Дурной пример

Торин с самого начала с настороженностью отнесся к идее мага взять в отряд четырнадцатого на его усмотрение. Однако быстро переменил мнение, очутившись на пороге уютной норки перед ее растерянным хозяином. Правда, мысли гнома тогда были далеки от полезности нового компаньона как взломщика. Это был совсем молоденький хоббит, не успевший округлиться, как его взрослые собратья. Он изо всех сил старался выглядеть серьезным и солидным, но светлая вьющаяся шерстка на ногах выдавала его с головой. Торину доводилось иметь дело с полуросликами, живущими между двумя притоками Андуина, которые каждый год разливаются, удобряя почву илом. Как раз один из таких разливов сто лет назад отрезал его с наставниками от отряда отца, пропавшего без вести, так и не добравшись до Эребора. Бильбо Бэггинс – как представил его Гэндальф – в отличие от своих междуречных сородичей, ничуть не уступавшим в росте гномам, казался маленьким даже рядом с Ори и Балином, хоть и был немножечко выше сына Фундина. Торин согласился с условием мага, но уже через несколько дней понял, что поступил опрометчиво. Нет, малыш превосходно справлялся с тяготами пути, быстро научился держаться в седле и даже не ныл, когда приходилось спать на земле. Правда, от предводителя отряда не укрылось то, что это как раз давалось ему тяжелее всего. Вот и этой ночью малыш улегся поближе к костру, зябко ежился и ворочался, пытаясь уснуть. Ему невдомек было, что тем самым он не дает покоя Торину, прилегшему на камнях неподалеку. Ложе было отнюдь не царское, бок затек и замерз, под ребра что-то постоянно кололо, да еще хоббит повернулся к нему встрепанным затылком и теперь представлял собой весьма пикантное зрелище. Король гномов накинул на себя полу плаща и стрельнул глазами на племянников и мага, но те, похоже, ничего не заметили, чего не скажешь о старшем сыне Фундина. Балин сочувственно покачал головой и взглядом указал бывшему воспитаннику в сторону тропы, недвусмысленно предлагая уединиться. Старый гном был прав, не мешало бы избавиться от накопившегося за последние несколько месяцев напряжения. Торин, не обращая внимания на покалывание в ноге и боку, поплелся за валун, кое-как преодолел отвесный карниз и спустился ниже вдоль скалы, заросшей бородатым мхом. Вид оттуда открывался ничуть не хуже, чем с того места, где был разбит их лагерь. Не раз ругавший за подобные выходки племянников узбад уселся на краю обрыва, свесив ноги, и некоторое время бездумно созерцал окружающий пейзаж. Взъерошенные черные тени елей, серебрящиеся в свете неярких весенних звезд кроны буков, волнующиеся от ветра травы на лугу. Гном вспомнил, что ими пахли волосы полурослика, всегда. Впрочем, было одно исключение. В их первую встречу от хоббита пахло кексами с изюмом и жареной рыбкой. Голодному гному запах показался просто одуряющим. Вовсе не сложно было представить маленького аппетитного полурослика в качестве главного блюда, поданного Королю-под-Горой на золоченом подносе. Обычно Торин не воображал себя на троне Эребора, но отчего-то именно сегодня воображение нарисовало такую заманчивую картинку. В зале, как обычно, немного прохладно, несмотря на пылающие повсюду факелы. Двери залы распахиваются, и на узкий каменный мост вступают невозмутимые воины, закованные в глухую броню. Они бережно несут на плечах подарок, доставленный из далекого Шира вместе с нижайшей просьбой принять этот мирный и плодородный край под защиту. – «Провинция Хоббитон» – звучит просто замечательно! – отмечает Торин, и стоящие по обе руки от него наследники позволяют себе негромкие смешки. Воины легко преодолевают подъем по бесчисленным ступеням и с величайшей осторожностью опускают свою ношу у подножья последней лестницы, ведущей к трону. Огромное блюдо накрыто золотым колпаком, изукрашенным искусными узорами, изображающими колосья, гроздья винограда и цветущий хмель. Принцы спускаются вниз, берут его с двух сторон и снимают. Взгляду короля предстает юное очаровательное создание с кудряшками, на которых красиво играют блики пламени, золотящие обнаженную кожу. Хоббит смотрит на него своими ясными синими глазами и заливается румянцем. – Оставьте нас, – просит принцев Торин, нетерпеливо проведя пальцами по широким подлокотникам. Вскоре юноши притворяют за собой массивные двери, и Король-под-Горой остается наедине со своим подарком. Хоббит гибко поднимается, беззвучно переступает по ступеням и становится на колени перед королем. Он сам немного робко освобождает его жаждущую плоть и, склонившись, касается губами головки. Они такие восхитительно мягкие и теплые. Так и хочется проникнуть в этот желанный рот глубже, но не настолько, чтобы малышу стало неприятно. Упереться в твердое нёбо, скользнуть по упругому языку, и прочесть по лицу полурослика, что ему это тоже приятно. Ловкие пальчики скользят по внутренней стороне бедра, хоббит помогает себе рукой, а Торин кладет ладони на его затылок, перебирая мягкие волосы, на которых, будь они чуточку подлиннее, просто чудесно смотрелись бы косы и золотые бусины. – Ты весь дрожишь, – говорит Торин, с легким сожалением отрывая его от увлекательного занятия. – Иди сюда, я согрею тебя. Юноша забирается на трон, поставив ноги по обе стороны от короля и прижимаясь всем телом, а тот укутывает его полами собственной одежды. Гном оглаживает его спинку и бедра, скользит в ложбинку между ними и с удовольствием отмечает, что хоббит уже готов принять его прямо сейчас. Бильбо стонет и всхлипывает, принимая в себя плоть Торина, слишком большую для такого крохи. Просто восхитительно видеть его смущение, его удивленный взгляд, когда королю все же удается уместиться в его теле. Первый осторожный толчок - и полурослик ахает от восторга, второй - и он готов просить еще и еще. Удовольствие компенсирует легкую боль в самом начале. Его крики звонко разносятся по всему залу, когда Король-под-Горой со стоном изливается в податливое узкое тело. Торин сильнее сжал член под головкой и хрипло застонал, потому что напряжение, сковывающее его долгое время, разом схлынуло. Как-то исхитрившись не запачкать одежду, гном вытер руку о мох, свешивающийся с уступа, и устало откинулся назад, с горечью понимая, что ничего подобного не будет… никогда. Сидеть дальше на промозглом ветру было неприятно, и узбаду пришлось вернуться к остальным. Когда он поднимался, то мельком заметил светлую шевелюру племянника, мелькнувшую на карнизе. – Нашел где нужду справлять, сорваться ж можно, – пробормотал Торин, на нетвердых ногах пробираясь по узкому уступу. Все было спокойно. Волки выли все так же далеко, Гэндальф курил, к смачному храпу товарищей присоединилось посапывание принцев, как обычно, улегшихся в обнимку. Полурослик свернулся калачиком и старательно притворялся спящим. Торин рухнул на камень рядом с магом, привалился спиной к скале, достал трубку и попросил табаку. – Сколько ему лет? – спросил он тихо. – Бильбо? О, не волнуйся, друг мой, он уже взрослый хоббит. – Сколько, Таркун? – повторил Торин, но маг только хитренько улыбнулся. – Он же годится мне в сыновья! Да что там, он мог бы быть моим внуком! Однако Гэндальф ловко сменил тему: «Если не ошибаюсь, я не первый, кто говорит, что тебе пора подумать о детях. Не желаешь жениться – твое право, но уж сделать нескольким девицам маленьких – это разве трудно?» Торин тихо застонал, глядя на холодные звезды: «Прошу тебя, маг, не говори о том, чего не знаешь».