devil may cum

данте выходит к нему не сразу — вроде слышно из-за небольшой ширмы, что тот смеётся ещё, шуршит обёрткой и пакетами, присвистывает то и дело и явно старается изображать беззаботность. а потом со временем шуток становится все меньше, как и тихих чертыханий по поводу сложности всех этих ремешков и кружев. вергилий ждёт. когда данте затихает, он окликает его, спрашивает почти строгим голосом по имени и слышит тихий, неровный вздох. похожий на смешок, но не совсем. — ты закончил, данте? — так же строго, пусть и не слишком жёстко; голос звучит, как ладонь, крепко прижатая к шее, но не сжимающая кожу. данте слышимо усмехается, что-то тихо бормочет, а потом вергилий наконец слышит, как тот выходит из-за ширмы, тихо ступая по старому, поскрипывающему полу. вергилий чувствует, как в его теле волной вспыхивает сила, как расширяются зрачки и как ему хочется взять данте прямо сейчас. вместо этого он глубоко вдыхает, незаметно сжав ладони на своих коленях крепче, и вскидывает подбородок, оценивающе осматривая стоящего перед ним данте. тот не выглядит пристыженным, даже когда вергилий, не скрываясь, ощупывает его цепким взглядом, наоборот — чуть покачивает бедрами, перенеся вес с одной ноги на другую, и улыбается. — ну как тебе? — он разводит руками, давая вергилию ещё лучший обзор, и вергилию, осматривающему брата, приходит в голову идея. — повернись. — вергилий чуть склоняет голову, а данте, отпустив ещё какую-то едкую шуточку, плавно поворачивается лицом к стене, спиной к вергилию, и тому на мгновение становится лучше видно порозовевшие скулы и уши данте. и пока что ужасно чистую и белую шею, к которой вергилий не упускает момента прижаться губами, крепко, оставляя след, и данте ахает, тихо смеясь после, опирается рукой о стену перед ним. — что, тебе уже нужно просто мою задницу в этих кружевах увидеть и все, никакого самоконтроля? — он явно дразнится, но улыбается так же явно довольно, когда вергилий запускает кончики пальцев под тонкую узорчатую ткань на его ягодицах. а вергилий любуется. любуется тем, как данте оборачивается через плечо, нетерпеливо глядя на вергилия, тем, как его же собственные пальцы скользят под поясом тонких, практически прозрачных трусов, сначала сзади, а потом, обводя подвздошные кости, и спереди. там ткань натягивается — данте не пытался скрыть стояк, да и незачем, но вергилий пока не торопится. он поднимает руки выше, щекотно проводит кончиками пальцев к пупку, обрисовывает кубики пресса на поджатом животе, забирается под нижний край лифчика. он такой же тонкий, такой же почти прозрачный, и вергилию именно это и нравится, и он с ещё большим удовольствием слушает, как данте совсем тихо стонет, стоит только сжать его сосок. это всё — для него. словно долгожданный подарок, даже не скрытый упаковкой — все напоказ. вергилий ещё раз целует данте в шею, прижимаясь поближе, и данте спрашивает: — ты все время будешь так медлить? вместо ответа вергилий закрывает данте рот поцелуем и запускает руку под тонкую ткань дальше.