День сурка для судьи.

Судья сдержал слово: на следующее утро цыганка вернулась во Двор Чудес, а позже и на улицы Парижа. И когда цыганка неожиданно возникла во Дворе Чудес, как чертёнок из табакерки, Клопен был поражён, он уже и не надеялся увидеть девушку живой, прекрасна зная по опыту, что люди просто так не пропадают. - Ба! Эсми, детка, я уже и не надеялся тебя увидеть. Где ты была? Вернее, с кем? Просто, когда мне ребята сказали, что видели, как ты вышла из кареты судьи в одном из безлюдных переулков, я не смог в это поверить… - Заткнись, Клопен, и слушай! - сердито сказала Эсмеральда, дёрнув Клопена за рукав. Она рассказала ему, что с ней случилось. - И теперь я с ним. И сама того хочу. Раньше не хотела, а теперь хочу. - Быть такого не может, чтобы судейский … - Тсс! – рассердилась девушка. – Или тебе жизнь твоя недорога! Клод… Клопен вытаращил глаза на Эсмеральду и хотел что-то сказать, но девушка остановила цыганского барона: - Он не совсем такой, каким кажется. Но это никого и не касается. - Ох, малышка, - Клопен почесал затылок, - если это тот судья, о котором ты говоришь, то я с ним не знаком. А потом? Ты же не думаешь, что это навсегда, и он тебя поведёт под венец. Мы ему неровня. Кабы беды не было. - Я своё место знаю. И мечтами себя не тешу, но цыганка Эсмеральда не девка и с мужчиной я могу быть только по собственной воле. А теперь пошли, пора делом заняться. - То есть, когда он за порог - в своём дворце тебя не оставляет, боится, что утащишь чего. - Нет, Клопен. Это я просила разрешить мне танцевать. Если бы я хотела, то осталась, но мне скучно и я должна думать о будущем и иметь заработок. Это я пока в достатке, неизвестно, что будет потом. - Это ты верно говоришь. Ну, пошли. - И ещё, Клопен, особо не трепись, что я и судья… - Замётано. Неизвестно, как наши на это отреагируют. Да и твоему судье огласка тоже не нужна, он же тебя поэтому возле парадного входа не высадил. - А ты хотел, чтобы он меня до Двора Чудес проводил, чтоб тут все обалдели?!- отпарировала Эсмеральда. Но Эсмеральде было тяжело говорить всё то, что она сказала и думать страшно, что она может ему надоесть, ведь на бабника он не похож. Но что может дать знатному судье нищая девчонка без роду и племени?! Цыганка снова танцевала на улицах Парижа, как будто и не было ничего, конечно, все вздрагивали, когда мимо проезжал судья на своём адском жеребце, невольно даже Эсмеральда, ведь никто не забыл судейский зверств и облав, но казалось, Фролло их не замечал. Вечером судья спросил, наблюдая, как Эсмеральда сушит свои роскошные волосы возле камина. - Эсмеральда, ты так вздрогнула, когда я проезжал сегодня. Почему? Кстати, и не только сегодня. Всё ещё боишься меня? Девушка замерла, потом собралась с мыслями и сказала: - Это было… случайно. Просто, когда ты раньше… твоё появление всегда было чревато неприятностями. Ты же нам житья не давал… - Дорогая моя, - сказал судья, подходя к Эсмеральде и целуя девушку,- я и сейчас вам житья не даю, даже из-за одного алмаза, принадлежащему мне, я не могу закрывать глаза на убийц, воров и прочую мразь. И, дорогуша, от меня достаётся всем, а не только цыганам. - Я знаю, Клод. Завтра я не смогу прийти, я… Судья нахмурился, сделав властный жест рукой: - Что за причина? - Меня пригласили выступить к одним богачам, как их...,- Эсмеральда нахмурилась,- Гонда…, Гонде…, ах ты, Гонделорье! - де Гонделорье! – вырвалось у судьи. - Да. А что? Иногда нас, бродяг, приглашают в богатые дома, чтобы выступить, да и платят хорошо. - Эсмеральда, там буду я! Девушка подбоченилась: - Ну конечно, Вашей Чести будет стыдно, ведь какая-то бродяжка… - Довольно Эсмеральда! Стыд здесь абсолютно ни при чём! Как часто ты выступаешь в богатых домах? - Очень редко, да второй раз в жизни будет, а тебе чего? - А мне того, дорогая, что ты весьма несдержанна на язык, а ещё очень дерзкая, - сказал судья, усмехаясь. Эсмеральда злобно прищурилась: - Ты это сейчас про что? - Если ты там откроешь свой прекрасный ротик, то это закончится плохо. И я серьёзно. Ты же осмелилась обозвать меня - судью и министра юстиции. И надо признать, меня восхищает твоя смелость, хотя от расправы тебя спасло не это, а мои чувства к тебе. - Да сдались они мне, если не тронут цыганку Эсмеральду, то… Судья перебил девушку: - Это неизбежно, высший свет - это такое болото, которое ты себе и вообразить не можешь: они будут обсуждать и смотреть на тебя с пренебрежением, даже с завистью, мои красавица. В этом и проблема! Эсмеральда, когда окажешься там, убери язык в задницу, чтобы не услышала, потому что любая выходка в моём присутствии сводит твои шансы умереть собственной смертью к нулю. А я…,- судья запнулся, - я это не переживу. Девушка задумалась, а ведь он прав, её язык часто приводил к неприятностям. - А я думала, что тебе будет стыдно или неприятно, что я там буду, ведь ты же аристократ, как и они. Судья вздохнул и подошёл к девушке: - Эсмеральда, прекрати нести чушь! Я бы с радостью отказался от этого визита, но, видишь ли, беда аристократа в том, что он не всегда может уйти от своих обязанностей, наложенных происхождением. - Даже ты? - Даже я. И потом, мне совершенно не нравится, что там будет ошиваться этот Шатопер. Ты же знаешь, что Флёр-де-Лис де Гонделорье его невеста. - Знаю, - Эсмеральда нахмурилась, – что блондиночка невеста этого индюка! Брови судья буквально «взлетели» вверх от удивления. - Да это просто услада для моих ушей! Раньше таких эпитетов, даже хуже, удостаивался только я. - Неужели ты ревнуешь? - Ты даже не представляешь, как! Не услышь я то, что услышал сейчас, ты бы никуда не пошла! Вечером судья был почётным гостем у семейства де Гонделорье. Он до чёртиков не любил все эти светские сборища, но вынужден был присутствовать на некоторых из них, потому что его знатную рожу хотели видеть многие. Он давно научился искусству не слушать и отвечать. Однако даже опытному судье при виде Эсмеральде пришлось собрать всю выдержку в кулак: мужчины пожирали его красавицу взглядом, особенно Шатопер – вечная заноза в заднице! Да, Эсмеральда давно заверила его в своей привязанности и принадлежала только ему, но она была так молода… И так ли будет верна ему уличная плясунья? А дамы перешёптывались словно змеи, потому что выглядели бледными поганками на фоне этой красавицы. И самое главное, судья и виду подать не мог, что знает эту девицу и она дорога ему больше всех на свете. Он должен был оставаться таким, каким был всегда: бесстрастным и высокомерным ублюдком. Эсмеральда чувствовала себя голой под этими взглядами, ещё больше ощущая своё ничтожное происхождение среди всей этой знати. Она видела их уничижающие и осуждающие взгляды, а судья был таким, каким она его знала до всех этих событий: безразличный и высокомерный. А вот Флёр-де-Лис цыганке не понравилась: так вот она какая, невеста Феба. Нет, конечно, она знала своё место и не тешила себя иллюзиями по поводу капитана, но вот вранья она терпеть не могла, уж если есть кто, так будь добр быть верным. Капитан для неё ничего не значил после всего, за его сияющими доспехами оказался обычный врун и бабник. - Я хочу посмотреть на эту цыганку, Феб! – капризно пискнула Флёр-де-Лис. Капитану это всё было не на руку, но перечить своей невесте не стал, сделав знак рукой, чтобы цыганку подвели ближе. - Её можно было бы назвать красивой, - высокомерно заявила блондинка, - если бы не вульгарность этой девки… Эсмеральда возмущённо засопела, её красивые зелёные глаза метали молнии. - … про длину юбки я, вообще, молчу, а разве можно так обнажать плечи… - Дорогая, не стоит волноваться ради какой-то кхм, девки… Эсмеральда гордо вскинула голову, её терпению наступал предел, а на языке уже «вертелся» ответ. Судья, наблюдавший за этой картиной, решил, что ему стоит вмешаться, пока дело не приняло опасный оборот, высокомерно заметил: - Всё это, конечно, замечательно, но, возможно, кто-нибудь соизволит проводить графа де Плесси. Конечно, вы можете и дальше рассматривать цыганку, я вас не утруждаю, дорогу я могу найти и сам. - О, Ваше Сиятельство, прощу прощения! – сказала мадам де Гонделорье, после чего обратилась к дочери,- Флёр, пойдём со мной, граф де Плессии заслуживает твоего внимания больше, чем эта девка! Не понимаю, чем она вызвала твой интерес! Прикажи расплатиться с ней и пусть убирается прочь! Флёр-де-Лис выполнила поручение матери, поспешив отправить цыганку восвояси, даже до её целомудренных ушей дошли отголоски той истории, в которой был замешан её жених, хоть она и не воспринимала цыганку всерьёз, тем не менее, на подсознательном уровне чувствовала превосходство соперницы, испытывая к ней ревность, желая задеть девушку и унизить. А вот капитан решил попытать счастья и последовал за прислугой, выводившей цыганку. Судья всё это заметил, но виду не подал, сгорая внутри от адского пламени ревности и злости. В толпе Фролло не разглядел реакцию девушки, ему очень хотелось, чтобы она отвергла бы капитана, но червь сомнения уже закрался в душу к судье, ведь изначально цыганка предпочла капитана. А вдруг и теперь предпочтёт… судья тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Капитан действительно собирался попытать счастье с цыганкой, но получил жестокий отпор, а что же до слуг, то им и дело не было до этой уличной девки, поэтому они не придали значения всему этому, решив, что цыганка просто ломается. Однако они с удовольствием посмаковали эту новость между собой, и так уж случилось, что это дошло до ушей судьи: - Руку даю на отсечение, что девка помнётся, чтоб цену себе набить, а потом юбку-то задерёт! Судья был готов размазать голову этому ничтожеству, но опуститься до такого он не мог, поэтому он ещё больше вздёрнул свой длинный нос и с важным видом сел в карету. Эсмеральда о подозрениях судьи ничего не знала, и уже было собиралась к нему, но к ней подошёл Клопен и сказал: - Малютка, Мари заболела. - Малышка Мари? Мне хорошо заплатили, наймём лекаря, пусть осмотрит её. А сейчас купим еду и пойдём к ней. - Ты не пойдёшь к своему судье? Это плохая идея. - Сегодня нет. Я сама сирота, поэтому её не брошу. Он поймёт, должен понять. Клопен пожал плечами и они ушли. Судья смотрел в окно, давно уже стемнело, а цыганки не было, и он понял, что она не придёт, а это и было главным доказательством его теории. - Что ж, цыганка, ты сделала свой выбор! Утром судья проснулся в противоречивых чувствах, с одной стороны, в нём клокотала ярость, которая сжигала его изнутри, но с другой стороны, тоска и обида съедали душу, и ещё была задета гордость судьи – и это было самое страшное, но внешне Фролло был спокоен и холоден, словно глыба льда. Фролло быстро проглотил завтрак, после чего сел на коня и галопом поскакал во Дворец Правосудия, где приказал капитану де Шатоперу собрать солдат. - Хорошо, Ваша Честь. А в чём дело? – спросил капитан. - Мы идём во Двор Чудес. Эти идиоты наивно полагают, что я НЕ ЗНАЮ, куда они перенесли свой «удивительный» Дворик и поэтому могут переступать закон. Пора разорить этот змеиный куток! Шатопер безразлично пожал плечами: - Как прикажете Ваша Честь, только Вас ожидает Элоиза де Гонделорье. - Что ей нужно? - Она сказала, что дело срочное. - Вечно эти женщины путаются под ногами…,- неопределенно сказал судья удивлённому капитану. В кабинете судью ожидала та ещё картина: бледная и возмущённая Элоиза де Гонделорье, постоянно подносящая платок к глазам. «Набожная идиотка,- подумал судья,- только твоего выступления мне не хватало!» Но он понял, что это связано со вчерашним приёмом. - О, Ваша Честь! Только на Вас вся надежда! Судья «натянул» на себя заинтересованность: - Что случилось, мадам? Я весь в вашем распоряжении…, - а про себя подумал: «Воры и убийцы могут подождать, пока я слушаю эту блядскую истеричку!» - Вы были правы, когда сказали, что цыганам не место в приличном обществе! Элоиза театрально замолчала, а судья сделал нетерпеливый жест рукой: - Дальше, мадам! - Эта цыганка ведьма! Чёртова ведьма!- Элоиза вышла из образа, сжав кулак от возмущения. Судья удивлённо вскинул брови. - … моя дочь плохо себя чувствует. - И какое я имею отношение к самочувствию вашей дочери? - Ваша Честь…. Граф, это всё из-за этих цыган, особенно эта ведьма… Судья насторожился, он прекрасно понимал, к чему она клонит: женская зависть – это страшное оружие, особенно, если оно облачено во власть и привилегии, а здесь всё было понятно: прекрасная цыганка вызвала бешеную ярость и зависть к своей красоте, а этого безродной девке они простить не могли. - …уж не помню её имени, кажется, Эсмеральда. Из-за неё моя девочка заболела, эта ведьма прокляла её. - Мадам,- ледяным тоном сказал судья, - я министр юстиции Его Величества, нашим мудрейшим монархом на меня возложена важная миссия - соблюдение порядка и правосудия в славном городе Париже, как и во всей Франции, а это требует много сил и времени, гораздо больше, чем вышивание, поэтому мне совершенно непонятно, что Вы хотите от меня! Я должен «разбирать» ваш список гостей или копаться в этом сброде, - Фролло брезгливо поморщился,- который я был вынужден терпеть только из-за уважения к вашему благородному семейству! - Граф, я никоим образом не хотела Вас оскорбить, я всего лишь прошу найти и покарать ведьму! - Вот сейчас только дела королевства отложу и сразу же займусь вашей проблемой! И вы уверенны, что ваша дочь заболела из-за этой цыганки? – судья был внешне абсолютно невозмутим, хотя внутри всё кипело. Эта дамочка требовала крови его Эсмеральды, а никто, кроме него, не смел трогать цыганку. - Конечно! И я обращаюсь к Вам, как судье, иначе… Судья вопросительно поднял бровь: - Иначе - что? Вы угрожаете мне, мадам? Подумайте хорошо и взвешивайте каждое слово, ведь теперь с вами говорит судья. Элоиза вздрогнула: угрожать графу де Плесси было самоубийством. - Нет, граф. Я не настолько глупа. И я пришла к Вам, как добрая христианка… Судья усмехнулся. - … и прошу у вас защиты. - Я подумаю, что можно сделать. - Благодарю Вас. Элоиза ушла, судья остался один и со всей силы ударил кулаком по столу. - Проклятье! Чёртова идиотка! Судья не боялся Элоизу де Гонделорье, впрочем, он никого не боялся – боялись его, но он не мог игнорировать просьбу знати, тем более, на обвинение в колдовстве. Фролло не верил во всю эту чушь про ведьм, но верили другие, а он был на этом чёртовом приёме и как судья… Вот если бы его там не было, то дело можно было и затянуть. Цыганка, конечно, в определённом смысле была ведьмой, потому что околдовала судью, и он полюбил эту безродную девку безумно и страстно, а она посмела его предать и за это она ответит, а с Шатопером он разберётся потом. Эсмеральда с тревогой посмотрела на Мари. В шатёр заглянул Клопен. - Она не жилец, сказал же лекарь и мы тоже. Многие себя чувствуют хреново. Хотя и так понятно, только деньги зря отдали. Эсмеральда махнула рукой: - Это ещё неизвестно! Он и сам не знает. - Малютка, нам только чумы здесь не хватало! Болезнь для бедняков - это верная смерть! - Клопен, девочка сирота, как и я. Я не могу её бросить. - Послушай, Эсмеральда, жизнь жестока, особенно к беднякам. Девчонке не помочь, хоть мне её жаль. Не хотелось, чтобы и ты заболела… И вот ещё что,- Клопен замялся. - Что? – спросила Эсмеральда. - Твой судья. Ты ж пойми, если баба от мужика так исчезает, он … это … бесится. Ты учти, судья богат, как туз и пока ты ему не надоела, даже не знаю… Эсмеральда побледнела, она и не подумала о последствиях. - … что может натворить. Судья подумал, что я его бросила. Через некоторое время в шатёр вбежал обезумевший цыган и пролепетал дрожащим от страха голосом: - Солдаты, сюда идут солдаты. Они…, они окружили… - Что? – вырвалось у Клопна. – Ты, что перепил что ли! Они же не знают… не могут знать… - Да не пил я! Я чё, по-твоему, не отличу солдат от выпивки! Это они…,- фраза оборвалась на полуслове, послышался шум, возня, крики и почти все обитатели выкатили из своих шатров, застыв от ужаса. - Сиди и не высовывайся, - сказал Клопен и вышел из шатра. Судья вскочил с ловкостью подростка на бочку, стоявшую без цели посреди Двора Чудес, и громко сказал: - Обыскать здесь всё! Найти цыганку! А если кто-то посмеет мне мешать, то либо сдохнет прямо здесь, либо отправится на Гревскую площадь. Все обитатели Двора Чудес застыли от страха, а солдаты бросились исполнять приказ судьи, перерывая всё вокруг. - Судья! - раздался звонкий и до боли знакомый голос. Судья повернулся и отдал приказ: - Ты! Арестовать цыганку! - За что, хотела бы я знать? Ах, ну да, я посмела прийти к больной сиротке, а не прыгнула к вам в постель! Судью перекосило от гнева: да как эта девка смеет с ним так разговаривать! - Ваша Честь! – раздался голос одного из солдат, который только что вышел из шатра. - Что ещё? - раздражённо спросил судья, но от его внимания не ускользнула бледность солдата. - Тут больная цыганская девчонка… - И не она одна…,- послышались голоса, - тут ещё больные… По спине судьи пробежал холодок, но виду он не подал, ловко спрыгнул с бочки и подошёл к ближайшему шатру, в котором лежала больная Мари. Судья аккуратно отодвинул дырявую и грязную ткань, имитирующую дверь, и внимательно посмотрел на лежащую девчонку, ему понадобилось несколько секунд для оценки ситуации, после чего он отшатнулся от шатра, словно пьяный: - Собирайте людей немедленно! Мы уходим! Никого не трогать! Только цыганку! - В чём дело?- спросили солдаты, успевших скрутить несколько бродяг. - Здесь чума, идиоты! Солдаты побледнели и припустили из Двора Чудес со всех ног так, что только пятки сверкали, но судья такой выходки себе позволить не мог: если он заразился, то бегство ему не поможет. Судья спокойно вышел из Двора Чудес, вскочил на своего коня и припустил его во весь опор. Теперь картина в голове судьи сложилась: в дом де Гонделорье кто-то из этих бродяг принёс чуму, в результате чего заболела Флёр-де-Лис, а значит и не только она. Бродяги судью не волновали, могут сдохнуть хоть все, но они шатаются по всему городу, а это может вызвать эпидемию. Фролло хорошо знал, что такое чума – его родители погибли из-за неё. Может, конечно, большой эпидемии и не будет, но рисковать не стоит. А цыганка? Что ты будешь делать с ней? А Элоиза де Гонделорье? Ну здесь всё просто, среди бродяг чума – Господь и так их покарал, ни одному человеку в здравом уме не придёт в голову гоняться за чумными. Допустим. А с цыганкой как? Ты бросил её в тюрьму, как считаешь, она простит тебя за это, а всё то хорошее, что она испытывала к тебе, не улетит в тартарары! Чувства ко мне? Надо было думать прежде, чем раздвигать ноги перед капитаном! А ты в этом уверен? История с больной девчонкой подтвердилась! История, может, и подтвердилась, но никак не опровергла историю с капитаном. В таких размышлениях судья приехал во Дворец Правосудия, спешился с коня и отправился в камеру, в которую была брошена цыганка. Девушка сидела на полу, а при виде судьи она вскочила, словно дикая кошка, только молниеносная реакция судьи предотвратила попытку цыганки расцарапать ему лицо. - Ты мерзавец, судья! И я надеюсь, что заражу тебя чумой и ты сдохнешь как собака! Судью всего перекосило от ярости: - Да как ты, девка, смеешь! - А, может, ты и не жилец уже! Да мне плевать! Я думала, что начинаю любить тебя и ты не совсем такой, каким кажешься, но ты оказался ещё хуже! Из-за того, что я пошла к больной сиротке, у которой мать умерла при родах, а отца она не знает, ты готов был нас убить! Я бы вернулась к тебе, а теперь никогда, делай со мной, что хочешь! Но ведь тебе неведомо сострадание к беднякам, ты всё так же нас презираешь! - Цыганка, ты перешла все разумные границы! - Да плевать я хотела! Что ты подлец, что капитан, тот ещё ублюдок, пытавшийся залезть мне под юбку чуть ли не на глазах у своей блондиночки! Судья холодно посмотрел на цыганку и вышел из камеры, не сказав ни слова. Он покинул Дворец Правосудия, не проронив ни слова, сел на Малыша и уехал. Казалось, что судья был спокоен и хладнокровен, как всегда, но это было не так: внутри у него всё кипело, он был возбуждён до крайности, а мозг лихорадочно работал, пытаясь справиться с поступившей информацией, которая разрушила всю ранее выстроенную картину. Судья знал, что должен побыть один и прийти в себя, а это возможно только дома. В свой городской особняк судья зашёл мрачнее тучи, и никто из прислуги не посмел подойти к нему и спросить что-либо. Фролло молча пошёл в свои покои, сорвал себя плащ, сутану, шаперон и упал в кресло, закрыв ладонями лицо. Мир судьи рухнул стремительно, утягивая его за собой в пропасть. И лишь одна мысль не давала покоя: ЦЫГАНКА НЕ ИЗМЕНИЛА ЕМУ С КАПИТАНОМ! Она послала его к чертям, это было понятно из её сегодняшней тирады. И самое главное, в ней просыпалась любовь к нему – то, чего он желал больше всего и так упорно добивался, а уничтожил в один миг. И теперь даже если цыганку не унесёт чума, никакие силы неба или ада не заставят девушку вернуться к нему. И это было самое страшное. И ещё одна мысль не давала судье покоя, что всё это в последний раз, но пока смысл этого был ему непонятен. Но, в конце концов, даже опустошённого и взбудораженного судью одолел тяжёлый сон. Судью разбудил дождь, капли яростно стучали по окну. Фролло открыл глаза и осмотрелся: он лежал в своей постели в чём мать родила, рядом кто-то мирно сопел, он обернулся: рядом спала Эсмеральда, но этого не могло быть. Судья сел, ещё раз осмотрелась: цыганка что-то пробормотала во сне, за окном лил дождь, светало, но дождь был две недели назад, значит, он вернулся на целые две недели – это что-то новое, хотя повторения судью начинали выводить из себя, так не может продолжаться вечно. Нужно успокоиться. Судья осторожно встал с постели, накинул халат и подошёл к окну, взгляд его упал на небольшой стол, на котором лежала раскрытая книга, а на страницах рукой судьи было написано «последний раз». И это удивило судью, потому что он не помнил, как написал это, да и вообще он не имел привычки писать в книгах. И почему эта фраза преследует его? Ну, конечно, как он сразу не догадался. - Больше повторений не будет, и если я ошибусь, то… - Клод, ты с кем разговариваешь? Судья отреагировал моментально: - Да так, мысли вслух. - В такую-то рань?! Заняться что ли нечем? – спросила спросонья цыганка. Судья соорудил свою любимую композицию из бровей «домиком» и иронично сказал: - Думаю, дорогая, есть. После всего, когда Эсмеральда снова заснула, судья погрузился в раздумье: это последний раз, когда ему дали шанс исправить роковую ошибку, поэтому он и будет снова переживать две недели, а не день и если в этот раз он ошибётся, то будет так, как будет. Цыганка не должна попасть на это чёртов приём, приглашение на который лежало на столе в кабинете. А может и ему не стоит идти, ведь именно бродяги принесут чуму, а он очень хорошо знал, чем это всё закончится, болеть ему совершенно не хотелось, а терять Эсмеральду тем более. К чёрту приём, они уедут сегодня же в его родовое поместье, всё необходимое слуги пришлют следом, а так как судья любил комфорт, в его родовом замке всегда всё было готово к его приезду. Пока Эсмеральда спала - сытая и комфортная жизнь научила цыганку спать вдоволь, судья отдал необходимые распоряжения. После того как им принесли завтрак, судья сказал: - Мне нужно ехать в моё родовое поместье, этого требуют обстоятельства. От судьи не ускользнула мрачная тень, промелькнувшая по лицу Эсмеральды, которая подумала, что она ему надоела. - Понятно. Цыганка Эсмеральда не пропадёт, - хотела сказать как можно бодрей девушка, но получилось у неё из ряда вон плохо. - Ты едешь со мной. Это не обсуждается. От удивления у девушки выпала булочка из рук: не каждый день грозный судья Клод Фролло зовёт в свое поместье безродную уличную девку: - Как это? - А так это: у меня очень важные дела в моём поместье, это займёт некоторое время. Ты же не думаешь, что я позволю тебе остаться и шататься по улицам! - Я же не вещь какая! Судья вздохнул, понимая, что таким методом он ничего не добьётся, а ошибок сейчас допускать нельзя. - Эсмеральда, мне действительно надо в поместье, но я не хочу ехать один. Я больше не могу быть один. Ты нужна мне. И некоторое время ты можешь прожить без танцев,- соврал судья, прекрасно зная, что уезжают они на более долгое время. - Ну, - замялась девушка. - Ну что ещё?- спросил судья. - Клод, я забочусь об одной сиротке, как и я. И если я уеду, то о ней некому будет заботиться. - Эсмеральда, взять с собой всех бро…,- судья осёкся на полуслове,- я не могу, но, - он поднял свой длинный палец вверх, - я дам денег на её содержание, пусть снимут комнату в трактире или где там ещё, этого будет достаточно, ведь это гораздо больше, чем ты можешь ей дать. Девушка пожала плечами да это больше, чем она может дать Мари, да и глупо было предположить, что судья возьмёт всех уличных бродяг с собой и не стоит его раздражать. Судья с цыганкой покинули Париж этим же днём. В своём родовом поместье судья развёл бурную деятельность, вернее, больше пускал пыль в глаза, а это он умел делать, ничего неподозревающей цыганке. Эсмеральде понравилось поместье судьи – оно было огромным, а дом, да это замок какой-то, был гораздо больше и роскошней городского особняка, а угодья и вовсе поражали воображение, здесь было так красиво и девушке очень нравилось гулять. Да и жить в тепле и достатке с любимым мужчиной – настоящее счастье, а цыганка знала, что случилось невероятное, и она полюбила судью, и это было прекрасно. Но всё-таки спустя время цыганка заскучала по Парижу и его шумным улицам, что не ускользнуло от судьи, и он решил начать издалека, поэтому он взял девушку на прогулку по поместью. - Эсмеральда, у меня плохие новости. - Что случилось? – настороженно спросила девушка. - В Париже чума. - О, Боже! – девушка побледнела. – Откуда ты знаешь? Судья усмехнулся: - Эсмеральда, я - судья и всегда в курсе происходящего. Так что о возвращении не может быть и речи. - Моя Мари, она же…,- запнулась девушка, прекрасно понимая, что означает болезнь среди бедняков. - Эсмеральда! – взорвался судья,- в городе бушует чума, любое общение с кем-либо исключено, и ты это знаешь. Так рисковать я не могу. - Но она совсем ещё ребёнок… - Я тоже был ребёнком, когда чума забрала моих родителей! - вырвалось у судьи. Эсмеральда удивлённо посмотрела на судью, этот грозный человек никогда не рассказывал о себе. - О, Клод, я не знала, прости… Судья обнял Эсмеральду. - Я никому это не говорил, так что мне хорошо известно, что такое потеря близких людей. Чума, Эсмеральда, опасна и я очень хорошо знаю, о чём говорю, так что тем, кто остался в городе, мы ничем не можем помочь. И моли Бога, чтобы чума не пришла сюда. Ты поняла меня? - Да, - выдохнула девушка. - И Квази? Тебе не жаль его, ведь он... - … мой воспитанник и мне его жаль, но теперь на всё воля Божья. – А что мы будем делать всё это время? То есть я? Судья хмыкнул: - Много чем. - Клод! – хихикнула девушка. - Ах ты, проказница, не только ЭТО. Ты же, кажется, умеешь читать и писать. - Немного. - В моём доме прекрасная библиотека. Я буду заниматься с тобой, подтяну в грамоте, письме, даже в манерах. А ты сообразительная, думаю, тебе понравится и будет интересно. Так у них повелось: судья обучал цыганку грамоте, письму и она впитывала знания как губка. Книги нравились девушке, их истории уносили её в разные миры, особенно мифы древних греков. Судья с удовольствием наблюдал за девушкой и отвечал на её порой смешные вопросы: - Вот скажи мне, Клод, почему эти боги греков были такие любовные? Судья засмеялся: - Любвеобильные, ты хотела сказать. Греки сделали их похожими на людей. - А-а, - деловито засмеялась девушка. Судье нравилось проводить с ней время, он больше не одинок, ему не было скучно, цыганка нисколько ему не надоела, и он просто не мог представить жизнь без неё. Он был один всю свою жизнь и больше так не хотел. Он безумно любил цыганку, какая ирония, она из того племени, которое он ненавидел больше всего. А что ты будешь делать дальше, Клод, если не считать каждодневных ожиданий и страхов о возможном приходе чумы? На улице лил дождь, бушевала гроза и ветер, ветки деревьев стучались в окна, словно просились войти. Судья был задумчив, он подвинул кресло ближе к окну и устремил взгляд вдаль. Цыганка внимательно наблюдала за судьёй: сегодня он был особенно молчалив и мрачен. Последнее время она заметила перемену в судье и это страшило её: кто знает, что у Фролло в голове и не жалеет ли он о том, что заперт здесь с безродной девкой? А, может, ей лучше уйти в Париж, превратившийся в могилу? Это лучше, чем это немое презрение… Ах, как же эти умные книжки помогают думать, так много мыслей теперь рождается в голове… Девушка поджала губы и посмотрела в окно: в такую непогоду идти глупо. Какая же ты теперь стала неженка, Эсмеральда, а помнишь, как мокла под дождём, мёрзла под пронизывающим ветром, спала в грязном шатре, а сейчас привыкла к роскоши, но что же с тобой будет, когда он тебя выкинет на улицу? Нет, я не неженка и как только поутихнет буря… Девушка вздохнула и вышла из библиотеки. Судья был так погружён в свои раздумья, что не заметил этого. Скоро непогода стала стихать, дождь моросил, гром гремел где-то вдалеке, а небо иногда озаряли всполохи молний. Эсмеральда переоделась в своё цыганское платье и взяла с собой обувь, подаренную судьёй, уж больно в этом было удобно ходить. Девушка незаметно выскользнула из дома, из-за непогоды в особняке было тихо, слуги пережидали бурю на своей половине. Уход девушки заметила лишь молодая горничная, возвращавшаяся с любовного свидания, но особого значения она увиденному не предала, а спустя некоторое время об этом невзначай узнала кухарка от проговорившейся горничной за ужином. У старой Анетт выпал кувшин из рук: - Ах ты, Боже мой, что же ты раньше не сказала? - А что такое? - Вот дурочка! Сразу видно, что ты недавно. Это зазноба Его Сиятельства, он влюблён в неё без памяти. Но девчонка она хорошая. Ты хоть знаешь, что граф сделает, если с девушкой что-то случится!!! Горничная побледнела. - А делать теперь чего? Судья встал с кресла, осмотрелся, но Эсмеральды не было. - Эсмеральда! – позвал судья. И какого же было его удивление, когда на его зов явилась бледная кухарка. - Ваше Сиятельство… - Чего тебе нужно? - Девушка, граф… - Что «девушка»? Говори немедленно! - Она покинула дом. - Как давно? - Минут двадцать назад. - И куда вы все смотрели, идиоты! С вами потом разберусь! Этьен! В библиотеку явился мажордом. - Как такое возможно: девушка ушла, а вы и бровью не повели!!! Получается, сюда может войти, кто хочет и так же беспрепятственно выйти! Прикажи немедленно седлать Малыша! И молите Бога, чтобы с ней ничего не случилось! Судья накинул плащ на тунику и вылетел из дома быстрее ветра. Ну вот что стукнуло в этой прекрасной голове на этот раз? Судья пустил коня во весь опор, несмотря на размытую дорогу, Малыш летел как ветер. Дождь усиливался, вдалеке гремело – надвигалась гроза. - Проклятье! Чёртова девчонка! Судья промок, но это его мало волновало, дорога была опасной, размытой, поэтому он стал ещё внимательнее вглядываться вдаль. Минут через двадцать судья заметил женскую фигуру, уныло идущую по дороге, и с облегчением вздохнул. Эсмеральда промокла и замёрзла, идти было очень тяжело, а вновь надвигающаяся гроза пугала, поэтому девушка пожалела о своём решении. Вскоре мрачные размышление цыганки прервал властный мужской голос: - Эсмеральда! Стой немедленно! Девушка остановилась и обернулась: судья! - А теперь иди сюда! Я не намерен торчать здесь с тобой под дождём! Цыганка не заставила себя ждать, побежала к судье, но по пути спотыкнулась и упала в грязь. Судья одним властным движением посадил девушку на лошадь и до самого поместья не сказал ни слова, но девушка чувствовала, как в судье бушевала ярость: вот же попадёт ей! Как только они вернулись, он приказал приготовить купальню, чистую и сухую одежду, принести подогретого вина с мёдом, ведь девушка вся замёрзла и промокла. - Клод, я…,- жалобно пискнула Эсмеральда. - Не сейчас! Эсмеральда замолчала и теперь, когда она лежала в тёплой постели, то сумела оценить поступок судьи и не приди он во время: ей никогда и ни за что не дойти до Парижа. Она с ужасом ждала встречи с судьёй, который не заставил себя долго ждать. Он вошёл в комнату своей обычной походкой, высокомерно окинув взглядом комнату, приказав жестом прислуги выметаться вон. - И что это было, хотел бы я знать? Как подобная глупость могла прийти тебе в голову? - Клод, я подумала… - Прости, ты – что?- судья высокомерно вскинул бровь. - Ты был таким мрачным последнее время, и я подумала… я подумала, что надоела тебе и решила, что лучше уйти… - … в непогоду, когда можно просто сдохнуть!!! О чём ты, вообще, думала, глупая девчонка!!! Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что тебя нет! Эсмеральда, дорога в Париж особенно в такую погоду очень опасна! Что тебя подвигло на подобную глупость? - Я уже говорила, я подумала, что надоела тебе. Судья закатил глаза: - Что за чушь! Ты и вправду думаешь, что я взял тебя в свой родовой замок, святая святых всех графов де Плесси, только ради хорошего времяпрепровождения!!! Да никогда! Я… Эсмеральда чихнула. - Договорим завтра! Мне нужно кое-что обдумать, - сказал судья и вышел. Но договорить ни на следующий день, ни в последующую неделю им не удалось: девушка простыла и перед судьёй возникли совершенно другие заботы. Целую неделю он не отходил от постели девушки, успокоившись лишь тогда, когда угроза миновала. Как только цыганке стало лучше, судья решил поговорить серьёзно о том из-за чего он был мрачен: - Эсмеральда, сегодня придёт священник. - Зачем? Я умираю? - Не перебивай. Нет, ты не умираешь, я не смогу пережить ещё раз твою смерть. - Ещё раз?- даже в этом состоянии от неё не ускользнула странность фразы судьи. - Я оговорился,- соврал судья, в памяти которого всплыла Эсмеральда, сгорающая в пламени костра. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. - Но разве такое возможно? - Нет. И брак будет тайным, но если у нас будут дети, я обеспечу их права и твоё существование, если я… - Клод! - Помолчи, Эсмеральда! Я гораздо старше тебя, уже не молод и пожил достаточно. - Но почему ты хочешь сделать простую цыганку своей женой, вы же женитесь на богатеньких. Судья горько усмехнулся: - Я люблю тебя, Эсмеральда, безумно! Цыганка опешила: разве могла она надеяться на любовь такого грозного и знатного человека, на страсть, которая пройдёт – да, но на любовь - никогда!!! - И да, я должен был бы заключить брак с какой-нибудь знатной клушей, но не мог, до тебя ни одна женщина не могла заставить сделать меня такой шаг! Если бы ты знала, какие они все скучные и глупые дуры! Только король мог заставить меня, но ему эту мысль, слава Богу, не пришла в голову, а сейчас он слишком стар, – судья помолчал, а потом добавил,- а я хочу быть просто счастлив. Я обдумывал подобное решение, хотел просчитать все риски, вот почему я был мрачен, а не то, что ты подумала. Эсмеральда молчала, она не знала, что сказать: такого она не ожидала. Судья, заметив замешательство цыганки, мрачно сказал: - Ну вряд ли я подхожу на роль мужа в девичьих мечтаниях! - Ну как сказать, - вырвалось у Эсмеральды,- я ненавидела тебя раньше, ты был так страшен и жесток, но когда я узнала тебя ближе, то стала относиться к тебе иначе, сначала я хотела тебя только как мужчину, но потом я полюбила тебя. Из груди судьи вырвался вздох облегчения - А откуда у тебя здесь священник?- непонимающе спросила Эсмеральда после паузы. - Я – граф, у нас есть семейная часовня и священник. В это же день цыганка и судья стали мужем и женой. И они были счастливы, единственное, что тревожило судью, что дела с нотариусом придётся отложить, пока не закончится чума. Спустя несколько дней, когда Эсмеральда пришла в себя, и они лежали в постели, она сказала: - Ты знаешь, мне раньше снились странные сны. - Какие? – настороженно спросил судья. - Мне снилось, что ты бросил меня в тюрьму, а после я сгорела на костре. И это было так реально, что я чувствовала боль от огня. Ты бы не смог…,- девушка запнулась. - Эсмеральда, - тихо сказал судья,- любовь - это не всегда розовые мечты, иногда она убивает. – Давай, не будем думать о том, чего не было, - соврал судья, ведь пусть лучше она думает, что он мог бы сделать, чем то, что он СДЕЛАЛ! Пока в Париже царила чума, судья с Эсмеральдой жили в родовом замке судьи и были счастливы. Чума бушевала два месяца, унеся жизни многих парижан. Болезнь выкосила бедняков, особенно обитателей Двора Чудес, выжил чудом только Клопен и несколько бродяг, да и знать, вовремя не унёсшая ноги из Парижа, не успела спастись, в том числе, и Флёр-де-Лис. Капитан выжил, хотя не особо переживал по поводу гибели своей невесты. Пощадила чума и Квазимодо, Звонарь не вылезал с колокольни, а еду ему оставлял настоятель храма. Судья с женой вернулись в Париж, когда угроза миновала, да и эпидемия сыграла им на руку, последствия чумы устраняли долго, поэтому так никто и не узнал о тайном браке судьи, а беременности цыганки никто не придал значение. Подумаешь, нагуляла, никому и в голову не пришло, что девушка носит под сердцем будущего графа де Плесси. А что же до судьи, он очень умело скрывал своё счастье от посторонних глаз.