Очнись

Риндо зашел в свой кабинет, с силой захлопнул дверь и остался стоять на пороге. Все казалось таким нереальным, будто он находится в кошмаре и вот-вот должен проснуться. Он ненавидел кошмары, ненавидел быть узником своих мыслей. Еще больше ненавидел чувствовать себя слабым. А сон не заканчивался, как и не заканчивалась паника внутри. «Может, это и не сон вовсе?» Хайтани закрыл глаза, бросил пиджак в сторону кожаного дивана и прошел к своему креслу. Только он хотел сосредоточиться на своих чувствах и проанализировать сегодняшний день, как послышался стук в дверь. Риндо нахмурился, недовольно вздохнул и, насколько хватило сил повысить голос, громко пригласил гостей войти. Помещение мгновенно заполнилось, люди в костюмах и со строгими лицами рассыпались по кабинету, подобно тараканам. Риндо поджал губы и просто смирился с тем, что, несмотря на свое ужасное состояние, работа только начинается. А сегодня ведь важный день, назначена первая встреча «Бонтен» с китайской триадой. Переговоры проходили слишком долго, огромная куча сил была вложена, чтобы заключить договор о сотрудничестве. И вот, настал тот момент, когда нужно сделать последний рывок. Риндо вскинул голову, наконец осматривая своих людей. Он смотрел на них и видел их так чётко, как никогда ещё никого не видел — замечал каждую складочку на их лицах, каждую мелочь в одежде. Однако не слышал их голосов и как-то не верилось, что они живые. Его поразило то, что он не видел их глаз: вместо них, среди густой сетки поблёскивал тусклый свет. Подчинённые наконец построились и большинство уставилось на него, шевеля едва заметными губами и неловко кивали головой. Он не мог понять — здороваются они или это у них просто головы трясутся. Скорее всего они здоровались. Когда они наконец замерли и начали свой доклад, его стало клонить в сон. Прошло ещё немного времени и, наконец, все умолкли. Риндо почувствовал себя очень уставшим и теперь ему было тяжело, что все эти люди молчат. Лишь время от времени он слышал какой-то странный звук и не мог понять, что это такое. В конце концов он догадался, что кто-то чиркает карандашом в блокноте. — Можете идти, — махнул рукой Хайтани и откинулся на спинку кресла. — Ровно в 11 ночи сбор на парковке, место К-20. Люди все также молча прошли к выходу и закрыли за собой дверь. Кабинет полностью опустел, стало легче дышать. Риндо медленно поднялся, достал из портфеля портсигар с зажигалкой и подошел к панорамному окну. Он понимал, что впервые за полгода нарушает собственное обещание, но желание вдохнуть никотина и расслабить мозг было сильнее. «Плевать, мне это необходимо как никогда раньше» Хайтани приоткрыл окно, и жадно втянул в себя мятный, ароматный дым. Он расслабленно опустил плечи и прикрыл глаза, ощущая приятный ожог в глотке. Как только выпустил тонкую, полупрозрачную струйку, тут же глубоко затянулся снова. Мгновенно почувствовал, как прежде каменное тело обмякло, в кончиках пальцев ощущалось легкое покалывание. Сознание потонуло в волнах спокойствия и умиротворения. Когда же разум почти погрузился в приятную дремоту, очередной гость вновь разрушил всю идиллию. Дверь с шумом распахнулась, послышались громкие шаги, которые с острой болью пронизывали тишину. Риндо выбросил тлеющий бычок и повернулся назад. Мир в глазах почему-то расплывался, все было таким туманным, неровным, а в центре стоял мутный силуэт. По розовым волосам и знакомой цветовой палитре костюма он понял, кто мог так бесцеремонно к нему пожаловать. — Хуев насосался, теперь к сигаретам перешел? — с издевкой спросил Санзу, усаживаясь на дубовый стол. Хайтани в мыслях ругнулся. Только этого психа здесь не хватало. — Лучше бы ты выбрал Рана для своих шуток-хуюток, — вымученно ответил он, подошел к диванчику и блаженно вытянул на нем ноги. — Брось, я лишь помочь хочу. Ты вот в курсе, что от курения член усыхает? — продолжил Харучие и начал крутить в руках фоторамку, которая до этого спокойно стояла на своем законном месте на краю стола. — Представь, как Фуджи будет обидно хаха! Риндо вздрогнул, в очередной раз услышав это имя. Перевел взгляд с потолка на насмешливое лицо друга, а после на фотографию. Появилось непреодолимое желание увидеть ее, может, тогда его память прояснится? Он привстал и провел рукой по волосам, расчесывая спутавшиеся пряди пальцами. Шестое чувство подсказывало ему, что, возможно, именно сейчас ему стоит собрать крупинки себя и начать разбираться в навалившемся дерьме. — Сколько же времени прошло, верно? — нервно спросил Хайтани, желая таким образом узнать немного больше, чем просто имя и фамилию своей девушки. — Да-а-а, время течет как сучка! Как сейчас помню, бархатные бордовые дорожки, куча алкоголя, ты с недовольной рожей и я, ведущий под руку свою мелкую бестию. А вот уже и три года прошло, ты прикинь! Тогда я даже представить не мог, что моя лучшая подруга поведется на твои тупые подкаты и еще более тупое поведение, — Санзу окунулся с головой в воспоминания и приятную ностальгию. Риндо уставился в одну точку. Мозг переваривал полученную информацию, всплывали какие-то смутные обрывки прошлого, а боль в голове лишь нарастала. — Не начинай, а? Мне и так плохо, ты еще тут расселся. Бесишь меня, причем с каждым разом все сильнее и сильнее. — Оу, я тоже тебя люблю! — рассмеялся коллега и спрыгнул со стола, — Может, пойдем в наш бар за болеутоляющим и ты расскажешь, что у тебя там происходит? Как раз заранее отметим начало сотрудничества с собакогрызами. Хайтани поднял голову и увидел протянутую руку Харучие. Он в расслабленной позе стоял перед ним и широко улыбался. Тот улыбнулся в ответ. Все же, приятно осознавать, что он не один в этом кошмаре и такой друг всегда находится рядом. Да, как бы странно и безрассудно это не звучало, но Санзу — его хороший друг, с ним было легко общаться, отпускать язвительные шутки и приятно проводить время после работы. У этого парня нет рамок, он свободен и полностью открыт. Именно это и притягивало Риндо, который никак не мог раскрыться и показать себя из-за налегшей на него тени старшего брата. Они поссорились только один раз, когда начинали работать вместе. Он до сих пор отчетливо помнит ту заварушку, из которой ни один не вышел победителем. Риндо не понимал Санзу, не понимал, как можно питать ненависть к собственному старшему брату и всему миру кричать об этой ненависти. Их расцепили, каждый получил нагоняй от, как раз-таки, своих братьев. И только спустя несколько месяцев, на одном из совместных заданий они нашли общий язык. Хайтани крепко схватился за ладонь и поднялся на ноги. Картинка в глазах слегка пошатнулась, но пока Харучие продолжал держать его, было не так страшно наблюдать за изменчивостью этого мира. Коллеги перекинулись парой фраз, а после вышли из кабинета, оставляя одиноко стоящую фоторамку с изображением двух любящих друг друга людей в наступившей тишине.

***

"Way down We go (Stripped)" - KALEO Тихая музыка, исходящая из конца небольшого зала от игры музыканта на рояле. Пустые столики. Приятное, теплое освещение с преобладанием желтого, которое передает душную и прокуренную атмосферу этого заведения. Санзу скинул пепел и откинул голову. С приглушенным смешком выпустил дым из легких и наблюдал, как он медленно течет по воздуху, а после сливается со тьмой под самым потолком. Риндо сидел рядом и смотрел на тающий лед в пустом бокале. Он наслаждался этим моментом. Наслаждался свободой от мыслей. Он чувствовал легкое головокружение, горький привкус коньяка на языке и сладкий запах от вишневых сигарет коллеги. Хайтани блаженно улыбнулся и прикрыл глаза. — Ну, так что? Стало легче? — прервал тишину Харучие и спрыгнул со стула. Его помявшийся пиджак валялся на барной стойке и был единственным ярким пятном в темно-коричневых тонах интерьера. — Гораздо легче, — коротко ответил Риндо и отодвинул от себя тарелку с его любимым, недоеденным бифштексом с кровью. — Предлагаю дойти до офиса пешком, а то от нас пасет, как от алкоголиков. — Ты и есть алкоголик. — Захлопнись уже. Друзья кинули купюры на стол, накинули пиджаки и вышли из бара, встречаясь с прохладой майского вечера. Хайтани положил руки в карманы брюк и неспешно двинулся вдоль улицы. Красно-золотое небо в последние минуты сияния солнца было раскалено до предела, силуэты небоскребов казались прозрачными из-за постепенно накрывающего город тумана. Все было тихим, сумрачным. И оттого, что небо, полное огня, не освещало с высоты город и он под ярким небесным сводом оставался здесь темным, в сердце дрожало предчувствие, что именно здесь, в лабиринте вечерних улиц затаилось что-то страшное, страшнее, чем японские якудза. Душа внезапными волнениями чуть притрагивалась к этой тьме. Риндо являлось удушливое ощущение нескончаемости жизни, и не будущей, а этой, сиюминутной. Прошло несколько часов, которые парни провели в полнейшей тишине. Вдруг зажглись фонари на уличных столбах, и тогда побледнели первые звезды, мерцавшие в ночном небе. Риндо надоело смотреть на трассу, на прохожих, на горевшие огни. Под фонарями блестел мокрый асфальт мостовой, проезжающие равномерными промежутками последние автобусы бросали отсветы своих огней на чьи-нибудь блестящие волосы, улыбающиеся губы или золотое обручальное кольцо. А потом автобусы стали проезжать реже, над домами и фонарями нависла густая тьма, мало помалу улицы опустели и уже первая кошка медленно пересекла вновь обезлюдевшую улицу. — Че-то я устал на своих двоих ходить, — вздохнул Санзу и с хрустом выгнул спину. — Увидимся тогда на встрече. — Ага, — кивнул Хайтани и достал зажигалку, готовясь впустить в себя еще одну дозу никотина. Коллега прошел мимо охранников и подошел к главному входу в штаб, на прощание махнув другу рукой. Тот ответил тем же и уже развернулся обратно к трассе, как голову пронзила острая боль. Риндо, придурок, очнись! Слышишь меня?! Тело замерло. Риндо с уверенностью мог сказать, что это был голос Харучие. Он резко повернулся к дверям, но того уже и след простыл. Порыв майского ветра растрепал лиловые волосы, освежая мигом вспотевшую кожу. Хайтани присел на корточки и схватился за голову. Воспоминания вихрем начали проноситься в голове, а когда сердце в очередной раз ёкнуло, он резко втянул в себя воздух и распахнул глаза. Четвертое мая. День смерти Фуджисаки Куродо.