Очнись

Цветочный запах. Первое, что чувствует Риндо, когда просыпается от звона будильника. Он хватает с прикроватной тумбочки телефон и отключает противную мелодию, с которой начинается каждое утро рабочего дня. Между прочим, все 365 дней в году у него считаются рабочими. Кроме Рождества, разумеется. Не открывая глаз переворачивается на другой бок. Еще буквально пять минут и он обязательно поднимется с кровати, пойдет сначала в ванну, потом на кухню, вернется в спальню и наденет рабочий костюм. Выйдет из дома, сядет в машину и поедет в офис. «Как же достала эта рутина» Рука по привычке тянется к другой стороне двухспальной кровати и обхватывает пустоту. Мозг на секунду завис. Риндо не понял, к чему он совершил данное действие, но сослал все на усталость и недосып. Тогда он выпутался из одеяла, принял сидячее положение и наконец открыл глаза. — Больно, сука! — зашипел он и прикрыл лицо ладонями от обилия солнечного света в комнате. После сна стены спальни показались ему невероятно сверкающей белизны. Вокруг не было ни малейшей тени, и каждая вещь, каждый угол, все изгибы вырисовывались так резко, что было больно глазам. Хайтани вскочил и поспешил затянуть окно темно-серыми шторами. «Странно, я не помню, чтобы хоть раз оставлял окна неприкрытыми» Недовольно цыкнул. Ладно, зато проснулся. Выпрямил спину и расправил плечи. Мышцы затекли, словно он спал несколько месяцев, было слышно, как прохрустели суставы. Протяжно зевнул, накинул тапочки на ноги и поспешил в ванную. Он упёрся обеими руками в края раковины, уронил голову и глубоко, протяжно вздохнул. Внутренний голос подсказывал ему, что с ним творилось что-то непонятное. На подкорках сознания не уходило беспричинное беспокойство. «Черт, что происходит?» Риндо не заметил, как лиловые волосы длиной ниже плеч упали ему на лицо. Спустя несколько секунд он выпрямился и пальцами обеих рук откинул пряди обратно. Пора приходить в себя и настроиться на новый день. Весь энтузиазм пропал, как только он увидел в стакане зубную щетку. Казалось бы, щетка как щетка. Но нет. Это была не его щетка. Он взял ее и покрутил в пальцах. Ну да, не его. Риндо никогда бы не купил щетку в форме кролика. Неужели Ран решил так над ним подшутить? Хайтани закатил глаза, кинул ее обратно в стакан и включил холодную воду. Он остро почувствовал необходимость взбодриться и освежить голову от мешающих как мух мыслей. Риндо прошел на кухню и сразу же открыл холодильник. Кожу приятно обдало еле ощутимой прохладой. Взгляд сиреневых глаз зацепился за несколько упаковок фруктовых желе и кофейных пудингов. Хмыкнул, взял и то и другое, повернулся к чайнику и тут же застыл в изумлении. На плите стояла сковородка, в которой аппетитно поблескивала яичница с жареными овощами и беконом. Завтрак был прикрыт стеклянной крышкой, а на ней лежал какой-то белый листочек бумаги. Рядом валяющаяся ручка подсказывала, что на клочке что-то было написано. Хайтани медленно поставил продукты на стол и пальцами подхватил записку. На ней аккуратным почерком было написано всего лишь четыре слова:«Буду поздно. Люблю тебя». — Братец, твои приколы вовсе не смешные, — угрожающе произнёс он на всю квартиру, но в ответ получил лишь тишину. Сморщил нос, почесал затылок и просто принял тот факт, что Ран — идиот. И шутки у него идиотские. Да и идея приезжать к нему домой в 8 утра ради какого-то розыгрыша тоже идиотская. Зато еда, на удивление, была очень вкусной. В голове сразу появился вопрос: каким образом брат научился пользоваться плитой и не жарить яйца со скорлупой? Когда сковородка опустела и голод притупился, Риндо поставил чайник кипятиться. Сам он пока вышел на балкон, прихватив со стола портсигар и кухонную зажигалку. Первые затяжки с утра были самыми лучшими за весь день. И единственными. Это был уговор с самим собой, чтобы через год наконец бросить это дело. Хайтани выкинул второй по счету бычок в пепельницу и вернулся на кухню. Включил плиту, взял турку, насыпал молотый кофе и залил кипятком. Все, как обычно, ведь пить кофе по утрам стало традицией. Его и… «Стоп. Больше никого. Ран ненавидит кофе» Риндо сквозь полупрозрачные нити уставился на лопающиеся пузырьки в густой пенке. Что же это такое, мысли постоянно уходят в тупик, как только он начинает о чем-то вспоминать. Они будто на всей скорости влетают в невидимый барьер, сгорают в пустоте и вылетают прочь из головы, растворяясь в горячем паре свежесваренного кофе. Точно, он забыл про кофе. Быстро снял турку с огня, в самый последний момент, когда пена готовилась выйти за края и запачкать чистую плиту. Залил в чашку кофе, достал ложку и уселся на стул. Черпнул сахара и, позвякивая, размешал получившийся напиток. Сделал глоток и сразу закашлялся. Хайтани ошеломленно посмотрел в темную жидкость и скорчился. «Зачем я добавил сахар?» Он застыл, ведь теперь сомнений не было — с ним что-то не так. Зияющие провалы в его памяти жутко пугали своей пустотой, а тот калейдоскоп обрывочных воспоминаний, что свален был в одну огромную кучу, вызывал непереносимую головную боль, всякий раз, когда он пытался привести его в порядок. Теперь он точно начал чувствовать тревогу. Неизвестные, но до боли знакомые ему разбросанные по всей квартире вещи, по неведомой ему причине наводили на желание расплакаться. Риндо резко встал, кинул чашку в раковину и быстрым шагом зашел в спальню. Снял с вешалки приготовленный заранее костюм-тройку и закинул необходимые бумаги в кожаный портфель. Он пытался сбежать от этих проклятых мыслей и, мигом одевшись, выскочил из квартиры. Звякнув ключами, Хайтани надежно запер дверь и спустился на лифте на цокольный этаж. Подбежал к машине, потянул ручку на себя и буквально ввалился внутрь салона, тяжело дыша. Кажется, стало немного легче. Риндо выехал с парковки, оставляя позади себя мысли о зубной щетке, записке и сахаре в кофе. Ну, или же он пытался так думать.

***

Риндо занял свое излюбленное парковочное место и впервые за все утро заглянул в телефон. На экране высветилась заставка с букетом глициний и он не совсем понял, почему он выбрал именно эту фотографию и какой смысл вложен в эти фиолетовые цветки. Он не особо любил глицинию, но может, причина кроилась в цвете его волос. Хотя, тогда смысл был очень странный. Плюнув на очередную непонятную фигню, Хайтани вышел из машины. Думать все равно не получалось, так зачем тратить драгоценное время на бесполезную ерунду? Он взял пиджак в руки, захлопнул дверцу и, касанием к датчику на ручке, заблокировал машину. Повернулся к лифту, но тут же развернулся обратно, как только услышал знакомое рычание двигателя. На парковку медленно въехала «Audi» черного цвета и мягко остановилась прямо возле него. Риндо вскинул брови, закинул портфель на плечо и положил руки в карманы. Боковое тонированное стекло опустилось и теперь он мог разглядеть довольное лицо брата на месте водителя. Ран вальяжно положил локоть, высунул голову и с ухмылкой пару раз нажал на педаль газа. — Дамочка, вас подвезти? — крикнул он на всю подземку, отчего эхо его голоса смешалось с рокотанием автомобиля. Риндо, впервые за все утро, наконец улыбнулся. Он даже забыл про все, что происходило с ним позднее. — Пошел нахуй, идиот, — оскалился младший Хайтани, пока старший заливисто смеялся. — Какая вы у нас неприступная! Как только Ран припарковался рядом с машиной Риндо, которая, кстати, была той же модели, но с матовым покрытием, братья пошли к лифту. Улыбки с их лиц не сходили ровно до того момента, пока Ран не задал очень странный вопрос. — Ну что, как там мелкая? Риндо зашел в кабину следом за ним и фыркнул. Это что, продолжение утренних издевательств? — Братец, завязывай, я оценил твои старания. И зубную щетку с кроликом тоже. Ран, который поправлял прическу в зеркале, кинул на него взгляд полного непонимания. — О чем ты? Я вообще-то про Фуджи спросил. — Фуджи? — переспросил Риндо, при этом чувствуя какую-то начинающуюся бурю внутри себя. — Не тупи, твоя ненаглядная Фуджисаки Куродо. Ты что, головой стукнулся утром? — произнес Ран, поправил галстук и наконец отвернулся от зеркала. Риндо молчал. Его оживившееся во время разговора лицо теперь побледнело и отсвечивало в тусклом свете мертвенной белизной. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Плечи, обтянутые душащим пиджаком, мелко начали подрагивать. Откуда-то вдруг взявшаяся боль острым ножом пронзила сердце. Взгляд безнадежно метался из стороны в сторону, он пытался зацепиться хоть за что-то, что могло бы спасти его от давящего страха. Голова пошла кругом от ломающих сознание мыслей и чувств. Паника накатывала удушливой волной. Брат стоял рядом и радостно улыбался, его губы, растянутые в неестественной улыбке, больше пугали, чем успокаивали. — Что происходит, какой сегодня день? — прохрипел Риндо и оперся всем телом на стенку, больше не выдерживая появившейся тяжести в теле. Вот только с чего он взял, что если знать, какой день, то все будет нормально? — Как же, четвертое число, май месяц. Ты какой-то сам не свой, — непринужденно ответил Ран и вышел из лифта. Складывалось ощущение, будто он не замечал состояние своего брата. Риндо остался стоять перед открытыми дверьми, ведь у него не было сил сделать даже маленький шаг. Сквозь пелену из слез он смотрел на проходящих мимо людей, которые не обращали на него никакого внимания. Медленно сполз на пол и попытался глубже дышать, ведь воздуха в легких катастрофически стало не хватать. Неожиданно, Хайтани услышал чей-то голос. Почему-то он показался ему очень знакомым, но слов было практически не разобрать из-за страшного шума в ушах. Из обилия звуков и фраз он смог выловить только два слова. Очнись, Риндо