Сокровище тысячи морей

      Кэйя недовольно наморщился, взмахнув перед лицом рукой, и отогнал от себя очередной виток мерзкого плотного тумана. "Райская Птица" шла почти вслепую, но курс держала верно - то ли на своем энтузиазме, то ли из-за Венти, повисшего на штурвале и лихорадочно что-то бормочущего себе под нос. Рулевой неотрывно следил за парусами, со свистом вдыхая всякий раз, когда те раздувались под порывом ветра; и от каждого его вздоха Кэйя покрывался холодным потом.       Дымный пролив в Сумерском море не жаловали даже пираты. Поговаривали, что по здешней воде здесь бродят души утонувших после кораблекрушений моряков, а если как следует надышаться местного тумана, то можно потерять рассудок. Кэйя в эти байки, конечно же, не верил; они уже пятый день мотались от берега к берегу в этом всеми архонтами забытом месте, и пока из команды никто не изъявил желания начать жрать древесину. Но то, что пролив наводил на не самые приятные мысли, было очевидно. Команда словно погрузилась в уныние и мистическую меланхолию, даже всегда такой шумный и активный Беннет теперь предпочитал усаживаться на носовую фигуру павлина в одиночестве, хмуро смотря вдаль и швыряя в воду мелкие монетки. "Куда ты завел нас?" - прорычал Кэйя натянуто улыбающемуся Венти, когда заметил, что его дозорный совсем перестал разговаривать. "Это русалочьи воды, капитан", - пропел рулевой, - "И здесь нет никаких злых чар. Только естественный страх, который ощущает добыча".       Вот только капитан Альберих не собирался становиться добычей. Сети были готовы и ждали своего часа в трюмах, равно как и все-то, что Кэйя умудрился вычитать о подводном народе. Слово "русалки" теперь мелькало на борту так же просто и живо, как до этого звучало "шкот" или "брамсель". Моряки помоложе пересказывали друг другу легенды одна другой чуднее, а матросы постарше шикали на них, а то и вовсе замахивались чем-то тяжелым. Но как же, обиженно ныл молодняк, раз капитану Альбериху можно желать себе свою русалку, чего же нам нельзя? Капитан опасный безумец, рыкали в ответ старики, иной бы просто не вывел "Птицу" через перекрестный огонь армады натланских каррак. Но безумцам дозволено мечтать о недостижимом - удел же разумных наблюдать за тем, куда это безумие выведет.       Тем временем туман все сгущался, обнимая корабль с бортов дымной пеленой, и Кэйя коротко свистнул с кормы, указывая на сигнальные огни. Мгновение спустя "Птица" распустила свои разноцветные перья - синие, зеленые, красные и желтые, но видимости это не прибавило. Свет от фонарей расплывался по туману цветастыми лучами, отчего казалось, что корабль опутывает пестрая сеть. Цыкнув зубом, Кэйя спустился на главную палубу и отошел к правому борту, вцепившись в канат и напряженным взглядом осматривая едва колеблющуюся воду.       - Он что, глаз свой назад стребовать хочет? - глухо спросила Розария, проводив взглядом своего капитана.       - Может и так, а может и нет, - Венти прерывисто выдохнул и снова навалился на штурвал - по левому борту в тумане выросли обломки рифа, торчащие из воды словно загнутые когтистые пальцы, - Спросила бы сама, если так переживаешь.       - Так он мне и ответил. Русалки, сокровище... Я всерьез начинаю думать, что он повредился умом после той стычки с "Фениксом".       Недовольно дернув плечом, Розария смерила взглядом экзотичную фигуру капитана на палубе и привычно потянулась к висящей у нее на шее фляжке. В этом всеми богами проклятом тумане пить хотелось пуще прежнего - от того и витал над кораблем винный дух, как в погребе.       - А что же, - протянул Венти, завистливо покосившись на флягу, - Мысли о чудесах и несметных богатствах не тревожат твой разум, моя дорогая?       - Все это колдовское дерьмо пахнет еще дурнее обычного, - процедила сквозь зубы Розария и, поколебавшись немного, протянула фляжку оживившемуся Венти, - А здесь даже воздух затхлый, как в склепе.       Венти её будто бы не слушал - приложившись к фляге, он сделал пару жадных глотков, словно умирающий от жажды, и причмокнул губами; облизав палец, он поднял его в воздух, а затем с тяжелым вздохом опустил его, покачав головой.       - Простые желания для простых душ, верно? - пропел рулевой, перехватив вспыхнувший злобой взгляд Розарии, - Вызов, который бросило море нашему капитану... Одному дьяволу ведомо, как он ответит на него. Да будет ветер свидетелем моих слов.       Паруса оглушительно хлопнули, на мгновение раздувшись в полную мощь; леера натянулись, заставив "Птицу" натужно заскрипеть по швам. Корабль бросило вперед на пару ярдов под переполошные вопли команды, и Розария в тревоге машинально потянулась к висевшему под одеждой кресту, как делала ранее в годы своей монашеской юности. Но не успела она нащупать теплое серебро на коже, как судно снова замерло, сменившись на тихий ход. Сбежав с трапа, старпом перевесилась с левого борта, ожидая увидеть в корпусе пробоину или еще что похуже - но за бортом не было ничего, кроме тихой стоячей воды и мерзкого тумана.       - Шлюпки на воду, - раздался у нее за спиной полный мрачного торжества голос. Розария резко обернулась, чтобы встретиться взглядом с нехорошей улыбкой своего капитана, - И гасить огни.       - Есть, капитан, - тихо ответила старпом, украдкой найдя глазами любимое копье.

***

      Окружающий его туман словно глушил все остальные звуки - весла входили в воду почти бесшумно, отзываясь едва различимым шелестом. Обернувшись через плечо, Кэйя поискал взглядом корабль, но корпус "Райской Птицы" растаял в тумане, будто бы за раз съеденный морским чудищем. Посчитав подобное не самым благополучный знаком, Кэйя навалился на весла и проплыл еще немного вперед. Туман, тишина да стук собственного сердца; все создавало иллюзию того, что он не сдвинулся с места ни на фут. Задрав голову, Кэйя попытался разглядеть в небесной вышине знакомые созвездия, и едва ли смог отыскать пару тускло блеснувших звезд. Пролив поглотил его вместе с кораблем, оставив наедине с собственными сомнениями и мыслями.       Нетрудно было убедить команду в своей уверенности идти заданным курсом - они хорошие ребята, преданные своему капитану, который ранее никогда их не подводил. Хотел бы Кэйя сам верить в свои убеждения так же, как поверили ему матросы, за исключением, разве что, Розария. Но Розария всегда верила ему в последнюю очередь, подвергая все сомнению и не боясь осаживать своего капитана; за то Кэйя и ценил её, держа подле себя в должности старшего помощника. Сейчас же его мысли напоминали пенный водоворот, щетинящийся обломками своих же подозрений, и как бы Кэйя не пытался, вырулить из него не удавалось никак.       Тишина уже давила на уши, когда Кэйя решил, что проплыл достаточно, убирая весла в шлюпку. Поколебавшись, он потянулся за пазуху и извлек оттуда компас; погрев его в руке, капитан откинул крышку и вздрогнул - стрелка словно с цепи сорвалась, вращаясь по кругу в безумном ритме и отплясывая одним только архонтам ведомый танец между делениями. Решив, что дурных знаков для него сегодня достаточно, Кэйя убрал компас обратно и уселся на носу, стянув с головы треуголку и то и дело обшаривая взглядом пространство.       До чего же унылый пейзаж - серовато-желтый туман, темная, почти черная спокойная вода и уже подернувшиеся ночным сумраком небеса. Легенды Венти и книги обещали нечто, не поддающееся описанию, чудесное место, полное таинственных звуков и блеска звезд в водной глади. На деле же Кэйя еще не видел более тоскливого места, чем эта всеми богами забытая заводь. Перегнувшись через борт, он осторожно загреб немного воды и отправил в рот, тут же сморщившись и с отвращением сплюнув; вода отдавала перегнившими водорослями и сильно сушила рот от переизбытка соли.       Круги от его прикосновения расходились медленно и широко; чтобы хоть как-то приглушить тревогу, Кэйя принялся считать их про себя, но постоянно сбивался. Круги расплывались и сменялись новыми невероятно долго - с неприятным содроганием Кэйя поспешил себя убедить в том, что это из-за шлюпки. Когда он сбился в очередной раз, на смену тревоге пришло недовольство, а затем и злоба. Глупый, наивный капитан Альберих; погнавшись за своими желаниями, поверил в старую матросскую легенду, завел корабль и команду в мертвые воды и потратил время на охоту за сказками. Глаз ему наверняка выдрала какая-то морская гадина, а все остальное надумала предсмертная горячка. Он сейчас же вернется на борт и прикажет гнать отсюда на всех парусах в сторону Каменного Леса, где в пиратском порту даст своей команде как следует отдохнуть и порезвиться, утешаясь в винном угаре и в объятиях портовых шлюх. Благом будет встретить по пути одно-два судна, потопить их и пополнить трюмы и карманы...       Но не успела в его мыслях утихнуть мысль о звоне монет и вкусе чужой кожи под своими губами, как в углу его зрения блеснуло что-то, отражая скудный звездный свет. Подобравшись, Кэйя вцепился обеими руками в борт и проводил взглядом гаснувший в глубине отблеск; разум еще пытался что-то шептать о ракушках и отражении небесных светил - но ведь звезды не бывают золотыми... С новым ударом сердца сверкнуло совсем рядом, справа от шлюпки, и Кэйя уже завороженно наблюдал за проплывающим под водной гладью сиянием чешуи. То, что плыло под водой, словно почувствовало его взгляд и поспешило скрыться в глубине, сильным движением уйдя вниз. От этого простого колебания шлюпку закачало с борта на борт, на что Кэйя прикусил губу, задержав в груди рвущийся наружу тревожный смешок - тварь, описывающая эти хищные круги под ним, должна быть не меньше трех ярдов в длину. Стараясь двигаться как можно тише, он перебрался на середину и закрутил головой в поисках нового звука или движения. Лишь только когда за его спиной шлюпка слегка накренилась под чужим весом, Кэйя понял, что вызвало его тревогу; вода застыла буквально на его глазах, сравнявшись в гладкости с самой дорогой бумагой. Выпрямившись, он обернулся назад всем телом, готовый уже лицезреть все что угодно - и все равно застыл в изумлении, протяжным выдохом лишая себя воздуха.       Над бортом шлюпки сначала показались прозрачно-бледные руки с тонкими, нервными пальцами, увенчанными острыми желтоватыми когтями - они тихо заскребли по дереву, оставив на обшивке едва заметные царапины. Как зачарованный, Кэйя скользнул взглядом по костистым наростам, тянувшимся вдоль предплечья, соединенные золотистыми просвечивающими перемычками, точь в точь плавники у глубоководных рыб. Слух уловил шелестящий, хрипловатый вздох и будто бы тихое щелканье, вызвавшее волну мурашек по его спине, а затем Кэйя прерывисто втянул в себя воздух, встречаясь взглядом с парой светло-голубых глаз, словно подернутых утренней дымкой. Существо подтянулось выше, слепо глядя куда-то поверх чужой головы, а затем моргнуло раз, другой - и глаза морского обитателя вспыхнули лазурной синевой теплого южного океана, уже осмысленно осматривая Кэйю с ног до головы.       У этого создания было лицо совсем еще молодого юноши, но оно мало было похоже на картинки из старых книг, где русалкам рисовали невинные и благостные мордашки. Да, Кэйя отчетливо видел его правильные черты - нежные прорисованные четкой рукой губы, прямой нос и четкие скулы; но его плечи, шею и лицо украшала россыпь чешуи оттенка светлого золота с сияющими на скулах и лбу пятнышками, а из-под мягкости губ проглядывали игольчатые и несомненно острые клыки. Как он и запомнил, на месте ушей у существа чутко вздрагивали наросты, повторяющие плавники на его руках, а волосы, в прошлом видении дымкой обрамлявшие его лицо, сейчас жидким золотом стекали вниз по чужим плечам, свесившись до самого дна шлюпки.       Нетерпеливо подавшись вперед, Кэйя выглянул далеко за борт - он знал, что увидит, но все равно не сдержал ликующего вздоха, когда разглядел под водной гладью размеренно взмахивающий хвост, усыпанной той же бледно-золотой чешуей, что и на теле этого юноши. Существо в ответ на его вздох тихо щелкнуло горлом и шевельнуло губами, издав долгий, шелестящий и певучий звук. Кэйя скосил взгляд вниз - создание всем своим видом явно демонстрировало любопытство. Он опустился обратно, садясь ближе, не отводя глаза от чужого лица, и создание, склонив голову к плечу, растянуло губы в стороны, ощерившись клыками; несмотря на острые зубы, юноша определенно пытался ему улыбнуться.       Кэйя тихо усмехнулся и поманил его к себе. Существо подалось выше, часто-часто заморгав, и клацнуло зубами, поднеся когтистую руку к своему лицу и указывая на правый глаз. Кэйя заулыбался еще шире и протянул к нему свою раскрытую ладонь - будь этот юноша хоть дьявольским отродьем самой бездны, он не должен был расценить этот жест неверно. Поколебавшись немного, создание робко вложило свое запястье в его смуглую, испещрённую шрамами руку; кожа у него была мертвенно-холодная, и Кэйя осторожно провел по ней второй рукой, будто бы пытаясь согреть. А затем крепко сжал пальцы так, что чужие хрупкие косточки затрещали в стальной хватке, и дернул юношу на себя.       - Попался, - с улыбкой шепнул он в исказившееся испугом юное лицо, а затем оглушительно свистнул.       В ответ из тумана с тихим шелестом крест-накрест вылетели две сети, накрывая юношу с головой. Он с глухим рычанием выдернул руку и оттолкнулся от шлюпки, но было уже поздно - сети опутали всю верхнюю половину тела. Взбрыкнув всем телом, как норовистый конь, существо нырнуло вниз, ударив хвостом в борт шлюпки. Удар вышел такой силы, что Кэйю выкинуло за борт, и он с головой ушел под воду - но в этот раз у него не было дыры от пули в груди. Сильно разгребая руками, он подплыл ближе к бьющемуся в сетях созданию, с замиранием сердца и в восторге оценивая красоту и силу мощного рыбьего хвоста, увенчанного широким плавником; а затем ухватил конец сети и вынырнул, втянув себя обратно в шлюпку и споро наматывая конец на нос.       - Тащи его к кораблю, ребята! - запальчиво крикнул Кэйя, отфыркнув дурно пахнущую воду, и взялся за весла.       - Есть! - отозвались с двух шлюпок, круживших вокруг словно коршуны над добычей.       Море вокруг уже давно перестало быть спокойным - рассеявшийся туман показал сбившуюся пену, натянувшиеся в глубину сети, между которых тут и там мелькало бьющееся в судорогах сильное тело. Кэйя и его команда налегли на весла, и спустя пару взмахов шлюпки наконец сдвинулись с места, потащив свой диковинный улов к кораблю.       "Райская Птица" встретила их вновь вспыхнувшими огнями и радостными свистом и улюлюканьем оставшейся на борту команды. Широко улыбнувшись, Кэйя на мгновение бросил весла и встал, чтобы в праздном реверансе отсалютовать матросам своей шляпой. В ту же секунду создание еще раз ударило хвостом в борт уже соседней шлюпки, да с такой силой, что у гребцов клацнули зубы.       - Вот же сильный, дьявол тебя раздери! - выругался один из матросов и уже потянулся к висевшему на поясе кинжалу.       - А ну, не сметь! Увижу на нем хоть царапину - оставлю взамен две, - рявкнул Кэйя и выкрутил весло, чтобы встать борт в борт, - Подымай его на палубу! А ежели кто упустит - полезет за ним в воду, ясно вам?!       Ответом ему был стук десятка багров, опущенных в воду. Коротко хохотнув, Кэйя втянул себя на борт по трапу под сдавленные ругательства и проклятия команды, пытавшихся втащить на борт тяжелую ношу.       - Поднять якорь, отдать все паруса! Чем раньше мы отсюда уберемся, тем лучше, - крикнул Кэйя оставшимся матросам, которые тут же снялись с мест, занимаясь привычным делом, - Курс на Каменный Лес, живо, щенки недоделанные!       Под хлопанье разом натянувшихся парусов Кэйя взбежал на ют к штурвалу, где Венти уже разворачивал "Птицу" на восток. Небо заволокло серо-стальными тучами, в которых тут и там мелькали светлые прожилки молний. Проводив взглядом особенно свирепую вспышку, он надел шляпу на голову и смерил неожиданно тихого рулевого подозрительным взглядом.       - Как ты умудрился прозевать бурю? - недовольно спросил Кэйя, выдрав из пальцев Венти фляжку и сделав добрый глоток.       - Это не буря, капитан, - ответил ему Венти, нечитаемым взглядом окинув небеса, - Это мать гневается, что ты забрал её дитя.       - Опять твои сказки?       - Правда не станет ложью от твоего недовольства, капитан. Ты бы лучше вернулся на палубу, иначе твои молодцы растащат по чешуйкам твой же трофей.       Взбудораженная донельзя команда столпилась кругом вокруг шпиля, гомоня громче обычного, и уже никто не обращал внимания на капитана, пытающегося пробиться к центру. Схватив неудачно подвернувшегося Беннета за плечо, Кэйя грубо оттолкнул его, гонимый своими жадностью и нетерпением, и наконец вышел вперед, с довольной улыбкой наблюдая за открывшейся картиной.       С существа уже стащили сети, и сейчас оно корчилось на палубе, беспомощно взмахивая и лупя своим хвостом по настилу. Один из матросов с громким хохотом ткнул его тупым концом багра в плечо - коротким и быстрым взмахом руки юноша когтями разодрал мореное дерево в щепки под еще более громкий смех. Создание злобно зашипело, оскалив клыки, и попыталось отползти в сторону, когда матросы подошли ближе. Лазурные глаза его при этом торопливо обшаривали каждого, словно пытаясь кого-то найти.       - А ну с дороги! - раздался над головами громкий женский голос, и Кэйя с растущим беспокойством отследил взглядом мелькнувший в воздухе стальной блеск.       - Розария, нет! - рявкнул он и с трудом успел перехватить её руку. Выпущенное из женской руки копье пролетело едва ли в футе от головы существа и с тревожным звоном вонзилось в бак.       - Этой безбожной твари не место на корабле! - вырвав руку, Розария схватила Кэйю за грудки и дернула на себя, зашипев ему в лицо, - Перережь ему глотку и выкини за борт!       - Ты рехнулась что ли?! - Кэйя попытался отпихнуть её, но старпом только сильнее вцепилась в его камзол.       - Мне плевать на все дурные фантазии, которыми ты забил свою голову! Но я не позволю тебе тащить в этот мрак корабль и команду, Кэйя, слышишь?! Ты уже навлек беду на наши головы, и теперь...       Её гневную речь прервал тонкий скулеж, идущий от палубы. Замерев, Кэйя перевел взгляд вниз и содрогнулся всем телом - создание, только что угрожавшее вспороть любому приблизившемуся глотку, теперь жалко крючилось в углу бака, сгребая свои волосы в горсти и пытаясь натянуть их на лицо. Мелькнувший между прядей выпученный глаз с ужасом таращился на воткнутое в палубу копье, а звуки, льющиеся из чужого рта, невозможно было спутать с чем-то другим. Юноша рыдал от страха, завывая и содрогаясь всем телом, а по его лицу катились перламутром сияющие слезы, которые тут же высыхали и с неожиданно громким стуком катились по палубе. Один из матрос наклонился, подняв блестевший в звездном свете камушек, и надтреснуто прошептал:       - Будь я проклят... Да это же настоящий жемчуг!       Медлить было больше нельзя - выхватив из-за пояса пистолет, Кэйя пальнул в воздух, прежде чем на палубе началась настоящая свалка. Матросы замерли, уставившись на своего капитана, который вышел в центр круга и встал перед командой, повернувшись спиной к все еще тихо хныкающему существу.       - Я ранее отдал приказ, - тихо сказал Кэйя, острым взглядом окидывая каждого из команды, - Джентльмены, кто соизволит повторить мне его?       - Курс на Каменный Лес, капитан, - тонким голоском отозвался Беннет, выглядывая из-за плеча Розарии.       - Верно, салага, - уже сладким голосом продолжил Кэйя, медленным шагом двинувшись вдоль круга под глухие завывания под своей спиной, - И что же я вижу? Шкоты не закреплены, топенанты болтаются как подвязки у портовой шлюхи, а грот вхолостую хлопает над моей головой. Или мои матросы забыли свои обязанности?       Команда тут же разлетелась по своим местам; Розария смерила его презрительным взглядом и спустилась по трапу на вторую палубу - в любой другой день Кэйя вернул бы ей этот взгляд с процентами, но сегодня решил приберечь этот разговор для более благоприятного момента. Поймав за локоть метнувшегося мимо Беннета, Кэйя притянул его к себе поближе и кивнул головой за спину:       - Помоги мне оттащить его в трюм. Он же весит фунтов пятьдесят, не меньше, - начал было Кэйя, но Беннет прервал его, трясущимся пальцем указывая на бак.       - Капитан, смотрите... - вид у него при этом был такой, словно его вот-вот стошнит.       "Как будто мало было у меня поводов поудивляться сегодня", - кисло подумал Кэйя, но все же вздрогнул, стоило только обернуться назад.       Существо все так же дрожало у бака, обняв себя за плечи и низко опустив голову; но чешуя и плоть с его хвоста сползали с едва различимым шелестом, малоаппетитной массой оседая на палубе. Хвостовой плавник с неожиданно громким стуком упал на настил, тут же рассыпаясь прахом, и теперь вместо сильного и блестящего хвоста Кэйя теперь с голодным замиранием смотрел на две худые бледные ножки с острыми коленками, которые юноша поджал под себя, словно бы съежившись от холода.       Стянув с себя богато вышитый камзол, Кэйя набросил его на юношу и попробовал поднять с палубы. Он весил едва ли больше ребенка, но встать на ноги сам не смог - новообретенные конечности под его весом подламывались, словно у марионетки с подрезанными ниточками. Тяжело вздохнув, Кэйя поднял юношу на руки и направился в трюм, оставив Беннета стоять на палубе с раскрытым ртом.       Пинком открыв дверь капитанской каюты, Кэйя зашел внутрь, не забыв закрыть её за собой, и снова попытался поставить дивное существо на ноги. Как и в прошлый раз, ничего не вышло - юноша упал на пол и отполз в угол, неловко придерживая когтистой рукой тяжелый камзол. На его плечах, бедрах и лице все еще поблескивали золотом остатки чешуи, а на шее, в месте, где соединялись ключицы, неясно мерцал узор, очертанием напоминавший четырехконечную звезду.       - Это ведь был ты тогда, верно? - прошептал Кэйя, запирая дверь на ключ. Спрятав ключ в карман штанов, он подошел к дернувшемуся в страхе юноше и опустился перед ним на колени, нетерпеливо встряхнув за плечо, - Ты тогда...       Спас меня? Напал на меня? Вопросы вертелись у него на языке, опережая один другого, и ни один из них не имел смысла, пока это невероятное создание продолжало молчать, пугливо пряча лицо за воротом чужого камзола.       - У тебя есть имя? - брякнул Кэйя, надеясь получить хоть какой-то ответ. Тихо зашипев, юноша все же глянул на него, и Кэйя с раздражением высказал новую догадку, - Или ты... Ты не умеешь говорить?       Выпустив камзол из рук, юноша развернулся к нему всем телом, неуклюже дернув тощими ногами. Смущение ему, видимо, было незнакомо, поэтому Кэйя смутился его наготы за двоих, набросив камзол ему обратно на бедра, но существо не обратило на этот жест никакого внимания. Он беззвучно шевелил губами, как человек, забывший родной язык, и словно силился вспомнить слова, которые когда-то знал; щелканье и клацанье зубов выдавало в нем ту же степень раздражения, которую сейчас испытывал Кэйя.       - Так что? - поторопил его Кэйя, от нетерпения вцепившись в чужую холодную и влажную руку.       - Мать зовет... Альбедо, - от тихого, словно шелкового голоса, у него на затылке волосы встали дыбом. Юноша еще раз шевельнул губами, обнажив в кривой улыбке хоть и укоротившиеся, но все еще острые клыки, - Значит - белый.