Клинок души. Книга 2: Ведомые звёздами

Глава 21: Дом, милый дом. Обратная дорога до Брилла давалась с трудом. Энгель окончательно замкнулся в себе, ограничиваясь парой слов при любой беседе, словно вместе с Ягером ушёл и весь энтузиазм. Орма и Бреннан ухаживали за старым наставником, а Феликс и Ингрид искали счастье друг в друге. На последнем привале Корнелий понемногу приходил в себя после травмы, и пока старался не покидать нанятый воз. Впрочем, ворон был по-прежнему полон энтузиазма, пусть и не всегда мог это показать, чему подтверждением было нацарапанное в спешке письмо старому коллеге и, по совместительству, первоклассному врачу, сложенное в карман до возможности отправки. Энгель же старательно проверял своё лицо: в карманном зеркале, в отражении на водной глади — пилигрим спешил убедиться, что раны его зарастают правильно. Но по прибытии в Брилл на его лице по-прежнему виднелась ровная красная полоса под правым глазом, оставленная клинком Ягера. Беспокоило Энгеля отнюдь не только собственное лицо — здесь, в доме, где был скреплён клятвой верности Отряд в его окончательном составе, ему суждено было и разделиться. И пилигрим не мог найти слов прощания. Последний вечер существования Отряда стал таким же праздником, каким был день его формирования. Для всех, кроме Хато, на которую была возложена обязанность ухаживать за вороном, Энгеля и самого Корнелия, проводившего время в кабинете Дариана — на том самом месте, где неделю назад ночевал Энгель, отравленный стрелой Ордена. -Энгель, это ты? - Спросил ворон, едва в его дверь постучали. Сдавленное рукой Ягера горло птицы по-прежнему хрипело, пусть и постепенно заживало. -Да. Я просто хочу знать, что всё в порядке. -И потому заходишь пятый раз на дню? Знаю же, что ищешь повода поговорить со мной. Проходи, присаживайся — и не волнуйся за меня, самое главное. Энгель послушно приземлился в рабочее кресло, повернув его в сторону кровати. -Прости, что втянул тебя в это. И спасибо за всё. -Рассчитываешь расстаться навеки? Энгель, будь я в силах — поехал бы с тобой в Олиф и поддержал бы. Тебе не за что извиняться. Ты исполнил свой долг, а я — свой. Всё на своих местах. -Кроме твоей лапы. Ворон опустил голову на подушку, вцепившись уцелевшей конечностью в край одеяла, и сложил крылья на груди. Речью ворон тем вечером был скуден, и более не норовил вставить в свою речь поболее заумных словечек, но был по-прежнему вежлив. -Тут уж, прости, моя вина — мои и проблемы, да и прежняя жизнь оставила на мне немало отметин. Мне следовало держать себя в форме. Впрочем, уже и не важно, ведь величайшее приключение в своей жизни я уже пережил. Величайшее и последнее - пора бы мне и на покой. -Пора. Как только мы завершим, я отправлю тебе письмо из Олифа. На нём и Флориан распишется. -Будет очень любезно с вашей стороны — почтить старого ворона вниманием. Только.. помнишь ли, что я говорил тебе тогда, на дереве? -Сделать правильный выбор? -И-мен-но! Иначе, ради чего мы всё это затевали? Убеди его вернуться — ты непременно сможешь. -Я постараюсь. Хотя и сам с трудом верю в то, что поступаю правильно. - Ответил Энгель. -Ладно, мне пора идти. Я ещё утром зайду, перед отбытием. -Зная тебя, всю ночь ходить будешь. Но ладно — обниму на прощание, как зайдёшь. Доброй ночи, Энгель. -Доброй ночи, Кори. Слова Корнелия в очередной раз оказались пророческими. Уже ночью, не в силах уснуть, Энгель приоткрыл дверь кабинета, дабы проверить самочувствие ворона — тот обычно похрапывал, но сейчас уткнулся клювом в подушку. Стоя у двери, пилигрим услышал хрипящий голос ворона: -Дари.. когда мы встретимся, прими меня, как старого друга.. К утру от отряда остались лишь Энгель, Феликс и Ингрид — его состав на момент формирования. Обнявшись с Хато и всеми, кто остался, на прощание, пилигрим сел в экипаж вслед за друзьями и отправился к вокзалу. Улицы Брилла мелькали за пыльными окнами, а с северных равнин на город наползал холодный туман, нагоняя на пассажиров сон: Ингрид задремала на полпути до вокзала, Феликс направил взор на белое, словно полотно, небо уходящего лета, а Энгель мысленно прощался как с Бриллом, так и с теми, к кому за это время привык. Расставаться, пусть и не навеки, было тяжело. -Энгель, ответь на один вопрос. Что ты ожидаешь увидеть в Олифе? - Спросил Феликс, не отрываясь от окна. -Отца, друзей, Эрис.. и шанс на исправление ошибок. То, к чему я шёл и для чего преодолевал. А ты? -Мои желания ты знаешь. Попасть в Академию. Скажи, там сложно учиться? Пилигрим ответил с лёгкой усмешкой: -Не очень. Особенно такому любознательному человеку, как ты, и рядом с Ингрид. -Да чего сразу любознательному? Упорному, упрямому.. но когда я в этом путешествии проявлял любознательность? -По тебе видно. Ты интересуешься тем, что и как работает. И да, упорство играет свою роль — у меня, например, был стимул в виде Флориана. Я уверен, ты справишься. -Спасибо. Правда. Так бы и прожил весь свой век в Реденштайне, мира не повидав, если бы не ты. -Всегда пожалуйста. По приезде познакомлю тебя с отцом — он всё расскажет тебе. А сейчас - наслаждайся поездкой. Вскоре экипаж прибыл к месту назначения. Энгель купил три билета на оставшиеся деньги и, прихватив сумку с древними деталями, занял с остатками отряда положенное им купе. Свисток локомотива обозначил отбытие и поезд тронулся, начав путь к Олифу, коему положено было два долгих дня. Энгель, в отличие от друзей, проводил тоскливые дни пути за сном, а по ночам записывал, помимо деталей путешествия и расходов, собственные впечатления от подходившего к концу путешествия. Апатия проходила, уступая место безмятежности и покою, пусть пилигрим и понимал, что наиболее рискованная и сложная часть ещё ожидает его впереди — последняя просьба Ягера и событие, в котором сходятся все его стремления и мечты. Слыша беззаботный смех Феликса и Ингрид, чей путь уже подходил к концу, Энгель смеялся сам. Тихо, сдержанно, но смеялся. Вскоре на горизонте показались белые башни, переходы между коими светились синим — то были барьеры Олифа. Облака редели, постепенно открывая голубое от края до края небо без единой белой крапинки. Солнце светило ярко, словно отыгрываясь перед предстоящей осенью, ход колёс замедлился и, преодолев несколько туннелей, состав прибыл к Центральному вокзалу. Энгель поднялся, прихватил сумки и повёл друзей по улицам цветущей столицы, к комплексу зданий Академии. Просторные, оживлённые улицы провели Пилигрима по знакомому пути — от квартала, где он с отцом проживал, к центральному парку и далее, к воротам Академии, увитыми плющом. -Я уже говорил, что думаю о ваших формальностях. Как вы не понимаете, я здесь уже неделю. И каждый раз ваш Краузе находит отговорки. - Донеслось с порога учебного корпуса. -Он занятой человек, правда. - Ответил секретарь Себастиана, поклонившись из вежливости. -Я уже говорил ему — как освободится, ответит на ваши вопросы, сэр.. -Флисс. Фердинанд-запомни-это-имя Флисс! - Ответил старик. -Я не успокоюсь, пока не найду своего сына. -Твой выход. Не нервничай — он будет рад тебя видеть. - Сказала Ингрид, подтолкнув «блудного сына» к неизбежному исходу. Феликс по натуре своей был человеком, неспособным признаться в страхе перед чем-либо. Само собой, он боялся, не будучи совершенно безрассудным, но признавать слабость отказывался напрочь. Исключения из правила было два — страх высоты, более не тревоживший неофита, и страх перед неизбежным, перед воссоединением с отцом — событем, наступления которого он ждал и боялся. Ноги покорно шли вперёд, но руки тряслись, а голос Феликса дрожал. Собравшись с силами, неофит окликнул предка, не повысив при этом голоса: -Тебе.. тебе не нужно его искать. Я здесь, папа. Фердинанд повернулся. Образом своим старый торговец походил на филина — глаза его были широко раскрыты а потрёпанный плащ местами истёрся, походя на птичье оперение. Удивление уступило место мимолётному гневу, в мгновение сменившемуся милостью — широко расставив руки, старик бросился обнимать сына. -Ты куда, негодник, пропадал? Знал бы ты, через что я прошёл, чтобы тебя найти! Мать чуть с ума не свёл.. иди сюда. Больше никогда так не делай, хорошо? -Х-хорошо.. но больше и не нужно, правда. -Ответил Феликс, обняв старика в ответ. -А кто это с тобой? Краузе, я правильно понимаю? -Да. Энгель Краузе. А это — Ингрид. - Представил себя и ульвен Энгель. -Вот, вот отчего Феликсу на месте не сидится. Сначала Аймо, затем вы — ни о себе, ни о других не думаете. Я хочу, чтобы вы убрались в свою академию и больше не трогали мою семью! И не дай Бог вы ещё.. Феликс поспешил успокоить отца: -Они не виноваты. Наоборот, они меня защищали. И да, я тоже хочу поступить в Академию — неужто ты думал, что я захочу сидеть на одном месте всю свою жизнь? Папа, мы видели легендарные места, своими глазами. Ты ведь читал о Т’амали? -Т-ты был так далеко? - Ужаснулся Фердинанд. Феликс же в доказательство своих слов извлёк из сумки мешочек с песком Эйры и вложил в дрожащую руку отца. -Я пока не хочу домой. Тем более, Энгель обещал устроить меня здесь. Таково моё желание, папа. Об этом я и мечтал. -Хорошо.. хорошо. Но премудростям торговли я всё равно обязан тебя обучить, хочешь ты или нет. А эта.. Ингрид, она тоже из Академии? Феликс ответил с усмешкой: -Нет, она тоже собирается поступать. А ещё она — лучшая ульвен на всём белом свете. Я непременно расскажу обо всём, что мы пережили. Ингрид побагровела, невольно спрятавшись за Энгеля. -«Не дай лесные боги ты сболтнёшь чего лишнего.» - Подумала она. -Последний, деловой, так сказать, вопрос. Грива с тобой? Ответишь — пойдём туда и спросим, смогут ли тебя принять. -Он задерживается. Отправят следующим поездом. -Уверен, смогут. Мы спешим, конечно, но можем пройти вместе с вами — там и решим все вопросы. - Вмешался Энгель. Секретарь Себастиана, молчавший с момента начала беседы, вспомнил о главной своей задаче и открыл дверь перед гостями. -Раз уж вы решили, проходите. Господин Флисс, ответьте только на один вопрос. Вашему сыну есть шестнадцать? -Д-да. Весной исполнилось. - Ответил Фердинанд. -Ясно. Он может сам оформить заявление, в таком случае. Подождите его здесь. И да, Энгель, я только доложу о твоём прибытии, хорошо? Отец тебя заждался. Веди их сразу в его кабинет, третий этаж, дважды направо. Помнишь? -Эрик, не говори так, словно не знаешь, сколько раз я там побывал. Конечно, помню. -Хорошо. И да, новым ученикам — удачного поступления! В залах Академии стояла тишина. Лучи полуденного Солнца проникали сквозь элементы цветных фресок, формируя на полу причудливый узор, а реликвии древности, в число которых входили мечи, посохи и древние доспехи, истосковались по чистке и были покрыты слоем пыли. Здание академии напоминало Феликсу замок из старых сказок — множество лестниц, переходов и реликвий древности, словно из крепости Корнелия, надавили на воображение неофита, а мозг рисовал образы причудливых существ, магических тайн и новых свершений. Разумеется, это было лишь малой частью процесса обучения, что Энгель определённо мог подтвердить. Преодолев последний, залитый золотым светом коридор, троица подошла к кабинету Себастиана. Дверь оказалась открыта, и гости поспешили войти. В обличье, в коем Энгель застал кабинет магистра перед отъездом, тот и предстал перед ними: книги на полках рассортированы по порядку, геологические инструменты, древние фолианты, защищённые аурелитовым стеклом и гордость Академии — бронзовая статуя Дирка Манселла в полный рост: ни одна часть кабинета не сдвинулась с места, не изменилась, за исключением двух вещей: толщины стопки документов на столе магистра и самого Себастиана, которого на месте не оказалось. Магистр в эту минуту, задыхаясь, спешил к кабинету, на долгожданную встречу с сыном. Он зашёл следом, спустя несколько минут, за которые гости успели осмотреть кабинет, и плотно затворил за собой дверь. -Энгель! Мне.. так, положи детали на стол, с ними разберёмся позже. Ох, а для вас, господа — бланки заявлений. Грамоте обучены? -Да, сэр. - Ответил Феликс. -Нет нужды называть меня «сэр». Ты Феликс, так ведь? Зови меня Себастиан. Я рад встрече. А вы.. -Ингрид, дочь Суура. -И с вами приятно познакомиться. Подождите пока здесь. Энгель — иди за мной. О, Феруаур, ты наконец-то дома! Позволь. - Себастиан на радостях бросился обнимать сына, получив при этом отдачу в виде столь же крепких и радостных объятий. -И я рад тебя видеть, пап. -Можешь попросить друзей подождать немного? Мне о многом нужно тебя спросить, и я не хотел бы их смущать. Просьбы оказались лишними: будущие ученики и так прекрасно слышали желание Себастиана. -Не волнуйтесь, подождём. - Ответила Ингрид. Захлопнув за собой дверь, седой магистр направился в библиотеку, идя подле сына. -Я.. я заметил шрам. Прости, я не должен был отправлять тебя одного. Подумать только — один бакалавр на всю экспедицию.. ох, и на что я тебя обрёк? -Ничего. Кроме того, я не был один. Я думаю, Орден больше не доставит нам проблем. -Думаешь.. вот уж не думал, что они вмешаются. Корнелий как-то говорил, что однажды влился в дурную компанию. Но чтобы те зверства, о которых слухи даже до Каявы1 доходили, да ещё через Эйру.. прости ещё раз. Надо было продумать путь получше да поспокойнее. Главное — живой, да ещё и с компонентами. И да, если тебе есть, в чём меня винить — говори сразу. Всё стерплю. -Не в чем, правда.. -Что-ж, тогда поспешу расстроить тебя — у нас, как ты заметил, намечаются проблемы. Вторая луна, да и то, что мне доложили из Ромеи не обнадёживает. Так что, дела твои ещё не закончены — тебе придётся отправиться в Аурум и вытащить Флориана оттуда своими силами. Видно.. Аурум реагирует на него иначе, чем на других, либо.. ох, не хочу даже об этом думать. В любом случае, времени у нас мало — если медлить, мы даже платформу не запустим, настолько всё плохо. Истина крутилась у Энгеля на языке, и он не мог её не озвучить. -Флориан ломает колонны. Он сам этого хочет. Прости, если тебе неприятно это слышать. -Т.. тогда.. нет, ты точно уверен, что это.. Себастиан, как и ожидалось, не мог поверить в услышанное, но реакция показалась Энгелю чересчур наигранной — либо отец действительно ошибался с самого начала, либо и не планировал рассказывать сыну правду. -Я уверен. Я говорил с ним. Об этом же сказал и Орден. Так что, да — я должен его вытащить. К этому и сводится моя роль — к его защите. -Прости.. прости. Я сам не мог в это поверить, когда узнал. Пусть и держал в памяти его склонности к безрассудству. Он бы всё равно рассказал свои планы тебе, как единственному, кто способен его понять. Я знал о колоннах, но не думал, что он.. решится на это. Это был рискованный, но единственно верный путь. -Я понимаю. Теперь я всё понимаю. Когда будет готово устройство? -Дня через три. Всё нужно отладить — для этого вечером приедет Аймо. А тебе пока следует отдохнуть. Только одного прошу, когда придёт нужный момент. Слушаешь? -Слушаю. - Вздохнув, ответил Энгель. -Сделай правильный выбор. Не на эмоциях, но по-разумному. Глава 22: Знакомые стены. Залы библиотеки, где окончился сей разговор, пустовали. Энгель сел за стол, за которым в любое другое время года проводились матчи по Бестиарию, затирались до дыр книги и фолианты, и наслаждался собственным покоем, продлившимся с час. Солнечные часы показали полвторого дня, дверь библиотеки отворилась, и на пороге показалась светловолосая девушка, что прибыла, едва получив весточку о прибытии возлюбленного. -Энгель! Взгляни хоть на меня. Это я — Эрис. Пилигрим повернулся, прикрыв ладонью травмированную часть лица. -Ах.. привет. Знаешь, я только что думал о тебе. Думал, надо будет зайти к тебе и сказать пару слов. -Парой слов ты бы точно не ограничился. - Вытянутое, но по-своему приятное глазу лицо Эрис засияло, а глаза заискрились от счастья. -Ведь ты обязан рассказать всё в мельчайших подробностях. Кому, как не мне? -Думаю, ты догадываешься. Но спасибо за визит. Подруга пилигрима нахмурила брови. -Ты.. ты до сих пор страдаешь. Но при этом забываешь о себе и всех, кто ещё с тобой. Эрика вниманием обделил, а сейчас вместо беседы со мной тупо смотришь в стол. Что тебя так беспокоит? И что ты пытаешься прикрыть? Ну-ка, покажи! - Эрис дёрнула Энгеля за руку, тем открыв полученный им шрам. -Это.. это пустяк, Эрис. Не обращай внимания. -Пустяк? Энгель, тебя чуть не убили. Ты представляешь, что случилось бы, пройди клинок ниже? Ну уж нет, в следующий раз пусть твой отец пошлёт кого-нибудь другого. Я лично на этом настою. -Я не собирался, правда. Мне действительно лучше дома. И с отцом я говорил — он просил прощения. На радостях забыв, для чего пришла, Эрис опомнилась и крепко обняла скитальца, сдавив его рёбра. -Эрис.. мне дышать трудно! - Прохрипел Энгель. -Ладно-ладно. Я хотела сказать, что проведу пару дней здесь — привлекли к работе над устройством. Ты, скорее всего, тоже понадобишься. Так что, береги себя и не лезь ни в какие авантюры. Хорошо? -Хорошо. Одними объятиями Эрис не ограничилась. Притянув друга сердца за шею, она нежно поцеловала его, лишь затем отпустив. -Кстати, Аймо тебя искал. А пока - считай, что обязательство мы скрепили. Если понадоблюсь — я в мастерской. Не скучай без меня. -Я достаточно скучал.. Спасибо, что пришла. -Всегда пожалуйста. Люблю-целую. - Ответила Эрис, затворив за собой дверь. Привычная пилигриму тишина, что наступила вновь, продлилась недолго: от долгого пребывания в одном положении тело ныло, а ноги затекали. Энгель решил пройтись. Пешая прогулка провела исследователя сначала по коридорам Академии, а затем — в сад, где он с превеликим удовольствием проводил учебные часы своей юности, перескакивая с ветви на ветвь и кидая камни в воду протекавшего мимо притока Фалькса. Синее небо становилось ярко-голубым, а Солнце достигало наивысшей точки на небесном куполе. -Что, тоже удивлён погодой, Энгель? - Спросил некто, читающий газету на скамейке у тропы. Голос его показался пилигриму знакомым. -Господин Ярвинен, это вы? -Ну а кто же ещё? - Ответил старик, повернув седую голову в сторону ученика. -Видишь ли, нам с Фердинандом было по пути, потому я и здесь. Эрис передала мой привет, как я вижу? Энгель протёр лицо тыльной стороной ладони и, приметив пятно от помады, моментально раскраснел. -И чего, спрашивается, тут краснеть? Словно мы никогда не были молоды и не влюблялись. -Это, всё-таки, слишком личное. -Понимаю. И осуждать не стану. Лучше расскажи, как всё прошло? Что с лошадкой, которую я подготовил? -Компоненты собрали. Что с лошадью — не знаю. Прошу простить — у нас особо и времени думать о них не было. Наверное, сейчас она у Ордена. -У ордена, да.. Себастиан уже пригласил отряд Краснокрылых на дежурство. О нём можешь не беспокоиться. -Хоть и на этом спасибо. - Холодно ответил пилигрим, сложив руки перед собой. -И не надо быть таким пессимистом. Особенно сейчас, когда самое сложное позади, но впереди — самое ответственное. Ты должен быть уверен, что справишься. Выпрямить спину, расправить плечи и шагнуть навстречу тому, о чём мы все мечтали. - Взгляд Аймо устремил не в небо, о покорении коего мечтал сам, но к водной глади, словно из желания бросить в неё камень. Энгель сразу заподозрил неладное. -Вас что-то беспокоит? -Да, но вопрос вне техники — с ней мы справимся. Отец никогда не рассказывал тебе о нашем обещании Дариану? -Нет. Я могу узнать от вас? Аймо вздохнул. Седые кудри его переливали остатками прежней рыжины. -Мы обещали Дариану, что позаботимся о его сыне, когда.. думаю, ты понимаешь. Хоть он и в безопасности, но я не думаю, что мы справились. И я не знаю, насколько правильным поступком с точки зрения морали будет возвращение в Ферум человека, отказавшегося признавать его жестокость. Но этого хотят многие, как и твой отец, пусть у него могут быть и иные причины. В любом случае, я буду гордиться тобой, как учеником и воспитанником, даже если никакого научного прорыва не случится. Хоть я на него и надеюсь. -Спасибо. Был рад встрече, Аймо. - Ответил Энгель, поднявшись со скамейки. Проводив учителя поклоном, пилигрим закиул сумку на плечо и поспешил обратно к зданию Академии. -Благодаря таким целеустремлённым людям, как ты, мир не стоит на месте. - Ответил Аймо вдогонку. *** Следующие несколько дней пролетели почти незаметно. Феликс на радостях устроил празднование своего поступления в Академию, уже у Энгеля дома. Здесь же он решил и остаться вместе с Ингрид, которой также нашлась должность, предусмотрительно отправив отца вместе с Гривой восвояси. Сам пилигрим вместе с Эрис и Аймо был занят настройкой оптики и считывающих матриц платформы, и приходил домой только под ночь. Себастиану же приходилось довольствоваться спальным мешком в собственном кабинете — на подобную жертву он пошёл добровольно, желая провести наиболее ответственные дни с максимально возможной пользой. К вечеру предпоследнего дня Энгель изрядно утомился и дошёл до дома лишь с поддержкой Эрис — подобной усталости он не чувствовал со времён подготовки у Корнелия. Крепкий кофе на время привёл пилигрима в чувство, но желание что-либо делать напрочь отсутствовало. Мысль тревожил предстоящий день — время, когда от его действий и решений зависела судьба мира. -Привет. Тебе что-нибудь нужно? - Проходя мимо комнаты пилигрима, спросил Феликс, одетый в пижаму. В руках неофит сжимал сборник учебников всевозможной направленности: от высшей математики и эфирной механики, до анатомии человека. -Нет. Я думаю, что скажу Флориану, и мне нужен покой. -И, тем не менее, тебе не стоит так себя напрягать. Посмотри в зеркало — у тебя уже круги под глазами. - Отметила Ингрид, показавшись из-за спины Феликса. -Если хочешь, поможем тебе расслабиться. У нас есть кое-что для тебя. - Предложил Феликс. -Интересно, что именно? -Как минимум, приятный разговор. Энгель, я хоть и похожа на зверя, но чутьё на чувства окружающих у меня развито ничуть не хуже, чем у людей. -Ладно. Лучше сразу скажите, что вы задумали. - Ответил Энгель, поднимаясь с постели. Схватив друга за руки, Феликс и Ингрид повели его в гостиную, к растопленному камину, подле которого, на чайном столике, покоилась небрежно завёрнутая в подарочную бумагу коробка. -Что это? -Открой и увидишь. - Ответила Ингрид. -Может, нам стоило подарить ему что-то другое? Он вроде не в ладах с.. - Усомнился Феликс. -Ни слова, пока он не откроет! Под мятой бумагой скрывался маленький деревянный сундук с продвинутым набором Бестиария: фигурки волшебных существ, игровое поле, кости, книги правил и карты — он содержал в себе всё, что нужно игроку. Но и стоило сие удовольствие немало — триста пятьдесят крон. -Нет, не стоило.. вы хоть представляете, сколько это стоит? - Энгель выпустил коробку из рук, и та с глухим стуком ударилась о стол. -Тихо-тихо.. поломаешь реликвию! - Вскрикнула Ингрид. -Что за реликвию? -Там.. третья фигурка слева, грифон. Энгель развернул миниатюру и, к своему удивлению, нашёл не простого оловянного грифона, шедшего в комплекте, а редчайший экземпляр, вырезанный из крупного изумруда и инкрустированный золотом. Одна эта миниатюра в несколько раз превосходила ценой весь набор, подбираясь к суммарной стоимости всей экспедиции. -Это подарок от твоего отца. Он просил прощения, что тебе пришлось это всё пережить. - Сказал Феликс. -Уже простил. Он.. поверить не могу.. - Удиивился Энгель, рассматривая реликвию со всех сторон. -Никак из коллекции Моулина, да? -Моулина? - Спросил Феликс. -Герхардт Моулин - создатель Бестиария. Несколько лет назад, в Натране, на выставке, посвящённой его игре, он распродал свою коллекцию. - Уточнила Ингрид. -Их было много, но все — из благородных металлов, драгоценных камней и аурелита. -А ты-то откуда всё это знаешь? Ингрид ответила со звериной ухмылкой: -Марино увлекался Бестиарием. Рассказывал, как пытался купить одну из таких, но ничего не вышло. -Представляю, как удивится Бреннан. Ладно, жду вас за этим столом через пятнадцать минут. Феликс, для тебя начну с азов. - Утвердил Энгель. -И ты даже не боишься затянуть партию? - Спросила Ингрид. -Скажу прямо — тебе не выжить, какие бы существа ни выпали. Так что, нет. Я буду драться до победного конца! -Так тому и быть. *** В назначенный, пусть и поздний час, началась партия. Пока Феликс ознакамливался с правилами игры, Энгель и Ингрид придали помещению более волшебную атмосферу: зажгли аурелитовые лампы, подбросили дров в камин, поставили пластинку с классической музыкой и вытянули начальные карты существ. -По правилам, тебе не нужно видеть моих существ. - Сказал Энгель, положив глянцевые карты изнанкой вверх. -Какая разница, если я всё равно их на карте увижу? -Только когда я их применю. При замене там, или при переходе в другую зону исследования. Ладно, я начинаю с земли Татерет. А карты ты, всё-таки спрячь. -Я с Лагари. И скажи сразу, тебе грифон выпал? -А тебе зачем мои козыри знать? -Как хочешь. Но учти, у меня против божественных сил тоже кое-что есть. -Значит, кто-то из демонов. Ингрид. Может даже дракон. Ингрид, ты хоть не выдавай так свою колоду. -Всё-то ты знаешь. Феликс, а у тебя как дела? -Читаю правила. Так, подожди. Ты говорила, игрок выходит с поля при втором поражении подряд? -Это мы сами придумали, чтобы не затягивать. А так — да, обычно это делают, когда у призывателя не остаётся существ. Возьми пока карты. Феликс послушно вытянул три положенные карты и положил их лицевой стороной вниз, по рекомендации Энгеля. -Теперь выбери локацию. Чем меньше будешь тянуть — тем больше хватит времени на её исследование. -Это место подойдёт? - Указал Феликс на центральные земли. -Там болота. Минус к скорости передвижения. -Ладно. Значит, сюда. Феликс разместил одну из миниатюр в предместье Северных гор. Сложно было сказать, сделал ли он это из наличия в колоде существ, чья стихия — воздух, или же он попросту не знал, где ему разместиться. Партия началась. Игроки начали изучать положенные им территории, собирать предметы, искры — местную валюту, и разного рода ценности — зелья, улучшения для существ и многое другое. Феликс принимал в инвентарь всё подряд, отчего скорость его передвижения вскоре снизилась. В это же время Энгель и Ингрид дошли до приграничных территорий, где впервые встретились. -Ха, так и знал, что у тебя дракон! - Вскрикнул пилигрим. -Серебристый ледяной, уровень.. впрочем, мне есть, чем ответить. Энгель выставил феникса. Так началась первая битва, в которой пилигриму было суждено победить: его талант комбинирования способностей и предметов не знал равных. Ингрид была выведена из игры, пусть и не без потерь: «флагман» Энгеля — огненный феникс, был выведен из строя. -Чёрт! Да где ты научился так играть? -Скажем, у нас с Флорианом было много времени для практики. Ну что, Феликс, иди-ка ты теперь сюда. Как ни странно, неофит ответил на брошенный вызов и встретил наставника на равнине. Готовясь к скорой победе, Энгель выставил грифона. Феликс же продолжал думать. -Феликс, всё в порядке. Если тебе надо подумать.. Энгель не успел договорить: неофит выложил карту полиэлементаля — переменчивого существа, имеющего защиту от большинства видов урона. Пробить его могли лишь тёмная магия, либо физические атаки с высоким показателем урона. Когти грифона едва могли его поцарапать, но Энгель решил действовать: тактика его заключалась в подпитке существа зельями. Пусть и с трудом, но элементаль был повержен. Но сразу же Феликс выставил двух воздушных виверн, воспользовавшись правилом об одинаковых существах, против которых как грифон, так и оставшийся у Энгеля лесной дух, ничего сделать не могли. Игра закончилась, как ни странно, в пользу новичка. -Я, скорее, поверю, что Ягер выжил, чем в то, что тебе выпали такие карты. Как ты.. нет, я не понимаю.. как ты это сделал? Почему они такого уровня? -Я, если честно, сам не знаю. Понял, что они — воздушной стихии, вот и пошёл прокачивать их в горы. Что было, то продавал и покупал улучшения. Так ведь это работает? -Выгодная тактика, не поспоришь. - Подметила Ингрид. -Так уж и быть. Властью, данной мне изумрудным грифоном и здавым смыслом, нарекаю тебя победителем в этой партии. - Торжественно сказал Энгель. -А теперь, если вы не против, разойдёмся по кроватям. *** Сон без капли покоя — так наутро охарактеризовал Энгель ушедшую ночь, последнюю перед вторым запуском. Сны пилигрима были словно сотканы из наиболее дорогих и сокровенных воспоминаний, надежд и мечтаний. В нём его окружали все, кто был ему дорог: отец, Флориан, Аймо, члены Отряда. Главная цель жизни пилигрима была так близко, и самый сложный этап пути к ней лишь ожидал впереди, в стенах Академии, куда Энгель поспешил, едва проснувшись. Эрис встретила бакалавра молчанием: слова были не нужны, ибо все они понимали, чему суждено случиться и к чему они шли всё это время. Следом, уже у ворот испытательного зала, Энгеля встретил отец — Себастиан не мог найти слов, которые мог бы сказать на прощание, но они и не были нужны: Энгель всё прекрасно понимал. -Я.. я не хочу прощаться. Что, если я не смогу вернуть его? - Спросил пилигрим. Себастиан наклонился и крепко обнял сына. -Я всё равно буду гордиться тобой. Ты сделал всё, что требовалось, и даже больше.. нет, ты сделал всё, что мог. Пойдём. Знакомые стены, воспоминания о событиях в коих были слишком болезненны, давили на Энгеля. Здесь он был самим собой — не героем, победившим Ягера, не лидером Отряда и не храбрым исследователем: здесь находилось место его слабостям, горестям и страхам, под давлением коих Энгель мог лишь покориться судьбе и взойти на платформу, едва та была готова к передаче. Последний шаг ознаменовал конец путешествия, точку пересечения всех путей. Оставался лишь финальный выбор — выбор, предначертанный звёздами. Глава 23: Выбор, предначертанный звёздами. Первое, что почувствовал Энгель — свет. Первородный, чистый, касающийся его души. То же походившее на мимолётную эйфорию чувствовал любой, проходя через Аурум. Пилигрим почувствовал поток эфира и был готов подчиниться его течению. Но кто-то его остановил. Словно рука взрослого, схватившая нашкодившего ребёнка за воротник, некто вынес его к внешним границам Эфира. -Флориан, это ты? - Спросил Энгель. Знакомец материализовался перед ним, а сам пилигрим почувствовал, как к нему возвращается ощущение собственного тела: он мог видеть, слышать и чувствовать. Флориан сидел на холодном камне, глядя в пустоту космоса. Эфир остался позади, свет его был недосягаем для этого места. Становилось ясно, что эти мёртвые стены он сотворил сам. Юноша предстал перед братом точно таким же, как и в день своего исчезновения — с бледным без единого красного лицом, в белой рубашке и серых брюках с тканевыми сапогами, но уже без амулета. -Привет. Давно не виделись, Энни. Садись ко мне — вспомним наше детство. -Только скажи, помнишь ли ты, зачем ты здесь? -Моё обещание. - Ответил пилигрим. -Да, но не только. Я хочу, чтобы ты взглянул со мной на звёзды. Последний раз, перед тем как Ферума не станет. Энгель присел рядом. Сейчас от него зависела, вдобавок к жизни брата, судьба всего мира, отчего пилигрим не знал, что ему говорить. -Звёзды здесь ярче. Даже самой тёмной ночью мы наблюдали только их часть, но на деле небо пестрит ими. Когда-то я думал, что до них можно дотянуться.. детские мечты. Так и вселенский покой казался мне далёкой мечтою. -Флори.. но ведь простых путей не бывает. Неужели ты готов разрушить мир, следуя за своей мечтой? Флориан вздохнул. -Было бы что хорошего в этом мире. Многие со мной бы согласились — я им не дорожу. Будет что-то новое — неопределённость, всепорождающая пустота, но не то, что я видел. Не трагедия, что играется тысячелетиями. Мир полон боли, Энгель. Один шаг — и я его очищу. И ты обещал, что поможешь мне в этом. -Я обещал изменить мир, а не рушить его. Нам надо найти другой путь. -Одного ты не изменишь — его жестокости. Человеческой, природной.. он не заслужил нас. Мы, люди, отвратительны. Я видел времена Кайзера, видел множество и множество ужасных воспоминаний. Видел, как людей сжигали заживо, четвертовали, убивали и издевались. Это мир, который ты хочешь защитить? -Флори, ты обрекаешь миллионы людей на гибель, чтобы избавить мир от боли. Но будет ли в этом смысл, если нет самого мира? -Ноль больше любого отрицательного числа, Энгель. Это ни зло, и ни добро. Мир отрицателен в совокупности. -Но даже в нём можно найти счастье. -Глупая отговорка. Давай лучше поговорим о чём-то ещё, пока есть время. Энгель поднялся. -Хорошо. Скажи мне, Флори.. что ты чувствуешь сейчас? -То же, что и всю жизнь. Стремление сквозь всю боль. Наверное, то же самое чувствовал и отец. Он хотел жить, но.. не смог. Хато мне потом рассказала: никто не видел в нём личность. Только набор талантов. Когда он понял, что больше не может быть тем, кем его всегда видели.. он и решился. А кем был я всё это время? Меня даже не замечали. -У меня и талантов-то особо нет.. - Ответил Энгель. -Но есть харизма. Есть чутьё на людей. Нам обоим чего-то не хватает, потому мы и дополняем друг друга. Я видел твоё путешествие. Я видел, сколько всего тебе довелось увидеть. Я хочу пройти там с тобой, но, боюсь, что уже не смогу. -Сможешь. Я обещаю, если ты доверишься мне — я вернусь и к Линнелл, и в Эспайр с тобой. Мы пойдём вместе, как раньше. Флориан представил себе башни Эспайра, красоту залива, и на секунду содрогнулся от мысли, что ему придётся уничтожать подобную красоту, но быстро отбросил ненавистные думы. Вместо этого маг решил изменить пространство вокруг — пыльные стены исчезли, и братья очутились у водопада, на островке земли, именуемом дворцом совета Брилла, на самой его крыше. -Это всё не настоящее. Я в силах создать больше.. каждый в силах. Таков приграничный мир — он повинуется тем законам, которые ты в него вложишь. В жизни я едва могу собрать башенку из камней силой Эфира, но чем ты к нему ближе — тем легче подчинить материю своей воле. Одного я не в силах — создать жизнь. Ею повелевает только Феруаур. Но ты уже видишь, какие возможности дарует слияние миров. Энгель попробовал сам, подумав о разрушительной силе пламени. Сила его души материализовала огонь с небес, коим вскоре был охвачен почти весь иллюзорный Брилл. -Вижу. А ещё знаю, что жить в таком хаосе станет намного сложнее. Видишь, что я делаю? Да, ты можешь разрушить этот мир. Но процесс его разрушения будет адом для всех и каждого. -Этого не избежать. Флориан перенёс обоих в вагон поезда, подобных коему Энгель никогда не видел — стены были обиты светлым металлом, между рядами сидений располагались поручни, а на окнах красовались надписи на странном языке, начертанные не на бумаге, а на некоем её искусственном подобии. По левую же сторону виднелся город без конца и края, железные башни коего достигали небес. -Я не знаю ни имени, ни родной эпохи человека, коему принадлежат эти воспоминания. - Сказал Флориан. -Одно лишь знаю: он был молод, а взгляд его — безмерно печален. Видно, он чувствовал то же, что и я.. всю свою жизнь. -Я помогал. Достаточно. Разве я могу противиться тому, для чего предназначен? А предназначен я исполнять волю Феруаура и быть твоим защитником и дальше. -Я.. правда не понимаю. Почему ты так ценишь меня? Для чего я тебе — быть пустой марионеткой? Ты хочешь, чтобы я жил незаметно и был твоей игрушкой? -Ты - мой брат и лучший друг. Как тебя можно не ценить? Почему ты думаешь, что я хочу манипулировать тобой? -Все это делали. Все хотели делать так, чтобы я плясал под чью-то дудку. А я хочу не принадлежать никому. Я.. я не могу так. Энгель, я не могу уйти. Уже не могу отступить. -Тогда я проделал этот путь зря. Всё напрасно, если ты не хочешь уходить. Всё.. наверное, всё было решено с самого начала. -Не окажись здесь, я бы убил себя, рано или поздно. Энгель, ты был едва ли не единственным, кто обо мне заботился. Ты оберегал меня, как величайшее сокровище. Я понимаю.. но тебя недостаточно. -Что я должен сделать, чтобы ты мне доверился? -Довериться мне. Феруаур признал тебя исполнителем своей воли. Он сделает всё, что ты ему скажешь. Ему нужна твоя воля, чтобы начать. Возьми меня за руку. Энгель покорно взял руку брата и устремился за ним обратно в Аурум, оставив позади каменные залы, Брилл и чудо-поезд. -Теперь дело за тобой. Я дал своё согласие. Дай и ты — Приказал Флориан. Вместе с душой брата, некто иной поспешил выйти на контакт. Голос второго участника договора был намного глубже и звучал в сознании Энгеля, подобно гулу. Слова различить было невозможно, но пилигрим отчётливо понимал, кто его спрашивает, и о чём. Это и был выбор, предначертанный звёздами. -Прими мою волю, Энгель. Сделай то, чего мы хотели. Но пилигрим ответил отказом. -Ты не понимаешь, что от этого зависит! Думаешь, я стану тебе врать? Подчинись моей воле, Энгель. Если ты этого не хочешь, я заставлю тебя! -Я не стану. - Ответил Энгель. -Ты не посмеешь.. -Значит, по-другому я не могу, прости. Ты словно сам хочешь, чтобы я сделал это с тобой. Будь у Энгеля в данный момент тело — он почувствовал бы, как его рвут на части. Душу пропитала скорбь и боль, перед глазами стояли самые ужасные воспоминания из жизни пилигрима, но он упорно отказывался признавать поражение. Это была битва не на мечах, а на силе разума, и Флориан как никто иной знал подход к душе брата. Душевные терзания отца, «потеря» Корнелия и гибель Ягера — всё, что некогда оставило след на душе Энгеля, пускалось в ход. Но этого не было достаточно — Энгель страдал, но не сдавался. И тогда маг решил надавить на самое больное, вернув его к злосчастному дню. Видение казалось Энгелю реальным, как его собственная жизнь, но то были лишь воспоминания. Будущий путешественник сидел за столом библиотеки, перелистывая страницы учебника. Весна заканчивалась, и начиналась нескончаемая череда экзаменов, к которым Флориан был готов умственно, а Энгель — морально. Разум последнего тонул в терминологии и рассыпался между строк учебника — ученика клонило в сон, из которого его, словно подгадав момент, вытянули руки Эрис, сомкнувшись на его лице. -Угадай, кто. -Эрис, конечно же. Этот нежный голосок я узнаю из тысячи. Девушка отметила с усмешкой: -Ладно, джентльмен, но я здесь не за этим. Себастиан тебя искал. Запуск через пятнадцать минут. Смотри, не опаздывай. -Я постараюсь. В крайнем случае, пусть подождут немного. Приятного вечера. -И тебе, милый джентльмен. Дверь закрылась, и Энгель вновь оказался в тишине и покое. По окну застучали первые капли дождя, средней силы ветер трепал молодые листья. Взгляд юноши был прикован к страницам книги, но их содержание вновь начало казаться ему бессмыслицей: «Границы империи Элар, построенной Предвестниками, охватывали почти всё северное полушарие. В её состав полностью входили территории Теринии, Эдмарии и Нордмарка, а также земли за Эвервинтер, северный континент Ларату и северная часть континента Татерет1. Исселедователи полагают, что столицей этой империи был...» -Альвенари был. Мы это уже проходили. Знать бы ещё, где он. - Захлопнув книгу, отметил про себя Энгель. Лишь сейчас исследователь взглянул на часы — миновало десять минут, и до запуска платформы оставалось ещё пять. Собрав вещи, Энгель выдвинулся в лабораторию, где ему предстояло контролировать эксперимент. Модельным объектом для испытания, как предполагалось, должна стать пойманная ворона. К технической части эксперимента у Энгеля было несколько претензий, сводивших на нет точность воспроизведения машины, но в её работоспособности юноша был уверен, как и в безопасности испытания. Как минимум, потому, что испытуемым объектом было не человеческое существо, а каждый из присутствующих был оснащён портативным барьером. За искомой дверью исследователя встретили другие участники эксперимента: Себастиан, Аймо, Эрис и, в качестве правопреемника своего отца, Флориан. Лицо последнего, тем не менее, было печальным и холодным, а глаза, скрытые очками, невольно слезились. -Вот все и на месте. Начнём? - Спросил напарника Себастиан. -Да. Только спрошу тебя — действительно ли нам нужно было так упрощать схему? Потоку может не хватить силы. -Потому нас питают напрямую от барьеров. В прошлый раз ему хватило. -На передачу одного-единственного яблока? Друг мой, не смеши никого. Благо, все защищены, а если бы нет — кто знает, что может произойти? - Риторически спросил Аймо. -Ну, мы же должны показать им этот процесс. Или ты думаешь, что комиссию можно просто так отправить по домам, не показав ничего? Энгель, Эрис, Флориан — подойдите сюда. Есть разговор. Все трое в этот же миг подскочили к профессору. -Да, отец. Что такое? - Спросил Энгель. Себастиан поправил очки и начал говорить. Голос его был взволнован, отражая в полной мере каждое из дурных предчувствий владельца. -Скоро сюда придёт совет. Будет множество учёных умов. Но, что бы ни случилось в процессе, я прошу одного от вас: не рискуйте собой. Если всё пойдёт не так — прячьтесь. Мы справимся сами. А сейчас — надевайте амулеты и вставайте за пульты. Энгель приметил ряды кресел, поставленные позади платформ, за стеклом, количеством около тридцати штук. Одна лишь мысль, что ему придётся работать на публику, внушала юному исследователю стойкую неприязнь к собственному делу, но без данных издержек научное сообщество никогда бы не восприняло его всерьёз. Вскоре пробил нужный час, и множество умов всего мира, в числе которых оказались как ульвены с мизу, так и простые люди, пусть и весьма непростого склада ума. Пожав одному из них руку, Аймо принялся рассказывать о чудо-устройстве, описывая всё до мельчайших деталей. Часы пробили двенадцать. Эксперимент официально начался. -Хорошо. Эрис — ставь клетку и пускай питание на модули А и Б. - Приказал Себастиан. Эрис стянула покрывало с клетки и водрузило обитель беспокойной птицы на платформу. Словно предчувствуя неприятный исход, ворона сопротивлялась и пыталась выбраться, но стальные прутья ей не поддавались. Встав за пульт, ученица пустила ток по обеим катушкам, залившим окружающее пространство ярким голубым светом. -Энгель, готовь свою платформу к приёму. Не допускай отклонения от нормы. Проверив показания устройств, будущий путешественник надавил на рычаг, пустив ток по внутренностям платформы. В её центре возник шкр из чистого света — выходная точка потока и центр эфирного поля. -Теперь Флориан. На счёт три. Раз.. два.. -На третий счёт рубильник встал в нужное положение, ознаменовав передачу. Клетка с птицей тотчас исчезла и появилась на другой платформе, но катушки при этом отказывались гаснуть. -Эрис, можешь выключать. -Я.. я уже. Что-то поддерживает поток и не даёт ему замкнуться! -Одна проблема на другой. Энгель, Флориан — завершите процесс принудительно. Энгель попытался закрыть точку выхода, но платформа отказалась реагировать. Процесс поддерживался самопроизвольно, и бедную птицу перебрасывало через Аурум раз за разом. В один момент клетка открылась, и ворона попыталась сбежать, но по ней тут же ударила молния, утянув за собою в поток, а на её месте появился сгусток эфирной энергии. Осознав всю угрозу, Эрис придавила Энгеля к земле, и в этот миг над их головами ударила молния, расколов камень и засыпав обоих его обломками. -Чёрт! Не поднимайте головы. Аймо, оставайся с ними — я найду способ выключить её. - Крикнул Себастиан. Сгусток, тем временем, постепенно переносил в поток саму платформу, медленно «пожирая» её. Аурум сам поддерживал построенный человеком путь — контроль над ним из Ферума был утрачен. -Проклятье, реле сгорело. Уводите людей! Уводите всех.. - Следующая молния ударила точно в защитный экран, осыпав на Себастиана несколько фунтов битого стекла. Очки исследователя были разбиты, осколки резали лицо и руки. Аймо поднял напарника и отошёл с ним к двери. -Я говорил тебе. Я говорил! - Вскрикнул профессор. Последний разряд был готов затянуть их обоих, но разбился о сотворённый Флорианом эфирный барьер. Таким же барьером юноша защитил и брата с подругой, а сам спустился к источнику всех бед. -Не вздумай лезть туда! Уходи! - Окрикнула его Эрис, но не добилась ответа. Флориан действовал интуитивно — Эфир сдерживал сам себя, и прекратить процесс могла только его собственная энергия, пусть даже проходящая через человека. На какое-то время его барьер сам стал передатчиком, а датчики показывали понижение энергии на катушках и платформах — план Флориана действовал. Энгель поднял голову. От страха и волнения будущий пилигрим не мог выдавить никакого иного слова, кроме имени брата, коим он окликнул Флориана. И тот повернулся, удостоив юношу взглядом, который ему не суждено забыть — печальным, но исключительно решительным и сигнализирующим о готовности мага принять любые последствия. Помещение вновь озарила яркая вспышка, кабель питания заискрился и осыпался раскалёнными добела каплями, а на полу, в том месте, где стоял Флориан, зияла прожжённая в камне дыра, на раскалённой поверхности которой лежал один лишь защитный амулет, растрескавшийся от жара. Душу пилигрима выворачивало наизнанку. Он не мог вспомнить ни крика отчаяния, ни раскаяния Себастиана, ни реакции учёного совета Академии, но то и не было нужно. Одно дело - помнить определённые события, но проживать их вновь — совершенно иной случай, ставший для Энгеля последней каплей. Он почувсвтвовал, как тонет в собственном безумии, а душа его колеблется всё слабее и слабее, готовая окончательно слиться с Эфиром. В последний миг пилигрим почувствовал, как некто схватил его и унёс в случайный поток, за пределы Аурума, из первородного света в вечную тьму. -Нет, нет.. только не так! Я не хотел этого, не хотел! - Почувствовал Энгель голос родной ему души. Но сознание его к тому времени ослабло настолько, что, как бы ни хотел, он не мог ни почувствовать своего тела, ни определить, куда они направлялись. Лишь яркий свет Аурума стоял перед его взором, постепенно угасая, как и разум пилигрима. -Лишь бы успеть.. лишь бы.. - Таковыми были последние слова, воспринятые Энгелем перед тем, как его «свеча» потухла, оставив владельца один на один с непроглядной тьмой. Эпилог: Братья. Энгель блуждал в чертогах собственного сознания, не находя выхода. Фрагменты памяти о собственной жизни, увиденные им ранее, собирались, словно мозаика, формируя цельную картину. Сошёл ли он с ума от пережитых мучений, или все его видения, вся боль была лишь одним большим кошмаром, от которого невозможно проснуться — он не понимал. Какое-то время пилигрим не чувствовал даже собственного тела, но вскоре ощущения начали возвращаться, с кончиков пальцев и далее — вверх. Энгель почувствовал, как в его грудь и шею что-то крепко вцепилось, сдавливая рёбра. Он вздохнул и открыл глаза. -Я чувствую себя ужасно.. - Прохрипел пилигрим. Лишь сейчас Энгель ощутил, что некто, сидевший над ним, жалобно всхлипывал. Подняв голову, он увидел лицо Флориана, прикрытое спадающими волосами и ощутил, как его горячие слёзы падают на шею. -Я.. Боже.. Что я с тобой натворил? - Ответил маг. -Ничего.. я переживал времена и хуже. -И всё из-за меня? Твой шрам.. это Ягер сделал? Ты спас меня такой великой ценой, что я даже не знаю, стоило ли.. Я не.. я.. Поднявшись, Энгель крепко обнял брата и положил голову на его плечо. -Стоило. Твоя жизнь для меня намного ценнее моего лица. Эрис как-нибудь переживёт. Ведь для этого я и существую, чтобы спасать тебя из неприятностей. Тем более, всё уже закончилось – мы свободны. -Спасибо. Спасибо за всё. Как вернёмся домой, я тебе столько всего расскажу.. - Ответил Флориан, слабо улыбнувшись. -Но.. что стало с душой Ягера? Я почувствовал её в Ауруме, но не полностью, словно он оставил часть себя здесь. Как ты думаешь, он мог.. Энгель перебил брата, смахнув в сторону волосы. -Я не знаю. Он лишь сказал, что мы похожи сильнее, нежели сами осознавали. И легче это понять, когда его уже здесь нет — словно часть тебя вырвали и заменили кем-то другим. Или же, он видел во мне преемника, идеализацию собственной персоны. Может потому.. и ушёл так просто? -Твой разум смешивает истину с твоим восприятием реальности - так рождается твое мнение. - Ответил Флориан, присев на холодную землю. -Потому мы и воспринимаем любую ситуацию по-своему. Ты был прав, и он был прав. Каждый по-своему. Но ты победил. -Тебе легче рассуждать о таких вопросах. И всегда было легче — ты на более тонком уровне воспринимаешь людей, их чувства и эмоции. И прости меня, что так безразлично отнёсся к твоим.. тогда. -Н-ничего. Я уже простил — тем более, ты искупил свою вину. Но где мы сейчас? Тут красиво, но.. я не имею ни малейшего понятия, где мы находимся. Энгель осмотрел пространство округ — трудно было сказать, сколько времени прошло, но над головами братьев сияли звёзды — ярче, чем где-либо. Окружавшие их руины походили на старую церковь, а вдалеке, над лесом, виднелся каменный замок, огни коего давно угасли. Повернувшись к брату, пилигрим с доброй улыбкой ответил: -Не знаю. Но у нас впереди целый мир, чтобы его исследовать. Эпилог: Кловис. У самого побережья Проселлара, над однотипными готическими крышами окраин Эспайра возвышался мрачный, потрёпанный шпиль поместья Беллероуз, некогда обитаемого, а ныне покинутого и основной ветвью семьи, к коей и принадлежал Кловис, и её дальними родственниками, не желавшими иметь дело с убыточным хозяйством. Именно сюда Маркус некогда и привёз несчастного старика. Нашли пристанище в этих старых стенах и книги Предвестников, принесённые Ормой, за которыми Кловис, успокоившись после происшествий в Т’амали, проводил всё свободное время — на какое-то время, старый дом ожил. Через несколько недель из квартиры в историческом центре перебрался и племянник учёного — Габриэль, разительно отличавшийся как внешне, так и складом ума от своего брата. Сей молодой человек, по обыкновению сплетавший длинные, тёмно-рыжие волосы в хвост, проводил время за расшифровкой древних текстов и помощи Кловису в описании Т’амали по копиям журналов Энгеля. Лето сменилось дождливой осенью, а работа по-прежнему не была завершена. -«Кем, говоришь, был этот парень?» - Спросил Габриэль. Твёрдая рука молодого исследователя приложилась к оконному стеклу, за которым не виднелось ничего, кроме серых крыш и столь же серого неба. -«Из Академии он. Эдмарец. Только не спеши его винить — беду он нам не по своей воле принёс.» -«Не беду, а ходячую катастрофу. Поверить не могу.. спустя столько лет он объявился и первым делом начал угрожать нам. Да ещё из Эдмарии неприятные вести приходят. Как ты думаешь, Натани и к ним причастен?» -«Даже если нет, от Ордена хорошего не жди. С одним моим знакомым это уже сыграло злую шутку.» До чуткого слуха старика донёсся цокот копыт и приглушённый звон колокола на входе — к поместью пожаловал очередной гость. -«О, Феруаур.. кого там принесло на этот раз?» - Спросил старый исследователь. -«Предположу, опять по поводу продажи поместья. Приходили с предложением раз пять на моей памяти, и то — ты их тогда не застал. Я проверю, оставайся здесь.» Быстро одевшись, Габриэль прихватил покоившийся на подоконнике зонт и выбежал во двор, к воротам. Но посетитель иного рода привлёк внимание ассистента — на перекладине железной ограды, с коей местами послезла краска, сидел встрёпанный ворон, зажав в клюве сосновую шишку. Сердце Габриэля дрогнуло — по теринийскому обычаю, это было дурным знаком. У ворот обнаружился и нарушитель спокойствия — небрежно одетый мужчина плотного телосложения, с объёмной бородой и сильным нертийским акцентом в речи. Пройдя за калитку, незнакомец заговорил на эдмариане: -Вы Беллероуз, так? С кем имею честь говорить? -Беллероуз, но, возможно, не тот, которого вы ищете. Кто именно вам нужен? -Любой, если честно. Сейчас это не имеет значения. Вы бы не могли открыть ворота? -Для чего? У вас тут много гостей? -Нет, только двое, хотя было больше. Но мы с возом. -Я ничего покупать не собираюсь, если вы об этом. Если пришли именно за этим — я вас разочарую. -Нет, нет. Мы должны были сделать это, и не возьмём с вас ни кроны. Я могу показать вам? -Хорошо, хорошо. Подвозите прямо к дому. Габриэль нехотя отворил дверь и грубая повозка покатилась вверх по мощёной дороге. Лица возчика ассистент не увидел, но весь вид его был мрачен до последней ниточки капюшона, скрывавшего лик гостя. Под крышей воза покоилось нечто, завёрнутое в ткань — эту неприятную деталь Габи приметил сразу. -Забыл сказать. Примите мои соболезнования. -По поводу чего? Что вы мне привезли? Это что, какая-то глупая шутка? -Увы, нет. Локо, покажи ему. Загнав повозку под навес, возчик спешился. Не открывая лица, фигура жестом пригласила Габриэля внутрь, и, взяв себя в руки, развернула ткань. -Нет.. это же не.. - Тело принадлежало Натаниэлю — бледное, обескровленное лицо его источало странное спокойствие, словно лишь после смерти тот монстр, каким был старший Беллероуз при жизни, смог найти покой. -Я нашла его только на второй день. Всячески сохраняла.. Боже, я сама сейчас не могу прийти в себя, простите. Но я должна была привезти его к вам. -Вы его знали? -Да. Дольше, чем кто-либо другой. Он сам бы хотел оказаться здесь. -Тоже из Ордена, как и.. вы хоть понимаете, что именно ваша чёртова компания его и сгубила? Его кровь на ваших руках! -Сорвался Габриэль. Спокойствие испарилось, сменившись безграничной, горькой злобой. -Я знаю. Я ухожу из Ордена. Как и Алексей. - По щеке Локо прокатилась слеза. -Я не прошу вашего прощения, просто хочу оставить его здесь. И все его вещи. Возможно, потом привезу Мари, и вы меня больше тут не увидите. -Кто такая Мари? -Его возлюбленная. Сейчас она ждёт ребёнка. И.. я понятия не имею, что ей скажу. Габриэль встал и почти механически поклонился, прежде чем покинуть повозку. -Спасибо. Можете идти. Не обращая внимание ни на гостей, оставивших страшный груз под навесом, ни на свирепый ветер с дождём, Габриэль вернулся в поместье, разбитый и опустошённый. Ассистент не удостоил вниманием даже своего наставника, тотчас озадаченного печалью племянника. -«Габи, что случилось? Кто к нам приходил?» - Воскликнул Кловис. -«Это по поводу Натаниэля, дядя. Они уже ушли.» -«Помянешь дьявола, и вот он — на пороге. Что сказали? Он что, измениться решил? Подавив горечь на языке и в сердце, Габриэль ответил: -«Нет. И уже никогда не изменится. Он мёртв.» Кончик пера продавил страницу насквозь, разлив по ней чернила. Эпилог: Корнелий. С момента окончания путешествия миновало три недели, большую часть которых Корнелий был прикован к постели. Раны его при чутком уходе Ормы и Бреннана заживали, но полностью восстановить тело было далеко за пределами его возможностей. Эффективность целебной магии зависела во многом от сложности регенерируемой ткани. Сложнее всего ей поддавались глаза, мозг и некоторые иные органы. Отдельные конечности — немногим легче. По этой причине ворон обратился к Наумову — человеку, способному его исцелить, вверив ему в пользование свою мастерскую, где тот и провёл последнюю неделю. Ходил Корнелий мало. В основном, на костылях и к балконам башен Эспайра, откуда открывался вид на стремительно желтеющие леса — осень обещала быть холодной. Оперевшись свободным крылом на ограждение, ворон помышлял о замысле Феруаура, о судьбе Энгеля и собственном предназначении. Путешествие изменило его не только внешне — из праздного творца он преобразился в извечно серьёзного и сосредоточенного затворника. Казалось, он испытывал те же чувства, те же эмоции, что и Энгель всё это время. Но, в отличие от пилигрима, Корнелий не мог понять, в чём заключается его роль, даже «перелистывая страницы судьбы», выражаясь его словами. -Сэр, Наумов зовёт вас к себе. Говорит, это срочно. - Потрепал наставника за плечо Бреннан. -Хорошо. Но пусть видит, что перед ним, всё-таки, не юнец, а очень даже почтенный... почтенная личность. Прибуду так скоро, как смогу. Наумов ожидал старого друга в своём кабинете. На столе мастера покоилась искусственная лапа из белой латуни — его magnum opus, созданный по той же схеме, по которой он создавал для себя руку. -Ну, присаживайся. Знаю, не говорить ты сюда пришёл. Корнелий рухнул в кресло и запричитал. -Как раз, за этим. Одного никак не пойму. Раз за вами в любой момент могут объявить охоту, для чего ты откликнулся? -Я попросил Рину оставить меня здесь. Дескать, ради помощи одному другу. Не волнуйся, я нагоню её, как только удостоверюсь, что всё хорошо. -Как там Манселл поживает? -По-прежнему. Разве что, опять в себе замкнулся. Но ситуация нехорошая — мы-то отпущены под его надзором, а сам он говорит, что в Ордене зреет раскол. -Интересно знать, кто посеял семя раздора. -Съехидничал Корнелий. -Ты ведь и сам всё понимаешь, старик - те, кто хочет сделать Орден кружком по корыстным интересам. Многие — юнцы, которые силой управлять не умеют. Другие — наёмники, садисты.. классическая, замечу, ситуация. Не будь над ними контроля, вмиг друг друга искромсали бы, аки волки. А третьи — как Галл. -Омерзительный, право, человек. Продавать тайные знания Фламма Нотем направо и налево.. не каждому дерзости на подобное хватит. -Так вот, он исчез, а с ним - и несколько других негодяев. Сбежал окончательно видимо, да прихватил что-нибудь с собой. Да вот боюсь, он ещё заявится. -Что, спрошу, мешало его устранить? -Алли хотел-то, но Ягер не дал. А сейчас он словно сквозь землю провалился. Я бы рад покончить с этим червём, да где искать его — не знаю. Кстати, мне придётся резать. Ты же помнишь, как проходила эта процедура у меня? -Помню. Сам ведь ложился под мой нож. -И потому помогаю тебе. Так сказать, возвращаю должок. Если готов — ложись. - Наумов указал на импровизированный хирургический стол, коим служил настеленный на каменный пол брезент с набором медицинских инструментов рядом. Ворон покорно лёг. Наумов осмотрел изувеченную лапу и подготовил шприц с анестетиком. Орма, прибывшая к началу операции, поставила склянки с лекарствами и инструментами на стол. -Ещё что-нибудь нужно? - Спросила разбойница. -Нет, спасибо. Я-то справлюсь, а вы пока подождите снаружи. - Приложив примочку к месту инъекции, ответил Наумов. Минутная стрелка часов совершила два полных оборота. И с каждым утекшим мгновением окровавленных примочек и затупившихся игл на полу кабинета скапливалось всё больше. Корнелий стойко терпел выпавшее на его долю испытание: анестетик действовал лишь в половину силы из-за врождённой стойкости организма ворона, и потому тот во всей красе мог ощутить, как рвутся под скальпелем кожа и плоть, как ломается острая кость, и как под его кожу загоняются элементы протеза. Орма, оставшись снаружи, вздрагивала при каждом болезненном стоне наставника: боль Корнелия она чувствовала не меньше, чем сам ворон. От страха, в особо напряжённые моменты она невольно брала Бреннана за руку. И ассистент спокойно это принимал. Часы пробили шесть, и операция подошла к концу. Пока раны не зажили, каждый шаг причинял Корнелию боль, а тяжёлая поступь механической лапы перекликалась со сдавленным хрипом. Но ворон был счастлив: он вновь был цел, и более не хромал. Механические когти могли делать всё то же, что и его родные. И первым делом, даже не отойдя от анестезии, Корнелий, что называется, «на своих двоих» вышел к Орме и Бреннану, красуясь обновкой. -Встречайте и апплодируйте.. хотя, можете и просто порадоваться за меня. - Сказал ворон. Орма, не совладав с эмоциями, на радостях обняла наставника со всей силы, едва не сломав тому рёбра. -Дурная ты птица.. больше никогда нас так не пугай, слышишь? -Слышу. Уши-то у меня ещё на месте. -Ладно, меня ждут. Если будет сильно болеть — я оставил эфиру. - Отчитался Наумов. - И пиши мне, если возникнут осложнения. -Тебе стыдно должно быть — учить меня, чем лечиться. Да будет тебе известно, дорогой мой друг, что в лекарствах я разбираюсь не хуже, чем ваши хвалёные доктора Ордена. -А ты совсем не изменился — такой же гордый и говорливый. Что-ж, до встречи. -Уж не сердись. И низкий поклон тебе за помощь. - Ответил Корнелий, передав Наумову его личный саквояж. Только двери лифта закрылись, разделив аристократа со старым другом, душу ворона вновь окутала печаль. Ранее, не ведая ни в чём нужды и проживая положенный ему век в своё удовольствие, Корнелий не задумывался о своём предназначении: он, как и все в его окружении, проводил вечера за возвышенным, как ему казалось, досугом. Обсуждая предметы искусства и культуры, заслуги и биографию именитых личностей, новости из мира финансов, он не задумывался о цели собственного существования. И лишь отправившись с Энгелем, по зову долга, он осознал, в чём она заключается. Но сейчас ошибки прошлого были исправлены, Ягер был повержен, а на горизонте ворона не ждало ничего, кроме заслуженного отпуска и возвращения к прежней жизни. Но всё, что ранее было ему дорого, совершенно не радовало Корнелия: ни книги, ни элементы собственной, весьма внушительной коллекции редкостей. Истинное предназначение его жизни крылось в чём-то ином. И душа подсказывала, что часть ответов неразрывно связана с прошлым ворона, а именно — временами членства в Ордене. Очередным вечером, схватившись за черновик, сэр Корвус решил заглянуть в строки собственной судьбы, прочитать замысел Феруаура, как он делал это ранее. И видение пришло, но содержание его совершенно не радовало душу ворона: то было нагромождение событий, коему позавидовали бы его собственные повести. Знакомые и новые лица, принятие Дарианом в объятия сына, ради которого тот некогда отдал свою жизнь, и похожий на сгусток тьмы силуэт - обезличенная душа безумного творца, часть которой он вложил в свою книгу. Видения лились нескончаемым потоком. Последней каплей для Корнелия стал пустой взгляд гигантского механического вглаза, отчего тот отпрянул от книги в ужасе и рухнул навзничь вместе со стулом. Шляпа ворона слетела с головы, очки разбились о мрамор пола. Пытаясь мысленно переварить увиденные им образы, ворон вздохнул и тихо произнёс: -Майрон.. что же ты за изверг такой.. Эпилог: Манселл. Лето, последние три месяца согревавшее Эдмарию, подходило к концу. Листва в северных широтах поредела и начала желтеть, а цветы — опадать. Олиф не стал исключением из правила, и, окунаясь в багрянец осени, постепенно утрачивал статус «цветущий», каким его называли, а воздух его холодел с каждым днём. Здесь, на берегу реки Фалькс, близ Равенсбергского моста, располагалось древнее поместье, история которого была начата ещё три сотни лет назад, и известна была чудным выживанием в нескольких городских пожарах и многочисленными слухами, связанными с его обитетелями. Всё время года, кроме лета, здесь проводила большая семья — род Манселл, насчитывающий более тридцати своих представителей, от старых до совсем ещё юных, и имеющий несколько ветвей, одна из которых напрямую пересекалась с родом монархов — Констенс. Со дня на день все три ветви должны были прибыть домой, но сейчас, этим холодным, последним днём лета, на порог поместья прибыл совершенно иной человек. Одет он был в длинный тёмно-синий плащ, местами грязный и протёртый до дыр, а лицо его, серое и угрюмое, поросло столь же серой щетиной. Руки нащупали в кармане нужный ключ, и странный гость отворил дверь поместья. Не обращая внимание ни на богатое убранство, ни на музыку, доносившуюся откуда-то сверху, гость проследовал к винтовой лестнице, ведущий в подвал. Сжав кипу бумаг под рукой, незнакомец начал спуск, и с каждым следующим шагом на лестнице становилось всё темнее и темнее. Подвальные фонари светили слабо, отчего на древних стенах то и дело мелькали жутковатые тени от изваяний, мебели и прочих реликвий, а портреты встречали путника жестокой ухмылкой и взглядом, от которого нигде не укроешься. Путник натянул капюшон на голову и подошёл к маленькой, неказистой дверке, для верности постучав четыре раза. -Пароль принят. Кто бы ты ни был, проходи. -Ответил некто из глубин комнаты. Голос его прокатился эхом по всему помещению. -Это я — Авикенс.. знаю, же, что ты здесь. У меня дурные новости. - Ответил незнакомец. Хозяин открыл дверь. На Авикенса опустился пустой, леденящий душу взгляд главного лица в Ордене, и, по совместительству, человека, спланировавшего операцию по поимке экспедиции. -Проходи. Подвальное помещение, где Манселл учредил читальный зал, отапливалось камином. Но сейчас тот был погашен, и не без особой на то причины: произнеся несколько слов на наречии Предвестников, Алэрик отворил тайный проход и провёл гостя в лабораторию, где изучал древние тексты и артефакты. Впрочем, сейчас всё его богатство было скрыто в деревянных коробах, подальше от любопытных глаз и умов. -Присаживайся и говори. Сглотнув ком в горле, гость заговорил: -Мы нашли тело Ягера и передали его семье. Наумов и Локо сейчас в Брилле. Сказали, что задержатся. Я обязан был уведомить об этом каждого члена Круга. -Благородно. Он не был моим другом, но если бы на его месте оказался я,то хотел бы, чтобы со мной так же поступили. -Это благодарность не за смерть во благо, а за работу на меня. Перре, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Впредь забудем о Ягере, ибо нас ждут ещё большие испытания, нежели те, что выпали на нашу долю сейчас. Он оставил след в этом мире куда глубокий, чем может показаться. -Он оставил идею? -В недоумении спросил гость. -Я заметил то, чего не замечали многие. Первое — как за последние годы изменился состав Фламма Нотем. Ты, ответственный за связи с внешним миром, вряд ли мог заметить, о чём они говорят и кем себя видят. Они используют силу знаний в личных интересах, и считают это нормой. -Хочешь сказать, мы набрали бандитов?       -И создали новых, Перре. Общество, которое мы создали, развращает новых адептов. -А что второе? -Второе и третье, если быть точным. Маловероятно, что Феруаур заключил сделку с Краузе лишь для того, чтобы тот спас брата, если учесть, что эфир на время договора подчиняется исполнителю его воли. Сын Хелены не смог бы сделать всё в одиночку — Феруаур это понимает. В третьих — я обнаружил душу, равной коей по могуществу ранее не замечал. Она сильнее меня и сильнее любого из вас. Мы не можем знать, кто это и как он настроен по отношению к нам, но у меня есть некоторые подозрения. -Нет.. ты же не имеешь в виду Её? Ты сам говорил, что видел её тело, так ведь? -Не Нивена. Если некий злой ум не попытался вернуть её к жизни, само собой. -Тогда кто? Неужто кто-то из людей может сравниться с тобой — человеком, бросившим вызов самому мирозданию? Алэрик скрестил руки и положил на них голову. -Не обязательно человек. И меня человеком называть неверно, Перре. Ибо для того, чтобы быть человеком, нужно быть живым. А живо ли существо, не слышащее голоса собственной души? -Н-нет. Но мне это всё не нравится. У тебя есть варианты, кто это может быть? -Они никому бы не понравились, не только тебе. Души монархов древности были заключены в эфирные темницы, когда для них наставала пора умирать. Возможно, одна из таких темниц и оказалась на нашей земле. Худший вариант — если это возрождённая Нивена, либо Железный бог. -Разве Железный бог не был мифом? -И, тем не менее, мы находили его чертежи. Одно можно сказать наверняка — в нём была заключена весьма могущественная душа. Я хочу сохранить источник этой энергии в тайне. О нём будем знать только мы двое. -Ладно. Покажи мне на карте, где это место. Алэрик достал с полки бумажный атлас и, сверившись с эфирным компасом, занимавшим значительную часть помещения, отметил точку на пересечении северных границ Нордмарка и Теринии, у одного из притоков Витстрома. -Горная местность. Случайно её не найдёшь. Теперь твоя задача — уберечь эту тайну. -Клянусь. Ни словом ни с кем не обмолвлюсь. -Перре, ты - один из немногих, кому я сейчас доверяю. Грядёт нечто великое — о том говорят и Ферум, и Аурум. И Краузе, я уверен, сыграет в этом далеко не последнюю роль. Теперь ступай. -Хорошо. И да, береги себя. -В четырёх стенах я и так в безопасности, Перре. До свидания. Едва гость покинул стены поместья, Алэрик запер дверь на ключ и возвратился к книге — найденной на руинах Т’амали реликвии древности, где были описаны достижения последних лет Предвестников. Пытаясь зажечь погашенную свечу, Манселл ненароком опрокинул книгу со стола, и та, ударившись переплётом, раскрылась на странице, где во весь рост была показана вершина технической эволюции древнего этноса — оболочка Железного бога. -Значит, ты всё-таки не погиб. Кто или что бы ни вернуло тебя к жизни, Иренай, вряд ли ты найдёшь покой, познав судьбу тех, кого пытался защитить.