Кровавые обещания. Взгляд Дмитрия

      Я спрятался в тени деревьев и ждал. Уже начали сгущаться сумерки, оставляя за собой длинные тени, но я не хотел рисковать, пока не буду уверен, что нахожусь в полной безопасности. Натан дал мне несколько советов, прежде чем он и стая уехали в фургонах, оставив меня одного, но попытки избежать солнце довольно сильно влияли на меня. Другой большой проблемой была необходимость убраться подальше от Академии, особенно на ближайшее время. Однако прямо сейчас я выбрасывал советы Натана как можно дальше. У меня были на то свои причины.       Настоящий вопрос заключался в том, как я собирался позаботиться о следующей части моего плана. Я уставился на вход, все еще не в силах сформулировать ни одной осуществимой идеи, как и делал последние несколько часов. Я наблюдал за сменой нескольких стражей, и ни один из них не заметил моего присутствия среди неподвижных кустов. Я мог бы точно сказать вам, сколько кирпичей образовало арку, протянувшуюся над подъездной дорожкой, и количество железных прутьев, из которых были сделаны ворота, но я не мог сказать вам ни одного способа разрушить магический барьер, отделяющий меня от моей Розы.       Попасть внутрь было невозможно. По личному опыту я знал, что охрана была усилена, и у меня не было бы шанса пройти на территорию кампуса. Брать на себя охрану у ворот тоже было бы не очень хорошей идеей. Если не считать того, что Роуз сбежала бы сюда по собственной воле, я не мог придумать ни одного способа заполучить ее в свои руки. К счастью, необъяснимо, но именно это она и сделала. — Мейсон! — ее отчаянный крик раздался слева от меня, примерно в трехстах ярдах от меня. Это было тихо для меня среди других звуков леса, и, должно быть, было почти неслышно для охранников у самих ворот. — Мейсон, ты мне нужен!       Издалека я мог видеть ее фигуру, бегущую по границе кампуса, которая защищала ее от опасности, не заботясь о ее собственной безопасности.       Раньше я был быстрым и тихим, но я был ничем по сравнению с тем, кем я являлся сейчас. Движение с новыми навыками, которыми я обладал, придавало мне сил. Я не был совершенно безмолвен, но в этот момент это было почти семантикой. Я мог вовремя замечать такие вещи, как палки и листья, чтобы избежать их даже при моей увеличенной скорости, и к тому времени, когда вы оглядывались, чтобы увидеть, что вы могли услышать, я бы уже исчез. И казалось, что независимо от того, как долго я бежал, я делал это без усталости и без необходимости отдышаться. Скорость, скрытность и выносливость создавали смертоносную комбинацию.       Роза, однако, в данный момент не была ни тем, ни другим. Когда я подошел ближе, я начал видеть ее более отчетливо, она отчаянно расхаживала, как зверь в клетке, снова и снова звала своего потерянного друга, дергая себя за волосы, за одежду, за что угодно, чтобы, казалось, занять руки. Лисса была рядом с ней, тесно прижимаясь к линии защиты, как к страховке.       Однако больше всего меня удивило то, что я внезапно увидел, как кто-то тоже появился перед Розой. Он был не совсем четким, больше похожим на туман, но даже сквозь странную бесформенность формы я мог сказать, кто это был. — Мейсон, Дмитрий мертв? — ее руки скрутились и сжали запястья, нетерпеливо ожидая его ответа, как будто от этого зависела ее собственная жизнь.       Сдвиг в серебре — это все, что я мог видеть из почти бесформенной фигуры, но черты Розы были намного четче. Была вспышка волнения, даже надежды. — Он жив?       Призрак двинулся еще раз, и Роза упала на колени с пустым взглядом. Лисса инстинктивно шагнула к ней, прежде чем оглянуться на растущие тени и снова шагнуть за линию защиты, когда Роуз начала хвататься за живот и задыхаться.       Это был почти шепот, когда она задала свой последний вопрос. — Он… Дмитрий — стригой?       Конечно, я уже знал ответ на этот вопрос. Да, я был стригоем. Я не был мертв, не совсем. И я тоже не был жив. Я был… большим. Я мог видеть, слышать, чувствовать больше, чем когда-либо прежде, даже за тот единственный день, когда я по-настоящему проснулся. Роза просто не понимала этого.       Ее крик был ужасен, крик гнева и боли. Несколько камней в пределах ее досягаемости стали первыми жертвами ее первоначальной ярости, полетев на опушку леса, когда Лисса впала в собственный шок, очевидно, поняв новость по реакции Розы. — О, Роуз… Мне жаль… Страж Белико… — Убирайся.       Замешательство Лиссы было очевидным, когда она сделала паузу в своих попытках утешить Роуз по поводу моей «смерти». — Что?       Роуз не повернулась к ней лицом, но тон ее голоса сказал больше, чем могло бы сказать ее пустое выражение лица. — Я сказала: «Убирайся». Уходи, Лисс. Сейчас он не нуждается в твоих извинениях, жалости или сочувствии, и я тоже. Ты даже не знала его, не так ли? Он был для тебя просто еще одним стражем. Но он… — голос Розы затих, когда ее голова упала, а плечи начали сотрясаться в тихих рыданиях. — Роуз, пожалуйста, — взмолилась Лисса в последний раз, — уже темнеет. — Я сказала, уходи!       И с последней выкрикнутой командой Роза осталась одна, отвлеченная своим горем из-за моего измененного состояния.       Эмоции и раньше затуманивали мой разум, делали меня уязвимым и слабым, и теперь Роуз оказалась в таком же положении. У меня был краткий момент благодарности за то, что я был тем, кто смог воспользоваться этим в этот момент, а не одним из тех, с кем я был раньше. Не зная ее потенциала, они могут просто убить ее, не задумываясь. Мысль о ее смерти вызвала во мне вспышку гнева, но я быстро успокоил ее, зная, что теперь у меня есть сила сделать так, чтобы смерть никогда не овладела моей Розой.       Я мог бы держать ее рядом со мной целую вечность. Я мог бы сделать ее сильнее, могущественнее, чем любой из нас когда-либо мечтал раньше. Я мог бы дать ей свободу, которую мы оба хотели.       Но сейчас мне просто нужно было подождать еще немного. Солнце едва выглядывало из-за склона холма, уходя всего за несколько минут до заката. В то время как большая часть леса была достаточно затемнена, чтобы передвигаться, она все еще была покрыта солнечным ореолом. Как только он опустится ниже горизонта, я смогу сделать свой ход. Я уже видел, что Роза была безоружна, и даже если бы она была вооружена, было ясно, что она была не в том положении, чтобы нападать. Я бы сделал укус быстрым и как можно более безболезненным. Все закончится еще до того, как она поймет, что происходит.       Последние секунды были мучительными, каждая из них казалась отдельной вечностью, пока я наблюдал за ней всего в нескольких футах от меня. Как только я смог свободно двигаться, я почувствовал, как искра действия начала заряжать мои кости энергией в предвкушении. Я не смог сделать ни одного шага к ней, прежде чем знакомая призрачная фигура материализовалась прямо передо мной, преграждая мне путь. Хотя он не выглядел достаточно солидным, чтобы на самом деле остановить меня, в присутствии Мейсона было что-то, что заставляло меня замирать.       Возможно, это было то, как он осмелился противостоять мне, даже когда он знал, что ничего не мог поделать. Он был мертв. Он был буквально призраком, ничем иным, как духом. Какую власть, по его мнению, он мог иметь надо мной? Но все же я не двинулся с места.       В его глазах была угроза. Молчаливая, но все равно угроза. Сквозь них я все еще мог видеть скорчившуюся фигуру Роуз, ее лицо в ладонях, но я не мог отвести взор от стального взгляда, которым Мэйсон удерживал меня. В нем ясно говорилось, что он не собирался позволять мне что-либо делать с Розой, даже если я чувствовал, что это в ее интересах. Он собирался защитить ее даже из могилы. И воспоминания нахлынули на меня, холодного и одинокого, съежившегося на каменной скамье при дневном свете. Односторонний разговор с голосом из прошлого. »…Я не знал тебя хорошо, но я знаю, что ты любил ее. У нас это общее…» «…Впрочем, не волнуйся. С этого момента я буду рядом с ней. Я буду защищать ее, как ты защищал…»       Я обещал защищать ее, как когда-то защищал он. Как он сейчас делал…от меня.       Шаг вперед от меня ничего не сделал призраку, но побудил его выпрямиться еще больше. Он совсем не боялся меня, ни капельки.       Я начал чувствовать, как внутри меня разгорается гнев. Она была моей. Как смеет Мейсон стоять у меня на пути? Роза всегда была моей, и единственная причина, по которой Мэйсону вообще было позволено сблизиться с ней, заключалась в моей милости и позволения. Теперь он думал, что может просто встать между нами?       Еще один громкий и полный боли крик повернул наши головы, заставив нас обоих сделать шаг вперед к Розе. Мейсон немедленно протянул руку, чтобы остановить меня, и, хотя она прошла сквозь мою руку, холод, который она послала сквозь меня, был подобен льду, пробирая меня до костей и дальше. Это было неудобно до боли и заставило меня замереть на месте. Он неодобрительно покачал головой. — Я могу остановить ее боль, — настаивал я приглушенным шепотом, но он снова покачал головой. — Она едва почувствует укус, боль продлится мгновение, а затем ей больше никогда не придется страдать. Разве ты не хочешь для нее лучшего? Она будет сильной, она будет почти бессмертной.       Он посмотрел на меня почти с жалостью. — Ей никогда не придется умирать. Она не закончит так, как ты!       Я не знаю, был ли это взгляд его глаз, звук слез Розы или тихий голос в глубине моего сознания, но в тот момент меня посетила странная мысль. — Есть вещи похуже смерти.       Я еще некоторое время смотрел на Роуз, рука Мейсона была наготове, чтобы остановить меня, если я снова сделаю хотя бы намек на движение в ее сторону, но в конце концов я принял решение. — Отлично. Она в безопасности. На сегодня.