Take on me

Они долго и со вкусом ругаются — так, как могут ругаться только давно знакомые люди. Хакон рвёт баннер Ночных бегунов и сбегает, отключив рацию. И узнаёт об этом Эйден, только когда приходит в Рыбий глаз из крепости, не найдя мужчину в их почти-совместном логове. Атмосфера царит подавленная, и Лоан в баре методично набирается под серенады какого-то чудака. Однако она вполне детально пересказывает всё произошедшее. — Хакон, Патрик, Киллиан и те двое хмырей, вечно забываю их имена — они отказались идти. — А ты? Ты тоже отказалась? — требует ответа Эйден. — Я и не вызывалась идти. Я не Ночной бегун, если помнишь. — И ты просто что… останешься, пока Фрэнк рискует? Лоан! — Пошёл ты! Нам и так неплохо, к чёрту эту башню. И к чёрту Хакона. И тебя к чёрту. Эйден сдержанно встает и, игнорируя дальнейшую болтовню Лоан, уходит из Рыбьего глаза. Он знает дату и время рейда и идёт в убежище за припасами. Раз Хакон струсил, то на плечи Эйдена ложится обязанность проследить, чтобы Бегуны целыми и невредимыми вернулись назад. Вечером он незримой тенью следует за отрядом, слушая переговоры. Несколько генераторов уже установили внутри, вытеснив на несколько этажей заражённых. Ровно столько, чтобы был доступ к шахтам лифта — подъем предстоит вертикальный для одной группы, вторая же двинется, зачищая большие секции. В идеале на зачистку должны были идти Хакон с Киллианом, Фрэнком и Патриком. Но в отсутствие половины команды Фрэнк ведёт двоих с собой, чтобы протянуть кабели и лампы, а остальные карабкаются вверх, вскрывают лифт на самом верху и подключают передатчик. И в идеале же запитывают лифт с военных генераторов, что питают и саму антенну. Эйден колеблется всего мгновение и следует за Фрэнком. Хакон не появляется, и отчего-то юноша не удивлён. Подъем трудный — даже в ночи заражённых в башне немыслимо много. И группа людей рано или поздно рискует проколоться. Так и происходит — на тридцатом этаже на отряд вылетает два десятка заражённых с летунами во главе. Эйден из своего надёжного укрытия в вентиляции обрушивает несколько ламп, отвлекая заражённых, и Фрэнк успевает увести людей на террасу, выход ведёт в один конец. Только вверх или на параплане вниз, и они долго совещаются как поступить. Вторая группа всё ещё карабкается в шахте лифта вверх. Эйден перебирается на технические этажи, туда, где самое логово летунов, и тихо ползёт вперед. Фрэнк решает отправить вниз половину команды, когда на связь выходит Хакон.  — Фрэнк, где Эйден? Только не говори, что ты потащил мальчишку с собой. — Пошёл ты. Эйден в крепости, где ему и полагается быть. — Нет, Фрэнк. Всё его оружие и инструменты пропали. В эфире повисает тишина, нарушает которую Эйден. — Я почти наверху. Ещё десять этажей. В технических тоннелях много заражённых, но одному пройти можно. — Быстро дуй к ближайшему окну и уебывай оттуда! Эйден лишь отмалчивается и ползет дальше. Второй отряд молчит, и это начинает настораживать. Почти достигнув крыши, Эйден слышит рёв разрушителей и грохот ломаемых перекрытий. Хакон затыкается наконец, и в рацию продолжает ругаться Фрэнк. Эйден же упрямо ползёт дальше, озираясь через решётку, чтобы найти следы второго отряда. Двумя этажами выше обнаруживается настоящая кровавая баня у шахты лифта — двери высажены, и кровавые лужи ведут во все стороны. Юноша бесшумно выползает на этаж, предварительно приглушив рацию. Судя по следам, здесь был летун, а те, кто смог от него сбежать, напоролись на разрушителя. Зрелище плачевное. Эйден крадётся в шахту лифта — это самый короткий путь наверх, если не шуметь. Несколько верёвок свисают с верхнего этажа, и по ним Эйден начинает подъем. Второй лифт между двумя последними этажами, искореженный со стороны холла настолько, что сдвинуть его сможет разве что пушечный выстрел. Эйден взбирается на него и примеривается к дверям на крышу — открыть в одиночку их будет сложно, да ещё и в висячем положении. На всякий случай он осторожно сдвигает пожарный люк и заглядывает внутрь. Двери намертво заблокированы деформацией, попасть в кабинку можно только сверху, если успеть проскользнуть в узкий лаз. Ещё раз оглядевшись и оставив на крыше лифта УФ-факел, Эйден карабкается выше. Двери, конечно же, не поддаются — по крайней мере, если не производить лишний шум. Юноша вытаскивает монтировку и вслушивается в звуки башни. Эхо размывает их, но и без особых усилий слышно, что рядом ползает разрушитель. И черт с ним. Эйден напрягает слух, пытаясь услышать стрекот летуна или тяжёлый топот ног. Ничего. Он медленно вставляет конец монтировки под левую створку и давит. Металл противно скрежещет, сдвигаясь в сторону сантиметров на пять. В проём видно ночное небо и звезды. Эйден наклоняется вперёд, чтобы вглядеться, и только это спасает его от обезглавливания — летун вонзает когти в балку и ревет во всю глотку. Кислотные слюни летят во все стороны, Эйден прыгает на крышу лифта, но тут же отлетает в стену от взмаха когтей. УФ-лампа попадает под руку, и юноша включает её из последних сил. Небольшой передышки хватает, чтобы юркнуть в люк, подальше от клыков и когтей летуна. Тварь беснуется и мечется по шахте в поисках добычи, высекая когтями искры. Эйден вслушивается в рык и шипение, тяжело дыша. Кожу печёт там, куда попала слюна, но это мелочь в сравнении с рваными ранами на спине там, где его успел зацепить заражённый. Юноша приваливается плечом к стене и включает рацию. — Фрэнк… Фрэнк? Какофония в динамике смолкает. — Да, сынок. Где ты? — В лифте на предпоследнем этаже. Пути наружу нет — в шахте летун. Второй отряд… Их нет. — Хорошо, ладно, как только тварь отойдёт подальше, уходи оттуда. Мы на второй башне, будем уходить. Без второго отряда всё бессмысленно. Эйден крепче сжимает в руке рацию — пальцы, а заодно всё тело прошивает дрожь. Холод расползается по венам, сковывая мышцы. — Фрэнк… Тут так холодно. Я не… почему так холодно? — Ты ранен? Можешь обработать рану? — Не знаю, я не чувствую? Холодно… — Эйден, говори со мной, мальчик, не засыпай. Дай мне чуть-чуть времени, я придумаю, что делать. Только не засыпай, ладно? Можешь мне пообещать? — Врать ведь не хорошо, так? Уходите, Фрэнк. Эйден откладывает рацию и сползает на пол, мелко дрожа и тихо шмыгая носом. Из рации раздаются голоса, но они сливаются в один белый шум. За однообразной давящей пеленой слышно лишь скрежет металла и вопли летуна, сопровождаемые глухими ударами и хлопками. Пол лифта будто содрогается под щекой, но Эйден не может найти в себе сил, чтобы убедиться, реально это или нет. — Эйден, я клянусь Богом, если я зря карабкался на эту верхотуру, я тебя верну с того света и убью своими руками. Давай, открой глазки, ты упрямый сукин сын, ты забрался дальше всех, ты смог, ты утер нос всем Ночным бегунам, но надо и честь знать. Слышишь? Не уходи туда, куда я не смогу последовать за тобой. Малыш? — Ха-кон? — Сейчас будет неприятно, и, черт побери, так тебе и надо! В бок впивается игла ингибитора, и несколько секунд Эйден не видит и не слышит ничего вокруг — по венам словно льётся жидкий огонь, а спину словно залили жидким азотом. Первое, что он ощущает, придя в себя, — это пальцы в волосах, перебирающие слипшиеся прядки. — Приятно… — бормочет он и вскрикивает, когда за волосы больно дёргают. — Чем ты думал? — Хакон говорит очень тихо и спокойно, но Эйден не обманывается. Одна рука крепко стискивает волосы, а пальцы другой впиваются в бок так сильно, что, наверное, будут синяки. — Это было правильно. — просто заявляет Эйден. — Как ты тут оказался? — Оказывается, я могу очень быстро карабкаться, когда нужно. Мы перебрались со второй башни к антенне и запустили военные генераторы и от них запитали промышленные УФ-лампы и спустили в шахту. Фрэнк ждёт наверху. Эйден переворачивается с поддержкой Хакона и замечает, что у того на виске серая полоса. Он пытается стряхнуть её пальцами и замирает, понимая, что это седая прядка. — Это из-за меня? — Что? — У тебя виски серые. Прости. — Когда я услышал, что ты в башне, я так разозлился. Господи, я хотел залезть сюда, только чтобы придушить тебя собственными руками. — Хакон замолкает, помогая юноше встать. — Я был почти на террасе, когда ты… Когда ты связался с Фрэнком. Не делай так больше, ладно? Не пугай меня так. — Я постараюсь. Они медленно выползают в залитую фиолетовым светом шахту, держась за руки. — Эй, Хакон. — Ммм? — Выходи за меня? — Это моя реплика! — Это не ответ! — Я слишком стар для всего этого дерьма, — бурчит Хакон, помогая Эйдену выбраться на крышу. — Одно условие. Никаких экстремальных приключений, пока тебе не стукнет тридцать. Да. Едва они оказываются на крыше, Фрэнк нетерпеливо отпихивает Хакона в сторону и заключает Эйдена в объятия. — Я рад, что ты в порядке, шкет. Лоан и Вальц ждут внизу. — А можно я вернусь обратно в лифт??? — жалобно вздыхает Эйден.