Дурной пример

Отряд коротал очередную ночку в нагромождении серых скал. Взломщику, недавно присоединившемуся к компании, они казались настоящими горами. Принцы тихонько посмеивались над ним – они-то выросли в Эред Луин и навидались настоящих круч. Многим в ту ночь не спалось. Гэндальф пускал колечки и прислушивался к далекому вою, Бильбо беспокоил храп, Фили вызвался быть дозорным и курил трубочку, иногда украдкой протягивая ее младшему. Вообще-то Торин запрещал курить обоим, но с наследником уже ничего поделать не мог, а вот Кили своего совершеннолетия оставалось еще пять лет ждать. Дядюшка отошел в сторону от лагеря, скрывшись за большим камнем. Кили с любопытством поглядывал в ту сторону и размышлял, что же можно так долго делать там одному. Балин, разбуженный испугавшимся волков полуросликом, решил занять взломщика рассказом о героическом прошлом гномов. Как и следовало ожидать, хоббит совершенно ничего не знал о битве при Азанулбизаре, принцы же слышали эту печальную историю множество раз. – Пойду до ветру, – решил Кили и, поднявшись с нагретого места, пошел прямиком за Торином. Оказалось, дядюшка ушел довольно далеко. Прогулявшись по карнизу шириной с ладонь, Кили обогнул камень, по форме напоминающий громадную голову с выступающим носом, широкой челюстью и уродливым раззявленным ртом, из которого вывешивался бородатый мох, но совершенно без глаз. Зоркий лучник разглядел силуэт гнома, сидящего спиной, свесив ноги в пропасть, и недоуменно остановился, теребя волосы на затылке. – Не мешай дяде, – строго сказал Фили, догнавший брата. – А чем он занят? – удивился Кили, разглядывая напряженные плечи Торина, слегка склонившего голову. Даже гному мгла безлунной ночи и расстояние мешали разобрать детали. В основном, конечно, расстояние. За способность видеть в кромешной темноте под горами гномы расплачивались близорукостью. При дневном свете вдаль Кили видел во сто крат лучше, приходилось утешаться тем, что полурослик бы и собственного носа сейчас не увидел. – Кое-чем очень приятным, – на губах Фили появилась мечтательная улыбка. – Эй! – обиженно засопел Кили. – Расскажи! – Ты маленький еще, – хихикнул светловолосый юноша. – А вот и нет! – упрямо топнул ногой младший из принцев. – Я дяде на шубу варга завалил! – Ты смухлевал, – Фили легонько толкнул брата в плечо. – Из лука подстрелил! Ветер донес до них негромкий стон Торина, и Кили всполошился: «Что такое с дядей? Ему плохо?» – Хорошо, глупый! – старший придержал темноволосого юношу за плечи. – Ты ведь никогда такого не делал, да? – Какого такого? – Кили заглянул в потемневшие, совсем как у дядюшки, глаза брата. Вместо ответа Фили притянул его к себе, распахнул на брате куртку, выпростал рубашку и, прежде чем тот успел что-то возразить, погладил поджавшийся живот и запустил руку за пояс штанов. Кили дернулся, но брат держал крепко. – Ты что делаешь? – забормотал юный лучник вместо того, чтобы садануть ему локтем в бок. А уже в следующий миг сорвался на стон. Брат уверенно сжал немного грубой от тренировок с мечом ладонью небольшой пока член Кили вместе с яйцами. Прикосновение обожгло жаром, а внизу живота начало ощущаться томление, какое бывало по утрам после того, как на рассвете юноше виделись какие-то неясные картинки и образы, которых он немного стеснялся. Тело начало отзываться на бесстыжие прикосновения, и в то же время кровь прилила к щекам. Ну разве так можно? Разве Фили не понимает, что они – братья? – Прекрати… – слабо пробормотал он. – Тебе разве неприятно? – светловолосый гном пытливо заглянул ему в глаза. Кили закрыл лицо руками. Ему было ужасно стыдно, но поделать с собой он ничего не мог. Брат вытворял с ним что-то такое, отчего ноги становились ватными, мысли путались и становилось ужасно жарко, несмотря на то, что майскую ночь нельзя было назвать такой уж теплой, да и ветер дул промозглый. Он отнял руки от лица и увидел такого же раскрасневшегося Фили с шальными синими глазами и немного кривой улыбкой на губах. Ноги у Кили подогнулись, и он позволил брату усадить себя на землю. Тот уселся позади, освободил отвердевший член брата, согревая его в руке, и продолжил ласкать, чередуя быстрые движения с нарочито медленными, прихватывая сильнее под самой головкой или проходясь по всей длине. Кили начало казаться, что он вот-вот умрет от стыда. Он откинулся на плечо брата, подаваясь бедрами вверх и громко постанывая. Тот накрыл его рот ладонью и шепнул на ухо: «Услышат же!» Какая-то часть юного гнома понимала, что нельзя, чтобы их застали за этим товарищи, а уж тем более дядюшка, но другая так отчаянно наслаждалась этими нехитрыми ласками… Кили укусил ладонь брата и испачкал его руку и свой живот. Ему хотелось провалиться на этом самом месте, но Фили в упор не видел его позора. Он деловито вытер белые капли, поправил одежду брата, а потом вздернул его на ноги. Кили протестующе застонал, сил как будто не осталось, даже после тренировок с Двалином он не чувствовал себя таким выжатым. – Надо идти, – настаивал Фили. – Торин сюда идет! – Он же нам уши оторвет, если увидит… – выдохнул темноволосый гном и, спотыкаясь, заторопился к месту их привала. Брат проводил его странным взглядом, зачем-то облизнул пальцы и посмотрел на дядюшку. Тот лежал, закинув руки под голову, и смотрел на звезды, даже не потрудившись оправить одежду. Мечник прислонился спиной к холодному камню и принялся ласкать себя. Чтобы снять скопившееся напряжение, хватило всего нескольких быстрых движений. Растерев сапогом пролившееся на землю семя, он побрел в лагерь и повалился рядом с успевшим уже заснуть братом. Хоббит недоуменно взглянул на принцев, которые всего несколько минут назад балагурили, неслышно подошел к ним и накрыл одеялом. Спустя еще четверть часа вернулся Торин, да так и курил с Гэндальфом до самого рассвета, о чем-то рассуждая и даже споря, но не в пример тише обыкновенного. «Вот ведь странная семейка, – подумал молодой сквайр из Шира, ворочаясь на твердой земле и пытаясь разобрать хоть слово из их беседы. – Кто этих гномов поймет?»