расплакаться, но не смог, будучи лишён тела и возможности полностью осознать собственное положение. -«Прошу, помогите мне! Кто-нибудь, кто меня слышит или чувствует — я Флориан Лэнгли, верните меня домой. Пожалуйста, кто угодно..» - К нему крайне быстро подоспело осознание собственного положения, а в памяти всплыла яркая вспышка от разорвавшегося передатчика — он в Ауруме, один и неспособный вернуться самостоятельно. Отчаяние овладевало гостем, одна ужасная догадка сменялась другой, Флориан полностью погрузился в воспоминания, проживая свою скромную жизнь раз за разом, и повторно испытывая нанесённые ею обиды, ведь любая мысль отныне казалась ему реальной. В них он вновь впервые встречает Энгеля, проживает с ним относительно прежней жизни счастливую юность, но судьба вновь наносит душе тяжёлую рану, и толкает на роковой шаг. Вновь стоя перед устройством, Флориан осознаёт, что должно произойти, искренне желая изменить ход событий. И ему это удаётся. Он оказывается в совершенно новом месте, ранее невиданном — видит первородный, чистый свет Аурума, сменивший собою небо, словно подошедшее вплотную к земле Солнце. Он слепит глаза, но и согревает, и реальность этих ощущений заставила Флориана сомневаться в истинной природе Эфира. -«Что со мной происходит?» -Издали, из-за застилавших собою горизонт фигур, что в непостоянстве своём постоянно менялись, обретая новые цвет, форму и размеры, сопровождённые белым сиянием, показались несколько человеческих фигур, полностью чёрных, походивших на дыру в полотне материи — столь силён был их контраст с окружением. Одна из них медленно подняла руку к небу, и оно изменилось в цвете, став красным, затем фиолетовым, и далее - привычным синим. Фигуры на горизонте обратились бурыми горами, а камень земли рассыпался, и порос травой. Все фигуры, кроме одной, исчезли, будто свет Эфира поддерживал их, последняя же опустила руку, и небо мгновенно лишилось света, что серой дымкой рассеялся по небу.. Неторопливо, на угольно-чёрном небосводе одна за другой зажигались звёзды. Оставшийся свет сливался воедино, пока не сформировал серебристый диск — Луну. Флориан оглядел окрестности, освещённые тусклым светом светила — судьба разместила его на скромном островке, в заливе, окружённом каменными стенами из серых, тянущихся к небу подобно рукам, башен. Мимо, по безмятежной водной глади проплыли двое рыбаков, сидя в лодке из тёмного дерева, и видовая принадлежность их показалась Флориану знакомой — бледная кожа, чешуя и плавники сочетались с человеческими чертами, но вид их более аккуратен, нежели у современных мизу. -R’ghaaru iimanai ruune iqu lagu?» - Один из мизу, казалось, задал вопрос, но язык его даже отдалённо не походил на сима-но-генго. Но из уст Флориана, решившего ответить на родном эдмариане, что сие наречие ему не известно, прозвучал ответ на этом же языке, отдалённо напоминавший бульканье утопленника. Флориан перевёл взгляд на собственные руки, также оказавшиеся мертвенно-бледными руками мизу. -«Нет, этого не может быть! Это не реально, я не могу этого чувствовать!» - Пережитый ужас вырвал юношу из кошмара, вновь оставив его наедине с собственными мыслями. Он видел глазами мизу, но было ли это видение реальностью? Мог ли он увидеть события прошлого, настоящего или будущего? Ответы способен был дать лишь Аурум, если научиться с ним взаимодействовать. И, оттолкнувшись от сей мысли, Флориан обратился к собственной душе, пытаясь связать её чувства с сознанием. -«Я.. я в потоке. Здесь.. энергия, она питает меня. Она направляет меня» - Аурум словно подсказывал, как Флориану стоит с ним взаимодействовать. Вновь обратившись к душе, он попробовал воспрепятствовать потоку энергии, и почувствовал, как его направление резко изменилось. Постепенно, Флориан учился манипулировать энергией Эфира, что питала и взращивала его душу, поддерживая жизнь. Развиваясь, словно некогда упомянутый одноклеточный организм, но в пределах одного жизненного цикла, он в один момент почувствовал обособленное пламя, питаемое Эфиром, и моментально осознал, что видит собственную душу, как форму существования. Осознание себя позволило выйти за пределы потоков, разрывая их, и Флориан оказался в пограничной области, расположившейся между Ферумом и Аурумом, где энергия уже могла обрести материальную форму. Первородный свет обретал форму звёзд, туманностей и переливающихся потоков чистой энергии, нависающих над Ферумом, а к Флориану начало возвращаться ощущение собственного тела. Оставаясь привязанным к Ауруму, от сего, не нуждаясь ни в пище, ни в воздухе либо сне, он видел и осязал сей странный, промежуточный мир. По воле души его вырванная из Аурума энергия обретала физическое воплощение, становясь холодным камнем — живую материю воссоздать Флориан был не в состоянии. -«Почему мне так знакомо это место? Эти звёзды.. это небо..» - Прогулки среди звёзд вернули Флориана к воспоминаниям о мальчике-звездочёте, выбиравшемся вместе с Энгелем за пределы поместья, дабы посмотреть на звёзды через телескоп Себастиана. Наиболее яркую из них они, будучи лишь впечатлительными детьми, даже назначили свои покровителем. Когда-то им казалось, что звёзды и Луна подвешены над Землёй, словно игрушки над колыбелью, и при должном желании, до них можно дотянуться. Но некая сила удерживала его близко к Ауруму, не позволяя отойти — словно незримый купол, навеки запирающий гостя наедине с собственным сознанием. Не найдя для себя иного выхода, Флориан шагнул навстречу первородному свету, но, вновь коснувшись расплывчатой грани Аурума, душа его почувствовала несравнимое могущество сего нематериального мира, словно он сам являлся чей-то душой. Вне зависимости от местоположения в Ауруме, Флориан чувствовал себя одиноко. На тысячи и миллионы потоков не приходилось ни одной цельной души — лишь их сплав, содержавший воспоминания тех, что давно покинули мир физический. Именно им подобные встретились некогда Флориану, позволив ему увидеть зарождение Ферума и мир древних мизу, от лица одного из них. Одни воспоминания некогда принадлежали древней знати, иные — обыкновенным людям, либо иным населявшим Землю этносам. Некоторые осколки оставлены были душами разбойников, преданных суду и виселице, а часть - учёными и творческими умами древности, наблюдать прижизненный опыт коих Флориану казалось особенно интересным. Такие осколки питали разум его новыми знаниями, иные же обращали взор на события прошлого, в большинстве обыденные, но частью захватывающие и трагичные, от сего любой драматург счёл бы честью поведать о них. Дворцовые интриги, суровая жизнь простолюдинов при царствии дураков, убийство праздного императора на гладиаторской арене Натрана3 — каждое погружение в прошлое становилось для Флориана примером, сколь иногда суров к своим обитателям мир физический. (Стоит разграничивать термины «Физический» и «Настоящий», ибо в рамках повести Аурум не менее реален, несмотря на сложности прямого с ним взаимодействия) -Хато, не сердись на меня. Пойми, я пойду на любой шаг ради благополучия своего сына. Я принял на себя его судьбу.. я всё ещё надеюсь, что могу быть хорошим отцом, пусть мне и не всегда суждено сопровождать его. - Новое видение погрузило Флориана в тяготы жизни отца-одиночки, в чьих руках безмятежно наслаждался сном укутанный в одеяло младенец. Но имя, названное мужчиной, как и само окружение показалось ему знакомым. -Ты не понимаешь, на что обрекаешь мальчика. Прошу, займись своим здоровьем, и не оставляй его сиротой. Разве блестящий ум не может найти лекарство? -От прогрессирующего паралича нет лекарства. Не говори глупостей, Хато. Будь иначе, мне не пришлось бы прибегнуть к ритуалу. - Ответил служанке-мизу мужчина, натянув сползшие на нос очки дрожащей рукой. -Она не хотела видеть, как гибнет её муж, потому и ушла от меня. Теперь я понимаю. Но для чего? Для чего она бросила своего ребёнка? О, Хелена, за что ты так поступила с ним? -«Хелена?!» - Флориан не мог поверить в услышанное. Упомянутое имя отбросило любые сомнения — он переживал воспоминания собственного отца, столь рано его покинувшего. Хато — таковым было имя его няни до передачи Себастиану, а знакомые стены оказались старым поместьем Лэнгли. Но тяжелейшим ударом для юноши стало откровение отца о Хелене. Нет, она не умерла, как он думал до этого момента, но бросила семью на произвол судьбы. -Она поступила бесчестно, забыв о вас. Забудь и о ней, Дариан. Она не стоит ваших слёз. -Пусть же она будет счастлива, где бы сейчас ни была. Б-боже, Хато.. -Что случилось, господин? -П-принеси микстуру. Мне нужно прилечь. - Взор Дариана помутнел, и, уложив младенца в колыбель, он сел на кровать и укрылся одеялом, не снимая одежды. Со временем движения давались ему всё с большим трудом. Не в силах более смотреть на страдания отца, Флориан покинул воспоминание, и, опустошённый, вернулся в Аурум. Множество пугающих мыслей навещало его, но редкая из них находила ответ. В числе первых — мысль о судьбе, которую принял на себя Дариан. Неужели кто-то из них двоих должен был умереть? Казавшийся очевидным ответ приводил к появлению лишь новых вопросов, и количество их немыслимо давило на разум, отчего юноша попытался отбросить их и побыть в покое, наедине с потоками эфирной энергии. Но и в мысли Флориана, нарушая его покой, чувствовалось фантомное присутствие не желавшей покидать его памяти. Тонкий женский голос взывал к нему по имени, требуя к себе исключительного внимания, жалобный, но столь близкий сердцу и знакомый. -Ф-флори, прости меня.. Я не хотела всего этого, не понимала, на что вас обрекаю! - Голос матери не был порождён детскими воспоминаниями. Он был реален, насколько мог согласно природе Аурума — откуда-то снаружи, Хелена пыталась связаться с покинутым сыном. -Мама? Где ты? Это.. лишь мои мысли? -Я.. я.. прости, я всё ещё боюсь за тебя. Нет, я тоже здесь, с тобой — я не мертва. -Но куда, куда же ты ушла тогда? -Я сменила форму существования. У меня не было иного выбора, но какая-то частичка меня вцепилась в этот мир, не желая его отпускать. Я стала чем-то иным, чтобы остаться с вами. Ох, как бы я хотела обратить время вспять, и вновь увидеть вас.. -Мне.. нам было больно терять тебя. Я нуждался в тебе, когда.. когда отец умер, а меня забрали к себе Краузе. Я хочу видеть тебя рядом, и сделаю ради этого всё, что в моих силах. Ты знаешь, как вытащить нас отсюда? -Это должен сделать Энгель. - Горестно ответила Хелена. -Я верю в него, но разве он способен пробраться сюда и вырвать меня из этой никчёмной пустоты? Энгель выручал меня раньше, но может ли он сделать это теперь? Может ли бросить вызов самому мирозданию? -Он может, поверь мне. Сейчас он вместе с Себастианом ищет способ вернуть тебя, подожди ещё немного, мой мальчик. Я знаю, через что тебе пришлось пройти, и я обещаю — ты больше не будешь страдать. -Я не буду страдать лишь если ты вернёшься со мной. -Я не могу, прости меня. Не сейчас, ибо я даже не могу находиться в Ауруме так долго. -Почему ты покидаешь меня вновь? После стольких лет, почему я не могу даже поговорить с тобой? Пожалуйста, останься, побудь здесь ещё немного! -Я дам о себе знать, как только Энгель вытащит тебя отсюда. Прости, но мне пора уходить. - Голос несчастной женщины рассеялся в потоках Эфира, звонким эхом отдаваясь в сознании Флориана. Его собственная мать, о встрече с которой он и не смел мечтать, вновь покинула его, оставив наедине с белой пустотой. Хелена более не отвечала, сколь бы сильны ни были старания её сына достучаться. Горечь потери и обиды выжигала любые эмоции, не давая Флориану как-либо оправдать нерадивую мать, ведь с его точки зрения, никакой труд, будь он даже трудом всей жизни, не стоил семьи. «Предательница. Уж лучше бы она была мертва.. как я считал всю свою жизнь! Хочет она того, или нет, я верну её. Верну, чтобы она поняла меня, хоть раз!» - Ища утешения, Флориан вновь обращался к памяти ушедших, ища ответы на свои вопросы о природе Эфира. И, вскоре, удача улыбнулась ему, предоставив в его распоряжение память предвестника-инженера, чьим трудом сотворены были устройства материальной трансляции. И до сей поры Флориан разбирался в их природе и принципах работы, пусть и на слабом, относительно Предвестников, уровне. Учёт природы и непостоянства Эфира с помощью математических законов, выбор точки соответствия обоих миров, взаимодействие компонентов устройства с миром чистой энергии на тончайшем уровне — достижение сих знаний Человечеством заняло бы не один и не два десятка лет. Но наиболее ценным, почерпнутым из ментальной библиотеки знанием, оказалось оное о «колоннах» - каналах связи, предохранителях, что сдерживают оба мира поодаль, удерживая Аурум над Ферумом, словно опоры, сдерживающие свод здания от падения на землю. Но жажде познания неведомо чувство меры. От технических особенностей устройств взаимодействия с Эфиром Флориан медленно переходил к философским рассуждениям о Эфире самом и обоснованию необходимости установления сдерживающих колонн — легенде, что древнее самих Предвестников, и унаследована ими от древнейшей из цивилизаций Земли. Жизнь на Земле была циклична, и Предвестники оказались далеко не первыми её обитателями. Подобно современным людям, они наследовали и развивали знания и технологии собственных предшественников, живших, по описанию законов их мира, в абсолютной тьме. В то далёкое время мир постепенно утрачивал своё непостоянство, с ослабеванием влияния Аурума на Ферум. Живые существа тех лет не знали смерти, перетекая из одной формы в другую, свет мог обернуться тьмою и наоборот в любой момент времени, а магия была сильна, как никогда прежде, способная силой своею сокрушать горы, но и в столь экстремальных для него условиях оказалось возможным познание. Живя мечтою о мире статичном, чьи принципы извечно актуальны и незыблемы, доминирующий этнос того времени двигался к её реализации, но по неизвестной причине уступил мир коллективной мечты Предвестникам, канув в небытие. Одна мысль, одна маленькая философская мысль овладела разумом и душой Флориана, представившись решением каждой из проблем человечества и его собственных: мир должен был вернуться к первобытному непостоянству, Аурум должен наложиться на Ферум и соединиться с ним, и Флориан воссоединится с Энгелем, попутно избавив мир от горя и смерти. Мысль о благородстве собственных намерений наложилась, словно миры в сей теории, на детскую мечту изменить мир к лучшему, закрепилась в сознании как единственно правильная, и направляла его в поисках нужного ему потока-колонны, ведя его, словно компас, что ведёт корабль по открытому морю. Очутившись перед нужным потоком, уходящим в пространство за пределами Аурума, Флориан почувствовал, как тот перед его присутствием ослабевает, и тотчас окончательно прервал его, безо всякого порядка рассеяв протекавшую по нему энергию, но вновь почувствовал присутствие иной живой души, стремительно протносящейся по иному транслирующему потоку, и, осознав, кем является временный гость Эфира, отправил мысль ему вслед: -«Энгель, я знаю, что делать! На этот раз я тебя не подведу!» Глава 2: Реквием. Чудные видения тем временем видел и Феликс, пребывая в лагере отряда, наспех разбитом на песчаном берегу сокрытой в скалистом ущелье реки. Ток воды успокаивал тело и душу, Солнце приятно щипало непокрытую кожу, а берег был прекрасно защищён от ветра. Миновало несколько дней с его спасения, и раны на руках и лице юноши, пусть и не зажили до конца, но не напоминали о себе острой болью при любом неосторожном движении, что было заслугой Корнелия, на мастерском уровне практикующего полевую медицину. Даже серьёзные ранения в лапах ворона оказывались подвластны его целительным навыкам, благо, подтверждать эти умения на практике за прошедшие несколько дней не приходилось. За время пути к следующему рубежу Энгель также предложил ворону роль импровизированного квартирмейстера, как более опытному члену отряда, на что тот охотно согласился. Феликс же был оставлен довольствоваться званием навигатора, и с работой своей справлялся безукоризненно. Таким образом, Энгель, заодно обучив неофита полезному на практике навыку, сложил с себя часть забот, и мог уделить больше времени планированию пути Данные Аймо расходились в определении точного места раскопок, города-библиотеки Древних, и причина тому оказалась указана в них же — пустыня Эйра славилась неистовыми по силе песчаными штормами, способными в течение нескольких дней кардинально изменить её ландшафт, и любой ориентир, оказавшийся под влиянием шторма, мог быть унесён ветром за километры от места установки. Большая часть поселений располагалась по краям Эйры, глубь же пустоши пересекали лишь торговые караваны, тщательно планируя маршрут, и разбойники, столь же умело приспособившееся к подобным условиям. Но вернёмся к Феликсу, безмятежно наслаждавшемуся прелестным сном. Солнце несколько часов как пересекло линию горизонта, Ингрид, чья кровать располагалась возле кровати Феликса, ворочалась от жары, ибо даже ношение тканевых обмоток вместо одежды ей почти не помогало. Снаружи шатра доносился лишь успокаивающий плеск бурного речного потока. Но тонкое, едва различимое поначалу, но нарастающее звучание струны постепенно вытягивало юношу из глубокого сна, выманивая его из шатра наподобие волшебной дудочки. Любопытство, что одолевало Феликса, до сей поры пребывающего в полусне и смутно осознающего происходящее, вело вниз по склону, к самой воде. Струнная музыка с каждым сделанным шагом звучала лишь громче, подсказывая верный путь к её источнику. Феликс спрыгнул на берег и увидел Энгеля, стоявшего по колено в воде, и наигрывающего на скрипке красивую, но довольно печальную и тоскливую мелодию. Смычок в руках пилигрима, коим он орудовал столь же умело, сколь и верной рапирой, становился орудием мастера, чьё творение тотчас уходило без следа, словно просачивающийся сквозь пальцы песок. И, лишь когда Энгель окончил игру, Феликс осмелился подступить к нему, на влажный песок, и робко заговорил: -Это было.. прекрасно. Именно прекрасно, иного слова здесь не сыскать! -Спасибо. - Ответил пилигрим со сдержанной улыбкой. -Это реквием, потому и звучит так печально. Знаешь, что это такое? -Нет, я в музыке не очень-то разбираюсь, но когда-то пел в церковном хоре. -Песнь по усопшему, Феликс. Тоже религиозного характера. Что насчёт хора — все музыканты оттуда начинали. -Но по кому этот реквием? - В недоумении спросил Феликс. На ум ему тотчас пришёл Бреннан. Энгель невольно вздохнул, ступил на берег, и, вернув инструмент в предназначенный ему футляр, присел на береговой камень. -У тебя когда-нибудь бывало чувство неизбежности какого-то ужасного поступка? Ты осознаёшь, что поступаешь неправильно, но ничего не можешь с этим сделать. Пытаешься о нём не думать, отдав выбор судьбе, но осознание его неизбежности давит на разум. -Иногда бывало. Но для начала хочу выслушать тебя. -Хорошо. Я чувствую то же по отношению к Ягеру, понимаю, что миром разрешить ситуацию уже не получится, и заранее играю реквием по тому из нас, что со своей миссией не справится. Нет, не потому, что я не верю в удачный исход. Как я уже упоминал, всё зависит от случая, и сей вопрос также предоставлен судьбе. -Веришь или нет, но мы верим в тебя. Я верю, ведь ты сильнейший человек, из всех, кого я встречал. -Даже сильнее Ягера? -Он силён только перед беспомощными или застигнутыми врасплох. Как той ночью.. Энгель поднял горящий фонарь с сырой земли, прихватив футляр со скрипкой Корнелия, и переместился к скалам, подальше от речного течения. -Надеюсь, ты прав. Побеседуем ещё? Если у тебя есть наболевшие вопросы, конечно. -Да, один. Как вы с Флорианом познакомились? -По несчастью. Он рано лишился семьи, и был передан отцу на воспитание. По сей причине я всегда воспринимал его, как брата. Мы разделяли увлечения, мечтали и любовались звёздами, но имели совершенно разные характеры. -И какой у него характер? -Благородная и добрая душа. По-иному, похожий на твой: любознательный, слегка наивный… не в обиду, но тихий и не всегда стабильный. Потому я и был нужен ему — мог успокоить в критический момент, коих было предостаточно: одной маленькой неудачи или обиды хватало, дабы ввергнуть его в печаль и апатию. Но в одном я не смог ему помочь, о чём жалею до сих пор. -Поэтому он и согласился помочь тогда? Я имею в виду, я думаю, он хотел тебя впечатлить, или.. -Или доказать, что на самом деле чего-то стоит. После того, как я, в очередной раз спасая его, сорвался и сказал ему повзрослеть. Не знаю, что на меня нашло, но доверие его я в тот день подорвал. А теперь он застрял там, и нуждается в моей помощи. Я познакомлю тебя с ним, как только всё кончится, только попрошу перед этим прощения за проявленное к его чувствам безразличие. -Сейчас ты другой. Не ругай себя за ошибки прошлого — мы их исправим. И ещё вопрос: почему ты так часто засматриваешься на звёзды? Я знаю, я сам мечтательный, но у тебя на них какой-то особенный взгляд. Энгель опустил взгляд к безмятежной водной глади и провёл по неё рукой, рассеяв отражение луны и звёзд. -Мне пришлось рано повзрослеть, но некоторые свои мечты я оставил при себе. Я ищу одну особенную, и.. не против, если я отвечу стихами? -Нет, разумеется. Дождавшись вежливого ответа Феликса, Энгель достал из потайного кармана потёртую бумажку и прочёл стих, некогда посвящённый ему Флорианом в качестве подарка на день рождения, до которого на тот момент — восьмое число второго месяца лета, оставалась всего неделя. Энгель слегка призадумался, подбирая слова, дабы объяснить Феликсу, что именно для него обозначала путеводная звезда, что «ярким серебром на куполе ночном» светила в окружении себе подобных. -Я искал эту звезду, ибо некогда мы сделали её путеводной. Я знаю, это на самом деле невозможно, но однажды посеянную веру из сердца не выселить. И я верю, она поможет нам вновь найти друг друга. Вера, являясь вечной соперницей рационализма, критически относящегося к недоказуемым тезисам, двигает нами как живыми людьми, а не как числовыми машинами. Вера спасает в трудных ситуациях, дарует надежду, и кормит рационализм вопросами о себе.. Я понимаю, сложно поверить, что тебе это говорю я — скептик, что вечно опирается на знания и теорию. Но многие мои поступки порождены не рациональной мыслью, но движимы верой. А ещё ею мы компенсируем недостаток знаний в какой либо области. Например, я не знаю, сможем ли мы дойти до конца, но верю в благополучный исход. -А люди, которые не могут объяснить некоторых явлений, списывают всё на проделки высших сил. - Съехидничал Феликс. -Не нужно их винить. Пусть верят, во что верили, а мы.. Едва заметный, но отчётливый шорох из-за скал уступа насторожил Энгеля, прервав недолгую беседу. Пилигрим поспешил обнажить рапиру, но Феликс, что издали смог почувствовать запах мокрой волчьей шерсти, жестом остановил наставника, де дав тому повторить собственную ошибку неофита, некогда совершённую близ Витстрома, и напасть на союзника. -Ингрид, можешь не прятаться. Мы тебя видим! - Феликс, по человеческим меркам, не поднял голоса, зная, что ульвен и так его превосходно слышит. Показавшись из-за скалы, ибо в осторожности уже не было никакого смысла, Ингрид резво спустилась к друзьям, на песчаный берег, выбрав для сидения один из плоских камней. Из одежды на ульвен остались лишь потрёпанные штаны да ремень с креплениями для оружия и подсумков, грудь туго перетянута бинтом, а на шерстяном покрове сверкали отражённым лунным светом капельки воды. -Вас за километры от реки слышно, горе-конспираторы. Мне даже не пришлось прибегать ко своим природным способностям. -Сейчас нет причин для беспокойства, этой дорогой никто не пользуется, тем более — патрули Ордена. К слову, где же твои навыки скрытности? - Ответил Энгель. -При такой жаре всё это бесполезно. Я не приспособлена к подобным условиям, а амулеты запахи не скрывают. Терпеть не могу Марино, но уже скучаю по его дому и родному климату. -Почему бы не использовать охлаждающие заклятия? Как по мне, идея здравая. - Прибегнув к рационализму, предложил Феликс. -Они кратковременные, и требуют постоянного поддержания. Потому, пользуюсь лишь в критическом случае. -Это на время, Ингрид, не беспокойся. Скоро мы вернёмся в привычный для нас климатический пояс. Кстати, что привело тебя к нам? Ты тоже услышала музыку? -Нет, но услышала вас, когда отправилась прохладиться и утолить жажду. Слов своих назад не заберу, я бы продала душу любому из семи лесных божеств, лишь бы сейчас оказаться в человеческой коже, как вы. А что за музыка? -Реквием. Меня навестило вдохновение, и, пока вы спали, я решил поупражняться, чем долгое время не занимался. - Отозвался Энгель. -Как там Корнелий? Не жалуется на пропавший инструмент? -Спит, как сурок. Оно и к лучшему, очередной его болтовни объёмом в эпос я не вынесу. -Ингрид, он литератор. Прошу, не относись к нему так предвзято, это его профессиональная привычка. - Отчитал подругу Феликс. -Это будет нелёгкой задачей, но, по твоей просьбе, я попытаюсь. Но теперь лишнего слова себе не позволю, лишь бы не иметь с этой птицей ничего общего. Энгель, ты же весь день был занят записями профессора. Можешь рассказать нам о цели подробнее? -Лишь немного, и тебе это в любом случае не понравится. -Как наивно с моей стороны — полагать, что жарче быть уже не может. -Насколько безрассудно, с твоей точки зрения, будет выдвинуться в самый центр Эйры? -Чистое самоубийство. Неужели нет иного выбора? -Я сам намереваюсь задать этот вопрос руководству, когда… если вернёмся. Но сейчас этот путь — единственный. Я не желаю пугать вас на ночь всеми тонкостями следующего этапа путешествия, потому, просвещу вас на рассвете. Доброй ночи. -Доброй ночи. - Единовременно ответил Отряд. Энгель в спешке прихватил фонарь и футляр с инструментом Корвуса, но некая незримая сила остановила его и направила к кромке воды, в отличие от реки, безмятежной и спокойной. Пилигрим совершенно не узнавал себя в отражении с последнего взгляда в зеркальную гладь Энгель заметно повзрослел, лицо робкого юноши преобразилось, ныне пестря уверенностью, а русые волосы касались плеч. Метаморфоза физическая полностью отражала произошедшее с его эфирным пламенем за время подготовки. Зачарованный отражением, Энгель с трудом оторвал взгляд от водной глади и поспешил к лагерю, в надежде выспаться за остаток ночи. Но надежда его оказалась напрасной, ибо множество мыслей всячески мешало пилигриму, суля бессонницу. Экспедиционные обязанности ныне лежали на Корнелии и более не беспокоили пилигрима, как и мысли о Флориане — страх перед собственной памятью был успешно подавлен талантом самоубеждения. Беспокойство имело совершенно иной источник, и сопровождало его последние несколько дней пути, с момента личной встречи с врагом. Поднятый в беседе у реки вопрос о вере и неизбежности судьбы вернул пилигрима к крайне неприятному вопросу, что предательски проникал в разум, от него отгородившийся: почему Ягер позволил им так легко уйти, и даже не бросился в погоню? Что движет этим чудовищем, находило ли оно в Энгеле родственную душу, и будет ли бороться до самого конца — тяжелее всего пилигриму пришлось бы убивать оппонента, что смирится со своей судьбой и не станет сопротивляться. В отличие от своих друзей, Энгель, отвергнув слепую неприязнь, пытался воспринимать Натаниэля как злодея не по собственной воле — исполнителя, подобного ему самому. Но более всего Энгель боялся стать подобным своему врагу, и первые шаги, к его ужасу, были сделаны, а верный клинок запятнан кровью. Уставший от тягостных мыслей, окончив мыслительный рациональным утверждением, что любая проблема или неразрешённый вопрос будут решены со временем, пилигрим закрыл глаза и стремительно провалился в сон, не покидая его до утра, где его пробудила весёлая песенка пернатого квартирмейстера отряда. -Нечего спать, ранние пташки, завтрак вас уже заждался! Налетай, разбирай — мастер-ворон всех накормит и напоит, в путь-дорогу подготовит! Предчувствуя бойкую речь ворона, ульвен закрыла уши, в чём Энгель её прекрасно понимал — по-детски наигранные слова въедались в разум и быстро надоедали, но огорчать наставника пилигрим, на свою беду, не осмелился, ибо за него гневную тираду за утренней трапезой изложила Ингрид: -Я не потерплю, чтобы с нами обращались, как с детьми. Тем более, не так уж ты нам и полезен. -Ингрид, я просил тебя! Пожалуйста, успокойся. Ничего не.. - Поспешил успокоить подругу Феликс. -Произошло. Уже произошло — мы взяли этого придурка с собой. -Я лишь пытаюсь поднять вам настроение перед отправкой, и не вижу с вашей стороны ни единого повода для беспокойства. - Успокоил Корнелий. -Удивите меня. Покажите человека, способного справиться с подобной задачей хуже. -Но господин Краузе согласился, мисс.. я же могу звать вас Ингрид, верно? Прошу, умерьте свой пыл, нам сейчас совершенно ни к чему конфликты. -Ингрид, дочь Суура, для тебя — только так! Это всё твоя вина, ворон. Если бы ты не оказался таким трусом, Бреннан бы остался жив, и отправился с нами. -Прошу, отнеситесь с пониманием и к моим чувствам. Более того, то, о чём вы говорите, невозможно, а желать невозможного — в крайней степени глупо. -Ингрид, успокойся. - Прервал разозлённую волчицу Энгель. -Ты сама утверждала, что нам пригодится любая помощь. Более того, Корнелий её предложил, и отказ в такой ситуации не только невежлив, но и безрассуден. -Я уже жалею о сказанном тогда. И, да, я боюсь, что его болтливость сорвёт всю экспедицию. -Minime! Я понимаю, вы не самого высокого обо мне мнения, но я, пусть и болтлив, но достаточно умён, и способен молчать при необходимости. - Ответил Корнелий. -Прекрасно было бы видеть твою способность в действии. Лучше — с тех самых пор, как ты за нами увязался. -Прошу, не злитесь. Я буду молчать, если вы того просите. -Заткнись. Просто заткнись. - Фыркнула ульвен. Решив, что конфликт на этом исчерпан, Корнелий приказал свернуть лагерь, и отряд, дождавшись сигнала, тронулся в путь, по тропам среди истерзанных ветром скал, навстречу палящему солнцу и сухому песку. Эйру пересекало несколько крупных торговых путей — стратегически важных, ибо они связывают южное побережье Теринии, отрезанное полосой пустыни, с центральной и северной частями провинции. Суровый климат южных земель породил купеческую необходимость нанимать проводника Разумеется, не каждый проводник согласился бы вести экспедицию через центр пустыни, из опасения за собственную жизнь — Энгель впервые уповал на человеческую жадность — иррациональную силу, способную подтолкнуть человека на самый безрассудный поступок. Мечтателя-Феликса скудный пейзаж скалистой пустыни, всё же, завораживал, подобно величию Эвервинтер, или лазурному морю на западном побережье Теринии — в любой земле и при любой погоде неофит находил предмет для восхищения, ибо Ралабис являлся для него величайшим чудом из возможных. Кроме того, сказки из старых, переданных по наследству от его матери, книг, коим своё свободное время Феликс, будучи любознательным ребёнком, посвящал, в красках описывали Эйру, её древние, величественные города, сокрытые песками, и несметные сокровища, спрятанные в самом сердце пустыни. И лишь сейчас, сопровождая Энгеля на пути к их собственным мечтам, неофит осознавал значение этого сокровища, некогда открывшего Человечеству глаза на истинное мироустройство, ныне знакомое каждому, в достаточной степени образованному уму. -Феликс, ты ни о чём не забыл? Я потому и советовал отложить впечатления на потом. - Энгель поспешил вернуть извечно блуждающего в грёзах спутника к реальности, а равно и к его основной задаче — навигации. -П-прости! Я слегка замечтался. Так, куда именно мы направляемся? -К Альтауэру, городу башен и плетёных ковров. Там наймём проводника, но как прибудем — соблюдайте осторожность и не привлекайте к себе внимания. -И там патрули Ордена? - Спросила Ингрид. -Не совсем — стандартная торговая практика. Редкий торговый город обходится без воров. В черте города — оружие на бок, плащ на себя. Всё ясно? -Ясно! - Одновременно ответил отряд. Слова Энгеля оказались пророческими. Низкие и смуглые жители Альтауэра, несмотря на меры предосторожности, пристально и подозрительно вглядывались в гостей, как и живность вокруг — сновавшие в песках шакалы, кружившие над землёю орлы и стервятники: всё, включая стены, мёртвые скалы и серый песок, казалось, уставилось на путников хищным взором, рассматривая и изучая их с любой стороны. -Это лишь мне кажется, или мы рассчитывали на иной результат? - Обеспокоился Корнелий. -Спокойно, никакой паники. Ищем место для ночлега, а я найду проводника. Альтауэр пестрил множеством красочных шитых вывесок, подвешенных на каменных фонарных столбах. Некоторые из них совершенно не имели на себе каких-либо надписей, ограничившись обозначениями с указателями — значительная часть коренного населения Эйры не ведала грамоты. Время близилось к вечеру, а на небесном куполе замерцали первые звёзды. Тем не менее, город в это время только расцветал, а шум из многочисленных трактиров, игорных домов и с рынков становился лишь громче. Разделяя с Тристом назначение, Альтауэр унаследовал от зелёного собрата и обилие гостиниц, но избрал Энгель из них наиболее доступную, примыкавшую к городской стене, на которую указывала едва заметная, перекрытая десятками других вывеска с единым для всех трёх государств Европы, и унаследованным от них местными языками словом - «INN». Сама гостиница обрадовала путников своим близким к городским конюшням расположением, а фасад каменного здания украшала скульптура Красного Сокола* Альтауэра, отмечая место его рождения. Доверив конюшне Гриву, чья радость от воссоединения с хозяином чувствовалась до сей поры, и Невермор — личную вороную лошадь Корнелия со значительно более сдержанным нравом, Энгель отворил дверь гостиницы и ступил на потёртый каменный пол, пропустив вперёд пернатого наставника. (Примечание автора: Фалько Редвинг* (2868 — 2896) — Приближённый и личный телохранитель Авеля III Констенса, талантливый маг и воин. В 2889 году возглавил возрождённую Королевскую гвардию Эдмарии, погиб при штурме Олифа от рук людей Регента за неделю до окончания Чёрной смуты.) -Ох, неужели… Здравствуйте, гости, рад приветствовать вас в гостинице «Крылья свободы», основанной на месте рождения легенды — Красного Сокола. Я Измаил. Учтите, комнаты на четверых у меня нет, потому занимайте две стандартных. - Донёсся из-за стойки хриплый голос темнокожего управителя, что резко вскочил из своего бархатного кресла, уронив на пол кипу лежавших на его коленях документов, и протянул Энгелю руку. -Спасибо, сэр. Как вы и сказали — две стандартных. На день, с возможностью продления. -Чудно. С вас тридцать крон. Праздник ведь на носу. -Крон? - В недоумении спросил Феликс. -Ах, вы не из Теринии? -Предоставьте это мне. - Подключился к диалогу Корнелий, заговорив на чистом теринийском. -«У вас здесь так уютно, но я не вижу ни одного посетителя. Почему же вас никто не навещает?» -«Редкий достойный человек выбирает нашу скромную гостиницу, Конкуренция, видите-ли. Только.. что произошло с вашим лицом? Это маска?» - Управитель в недоумении рассматривал вороний клюв сэра и его тёмное оперение. -«Не обращайте внимания. Последствие неудачного заклятия. И не беспокойтесь, внутри я остаюсь тем же человеком, каким был.» -«Что-ж, мне вас жаль. Наши люди стараются избегать всякого колдовства — осторожнее с ними, они могут посчитать вас угрозой.» -«Знаете ли, при такой конкуренции вы не расположите к себе посетителя, так задирая цену. Может быть, вам стоит сбавить её, и люди обратят на вас внимание. Тридцать крон — слишком великая цена.» -«Вы наверняка ошибаетесь, но я сделаю то, что вы сказали. Так, ради эксперимента. Вас устроит цена в двадцать крон?» -«Вполне, но принимаете ли вы оплату в марках?» -«Двадцать девять. Разумеется, ведь Альтауэр принимает гостей со всей Европы. Кроны, марки, норты — любая из валют здесь в хождении.» -«Договорились. Премного вам благодарен.» - Ответил Корнелий, передав отсчитанную Энгелем пригоршню монет. -«И не забудьте рассказать друзьям и знакомым о нашей замечательной гостинице! Услуга за услугу, так сказать.» -«Обязательно, сэр, благодарю вас. Спешу поинтересоваться, где именно наши комнаты?» -«Номера — двадцать семь и двадцать девять, второй ярус — друг напротив друга, вы их сразу заметите. И, если захотите набить желудок — обращайтесь ко мне, я знаю хорошее место!» - Ответил управитель, передав квартирмейстеру ключи от указанных номеров, на что тот любезно откланялся и жестом пригласил отряд проследовать с ним, в холл постоялого двора. В сравнении с красками Альтауэра и его вычурной красотой холл гостиницы выглядел крайне сдержанно, но уютно — в классическом теринийском стиле, за исключением коридоров-балконов, разделённых решётчатыми окнами. Покрытые налётом пыли фонари светили тускло, явно испытывая недостаток масла, а условия комнат казались привыкшему к роскоши Корнелию спартанскими — ни чайного столика, ни стеклянного шкафа ручной работы — лишь пара кроватей с прикроватными тумбочками на толстых и коротких ножках, письменный стол да стул с тканевой спинкой, и несколько картин, являвшихся копиями музейных экспонатов — в одной из их числа ворон даже приметил элемент собственной коллекции. -Скромно, но уютно. - Сказал Энгель, следовавший за наставником. -Я не сомневался в вашем таланте красиво говорить, но сейчас я удивлён. -Лишь годы практики и опыт прошлого, мой юный друг. Так я и сбил нам цену. - С усмешкой ответил ворон, раскрывая походный саквояж и выбирая из предметов одежды ночную сорочку. -Заранее прошу прощения, но это правда? Я.. я о истории, которую вы рассказали, как вы стали таким. -Чистая фикция, не иначе. Каждый раз срабатывает. Что до истинной причины — ответ даже мне самому неизвестен, я всегда помнил себя пернатой загадкой природы. -Иными словами, родились таким. -Или memoria deleri - некая сила тщательно и творчески вычистила из моей памяти определённые воспоминания. В любом случае, не вижу смысла более поднимать эту тему. И куда же ты на ночь собрался? -Я должен найти проводника. До утра лучше не ждать, сэр. -Benediximus*, и всегда помни мои уроки. Кстати, не стесняйся разговаривать со мной на равных, без деления на учеников и учителей. Касательно моего возраста — и он мне самому не известен, но по духу я не настолько стар, каким кажусь — максимум, вдвое старше тебя. (Примечание автора: Удачи*) -Лишь после ритуала. После него вы.. ты станешь полноценным членом Отряда. - Энгель совершенно позабыл о необходимости закрепить статус сэра Корвуса торжественной клятвой, некогда данной в лесу близ Витстрома, соединившей в интересах и стремлениях Феликса, Ингрид и самого Энгеля. -Ритуала? Признаю только магические ритуалы. Остальное — лишь простая формальность. Не трать время, мы и так способны помогать друг другу при необходимости. Доброго вечера, и береги себя. -Спасибо, Корнелий. Доброго вечера. - Ответил пилигрим перед тем, как закрыть дверь и оставить наставника наедине с самим собой. Глава 3: Сказки на ночь. Но распоряжения судьбы на сей примечательный вечер оказались совершенно другими — Альтауэр намеревался праздновать особенный исторический день, посвящённый своей легенде — рождение, а корректнее, день боевого крещения и обретения первой славы Красного сокола, ибо истинная дата его рождения в исторических хрониках не упоминается. В контраст с опустевшими улицами городских окраин, в извечно оживлённом центре проходили репетиции парада, на торговой площади в ускоренном темпе возводились шатры и палатки для праздничной ярмарки, а башни, крыши зданий и фонари украшали самодельные красные флажки в виде крыльев, сотканные из ткани и плотной гофрированной бумаги. Почему же судьба внесла свои корректировки в план экспедиции? Всё довольно просто — в идеальных условиях Энгель должен был оказаться здесь четырьмя днями ранее, миновав часть трудоёмкого и мучительного, но необходимого в данных обстоятельствах обучения. А накануне столь примечательного дня гостиницы, трактиры и иные увеселительные заведения нещадно задирали цену, и подобно им дополнительно взимали плату за свой труд и некоторые, в особенности жадные до злата проводники. И, в то время, как его отряд наслаждался вечером и приготавливал себя к ночи в уютных номерах гостиницы, пусть и не лучшего качества обслуживания, Энгелю предстояло провести бессонную ночь, сменяя одну сомнительную компанию иной. Но вернёмся к отряду, беззаботно проводящему свободное время. В отсутствие лидера камердинер предпочёл насладиться сном и набраться сил перед продолжением пути — невзирая на наличие оперения, палящее солнце и жар Эйры оказывали на Корвуса дурное, не менее изматывающее, чем на Ингрид, влияние. А сама ульвен, навострив уши, внимательно слушала Феликса, пересказывающего легенды из детских книг — трудные условия жизни волчицы совершенно не располагали к увлечению легендами древности, что сложили с себя ответственность за её воспитание, оставив сие дело магическим и боевым обучающим пособиям в тандеме с научными трактатами и статьями Беняьямина Марино о природе Эфира, а также изучению Но-Элори - Ингрид оказалась слабо знакома даже с фольклором собственного этноса. -… Так закончилась история о говорящей скале, а место это так и названо — Реденштайн. Когда-нибудь я вернусь туда вместе с тобой, и покажу эту скалу, она от города всего в нескольких милях. Правда, сколько я на неё не залезал, я никогда не слышал ни её голоса, ни пения, как Мирта. - Окончил свой рассказ Феликс, устанавливая новую свечу взамен догоравшей старой. Скромный язычок пламени весело плясал, колеблемый сквозным ветром, играя светом на стенах гостиничного номера, и отражаясь от серебристой шерсти усевшейся на мягком, шитым золотой нитью ковре ульвен, и её солнечно-жёлтых глаз. -Интересно, чего ты ожидал? Это обыкновенный вымысел, Феликс, и это несколько глупо — так просто в него верить, ожидая от мира некоего чуда. -Для ребёнка, каким я был восемь лет назад — вполне естественно. Разве у тебя в детстве не было сказок? -Ни одной. Марино считал, что мне это не нужно. Буду честна, и детством этот период сложно назвать. Невелика потеря — вера в разного рода вымыслы без оглядки на факты и закономерности. -Ошибаешься. Кажется, ты сама не осознаёшь до конца, что мимо тебя прошло — множество миров. Сколько сказок и легенд — столько и маленьких, по-своему прекрасных миров. -В любом случае, в отряде должен остаться хоть один трезвый ум, опирающийся на факты и логику, ведь теперь и Энгель под влиянием этой птицы начинает грезить. Я вижу перед собой два мира — Ферум и Аурум, и их для изучения мне вполне достаточно. -Прошу, не ругай его. Многие его поступки движимы именно верой, а не разумом. Единственное, в чём вы различаетесь — именно вопрос этой самой веры. -Я и не ругаю. Возможно, ты прав, и я излишне увлекаюсь рациональным походом, как говорил Бреннан, но на период нашей миссии он должен остаться при мне, ради нашего же блага. Прошу, как единственного человека, что способен полностью меня понять — позволь мне оставить этот вопрос, но вернись к нему, как только всё закончится. - На этих словах Ингрид, словно ведомая неким из множества своих чувств, машинально взяла в лапы покоившийся под кроватью посох, но тут же опустила оружие на пол. -Я понимаю, и не настаиваю. Значит ли это, что ты научишься вере через легенды? -Скорее, научусь рассматривать их с иной точки зрения. Например, говорящая скала, скорее всего - следствие домысла, неправильного понимания или недостатка знаний, и всегда остаётся возможность для рациональной трактовки. И вне её история переполнена.. ..О, Боги лесов, скал и морей, теперь я напоминаю себе Корнелия. -Условностями? - Предположил Феликс. -Д-да. Условностями и допущениями. Свеча, на удивление обоих, уже догорала, хоть с момента начала беседы не прошло и десяти минут. Не желая тратить столь дефицитное масло для фонаря, Феликс поднялся с ковра и достал следующую свечу из свёртка, но, обратив внимание на время по карманным часам — тридцать минут как миновала полночь, отложил её в сторону и предложил ульвен окончить беседу, оставив нерешённые вопросы до утра: -Нам следует поскорее заканчивать. Могу сказать кое-что напоследок? -Я внимательно слушаю. - Слегка махнув хвостом, ответила Ингрид. -Что, если наше путешествие станет такой же легендой? Я уверен, в неё ты сможешь поверить, ведь ты живёшь ею. Так и люди вроде Ирне, что были до нас: люди и ульвены, слабые и сильные — все они проживали свою легенду. - Феликс опустился на ковёр и невольно, взяв подругу за лапу, посмотрел ей в глаза, отчего та, смутившись, слегка отвела взгляд в сторону. -В таком случае.. нам надо прожить свою легенду так, чтобы у неё был счастливый финал. -Он будет, я в это верю. Мы справимся, я обещаю. - Феликс почувствовал, как на его спине замыкаются лапы ульвен, мурашки прошли по его телу. Глаза волчицы закрылись, и слегка подавшись телом вперёд в попытке приблизиться к лицу Феликса, Ингрид потеряла равновесие и уронила обоих на пол. Столь резкое движение тотчас погасило догоравшую свечу, оставив их в темноте и крайне, крайне неловкой ситуации. -П-прости! О, нет, что я наделала.. это всё было так неловко! -Я цел, не беспокойся так! Не нужно извиняться, это лишь очередные проделки твоего охотничьего инстинкта. -Нет, дело даже не в этом! Я пыталась тебя поцеловать.. -Да почему ты считаешь свои чувства глупостью? Ингрид, всё в порядке - я принимаю и понимаю их. Я всё равно останусь твоим другом и никогда не отвернусь от тебя, что бы ни случилось. -Это неправильно! Я не должна была этого делать, не должна была идти на поводу у своих чувств. Пойми только, какой абсурд — человек и ульвен.. -Прошу, отбрось эту глупость. Если тебе хорошо со мной — никакой это не абсурд. Ульвен вновь отвела взгляд в сторону, из чувства стыда, сопровождаемого неким иным - незнакомым, но приятным. Никто, совершенно никто не учил её любви, контролю над своими чувствами и построению отношений — подобно легендам, сей сегмент её воспитания был нещадно выброшен за ненадобностью. Вновь столкнувшись с недостатком жизненного опыта по части воспитания, что относилась к качествам личности, а не магическому таланту и ментальному самосовершенствованию, Ингрид приняла решение, подобное оному в отношении веры — отложить сей вопрос до завершения миссии. -Прошу, позволь нам обсудить это в Олифе, когда «наша легенда» завершится. Сейчас я не готова, правда. - Тихо озвучила неудобную просьбу Ингрид, неспешно и чуть неуклюже поднявшись с пыльного ковра. -Если ничего с нами не случится. -Ты обещал, и твоим обещаниям я верю. Приятных снов.. и прости, если вновь подорвала свой образ сильной и бесстрашной ульвен. Так, на случай, если ты мной вдохновлялся. -Приятных снов. - Ответил Феликс, накрывшись грубым гостиничным одеялом. -И нет, не подорвала — это лишь другая твоя сторона, и прекрасно, что ты смогла её принять и открыть. Свет полной луны, что к сей части света располагалась чуть ближе, отчего казалась больше, просачивался в помещение сквозь едва закрывающие его собой бледно-серые шторы, словно надменно игнорируя искусственное препятствие. На дне подсвечника, в свидетельство недолгой жизни некачественной свечи оставалась лужица ещё не застывшего воска, а лёгкий ветерок, пришедший из открытого окна, приятно щекотал кожу. Дневной жар Эйры чудесным образом контрастировал с холодом её ночи, что на время избавил ульвен от беспокоившей её напасти. Путь ко сну романтика-Феликса, как и его жизнь, лежал через размышления и мечтания, каждый путь, сочленённый из которых, непременно приводил ассистента к ночному покою, но на сей раз этих условий ему не хватало — конечной остановкой по каждому пути являлась мысль об отношениях с Ингрид, что твердыней со множеством ловушек и логических лабиринтов преграждала ему путь. До последнего времени он и сам не мог представить подобное развитие их связи, открещиваясь от любой неудобной мысли, и продолжая считать её лучшим другом, по совместительству, родственной душой. Несколько раз за эту ночь Феликс просыпался в холодном поту, и засыпал вновь, но окончательно Морфей принял его в объятия, стоило Феликсу сквозь сон услышать приближающиеся к кровати шаги и почувствовать нежное прикосновение волчьей лапы к его лицу и волосам. Неудобные вопросы сами собой покинули юношу, сменившись умиротворением, и отворив перед ним последнюю дверь. «Пусть. Я не отвергну.» - Подумал Феликс, перед тем, как провалиться в сон. *** Более всего насыщенной событиями предпраздничная ночь оказалась для Энгеля, ибо найти проводника в это время суток, и, что характерно, время года - следствие исключительного везения, присущего дуракам из старых сказок и плутам из вульгарных теринийских анекдотов. Кроме того, некоторые из горожан, совершенно неподобающим образом и в совершенно неподобающем образе отмечали день Красного крыла заранее, напиваясь до беспамятства в ближайшем трактире. Внутрь заглядывать пилигрим категорически не желал, отнюдь не только из личной неприязни к подобному образу жизни — искать проводника там попросту бесполезно. На прилегающих к ним скромных улочках в восточном стиле, славящихся вывешенными на верёвках коврами, бельём и скапливающимися по их краям нечистотам, нашлось несколько сопровождающих (В чьём профессионализме по внешнему виду их можно было усомниться), по обыкновению своему задиравших цену, но категорически отказавшихся вести отряд в центр Эйры. Прогулка к городскому базару также успехов не возымела, а один из бродячих торговцев сувенирами и сушёной рыбой на ломаном эдмариане посоветовал Энгелю подождать несколько дней после праздника, потому как многие из сопровождающих по найму проводят его вместе с семьёй. Энгель планировал продолжать поиски до утра, рассчитывая на удачу, ведь любое промедление могло окончиться неприятным визитом со стороны Ордена. На пути к историческому центру Альтауэра — обители ремесленников и казначеев, Энгель услышал свист, доносящийся со стороны маленького сквера, и, следуя за ним, наткнулся на сидевшую у фонтана женщину, с ручным соколом на плече. -Не из местных, так ведь? Они в такое время не выходят, даже по праздникам. -Я не боюсь воров. - Ответил пилигрим. Лицо женщины украсила слабая ухмылка. -Либо дурак, либо с козырем в рукаве — одно из двух. Что же заставило тебя бродить по всему Альтауэру? Явно не простое желание прогуляться на сон грядущий. -Вы шпионили за мной? -Можно и так сказать. Хаким наблюдал за твоей дорогой, и передал всё мне. - Женщина указала взглядом на сокола, старательно очищавшего свои перья. Единственное, чего я от него не узнала — ваше имя. -Сначала назовите своё. Я должен удостовериться, что вам можно доверять. -Что же, мерам предосторожности ты научен. Орма Петран, приятно познакомиться. Теперь ваша очередь. - В знак доверия Орма сбросила капюшон, показав Энгелю своё лицо — слегка смуглое, угловатое и с горбинкой на носу. -Энгель. Энгель Краузе, Я ищу проводника для экспедиции. Знаю, сейчас не подходящее время, но ситуация срочная. -Скажу лишь, что ты его нашёл. Что за срочная ситуация и куда она требует вести? - Спросила Орма, на что Энгель продемонстрировал ей карту с указанной областью раскопок. На удивление, незнакомка не рассмеялась, ограничившись лишь самодовольной ухмылкой. -Взгляните. Примерное место назначения отмечено этим контуром. -Кримменос Пиргос? Неудивительно, что вам так много раз отказали. Большинство из олухов старой закалки — трусы, что носа из конуры без достойного жалования боятся высунуть. Я могу провести туда, и даже за приемлемую цену - я сама искала годами любую зацепку об этом месте. Вижу, ночка выдалась бурной, пока вы искали кого-то вроде меня, так что, не стану вас задерживать. Предлагаю встретиться здесь в три часа дня и обсудить детали пути. -Хорошо. Заранее благодарю вас за помощь, Орма. - Вежливо ответил Энгель, утомлённым шагом удаляясь в сторону гостиницы. Постель приняла пилигрима в тёплые объятия под самое утро — звёзды в это время покидали небосвод крайне короткой летней ночи, уступая место дневному светилу. Корнелий бодрствовал, в чём не было ничего удивительного, ведь ворон притронулся к постели намного раньше остальных, и, закономерно, раньше и проснулся, ныне посвятив свободное время любимому досугу — перечитыванию последних газет и повестей собственного сочинения. -Судя по твоему утомлённому, но по-прежнему воодушевлённому виду, ты нашёл, что искал. Ego sum iure*? - Поинтересовался Корнелий, не покидая постели. (Прим. автора: Я ведь прав*?) -В ином случае, я бы продолжил поиски. - Ответил Энгель, усевшись на кровать в попытках перебороть усталость. -Я встретил женщину, она согласилась нас провести, но ей уже знакомо это место. Она назвала его.. -Кримменос Пиргос? «Сокрытая башня» на местном языке, легендарная обитель знаний и богатства. - Перебил собеседника Корнелий. -Теперь мне начинает казаться, что весь город за мной следит. И кто только тебе подсказал? -Легенды, друг мой. Литератору следует быть эрудированным в мере достаточной для понимания древних и не очень легенд. Эдмарские, нордические, теринийские, маллийские, легенды Нертии и Империи Шима, и даже некоторые из легенд Но-Элори — всё из этого прочитано мной в поисках творческого вдохновения, а теперь помогает мне в подобных вопросах.. и разгадывании кроссвордов. Разумеется, мы не могли направиться никуда, кроме этого места. -Я с фольклором Теринии не так хорошо знаком. Но знаком с именем города на Но-Элори - Т’амали, как он назван в журналах Аймо. К слову, что ваши легенды говорят о содержимом и чего нам следует ожидать внутри, кроме древних знаний? -Ничего хорошего, определённо. Я выяснил это в ходе раскопок под Эспайром и.. из ваших журналов, как ни странно. Легенда в точности соответствует подобному описанию — ни один из нашедших Кримменос Пиргос назад не возвратился. -Как оптимистично. - Саркастически произнёс Энгель. -Посмотри с другой стороны, друг мой — возможно, мы станем первыми, кто найдёт оттуда выход. Тем более, теперь, после моих уроков и твоего доблестного отпора Ягеру, тебя ничего не должно страшить. -В любом случае, постараюсь не думать о том, что может с нами произойти, и отдать предпочтение действию. Приятного чтения, Корнелий. -Разумное решение. Разбудить тебя к завтраку? -К любому времени до трёх часов дня, благодарю. Я по-прежнему надеюсь выспаться. -Ах, как зря ты пренебрегаешь утренней трапезой, но не мне тебя судить. Доброй ночи. Сквозь сон Энгель услышал слова ворона, впоследствии оказавшиеся пророческими — во сне или наяву, ворон цитировал древнюю легенду, о древней и страшной войне. Память пилигрима тотчас пробудила воспоминания о найденном ими форпосте, усеянном следами сражений, подобно изувеченному шрапнелью лицу солдата, и словно пропитанном тьмою вперемешку с отпечатавшимся в стенах крепости горем — Цитата Корнелия отсылала к тому жуткому чувству, пережитому Отрядом: - «...Бойся тьмы, что вязкой паутиной стены покрывает, Бойся тьмы, что густотой своей дыхание спирает, Видишь, что близится она — и завершён твой путь, И ни вздохнуть, и головы не повернуть - Тьма охватила Запад, сгустилась над горами, Прорыла норы к сновидениям, овладевая нашими умами. И павшие в бесчестье врагу слагают песни, Пока Дозор в ночи не может глаз сомкнуть.» Энгель не мог знать, имелись ли в виду под тьмой пенумбраль — свидетельств долгого пребывания этих тварей на одном месте ни Отряд, ни кто-либо иной не находил. Даже посещение библиотеки сэра Корвуса за время пребывания в гостях у литератора не дало ответов на вопросы о их природе и образе жизни, за исключением нескольких давних свидетельств. Одно можно было сказать наверняка — света они боялись, как древний автор сих зловещих строк боялся тьмы. К собственному удивлению, проснулся Энгель довольно рано, и даже в относительной бодрости, уделив внимание, в первую очередь, заполнению походных журналов предшествующей недели и приведению в порядок своего внешнего вида перед встречей с Ормой. К назначенному времени, не проронив отряду ни слова, Энгель покинул гостиный дворик и отправился к месту встречи - скверу у городской стены. Проводница ожидала его там же, при том, довольно продолжительное время, несмотря на факт, что нужный час ещё не пробил, отчего встретила Энгеля язвительным комментарием: -Вы, эдмарцы, до тошноты пунктуальны, прямолинейны и предсказуемы — всё рассчитываете с точностью до минут, и держите под контролем. Как вам это вообще удаётся? -Всё дело в самоконтроле и хорошем воспитании. Пожалуйста, обойдёмся без грубостей. - Учтиво ответил Энгель. -Без грубостей? Скука смертная вы, а не человек. Ладно, куда мы направимся? Я знаю несколько хороших мест, где можно обсудить детали сделки, и никто даже ухом не поведёт. Поверь мне, кое-где в этом городе преступнику легче самому найти жандарма, нежели быть пойманным им — здесь никому ни до чего нет дела. -«Крылья свободы», знаете это место? -Ещё бы старину Измаила не знать — вертлявый и заносчивый, но надевающий маску лицемерия при виде звонкой монеты. Впрочем, он здесь таков далеко не один. Участники экспедиции тоже там? -Да. Вам стоит ознакомиться с ними заранее. -Ладно. Пошли — не будем зря время терять. Измаил в этот час мирно дремал за стойкой, отложив в сторону документы — заниматься бумажной работой сегодня он совершенно не желал, предпочтя провести день в покое, читая газеты и покуривая трубку из слоновой кости. Безо всякого предупреждения разбуженный дверным звонком, управитель приготовился вновь приветствовать гостя и заранее предложить ему продление пребывания, но, завидев Орму, вскочил с кресла и окончательно развеял сомнения Энгеля в характере их отношений: -Орма! Какого чёрта ты здесь забыла? Убирайся, немедленно — с глаз долой, из сердца вон! -Даже не подумаю. Я по приглашению, и ты мне не помешаешь. -Энгель.. - Обратился Измаил к пилигриму. -Вам не стоило приводить её сюда. Эту.. воровку и лгунью, которую весь город знает! -Воровку?! Сукин сын, так ты ещё и сплетни распускаешь! - Орма выхватила из-под пазухи кинжал, и нацелилась на Измаила, а Хаким на её плече расправил крылья, приготовившись защищать хозяйку. -Ещё слово, и я повешу твой поганый язык на твоём же указателе! -Стойте! Прошу, нам не нужны неприятности. Орма, опусти оружие. - Потребовал Энгель. «Воровка» нехотя последовала его указанию, спрятав кинжал в ножны. -Измаил, прошу, позвольте мне ознакомить её с отрядом. Затем она непременно покинет гостиницу. -Только потому что ты попросил. И, юнец, ты не знаешь, с кем связываешься. Лучше ей не доверяй. -В этом я сам разберусь, но благодарю. И простите за неудобства. -Просто будь настороже. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал. С трудом пытаясь вывести себя из состояния сильного нервного напряжения, Орма отвела взгляд от неприятеля и, оставив Хакима на стойке, последовала за Энгелем, к указанному номеру, но застыла в удивлении, едва его дверь оказалась открыта: -Кори? -Орма? - Ошеломлённо переспросил ворон. -Нет, я отказываюсь в это верить! Боже мой, сколько лет, сколько зим я тебя не видела! -Как видишь, меня снова зовут в путь приключения. Не сидеть же мне до конца жизни в, пусть и уютной, но норе без намёка на солнечный свет? -Подождите, вы знакомы? — Не скрывая изумления, спросил Энгель. -Ах, я не ожидал, что ты встретишь её здесь. Позволь представить нашу гостью должным образом. - Корнелий встал между пилигримом и проводницей, приготовившись торжественно представить их друг другу. -Энгель, это Орма — первый мой ученик, ещё со времени, когда я был простым искателем приключений. О, как давно это было… но что-то я отвлёкся. Орма, это Энгель — тоже мой ученик, четвёртый по счёту, и инициатор моего путешествия. -Спасибо, старина, но мы уже знакомы. Чёрт, я всё ещё не верю, что вижу тебя здесь, спустя тринадцать лет.. -Как я ушёл. Знаю, а сейчас я навёрстываю упущенное. -И я рада, что так удачно вас встретила. Итак, вы ищете Кримменос Пиргос, но зачем? Вряд ли вас интересуют сокровища из легенд. -Всё верно. Наша цель — устройства материальной трансляции. - Ответил Энгель. -Что, прошу простить? -Вернее, детали этих устройств. Транспортные платформы, которыми Предвестники связывали свои города. Видите ли, Кримменос Пиргос, или Т’амали, как это место называется на Но-Элори, это древняя цитадель Предвестников на южных рубежах их империи, и, по совместительству, крупнейшая библиотека. -Сделаю вид, что всё поняла. Но откуда у вас такая информация? В ответ Энгель извлёк из отделения сумки с записями Ярвинена маленький резной цилиндр из белого металла, и прокрутил его таким образом, чтобы части изображения на корпусе совпали. Из верхней части цилиндра тотчас начал исходить яркий голубой свет, лучи коего отпечатали на потолке некую карту, напоминавшую южное побережье Теринии, и одна яркая точка в точности совпала своим местоположением с центром Эйры. -Взгляните. Наши предшественники сами подсказывают, где нам искать. Увы, эта карта не указывает точных координат. -Оставьте это мне. - Ответила Орма в манере, словно она заранее обо всём позаботилась. -Когда мы отправляемся? -Завтра, на рассвете. Медлить не стоит. -Ты и раньше это говорил. Что так вас подгоняет? -Видишь ли.. - Заговорил Корнелий, выдержав неловкую паузу. -Не сочту нужным скрывать, но у нас вышла размолвка с моими старыми коллегами из Ордена, и теперь вся наша миссия под угрозой. -Это я привёл их. Сэр Корвус пытался нас защитить. - Выждав свободный момент, вставил слово Энгель. -Сколько их? -Неизвестно. Но мы наблюдали патрули по дороге сюда. Нас всего четверо. -Теперь пятеро. К слову, об отряде, мне любопытно ознакомиться с оставшимися двумя. Так, увидеть, что они из себя представляют. -С превеликим удовольствием. Правда, не провоцируйте ульвен — она, пусть и умница, но слегка грубовата. - Ответил Корнелий, взяв ученицу за руку, и открыл перед нею дверь. -Значит, общий язык мы найдём. Глава 4: Покорители Эйры. Задайте вопрос любому кочевнику, пилигриму или иному человеку, коего судьба, либо призвание не держит на месте - что для него есть Эйра? Земля негостеприимная, холодная, в переносном смысле, разумеется, и нетерпеливая к нарушающим её покой и порядки чужакам. Свирепые шторма терзают выступающие из под земли скалы, медленно превращая их в песчаную пыль, привычная иным пустыням растительность избегает этих мест, оставив место редким колючим кустарникам, а фауна, за исключением человеческого транспорта — лошадей и верблюдов, питается себе подобными, либо неосторожным путником по вине шторма сошедшим с пути — Такова природа Эйры, и всё ступившее на её землю подчиняется её суровым законам. Не стоит, правда, говорить, что человеку нет в ней жизни, ибо многочисленные отряды разбойников столетиями доказывали обратное, питаясь, кроме привозимой из ближайших поселений провизии, насекомыми и их личинками, а также водой из подземных источников. Также, на основных маршрутах часто располагались укрытия от непогоды, обычно — выбитые в скалах. Путь отряда начался ночью — в наиболее благоприятное время, когда погода тому благоволит — инфернальная жара отступает, унося с собой в небытие и песчаные штормы, и лишь луна в сопровождении мириады звёзд освещает холодный песок. К этому времени, после знакомства Ормы с отрядом, Корнелий снабдил его провизией и иными припасами на неделю пути вперёд, а также плащами для защиты от Солнца и ветра — стихий Эйры. Сама встреча прошла в спокойной обстановке — Феликс по обыкновению своему был обрадован новым знакомством, Ингрид же отнеслась скептически, не разделяя интересов и настроя Ормы, но смогла принять её присутствие, в отличие от присутствия Корнелия. Двигаться было решено, по большей части, в сумерках и ночью, оставив на сон значительную часть дня. Первый с начала пути привал, инициированный Ормой в одном из предназначенных для этого мест, пришёлся в точности на время рассвета, и, едва отряд расположился в скалистом укрытии, над их головами, ознаменовав своё прибытие ярко-рыжим пылевым облаком, пронёсся поток ветра, едва не сорвавший настил, наспех поставленный над входом в искусственную пещеру. Испугавшись завывания ветра снаружи, Грива отпрянул к стене пещеры, по неосторожности наступив на хвост мирно дремлющей лошади Ормы, а Хаким плотнее прижался к хозяйке от страха. -Вовремя же мы здесь оказались. - Саркастически отметила проводница, повысив голос, дабы перебить шум ветра за завесой. -Шторм сильный, конца и края не видно. Здесь мы, минимум, на три часа, рекомендую вздремнуть, если, конечно, сумеете. -При таком шуме — вряд ли. О, Эфир всемогущий, зачем я только согласилась идти дальше? - Проскулила Ингрид и тотчас припала к холодной песчаной стене и применив охлаждающее заклятие. -Я начинаю понимать, почему судьба так редко выпускала нас за пределы родной земли. -Спокойно, ульвен, ты это выдержишь. Люди же как-то ваш холод переносят. -У людей есть одежда. А мне шерстяной покров дан природой, и он явно не предназначен для таких условий. Посмотри только, он теперь весь песком забит! -Скажи спасибо, что ты не наверху — видала я бедняг, с которых песок кожу поснимал. Так что, привыкай к нашему.. дому на ближайшее время. В то время, как Ингрид безуспешно пыталась вытряхнуть из своего меха песок, вызывавший неприятный зуд, и как-либо охладить себя, Корнелий спал, прислушавшись к совету Ормы и заранее подложив ковёр на покрытый сухим песком пол укрытия. Энгель же, прихватив Феликса с собою, отправился вглубь пещеры, уходящей далеко под землю, но, не найдя ничего полезного, кроме разбитых ящиков и проржавевшего до дыр старого фонаря, вскоре вернулся к отряду, расположившемуся близ самой поверхности. -Ничего полезного. Только сухой песок и старое дерево. -Значит, не повезло. - Ответила Орма. -Не повезло? Разве мы должны были что-то найти? - Поинтересовался Феликс. -Обычно посетители таких мест оставляют припасы — мешки с водой, козий сыр и вяленое мясо. Местная традиция. Плюс, несколько раз такие «посылки» спасали жизни людей. Видно, на этот раз кто-то пожадничал. -Сомнительная идея — делиться тем, что может спасти твою собственную жизнь. - Подключилась к обсуждению Ингрид. -Потому при подготовке пути мы и рассчитываем с запасом. Буря снаружи со временем не утихала. О проведённом в убежище времени Энгель мог судить лишь по карманным часам, указывающим двенадцать часов дня — три с начала шторма и четыре с рассвета. Феликс и Ингрид переключили внимание на рассказы Ормы о её путешествиях через Эйру и поиске Кримменос Пиргос. В свойственной ей манере, ульвен вечно норовила вставить слово и поправить проводницу в очередном вопросе, связанном с Предвестниками, на изучение культуры и языка коих она потратила детство и юность. Энгель, последовав примеру наставника и Гривы, попытался уснуть, оперевшись о последнего, но не смог — чужой, незнакомый шум непривычного пилигриму, в отличие от тишины равнин Эдмарии, песчаного шторма тревожил его разум, песок забивался под одежду и сыпался с потолка ему на голову и за воротник. Не помогло и погружение в размышления о природе Эфира — сей теоретический вопрос, так необходимый Энгелю при подготовке к миссии, по его собственным словам столь был скучен, что на лекциях вызывал немедленное желание погрузиться в сон. Прикрыв уши ладонями, пилигрим предпринял попытку очистить голову от любых дум, будь то научные или мирские, и лишь тогда, под едва слышимое завывание ветра он смог найти покой. Но пребывал в нём пилигрим недолго, ведь вскоре его с наставником, пробудила Орма. -На горизонте спокойно. Ветер слабый, усиления в ближайшее время не предвидится. Начинайте собираться. Кори, отбытие не проспи! - Крикнула Орма, знакомая с привычками старого учителя. -Ах, так рано? Вернее.. твои колкие шутки здесь совершенно ни к чему! - Ответил Корнелий. -Это я любя, старина. Кому, как не мне, знать твои привычки? По воле Ормы отошёл ото сна даже Грива, коего в ином случае заставить проснуться было непосильной задачей — по сей причине Фердинанд часто опаздывал на встречи, если они были запланированы за пределами Реденштайна. К счастью для спокойствия старика, таковых за его торговую карьеру не было много. Настил, за несколько часов испытавший на себе все чудеса местной погоды и скопивший на себе около двадцати фунтов сухого песка, им же истерзанный, был оставлен на месте, ибо очередной бури истёртая ткань бы не пережила. Ландшафт снаружи изменился слабо, за исключением основной, проложенной караванами и проходящей в низине дороги, заметённой песком и едва замеченной на фоне скудного пустынного пейзажа. Как только припасы и снаряжение были собраны, лошади выведены на поверхность, а Ингрид очистила свою шерсть от застрявших в ней песчинок, Орма, выпустив Хакима наблюдать за отрядом с воздуха, скомандовала продолжить путь. Солнце на небосводе к этому времени неумолимо двигалось к своему закату, окрашивая западную его часть ярко-оранжевым, и уступая небесный купол начавшим загораться на нём звёздам, первой из коих показалась путеводная звезда Энгеля и Флориана. И для них обоих, способных наблюдать её, пусть и с разной позиции, и даже из разных миров, её появление явилось знамением надежды. К удивлению Ормы, привыкшей к обратной ситуации, следующие два дня непогода более их не тревожила, явившись во всей своей красе лишь в первый, но оставила напоминание о себе на всём пути шторма, начиная от центра Эйры — накиданный на землю песок, иногда с фрагментами разрушенных ветром скал, заметённые им же участки торговых путей, и мёртвые животные. -Стой. А теперь смотрите, что происходит с попавшей под песчаный шторм живностью. - Орма взглядом указала на лежащую близ дороги тушу стервятника — крыло бедного животного было оторвано и лежало неподалёку, лишённое всякого оперения, а голова и спина животного истерзаны песком, обнажившим сухую кость. Хаким уже приготовился полакомиться падалью, но хозяйка вовремя остановила его, удержав на своём плече: -Нет, дружище, ты у нас на диете. Тем более, мясо, набитое песком, тебе на пользу точно не пойдёт. Привал в этот день решено было устроить в ущелье, близ плато, удачно расположенного близ русла иссохшей реки. Эта относительно благодатная часть Эйры, по удачному совпадению, оберегалась от непогоды скалистой грядой, оставшись в неизменном виде — сухой и рыхлый песок сменился потрескавшейся глинистой землёй, изобиловавшей низкими колючими кустарниками и плоскими ветвистыми кактусами. Тем не менее, любые попытки человека освоить эту местность разбивались об очевидный факт — Западная Эйра была не менее сухой, нежели остальная её часть. -Останавливаемся здесь. Двадцать миль к югу до указанной вами области. -Определённо какой-то подвох. Всего двадцать миль, и мы останавливаемся перед самой ночью. - Засомневался Энгель. -И ощутимый. На ваших картах этого не видно, но в пяти лигах9 от нас проходит та самая гряда, отделяющая нас от указанного вами места. - Ответила Орма, передав учредителю пути свой вариант карты. -Обходить долго, но есть одна лазейка.. если скалы от ветра не обрушились. -Я, конечно, исследователь, и ранее совершавший нечто из разряда фантастики, но я не могу поверить, что мы так близко к столь легендарному месту. Знаю, я не должен удивляться, простите. -Мы и так побывали во множестве легендарных мест и совершили множество легендарных вещей. Просто о них ещё никто не рассказывал. -Воодушевлённо произнёс Феликс. -Довольно разумный взгляд. Но.. ты хочешь рассказать миру о нашем путешествии, я уловил мысль? -Я думал об этом с тех самых пор, как мы встретили сэра Корвуса. Представь только — о том, что мы пережили, будут читать и восхищаться нами! Энгель невольно вздохнул, вновь найдя на неприятную мысль. -Прошу, только не преувеличивайте моих заслуг. Я никогда не искал себе славы и геройского звания. Всё это совершенно незаслуженно, да и достигнуто только благодаря вам. -Ты и говоришь, как настоящий герой. Прошу, всё, что нужно — твои походные журналы. Сэр уже дал своё согласие. -Если бы они не были собственностью Академии. Но, я уверен, отец разрешит ему. И, если ты того желаешь, я разрешу. -Спасибо, герой. -Эй, не зови меня так! Импровизированный лагерь, подобный разбитому у русла бурной реки несколько дней назад, был готов к закату, но сна этим днём не предвиделось, столь сильно путников бодрил энтузиазм — Орма подкармливала Хакима ломтиками сушёного мяса, Корнелий играл на скрипке, сидя у костра, Феликс практиковался в стрельбе на листьях кактуса, а Энгель в свойственной ему манере заполнял журналы событиями последних дней, и, окончив работу, посвятил себя размышлению над предложением Феликса — Несмотря на то, что Энгель был активной и деятельной личностью, чей довольно бурный характер проявлял себя ещё с раннего детства, годы после исчезновения Флориана приучили его к строгой дисциплине и скромности, заставив на время, блага семьи и Академии ради, позабыть о собственных мечтах. Лучшим, по мнению пилигрима, решением было отложить сей вопрос до завершения миссии — воплощать в жизнь некогда обретённую братьями мечту без Флориана он совершенно не желал. Морфей, в столь поздний час, настойчиво зазывал пилигрима в свои объятия против его воли, увлекая усталый разум в своё царство. Но, едва пилигрим приготовился ступить на порог к древнему богу сновидений, в его чертоги, его, провалившегося в сон за рабочим местом, в тот же миг пробудила Ингрид, со звериной силой потрепав его плечо. -Ох.. Ингрид, что произошло? - Спросил в недоумении Энгель. -Орма пропала. Сказала, что осмотрит окрестности, и не вернулась. Нехорошее предчувствие в один миг вернуло пилигриму ясность ума и заставила крепче взяться за покоящееся в ножнах оружие. -Ущелье осматривали? -Да. Ни в лагере, ни у русла, ни дальше по ущелью. Ручной сокол тоже пропал, но вещи Ормы на месте. -Будите Корвуса и приготовьтесь к бою. Вполне возможно, Орден следовал за нами, или же.. -Думаешь, Орма сама привела нас к этим сектантам в лапы? - Предположила Ингрид. -Стараюсь не думать, но допускать можно всё, что угодно. Даже то, что моё чутьё на людей может ошибаться. Ингрид, пока ты за главного. Я поднимусь на плато и осмотрюсь. -Хорошо. Позволь, это должно помочь в случае неприятности. - Ульвен надела на шею Энгеля амулет, некогда поспособствовавший спасению Феликса. Снарядив сменным модулем духовое ружьё, неделями томившееся в ожидании своего использования, Энгель выбросил крюк, что, блеснув серебристой сталью в лунном свете, зацепился за скалу на краю ущелья, крепко в неё вонзившись. Оставив ружьё на земле, пилигрим принялся подниматься, сопровождая подъём осыпающейся к лагерю со стен ущелья каменной крошкой. Поднявшись, Энгель осмотрел лежавший перед ним, словно на ладони, лагерь, и прилегающие к нему территории, заметив вдалеке несколько странных фигур, словно ведомых следом отряда. В спешке метнувшись к крюку, пилигрим приготовился к скорейшему спуску, но чья-то рука стащила его на каменный уступ близ края, в сдавливающие объятия врага, не давая ему вырваться. -Они здесь! Всем к бою, нас.. аргх! - Рука незнакомца сдавила горло пилигрима, не давая ему издать лишнего звука -Ну и ну, что тут у нас? Карты, компас - да вы путешественник, сударь. И какое прелестное оружие. А теперь не делай глупостей, если жизнь дорога! - Проговорил незнакомец, осматривая карманы и экипировку Энгеля. Крик предводителя услышали Феликс и Ингрид, тотчас подняв с постели Корнелия, и приготовились встречать неприятеля. Враг подходил с обеих сторон ущелья, и вскоре дюжина человек с оружием за спиной и на поясе обступили лагерь. -Сложите оружие и никто не пострадает. Нам ни к чему лишний грех на душу. - Прокричал один из круга неприятелей, взведя револьвер в боевое положение и оставив свободную руку под позолоченный ятаган, висевший на поясе. -Вы из Ордена? Мы не пойдём с ним ни на сделку, ни на переговоры! - Отрезала Ингрид. -Тебя не должно волновать откуда мы. Сдайте всё оружие и ценности. Живо! -Приди и возьми. Соратники грабителя, в ответ на, пусть и лаконичную, но откровенную дерзость, обнажили оружие, а оскорблённый занёс руку для удара, но ударился оземь, сбитый с ног невесть откуда взявшейся Ормой, и был прижат ею к земле. -Кто, интересно знать, дал вам право действовать без приказа? Идиоты! Джес, ещё одна выходка с твоей стороны и я вышвырну тебя на растерзание шторму! -Простите, босс. Я думал, мы и этих будем грабить. -Босс? Орма, нет, ты не можешь быть за одно с ними. Должно же быть другое объяснение, правда? - Разочаровался Феликс, будучи не в силах поверить собственным ушам. -Увы, всё именно так, как ты представляешь. Что касается тебя.. - Обратилась Орма к дезертиру. -Думал он, сучье отродье. Поднимайся и извинись перед нашими гостями. Ларго, я всё вижу, отпускай его немедленно! Повинуясь приказу Ормы, бандит выпустил Энгеля из рук, позволив ему дышать свободно. -Орма, что всё это значит? Немедленно объяснись! - Рассердился Корнелий. -Рассказывай, кто эти люди, и зачем они здесь. -Простите, я должна была вам сказать. Конечно, не я одна искала Кримменос Пиргос, и под общей для нас всех идеей собрала шайку разбойников. Не злитесь, это всего лишь их профессиональные привычки. -Чутьё меня не подвело. Учти, ещё одной такой выходки я не потерплю. - Пригрозила Ингрид. -Значит, Измаил говорил о тебе правду? - подключился к переговорам Энгель, спустившись к лагерю. -Отчасти, правду. Я не думала, что вы узнаете об этом так рано. А их я не успела предупредить. Кори, прости. Я подвела тебя, опустившись до такой жизни. -Magister errata - discipulus errata*. Вспомнить только меня в твои годы — лихой наёмник с острым кинжалом за пазухой и острым словцом на языке. Какому ещё пути я мог тебя научить? Нет, не беспокой себя неприятной мыслью — я всё ещё горд тобой. Но постарайся впредь уведомлять о таких сюрпризах. (Примечание автора: Ошибки учителя - ошибки ученика*) -Постараюсь, учитель. Знаю, вы уже расположились, но не желаете ли пройти к нашему лагерю? Он гораздо больше, и нам всем хватит в нём места. -Лишь если твои со-искатели впредь не побеспокоят нас без весомой причины, и помогут нам отбиться от нападок Ордена. - Стряхивая с себя пыль, ответил Энгель. -Будьте уверены, ни шагу без слова Ормы. - Виновато пообещал Джес, скинув с головы капюшон и протянув руку в знак примирения. Совершенно не желая связываться с преступниками, Энгель не подал руки Джесу, чем упустил эту возможность в лапы наставнику. -Я уверен, мы сможем с вами договориться. И где же располагается ваш лагерь? - Примирившись с её отрядом, поинтересовался у Ормы старый наставник. -Ближе, чем вы думаете. Идём, вам определённо там понравится.