Запретный плод на вкус солёный

      На десятый день, еле волоча ноги, Кайо переступила порог дома — там же бросила огромный пенал с кистями — и с чувством выполненного долга рухнула на диван.       Проспать шестнадцать часов кряду было правильным решением.       Сразу после здорового сна, с отпечатавшимся узором на щеке от диванной накидки Кайо пошла разводить специальный раствор, чтобы утопить в нём кисти, пока это не сделал Рейли, утопив вместе с кистями её. После закинула потную одежду в корзину, вытащила мясо размораживаться и отвела себя в душ.       С усердием оттирая от себя грязь, в какой-то момент Кайо остановилась и подумала — а почему бы не принять ванну? Спустя два часа она выползла на свет божий, как начищенный медяк. Распаренная и довольная.       В полотенце с солнцем в солнцезащитных очках замотала волосы. Можно было и не заматывать — волосы еле доходили до плеч, но она не могла не воспользоваться обновкой. У них с Рейли сейчас была одинаковая длина. Только Кайо недавно подстриглась, а Рейли шевелюру отращивал.       Надела трусы приятного персикового оттенка, да ими и решила ограничиться. Висящий спортивный лифак на углу кровати доносил до небес и обратно о выходном. Довольная своим решением, Кайо натянула шорты и накинула свободную рубашку с длинным рукавом, застёгивая пуговицы по дороге.       Проходя мимо гостиной, она обратила внимание на кресло. Все улики указывали на то, что в нём успела посидеть задница её наставника. Вопрос в том, когда он успел прийти и уйти? И когда вернётся?       Прозвучал удовлетворённый хмык, когда её палец потыкал мясо, а в холодильнике отыскались необходимые продукты. Радость жизни — вкусно поесть. Особенно, когда ощущение, что за прошедшую неделю скинул килограмм пять, так вообще, благодать.       Мурлыча под нос что-то неопределённое, но позитивное, Кайо собрала волосы на затылке и занялась готовкой. Не беспокоясь о количестве порций, она просто сделает побольше, как и всегда. Кайо не привыкать — она с самого малого готовила для себя и деда. Тот порывался иногда хозяйничать у плиты, но после того раза, когда Кайо увидела Котаро, чистящего лук от шелухи картофелечисткой, в то время пока индейка превращалась в угли, она запретила ему входить на кухню. Тайну о том, что готовить он умел и делал это очень вкусно, но было лень, хитрый старик унёс в могилу.       Рановато было как для победного танца, так и для праздничного ужина, состоящего из холодной собы и жареной свинины со специями, но Кайо была уверена в своих силах. Она вложила все силы и душу в покрытие барка, так что уже чувствовала себя победителем. Потому без зазрений совести пустилась в дикий пляс, пока тушилась свинина.       Трапеза закончилась тем, что без-пяти-минут-мастер гулко зевнула и пристроила голову на предплечье рядом с тарелкой. На минуточку всего…       Кайо проснулась от того, что кто-то подозрительно тихо копошился на кухне — видно, не хватило тех шестнадцати часов, не слабо так её разморило.       Что не говори, а приятно обнаружить себя на диване, укрытой плащом. Болтаясь между сном и реальностью, она подтянула ткань к лицу. Зарылась носом и вдохнула. «Рейли…» — нежно шепнула она.       — Отличная получилась свинина, — похвала донеслась откуда-то сверху.       — Спасибо. Я добавила имбирь, — голова спросонья соображает не так шустро, как хотелось бы, потому только спустя десять секунд над подлокотником показалось недовольное заспанное лицо. — В смысле, какого чёрта?! Это должен был быть мой завтрак! — вслед за головой вскочило и тело, путаясь в ткани.       — Я купил тебе фруктов.       На столе и впрямь дикой россыпью лежали бананы, киви, манго и гранаты.       Она перевела взгляд с фруктов на Рейли, сидящего за столом. Пока ел параллельно что-то читал. Она пригляделась к обложке. Ну точно. Утащил книжку по психологии, советами из которой она делилась с Юичи. Судя по свежей одежде — белой кофте на пуговицах и тёмно-бордовых шортах — тоже был в душе. Наполовину влажные волосы обрамляли сосредоточенное лицо. На душе потеплело от создавшейся атмосферы, чем-то напоминающую семейную идиллию. «Даже неудобно как-то права качать. Да и не вырывать же кусок у него изо рта, в самом деле. И пол, должно быть, холодный. А под плащом тепло. И пахнет солью».       Рейли перелистнул страницу, перевёл взгляд на Кайо. Та, осознав, что довольно долго пялится рассматривает своего наставника, закопошилась и плюхнулась плашмя на диван.       — У тебя были планы на неё? — зная, чему был предназначен её долгий взгляд, он без затруднений перевёл стрелки, ткнув вилкой в тарелку с невинной мордой.       — Были, — на автомате кивнула Кайо. — Так и быть, я тебя прощаю. Обмен хоть и неравнозначный, но приемлемый.       — Заказчик остался доволен работой, — между делом упомянул Сильверс, вполглаза наблюдая за реакцией на диване.       На лице Кайо тут же расцвела самодовольная улыбочка. И это не от того, что сейчас сказал Рейли.       — Если ты вернулся так рано, значит и изъянов не нашёл, и прошло всё гладко. Признай, я — профи, — она с нетерпением выглянула из-за своей засады.       Это была не слепая самоуверенность. На кону стоят человеческие жизни, которые могут оборваться из-за её ошибки. Покрытие — это не то дело, где можно ошибиться, извиниться, сделать выводы и работать дальше. Только максимальная концентрация и только максимальная собранность. Но, как говорится, первый раз он всегда волнительный, так что ягодицы Кайо не расслабляла даже во сне.       — Нашёл один, — Рейли вернул ей самодовольную улыбочку. — Ты не проинструктировала навигатора об управлении кораблём во время спуска, — до его ушей донёсся громкий звук хлопка. Видимо, по лбу. — В остальном нареканий нет. Ты отлично постаралась, Кайо-чан, — от того, как искреннее он произнёс это, впору было растечься бесформенной лужей. — Они уже на острове Рыболюдей, спуск прошёл без накладок, — теперь послышался вздох облегчения. Про целость барка и экипажа Рейли знал, потому как попросил проследить за ними рыбочеловека. — Не считая глубоководных монстров, — добавил он. — Отныне ты — смоляной мастер, — и отсалютовав ей невысоким стаканом, сделал глоток.       — Спасибо, Рей-сан, — мягко улыбнулась Кайо, чувствуя, как краснеют уши и щёки.       — С задачей ты справилась, так что загадывай, что хочешь, — подытожил Сильверс.       — Хм-м-м… — озадачилась Кайо. Она про желание ляпнула, чтобы на понт его взять. Что просить — она даже и не подумала как-то. — О сроке годности желания речи не шло, так что… попридержу-ка я его, — рассудила она.       — Дело твоё, — Рейли вернулся к еде, а Кайо победно улыбнулась — иметь ТАКОГО человека в должниках большого стоит.       — Стоп, — спустя пару минут до неё дошло. Поручался же Рейли. Значит, и… — Ты деньги за покрытие забрал, — улыбку как ветром сдуло.       — Да.       Она снисходительно покачала головой и рассмеялась — пират бывшим не бывает. Даже и спрашивать не надо, на какие деньги куплены фрукты.       — Ах ты ушлый старикашка… Ладно. Будем считать, я праздную, — она заприметила бутылку с янтарной жидкостью на столе. — Чего ты там пьешь? Я тоже хочу.       Как гордый своим учеником наставник Рейли обязан был проставиться хорошей выпивкой, которую он честно купил на чужие деньги. Поздний вечер прошёл за разговорами и потягиванием спиртного. Рейли поделился впечатлениями об острове Каджи, вспомнил, что Юичи звонил несколько дней назад, спрашивая о своей дорогой подруге. Кайо о том, как временами было весело на том барке, как испугалась крысу, а потом подкармливала её, думала забрать с собой, но она оказалась чем-то вроде талисмана. Потом речь зашла о переезде. Кайо сказала, что кровать оставит, но диван унесёт с собой, а Рейли пообещал, что поможет. Он любит, а потому и Кайо отпустит, и диван отдаст.       Получилось что-то вроде празднования наполовину с проводами. Вспоминалось весёлое и грустное. И уснулось прямо на диване.

***

      Кайо проснулась с испариной на лбу и пульсацией между ног. Стандартный набор неразделённой любви. Влажные сны, в которых главным героем был один небезызвестный смоляной мастер, были явлением нечастым, но нервирующим. Особенно нервировало возвращаться после них в несоответствующую им реальность. Она сделала короткий глоток из бутылки, стоящей неподалёку, поморщилась и окончательно сбросила наваждение.       Она огляделась. Рейли сидел на другом конце дивана и спал сном младенца.       Интересно, он помнил их первую встречу?       Когда в дверь громко постучали, занятый в мастерской Котаро попросил Кайо открыть, нисколько не опасаясь за внучку. Та мигом отворила и задрала голову на огромного усатого дядьку в розовой рубахе.       — Ты и есть тот самый мастер?! — и огромный дядька заржал во весь опор.       — Роджер, не пугай ребёнка, — оттеснив гогочущего друга в сторону, мужчина со светлыми волосами и в очках сделал шаг вперёд и сел на корточки. — Мастер Котару здесь? — Кайо уверенно кивнула. — Позовёшь его? Пожалуйста, — добавил он, читая мысли о волшебном слове.       — А вы кто такой будете? — она сложила руки на груди и прищурилась с подозрением.       — Я его старый друг.       Кайо ничего не ответила. Развернулась и, выбежав в середину гостиной, проорала не хуже Роджера:       — ДЕДА-А-А-А-А! Тут два дядьки пришли — один усатый, другой — красивый, тебя спрашивают!       Роджер хлопал Рейли по спине, заливаясь хохотом пуще прежнего. Разобрать, что он говорил, задача была ещё та.       Когда вышел Котаро, Кайо спряталась за ним. Пока мужчины тепло здоровались, пока Рейли представлял Котаро своего шумного капитана, а Котаро свою бойкую внучку, Кайо поглядывала на статного старпома, как заворожённая. В какой-то момент она вышла вперёд и на полном серьёзе позвала Рейли замуж. Взбалмошный капитан сию же минуту согласился их женить, сердобольный дед полез драться с бестолковым усатым пиратом, Рейли пытался их разнять. Весёлое времечко было.       Казалось бы, наивный ребёнок, детская блажь, но вот она — взрослая тётька, лежит и тихо воет в подушку, схваченную с кресла. Бывает, что сказанное когда-то в детстве забывается, а бывает и… вот так.       «Почему я не родилась на десять лет раньше? Или он на десять лет позже?» — Кайо который раз упрекала несправедливую судьбу, сильнее кутаясь в тёплую ткань плаща. Она ведь не глупая — всё понимает. И что Рейли для неё староват будет, и что она для него желторотая. Понимала. Пока аргументы в пользу невозможности каких-либо близких отношений не кончились. Что-то вроде: «Он тебя всерьёз не воспримет ни за что. Взгляни правде в глаза и переключись на что-то более приземлённое». Так Кайо всё-таки удалось убедить себя в том, что это помешательство, которое пройдёт, стоит только потрахаться.       Тогда она, тряхнув головой, подумала: «И правда! Чего мне не живётся? Столько парней на острове молодых, красивых! Так нет, мне бородатого очкарика седеющего подавай», — и пошла навстречу приключениям. Попробовала с одним, потом попозже с другим. Не сказать, что не понравилось. Приемлемо. Свежо, весело, игриво, неопытно. Но и не впечатлило. Послевкусие от сверстников смылось — не прошло и месяца. Сильверс тогда в пристройке окапался — смолу выпаривал, а Кайо домой возвращалась из магазина. Стоило ей увидеть через приоткрытое окно Рейли с собранными на затылке волосами в одних шортах (с голым торсом, по которому стекали капельки пота!) она, бросив пакеты, завыла прям на месте, прям в голос. Назойливые мысли вернулись обратно, будто и не уходили, жужжа упрямой, жирной мухой над самым её ухом.       Но Кайо девушка настойчивая — подумала: «Старики, так старики! Что ж поделать, раз со сверстниками не клеится?!» Так она весь архипелаг обшарила на предмет оных. Выяснила, что одного взгляда на них достаточно, чтобы тошно стало. Ничего не зашло дальше обсуждения последних новостей и матчей в нарды.       Следующая закономерная мысль, которая посетила её светлую головушку, была такая: «Чего-то меня из крайности в крайность бросает. Надо что-то среднее попробовать». С мужчинами «около сорока» ни то, что до постели, до поцелуя не доходило.       После того, как были отметены все возрастные группы, типажи и расы, Кайо объявила целибат.       Сейчас вот лежит, вспоминает о своих скромных похождениях, осознавая, что всё это были попытки переключиться на кого угодно, только бы не Рейли. Одни красивые и пустые, другие нудные и изжившиеся. А он такой, какой надо.       Не отпугивали такие вещи, как бурное пиратское прошлое, куча врагов в настоящем, действующая награда за его голову и табун женщин в послужном списке, а должны бы.       Хотя с женщинами было не так однозначно. Смотря на этот гарцующий парад красоты, Кайо чувствовала вот что. С одной стороны, зависть — это как когда чуть ли не каждый прочитал потрясную книгу, а ты даже оглавление не смотрел. С другой, злость — все бабищи были как на подбор, заразы, как писали в журнале моды, который Кайо читала тысячу лет назад. Все отутюженные, высоченные, нежные, пахнут легко и ненавязчиво, с длинными волосами до самой задницы, а то и ниже, и с сиськами, с которых можно деревню голодающих детей накормить. А от неё пахнет смолами, древесиной и пОтом. Косметикой она не умеет пользоваться, как Юичи не бился её научить — одной половиной лица енот, второй панда; волосы она только до плеч отпускает после того случая со смолой, а одежда в ходу простая, удобная, чтобы если присесть надо, ткань на жопе не треснула. С третьей, отчаяние — признать, что ей тоже хочется его тепла, значило встать в один ряд с теми курицами, которых она презирала всё это время.       Раньше она часто думала, что стоит разочек откусить от запретного плода, больше никогда не захочется. Тем более, запретный плод так близко — только руку протяни. Да и мужчины они ж все такие — им только предложили, они не откажутся. Самообман зачастую настолько убедителен, что туши свет. Так что это даже хорошо, что Кайо не дала себе пойти на поводу у себя же, когда была младше. С его полигамностью она с ума бы сошла, знай, что станет очередной из толпы других. Непременно бы приползла рыдать в плечо к Юичи.       Со временем она поняла, что глупо сравнивать себя с остальными с позиции, что ты — лучше, а они — хуже. Ещё она пришла к тому, что секс для некоторых людей — такая же коммуникация, как и разговор. Секс не так страшно, как прикипеть к человеку душой. Она вот прикипела. И уйти — значило вырвать приличных размеров кусок из своей души.       Она называла его стариком, хотя сама так не считала. Часто. Намеренно. Не ставя цель — оскорбить его. Чтобы напомнить себе — чего хотеть нельзя.       Но хотелось всё равно. Так хотелось, что порой голова кругом шла. Потому-то мысль, что сбежать от него — единственное, что сможет помочь, нашла поддержку, тут же обрастая бурной деятельностью по её осуществлению.       Лежит Кайо и не знает — протянет ли до утра. Надо было прям с того барка противоположной от дома дорогой бежать. Чувствовала себя, как оголённый нерв — тронешь, убьёт. Она взглянула в окно — было светло, хоть и до восхода ещё нескоро. Взгляд плавно скользнул на Рейли. Спать сидя — это какое-то особое умение. Да ещё так крепко. Такой умиротворённый. Такой расслабленный. Такой красивый. Грудь мерно поднимается, ключицы виднеются из разреза кофты, свободные штанины чуть ли не обтягивают сильные ноги. Они сильно загорели с тех пор, как он перешёл на шорты. Кайо подозревала, что прошлый свой кафтан и брюки Рейли сжёг. И неизменно — очки на носу. Не снимает, даже когда спит. Голова откинута на спинку, по которой волнами рассыпались отросшие волосы. Проседь тронула только бороду. А волосы такие же золотые, как пятнадцать лет назад. Виски только-только начали серебриться. Ей до сих пор интересно, какого цвета он… там.       Кайо заглушила вырвавшийся стон подушкой. Ей нестерпимо захотелось прикоснуться к себе. Она забралась рукой под шорты, спустилась ниже, оттянула резинку трусов, скользнула меж горячих складок, нащупала крошечный бугорок. Потёрла его. Ещё и ещё раз. И быстрее…       Выдох получился шумным, несдержанным. Руку отдёрнула будто ошпарила, испугавшись, что её поймают с поличным. Хорошо, она всё ещё была под плащом. Взглянула на сидящего напротив. Грудь поднималась также мерно.       Как же её сейчас штормило — не приведи боже.       Стоило повернуться набок — на глаза опять попалась початая бутылка виски. Следовало бы запить горе и возбуждение, проспать до обеда, собрать вещи и уйти, поблагодарив за всё. Хотя сама прекрасно знала — убеги она на край света, лучше не станет.       «Я сдохну без него! Так какого ж мангрового хрена я лежу и бездействую, раз я всё и так знаю?!» — распалилась она, сжимая ткань в кулаках. — «Мы — два взрослых человека, неужели мы не сможем разобраться с этим? Поговорить, в конце концов».       Отбросив плащ на спинку, она снова взглянула на Рейли. Занимая больше половины дивана, Кайо сползла ещё ниже, позволяя себе вытянуться во весь рост. Потянулась к нему ногой. И тут же трусливо поджала, когда услышала шумный продолжительный вдох с его стороны. «Такой мелочи испугаться…»       На второй раз правая нога уткнулась в крепкое бедро. Кончик большого пальца провёл вверх-вниз, собирая ткань тёмно-бордовой штанины в складки.       — Что такое?..