Despair

Дорогие читатели, я очень извиняюсь,что заставила вас ждать продолжение больше, чем полгода Было слишком тяжело заканчивать эту историю и я все время оттягивала этот момент. тт Так что в качестве извинений я чуть-чуть повышаю рейтинг фика)) За окном идет грубый снег вперемешку с надоедливым еще осенним дождем. Хочется, чтобы все вокруг замело, и было как в сказке: снег на деревьях, хруст под ногами, пар изо рта и причудливые узоры на окнах. Но это только на улице, дома должно царить тепло. Кисоп сдавленно выдыхает и убирает за уши пряди волос, растрепанных во все стороны. На отрывном календаре значится первый день зимы, а в его жизни, кажется, навсегда осталась грязная, промозглая осень – в последнее время погода за окном солидарна с его состояниями. Он тщетно пытается подобрать слова для извинений день ото дня, но все они кажутся такими ничтожными и бесполезными, что затея откладывается до следующего раза. Старший начинает избегать Кевина настолько, насколько это возможно в пределах одной квартиры – не попадается на глаза, не ужинает с ним, закрываясь в гостиной, да и ночевать остается там же. Кевин чувствует себя виноватым за это. В глубине души он ужасно скучает по его голосу, по улыбке, но сам прекрасно понимает, что пропасть только растет. Он начинает допоздна задерживаться на учебе, а домой возвращаться становиться все противней и противней. Кисоп уже который час опустошенным взглядом сверлит входную дверь и прислушивается к любому шороху. В звенящей тишине ему уже начинают мерещиться легкие шаги блондина. На часах уже около десяти вечера. Все попытки позвонить ему оканчиваются неудачей – его телефон монотонно звонит откуда-то из спальни, где он опять в спешке его забыл. Ведомый неизвестно чем, Кисоп вылетает на улицу, подхватывая с собой зонт, помня про ужасную погоду. Стук в висках заглушает сбитое дыхание и размеренный стук капель по раскрытому зонту, когда они встречаются взглядами. Кевин идет от станции ему на встречу, но замирает, увидев Кисопа. Намокшие от дождя светлые пряди липнут к лицу, пальто расстегнуто на распашку, а руки дрожат от холода. За считанные секунды Кисоп оказывается рядом и выставляет над ним зонт Где-то в глубине души смешанным комом рождаются десятки фраз, их обрывки путаются, но так и остаются несказанными. Кевин молчит точно так же, отводя взгляд и едва заметно ежится от холода. Все это больше похоже на замедленную сцену из фильма, будто за гранью кинопленки и не существует ничего вовсе. Кисоп осторожно застегивает пуговицы тонкого пальто Кевина, проводя пальцами по мягкой ткани, расправляет завернувшийся внутрь ворот и слегка гладит его по плечам. Сейчас, в эту самую секунду, когда настойчивый дождь крупными каплями разбивается о раскрытый зонт, Кисоп остро понимает, что разменял свое совершенство на что-то мелочное, что сейчас даже значения не имеет. И от этого осознания становится неподдельно горько и в горле пересыхает от невозможности пустить время вспять. Кевин поднимает на него взгляд, в котором читается усталость, будто он прожил десятки тысяч жизней без шанса на успех. Его некогда ярко-медовые глаза сейчас кажутся блеклыми, словно выцветшими. Под глазами темные круги, неровные стрелки, которые нарисованы дрожащими руками в спешке. Кисоп цепляется за каждую мелочь в нем, про себя шепча сотни извинений. Кевин лишь морщится и отводит взгляд, кивая в сторону их дома. Они идут рядом, и Кевин проклинает дождь, из-за которого под маленьким зонтом вынужден прижиматься плечом к Кисопу, чтобы ледяные капли не задевали его. В подъезд он заходит первым, привычными легкими шагами поднимается по лестнице на нужный этаж и тянется к замочной скважине ключами. Он уже готов извиниться сам за совершенно не собственную вину, не в силах терпеть невыносимость молчания, когда Кисоп прижимает его к себе спиной, выдыхая на самое ухо - Я знаю, что должен извиниться десятки раз, но только это не поможет. Я идиот, безнадежный. Больше всего я боюсь потерять тебя, остаться один в этой жизни. Меня тогда словно заволокло туманом, я не осознавал всей важности твоего присутствия рядом. Но именно это помогла сделать мне один простой вывод – я люблю тебя даже больше, чем могу представить сам. Кевин широко открывает глаза и совсем-совсем не дышит. Сдавленное дыхание Кисопа словно заменяет ему собственное, а сказанные слова пускают кровь по венам с новой силой. Он всегда поражался тому, насколько у них бывают схожи мысли в один момент. И настает его очередь растворять в молчании. Слова никак не ложатся в предложения, ускользая из мыслей, стираясь в хаотичном порядке. Он делает первый вдох и открывает дверь, шагая внутрь. Кисоп, не выпуская его одной рукой из объятий, шагает следом. Кевин проходит по коридору, стягивая с себя куртку и разувается, наступая носком себе на пятки кед, чтобы закончить побыстрей, но замирает на пороге комнаты, оборачиваясь на Кисопа. - Я надеюсь, это поможет нам стать сильней. Я верю в нас. Сердце Кисопа, отмеряя последние глухие удары, рушиться в пятки. Он за одно мгновение оказывается рядом и как нелепо, через чур сильно, сгребает его в охапку, прижимаясь губами к его затылку. Кевин улыбается куда-то ему в плечо, но уже через секунду осторожно прикасается дрожащими губами к его шее, невесомо целуя. Кожа у Кисопа слишком холодная и он немного ежится от ощущения горячего дыхания Кевина, замирая. Кевин продолжает мягко прикасаться губами к его шее, поднимаясь поцелуями выше и наконец, спустя мучительную минуту, прикасается к его губам своими. Перед тем, как вовлечь его в его мягкий глубокий поцелуй, Кисоп замечает теплый взгляд Кевина из-под его опущенных ресниц. Все движения Кисопа настолько осторожные и нежные, что Кевин невольно ощущает себя фарфоровой куклой в руках ценителя. А Кисопу лишь кажется, что одно неверное движение и юноша в его руках разлетится на тысячи осколков хрустальной материи. Он целует его чуть ниже мочки уха, спускается ниже, проводя нижней губой по острой ключице, целуя в маленькую косточку на шее, а руками почти неощутимо тянет приятную ткань его кофты наверх. Кевин поддается и уже через секунду остается по пояс обнаженным. Кисоп задыхается, ведя осторожные линии по его спине, когда Кевин берет его за пряжку ремня и тянет за собой в сторону их кровати. А потом мягко плавно опускается на нее, опираясь на локти, позволяя Кисопу устроиться на своих бедрах. Губами он возвращается к его шее, целуя все так же осторожно, не оставляя следов. На выдохе он произносит - Прости меня Кевин слегка нелепо тянет его за ворот рубашки на себя и заставляет смотреть себе прямо в глаза. В них снова теплиться едва заметный взгляду яркий огонек - Я простил тебя, слышишь? Давно, - он улыбается уголками губ, - почти сразу. Но мне нужно время, чтобы хоть немного унять боль. Все будет хорошо. Кисоп прижимает его к себе руками, садится на кровати рядом и устраивает блондина на своих коленях. Тот обвивает ногами его талию и тепло улыбается, кивком головы позволяя продолжить. А еще он постукивает пальцами по пряжке его ремня, будто намекая, что тот непростительно сильно одет для такой ситуации. Все постепенно встает на свои места. Может быть это происходит в тот момент, когда Кевин сам тянется за поцелуем, разрывать который совсем не хочется. Может быть в тот момент, когда рука Кисопа осторожно ложится на внутреннюю сторону бедра Кевина, и он чувствует его возбуждение, а следом помогает ему лишиться последних остатков одежды и стягивает собственную рубашку. А уже спустя мгновение опускает его на кровать и заменяет руку губами, чутко вслушиваясь в сдавленные всхлипы Кевина. Может быть все встает на свои места, когда Кевин как раньше смотрит на него затуманенным взглядом из под спадающей на лицо челки и рвано целует его, задыхаясь то ли от единого ритма, то ли от собственных чувств. После чего лишь отрывисто выдыхает остатки воздуха в его приоткрытые губы и откидывает голову назад. Но скорее всего, как кажется Кисопу, это происходит в тот момент, когда он бережно укрывает их обоих одеялом и уже на само границе со сном начинается прикасаться к его груди легкими поцелуями. Именно туда, где расположено сердце. Потому что верит, что любой, даже самый мимолетный, поцелуй может помочь ранам на его сердце затянуться как можно быстрее.