Catastrophe point

Флэшбек Химчан влетел в темные катакомбы, в спешке начиная плутать по сети разветвленных и извилистых коридоров, чтобы поскорее добраться до логова босса. Неожиданно за очередным поворотом он наткнулся на толпу монстров, которые при виде потенциальной добычи мгновенно оживились, ощерив зубастые пасти. Химчан чертыхнулся, но успел кинуть в них оглушающее заклинание. Пока одна партия монстров, застыв в нелепых позах, ожидала своей участи, Химчан кровожадно расправился с той, на которых заклинание не подействовало. Отрубленные конечности и фонтаны алой крови, к вящему удовольствию Химчана, летели во все стороны, и когда он уже собирался добить последних оставшихся в живых тварей, раздался пронзительный звонок. Химчан, резко вырванный из игровой реальности, не сразу смог определить, откуда исходит звук. Он прислушался – в квартире стояла абсолютная тишина. За два месяца, что Енгук находился в тюрьме, он так к ней и не привык. Ему не хватало монотонного бубнежа телевизора, пока он сам коротал время за прочтением книги, громких хлопков дверьми и бряцанья кухонной утвари, внезапного экспромта тихим речитативом, в конце концов – звука собственного имени, выкрикнутого хриплым басом из другой комнаты. Теперь он считал дни – до освобождения Енгука их оставалось ровно 113. Суд над Баном состоялся буквально через неделю после ареста, а Химчан даже не мог ничем помочь. После того, как Крис и сослуживцы изнасиловали его, Крис был по-джентельменски любезен и даже подкинул его – затравленного и ничего не соображающего – по адресу, который он же сам ему и предоставил ранее. Остановившись перед подъездом, он как ни в чем не бывало повернулся к Химчану. - Если только откроешь рот и кому расскажешь, что произошло, и ты, и твой дружок угодите за решетку на долгие годы. Мой отец – шеф национального агентства, - при этих словах лицо Криса пересекла самодовольная ухмылка, - он без проблем сможет это устроить, если я попрошу. А будешь умницей и не станешь ни о чем трепать - снова увидишь своего любовника через каких-то полгода. Тебе все ясно?.. Слова китайца доносились до него, как сквозь вату, но Химчан все равно отстраненно кивнул, сразу за тем почувствовав, что его выпихивают из машины. Едва оказавшись на тротуаре, он услышал рев мотора, и машина сорвалась с места. До этого момента державшийся из последних сил парень почувствовал, как подгибаются ослабевшие колени, и рухнул на асфальт, больно ободрав ладони. Сразу за этим накатила жуткая тошнота, и его вывернуло несколько раз, прежде чем он вновь смог подняться на ноги. Его бил озноб и шатало из стороны в сторону, поэтому пришлось придерживаться за перила и останавливаться несколько раз – путь до своего пятого этажа показался ему вечностью. Сил хватило только для того, чтобы добраться до кровати и упасть на нее прямо в одежде, а потом долго смотреть на расплывающиеся под веками яркие концентрические круги: несмотря на неимоверную измотанность тела, мозг, все еще находящийся под воздействием наркотика, не желал отключаться, снова и снова подкидывая ему отвратительные картинки произошедшего. И только по прошествии пары часов, когда его уже стало отпускать, Химчан наконец с ужасом осознал, что именно он виноват в случившемся. Если бы он не употребил таблетку, которую с заговорщицким видом передал ему нервный парень в клубе, полицейские не смогли бы угрожать ему пожизненным заключением, Енгуку не потребовалось бы вмешиваться и, вероятно, все закончилось бы по-другому. Он с огромным удовольствием повернул бы сейчас время вспять, чтобы исправить эту ошибку, но, разумеется, это было невозможно. Второй звонок заставил его подпрыгнуть на месте. Звонили в дверь, теперь он мог сказать это со стопроцентной уверенностью. Он замешкался на пару секунд, кидая взгляд сперва на экран компьютера, где монстры уже превратили его героя в кровавое месиво, затем на часы, которые показывали половину девятого вечера. Он нахмурился, экстренно пытаясь сообразить, кому мог понадобиться так поздно. В голову закралась надежда, что это может быть Енгук, и погнала его в коридор. «Вдруг что-то произошло, и его отпустили?.. Или он сбежал?» - одна за другой стучали мысли в его голове, пока он пытался открыть замок, опрометчиво даже не взглянув на экран видеодомофона. На распознавание посетителя у парня ушло не больше трех секунд: замшевые ботинки, стильные джинсы, пиджак, небрежно накинутый поверх футболки, светлые, определенно крашеные волосы с отросшими корнями и холодная полуулыбка на губах – Ву Ифань. Реакция Химчана всегда была завидной, но у офицера полиции она оказалась еще лучше, потому Крис успел просунуть ногу в щель между закрывающейся дверью и косяком. За считанные секунды он сумел преодолеть сопротивление молодого человека и протиснуться в его квартиру, самостоятельно запирая за собой дверь. Химчан сразу же отскочил в сторону и замер, испуганно закусив нижнюю губу и пристально наблюдая за каждым движением Криса. Он уже почти успел забыть произошедшее, но сейчас воспоминания накатили с новой силой. - Кажется, ты не слишком рад меня видеть, - хмыкнул Крис, заметив его напряженную позу. - Какого черта ты здесь делаешь? – мрачно пробормотал Химчан, чувствуя себя обнаженным под изучающе-насмешливым взглядом полицейского. Крис вскинул бровь. - Предпочитаешь сразу перейти к делу? – с издевкой поинтересовался он, по-хозяйски проходя вглубь квартиры и озираясь. Химчану ничего не оставалось, как настороженно следовать за ним. – Как-то печально у тебя тут все, - вынес вердикт Крис, оглядев скромно обставленную гостиную. Химчана покоробило это заявление, но он лишь с деланым безразличием пожал плечами. - Ты на вопрос не ответил. Крис с недовольным видом оторвался от созерцания облупившейся краски на оконной раме и повернулся к нему, холодно улыбнувшись. - Хочу поболтать. Он отошел от окна и небрежным жестом кинул на журнальный столик плотную пластиковую папку-конверт, которую до этого держал под мышкой, а сам развалился на кресле напротив. - Посмотри, я думаю, тебе будет интересно. Химчан переминался с ноги на ногу, боясь выдать, как ему на самом деле страшно. После того инцидента в участке он не верил, что Крис пришел сюда просто поговорить. «Не бойся, пока он без своих приятелей, ты наверняка сможешь с ним справиться в случае чего», - увещевал он себя, сам едва веря своим словам. Он перевел взгляд на желтый пластик, невинно лежащий неподалеку, но у него не было абсолютно никакого желания знакомиться с содержимым – интуитивно он уже чувствовал исходящую от папки опасность. - Что там? – осипшим от волнения голосом наконец поинтересовался он, кивая в сторону конверта. Крис вытянул руку в приглашающем жесте, предлагая Химчану посмотреть самому. Тот на негнущихся ногах доковылял до столика и неловко подцепил папку, усаживаясь на диван и открывая ее. В конверте оказалось несколько листов формата А4 с цветными изображениями. - Мне потребовалось два месяца, чтобы нарыть это, - со сквозящей ноткой самодовольства произнес Крис, пока Химчан бегло просматривал документы. - Он очень чисто работал, знаешь. Химчан побледнел и сжал бумаги в дрожащих пальцах, чувствуя, как все внутренности сковывает ледяной страх. Это были фотографии Енгука в каком-то заброшенном ангаре, передающего плотно набитый белым порошком пакет двум мрачным личностям в деловых костюмах. Кепка, которую Енгук специально натянул пониже, скрывала часть лица, но это точно был он – Химчан из миллиона других узнал бы этот подбородок, россыпь родинок на щеке и сережки-гвоздики. То, что это и правда Енгук, сомнений не вызвало, как и то, что в пакете – наркотики. - Разумеется, это копии, - удовлетворенный произведенным эффектом, продолжал полицейский. – Оригиналы хранятся в очень надежном месте далеко отсюда. И ты знаешь, что будет, если мне вдруг вздумается передать их полиции. Но я не стану этого делать, если ты будешь хорошо себя вести. Химчана уже трясло. Он догадывался, что его парень время от времени промышлял чем-то незаконным, но не думал, что все окажется настолько серьезно. В Корее предусмотрена смертная казнь за распространение наркотиков, и это означало, что Енгук крупно влип. - Ч.. Чего ты хочешь?.. – срывающимся голосом спросил Химчан, поспешно убирая фотографии обратно в конверт и поднимая взгляд на довольно скалящегося Криса. - Я думал, ты догадливее, - ухмыльнулся тот в ответ. - Разумеется, тебя, – он потянулся к своему ремню, неспешно расправляясь с тяжелой пряжкой. Химчан нервно сглотнул, чувствуя, как обессиленно опускаются плечи. Он чувствовал, что парень не блефовал – ему действительно ничего не стоило сломать человеку судьбу ради собственной выгоды. К тому же, его отец – Ву Дагуо – действительно был шефом национальной полиции, Химчан проверял. Они могли приговорить Енгука за считанные секунды. - Почему? - обреченно пробормотал он. – Зачем тебе я?.. - Мой член слишком возбуждающе смотрится в твоих губах, - бесстыже заявил Крис, расстегивая молнию на джинсах. Его пропитанный похотью взгляд ясно давал понять, каких именно действий он ждет от Химчана, но тот не в силах был двинуться с места, не сводя глаз с ладони Ифаня, лениво оглаживающей полувставшую плоть. Через полминуты напряженного молчания, Крис, уставший от ожидания, раздраженно бросил: - Чего тормозишь? У тебя два варианта: либо ты сейчас сосешь мне, либо я ухожу, и ты не успеешь даже «Мама!» сказать, как твой дружок будет болтаться в петле с синей рожей. Химчан вздрогнул, почувствовав, как захлопнулась крышка ловушки. Свое спокойствие или благополучие любимого человека. Собственная гордость или жизнь Енгука. Груз на чашах весов был слишком неравноценным, а времени, чтобы тщательнее все обдумать, просто не было. Пару секунд спустя Химчан опустился на колени между раздвинутых ног Ву Ифаня. **** Второй раз Крис объявился в квартире Химчана через две недели. Потом он начал наведываться к нему раз в неделю по выходным, затем количество его визитов увеличилось до нескольких раз в неделю, а вскоре он стал приходить каждый день после работы. Крису было неважно, есть ли у Химчана какие-либо планы на вечер или как сильно он устал, он требовал исполнения всех своих прихотей. Ночи для Химчана превратились в нескончаемый секс-марафон, по окончании которого идти на работу практически не представлялось возможным. Пару раз он ругался с Ифанем, пытаясь выказывать свое недовольство, но каждый раз тот осаживал его, тыкая носом в злосчастную папку с фотографиями Енгука. Он даже не потрудился забрать ее – она так и осталась лежать в квартире Химчана на видном месте в качестве напоминания о могуществе китайца. Однажды, выйдя из здания после рабочего дня, Химчан заметил припаркованную Инфинити Криса. Это было что-то новенькое, раньше он никогда не встречал его с работы. - Куда мы едем? – спросил Химчан, когда наконец понял, что они направляются не в Новон. - Ко мне, - коротко бросил Ифань, сильнее налегая на педаль газа. – От твоей каморки мне уже плакать хочется. Будешь жить у меня. - Что? – Химчан аж подскочил на сидении, не желая поверить, что Крис хочет полностью подчинить его себе, переместив на свою территорию. - Химчан, так будет гораздо удобнее, - тоном, не терпящим возражения, произнес Ифань. – Все равно мы все свободное время проводим вместе, а моя квартира намного лучше твоей. Химчан пытался спорить, кричал, но только натыкался на непроницаемую стену железных доводов Криса, который уже все для себя решил. В конце концов он попытался использовать последний аргумент: - Но мои вещи… Тот даже не дослушал его. - Я куплю тебе новые. Однако, несмотря на то, что Крис забил его гардероб модной одеждой, Химчан все равно забрал из своей квартиры несколько вещей, в том числе папку с фотографиями (позже он просто порвал их и выкинул в первый попавшийся мусорный контейнер) и кепку Енгука – его любимую – чтобы оставалась хоть какая-то память о возлюбленном и заодно чтобы мысленно потешаться над Крисом, который не имел представления о том, кому та принадлежит на самом деле. Потом Химчан ушел с работы, взвалив все заботы о своем материальном благополучии на плечи Криса, хотя тому, кажется, было все равно, и даже иногда позволял себе капризничать, словно был настоящим партнером китайца. Тот, в свою очередь, вывозил Химчана из четырех стен, в которые тот себя добровольно заточил в компании различных книг и ноутбука, лишь изредка выбираясь по делам. Со стороны они могли казаться самой обычной парой, если бы не двойная стена между ними - молчаливого равнодушия с одной стороны и искренней ненависти с другой. Химчан был уверен, что он – самая отвратительная партия для Криса, которую тот только мог себе выбрать. Крису не составило бы большого труда найти кого-нибудь себе под стать, если бы его по какой-то неизвестной причине не заклинило на Химчане. А тот понятия не имел, как исправить это недоразумение. Между тем, день освобождения Енгука стремительно приближался, и Химчан надеялся, что скоро этот ад закончится. Когда до этого события оставалось всего несколько дней, Крис, уставший после работы, рассеянно притянул Химчана себе на колени и неторопливо поцеловал его в губы, следом опускаясь поцелуями все ниже. Химчан, уже предвкушая встречу со своим парнем и мысленно находясь в его объятиях, слишком охотно подставлялся под его ласки, что в итоге не укрылось от не к месту проницательного Ифаня. - Ты выглядишь слишком счастливым, - хмуро проговорил он. – Стал любить мои поцелуи?.. Застигнутый врасплох, Химчан даже не нашелся, что ответить, и Крис железной хваткой вцепился в ворот его футболки, притягивая к себе. - Я человек слова, - тихо, но отчетливо проговорил он, зло сверкая глазами. - Ты был послушным мальчиком, как мы и договаривались, только поэтому на Бана еще не повесили обвинение. Но не забывай, что ты теперь принадлежишь мне. Поэтому если ты хоть раз с ним встретишься, фотографии тотчас отправятся на стол офицера по борьбе с наркотиками. По коже Химчана пробежали мурашки от угрожающего тона Криса. За одно мгновение тот сокрушил всю защиту, что Химчан строил месяцами, и уничтожил едва теплившуюся в груди надежду на обретение долгожданной свободы. Сдерживаемые так долго слезы сами потекли из глаз молодого человека, несмотря на его отчаянные попытки держать себя в руках. - Ну что ты, - язвительно проговорил Крис, вытирая щеки Химчана. – Не плачь, детка, ведь тебе наконец-то стали нравиться мои поцелуи.