День рождения

Май выдался душный, пропитанный приторной тяжестью повсеместного цветения. Город весь покрылся пыльцой, после дождя лужи обрамлялись желто-зелеными разводами. Вадим в это время года становился раздражительнее и злее, поэтому от своего дня рождения Руслан не ждал ничего хорошего. В прошлый раз повезло, Вадим был на работе, так что праздник почти не омрачился. Его просто не было, этого праздника. Мама сказала, что нет смысла накрывать стол только для двоих, а звать гостей, когда Вадима нет дома, нечестно. Отметить можно будет в следующую субботу, невелика беда. Так что на свое двенадцатилетие Руслан получил вполне хороший подарок: его оставили в покое. Конечно, на следующий день, когда Вадим вернулся с дежурства весь красноглазый и усталый, оказалось, что дома нет ни одной таблетки кларитина, и за давешний покой пришлось дорого заплатить. В этом году Вадим по маминой просьбе передвинул график, так что надеяться было особо не на что, оставалось гадать, из-за чего всё произойдет. Может, Руслан снова окажется виноват в пропаже лекарства. Может, слишком дерзко посмотрит. А может, получит просто так, для профилактики. Утро двадцать шестого мая Руслан встретил настороженно. Полежал в кровати, прислушиваясь к квартире, не смог определить четкий источник опасности и встревожился еще больше. Неизвестность всегда страшнее всего. А день будто нарочно выдался чудесным: солнце, воскресенье, школа позади, впереди три месяца каникул. Руслан потянулся к телефону, чтобы принять первый удар на сегодня. Расслабился, позволил себе надеяться и немедленно расплатился жестоким разочарованием. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Конечно, чуть позже начнут звонить всякие дальние родственники, но отца в их числе не будет. Глупо было надеяться. Руслан вздохнул, выбрался из-под легкого летнего одеяла, старательно заправил постель и пошел умываться. Мама перехватила его в коридоре. По-дурацки подергала за уши — двенадцать раз вниз, тринадцатый раз вверх — и чмокнула в щеку: — Расти большой. — В меру, — добавил, выглядывая из спальни, Вадим, и Руслан покраснел. Вообще-то он собирался тихонько пробраться в ванную, чтобы умыться, но мама уже всучила ему тщательно упакованный подарок и потребовала: — Открой! За распахнутой дверью спальни Вадим ходил туда-сюда в одних трусах, добывая из ящиков шкафа одежду и складывая ее на кровать. Руслан совсем без интереса стащил с подарка переливчатую кудрявую ленточку, отчетливо представляя, как ее завивала ножницами продавщица, а не мама, и аккуратно отодрал квадратик скотча. Горький опыт предупреждал, что разрывать упаковку не надо, если не хочется получить ремня за неуважение к чужому труду. Под двумя слоями хрустящей бумаги с египетскими узорами оказалась коробка, в ней — папиросная бумага, а уже под бумагой — кружка. — Спасибо, очень красивая, — сказал Руслан. Вадим натянул второй носок, встал с кровати, влез в разношенные малахитовые джинсы, застегнул ширинку и потянулся за ремнем. — Мне очень нравится, — добавил Руслан, а сам даже не смотрел на кружку. Машинально поставил ее и коробку на трюмо, разгладил и сложил вчетверо упаковочную бумагу, сверху положил ленточку. Вадим придирчиво осмотрел ремень, цыкнул, пробежавшись пальцами по потертостям, принялся заправлять его в шлевки. Язычок зловеще позвякивал о пряжку. — Отец-то не звонил? — неожиданно спросил Вадим. — Нет, — прошептал Руслан. — Ну, ничего, позвонит еще. Пряжка звякнула еще раз, застегиваясь. Вадим вышел в коридор, хлопнул Руслана по плечу, будто бы действительно понимая и сочувствуя, и Руслан едва не сломался. — Вот ты, помнится, жаловался, что тебе карманных денег не дают, — начал Вадим. Руслан съежился под так и лежащей на плече тяжелой ладонью. Вот он, повод. Сейчас пряжка звякнет снова, ремень потрепанной коричневой змеей выползет из брюк, а мама поспешит куда-то по своим делам. — Деньги, Русик, — доверительно сказал Вадим, наклоняясь вперед и щуря чуть припухшие от аллергии глаза, — это большая ответственность. Но ты у нас мальчик уже взрослый… Да, Кир? Мама закивала. — Поэтому… Вадим выдержал паузу, медленно убрал руку с плеча Руслана, ушел в спальню, нарочито медленно открыл шкаф, приподнял стопку футболок, специально стоя так, чтобы не загораживать вид, вынул пачку купюр, оглянулся, хитро подмигнул, отсчитал пять тысяч, остальное убрал на прежнее место и вернулся в коридор. У Руслана язык прилип к нёбу. Это подвох! Должен быть подвох! — Вадюш, не много? — неуверенно спросила мама. — В самый раз, — уверенно сказал Вадим и протянул деньги Руслану. Тот не решался брать, но руку всё же протянул. Если это такая шутка, лучше позволить Вадиму в последний момент отдернуть деньги и расхохотаться, лучше выставить себя наивным дурачком, чем раздразнить и без того неспокойного зверя. Вадим почти силой вложил деньги в его руку, и Руслан пролепетал: — Спасибо. — Не трать на ерунду! — тут же встрепенулась мама. — Кира! — воскликнул Вадим, вскидывая ладонь. — Пацану тринадцать лет, самое время учиться распоряжаться деньгами. — Ну, я просто… Ладно, мальчики, вы тут пока одевайтесь, а я за тортом. Мама расцеловала их обоих, нежно пробежалась пальцами по голому торсу Вадима и упорхнула. Руслан затолкал купюры в карман и тоже попытался смыться, но Вадим его задержал, снова положив руку на плечо: — Погоди, я не договорил. Вот ведь женщины, вечно перебивают… В общем, так, Русик. Мы с тобой будем учиться тратить деньги с умом. Руслан сглотнул и кивнул, тупо разглядывая левый сосок Вадима. Тот почему-то подергивался, будто от нервного тика. — Смотри сюда. Пряжка всё же звякнула, и Руслан застыл в панике. — Поистрепался, — нежно сказал Вадим, взвешивая ремень на руке. — Видишь, да? Прямо в труху. — Угу… — В общем, вот тебе задание. Берешь деньги, дуешь в магазин и покупаешь там новый ремень. Смотри, чтобы был хлесткий и удобный. Вернешься — испытаем. Если мне не понравится… — Вадим выдержал многозначительную паузу. — В твоих интересах, чтобы он мне понравился. Руслан сглотнул неожиданно густую и вязкую слюну, едва не задохнулся в ней, но всё же ляпнул: — Ничего себе подарок… Вадим широко улыбнулся: — Нет, Русик, ремень — инвестиция в твое будущее. А подарок — это мое к тебе доверие.