Пойми меня правильно

Пробуждение оказалось незапланированным: сквозь пелену сна Саске потревожил грохот. В темноте, нарушаемой лишь тонкой лентой искусственного света, что выглядывала из-за шторы, разглядеть мало что получалось. По внутреннему ощущению с момента, как он улёгся спать, прошло не больше пары минут. Парень потянулся к телефону, что бросил где-то на полу и, нащупав чудо техники, разблокировал экран. Яркая подсветка больно резанула по глазам, отчего он зажмурился, но всё же успел выцепить взглядом цифры. Даже с учётом того, что Саске остался ночевать у Шисуи, он не собирался разлеплять глаза в четыре утра. Возня, что доносилась с другого конца комнаты ещё с минуту назад, почти сразу стихла, стоило только Учихе-младшему положить телефон обратно на пол. Шисуи больше не издавал ни звука, потому Саске решил, что тоже может сделать вид, что ничего не произошло. Ведь если бы ему нужна была помощь, то он бы уже об этом сообщил. Уснуть, к несчастью, у младшего теперь не выходило: организм сделал вид, что он бодр и полон сил, а потому «спать» отменялось до следующей ночи. Теперь время по всем законам подлого случая тянулось до отвращения медленно. Можно было бы обдумать планы на выходные, но какой в этом смысл, если он занимался этим последние три дня? Пролежав с полчаса, Саске потянулся за телефоном и первым делом понизил яркость экрана почти до минимума. В принципе, он мог бы вообще пойти на кухню и посидеть как нормальный человек, но… диван оказался чересчур удобным. Лента в соцсетях отличалась редкостным однообразием: все посты были про аномальную метель, явившую себя накануне. Кто-то восхищался, кто-то плакался из-за отвратительного холода, кто-то счастливый выкладывал фото снежных тоннелей, прорытых у дома. Погода действительно поразила каждого, кто имел несчастье с ней столкнуться. В новостях разнообразия было не больше, хотя чего ещё можно ждать ранним утром? Саске скосил взгляд в угол экрана:

«04:38».

По самым скромным предположениям Учихе-младшему придётся находиться здесь часов до одиннадцати, может быть, двенадцати. Раз в беспамятстве это время провести было нельзя, то следовало себя чем-то занять. И чтение книги очень подходило для подобного. К тому же, ещё надо было выбрать чтиво, чем и поспешил заняться Саске. До безумия хотелось чего-то с лёгким слогом, чтобы история проглотила и не выплёвывала до момента, когда можно будет уйти. Но для этого придётся перепробовать кучу произведений или… сразу идти перечитывать полюбившееся старое. Выбор присутствовал, причём в огромных масштабах, и главное — тратить время было не страшно. Перескакивая с одной ссылки на другую, Саске казалось, что он слишком уж стал придирчивым, раз описания книг ему патетически не нравились. Вся эта эпопея начала утомлять книге на двадцать пятой, может, тридцатой, и Учиха уже собрался открыть что-то из любимых произведений, однако… Шисуи вскрикнул. Саске от неожиданности уронил телефон, который держал над собой, и тот больно саданул по щеке. Желание читать улетучилось мгновенно. — У тебя кошмары? — вопрос задавался скорее для галочки, потому как ответ был очевиден. В голове Учихи-младшего быстро соединились неспокойный сон больного и лекарства, из-за которых он здесь и оказался. — Прости, что разбудил тебя, — слегка подрагивающим голосом отозвался Шисуи. С одной стороны, ответа не требовалось, но с другой — для кого задавался вопрос? Да и разбудили Саске гораздо раньше. Старший завозился на тумбочке, шумя блистерами с таблетками, но света так и не включил. Хотя до этого спал с ним и, видимо, вовсе не из-за своей забывчивости. Саске стиснул челюсть и резко принял сидячее положение. В нём зарождалось раздражение, желавшее пробиться из недр его души и выплеснуться наружу, как часто происходило в прошлом. Его так зацепило простое уклонение от вопроса? Или сказывался недосып? Однако зародившиеся эмоции не шли, застряв где-то глубоко. Учиха-младший поднялся, в несколько шагов преодолел расстояние до небольшой лампы, которая выполняла роль ночника, и щёлкнул по выключателю. Темнота комнаты разбавилась светом. И ведь Саске убеждал себя в том, что помогать гораздо выгоднее, но стоило взглянуть на Шисуи в блёклом свете, как эмоции начали круговорот: удивление сменилось неверием, а последнее выдавила лёгкая печаль. И пришло осознание, что минуту назад, он испытывал не «раздражение», а «беспокойство», ведь… …кошмары никогда не снились просто так. Шисуи жмурился, стараясь то ли поставить стакан с водой на место, то ли взять его, а по щекам его текли слёзы. Саске даже не думал, что этот человек на такое способен, хотя это совершенно нормальная человеческая реакция на сильный стресс. Учиха-младший быстро сделал ещё несколько шагов, выхватил стакан и сел рядом с больным. Шисуи явно не испытывал большого восторга от того, что его увидели таким: он тут же поспешил отвернуться и растереть солёные дорожки по щекам. — Дыши спокойнее, — посоветовал Саске, гипнотизируя воду в стекле, а после протянул стакан, — и выпей всё же. — Мне… — Без таблеток, Шисуи. Тон Саске звучал удивительно мягко, будто он разговаривал с пугливым ребёнком, но при этом достаточно непреклонно. К тому же, было очевидно, что Учиха напротив сейчас в таком состоянии, что сделает всё, что ему скажут. Либо впадёт в истерику.

И, кажется, Саске впервые за долгое время назвал его по имени.

Саске хотелось задать тысячу и один вопрос, но ему было страшно. Страшно, что Шисуи от этого станет только хуже. Ведь то, что с ним что-то не так, выяснили ещё вчера. Но почему об этом вообще должен был узнать Учиха-младший? Жилось же хорошо и без этой информации, но… он же сам полез. Тогда, когда согласился на просьбу Итачи. — Я не знаю, почему не обратился к врачу, — вдруг заговорил Шисуи. — Мне сразу предлагали психологическую помощь, со мной даже общались, но… видимо, тогда я слишком хорошо на всё ответил. Почему не рассказал про кошмары вчера… — больной закусил губу и зажмурился, закрывая рот рукой. Он дрожал — это было видно даже в полумраке. Хотелось не смотреть. — Я… кажется, схожу с ума, — Шисуи внезапно усмехнулся. Вышло бесконечно печально. Саске хотелось начать тираду о том, что так относиться к себе нельзя и нужно заботиться, даже если сил нет и всё плохо, однако он понимал абсурдность подобных заявлений. А ещё хотелось сказать что-то избитое и глупое вроде «Всё будет хорошо», от которого обычно человеку лучше не становилось. — Ты ведь не знаешь, что произошло, да? — Шисуи смотрел куда-то вниз, возможно, на свою руку, которой сжимал одеяло. Саске только покачал головой, запоздало поняв, что лучше бы ответить словами, но его поняли и так. — Итачи действительно хотел приехать. Пришлось убеждать его в том, что я и сам справлюсь. Он, хоть и согласился сидеть дома, всё равно не верил в мою адекватность. И не зря, — он неоднозначно пожал плечами и замолчал на какое-то время. Значит, Итачи был в курсе того, что случилось, потому и пребывал в состоянии лёгкой дезориентации, когда звонил младшему брату? Звучало довольно логично и правдоподобно. Но событие должно было быть уникальным, чтобы так повлиять на Итачи. Саске не задумывался об этом настолько глубоко, да и в принципе откинул всё, что касалось Шисуи, куда подальше, потому мысли теперь метались от одного абсурдного предположения к другому. — По работе я иногда выезжаю за город. Да не только я один: двое или трое, а в этот раз нас было четверо, — старший продолжил свой рассказ. — Мы уже возвращались обратно, как внезапно машину начало метать по дороге. Спасатели сказали потом, что, наверное, потеря управления, — голос Учихи очевидно дрожал. — Может быть, если бы мы просто улетели с дороги, было бы как-то… иначе. Авария. Довольно предсказуемое несчастье, особенно, если учитывать погоду в последние недели. Но Саске всё равно не укладывал в голове Шисуи… Шисуи, которого он знал все эти годы, и человека, что сейчас был на расстоянии вытянутой руки. Или же Учиха-младший считал, что знал его, а в итоге всё было не так? Однако тот бы не стал вот так реагировать на аварию. Да, это событие являлось ужасающим по своей сути, и можно было получить травмы тяжелее, но… почему? — Водитель тоже отделался несколькими переломами, — Шисуи вздохнул и закрыл глаза рукой. — Нас вынесло на встречную полосу, где ехал грузовик. Один из коллег погиб почти сразу, ещё один скончался, когда скорая уже была на месте. Они не смогли ничего сделать. Зрелище было… такое себе. Шисуи сделал глубокий вдох и замолчал. Эта информация отвратительным эхом отдавалась в тишине помещения. Видеть смерть прямо перед собой — это звучало обжигающе, хотелось сбросить эти слова с себя и убежать подальше. Когда Учиха-младший слышал подобное в новостях, то едва ли проявлял сочувствие. Да, печально, но люди гибнут каждый день. Как и всякому человеку, ему и в голову не приходило представить на месте погибших своих близких, ведь это казалось абсурдным и пугающим. Хотя если это были знакомые люди или даже незнакомые… Саске на секунду, совсем неосознанно, представил себя на месте собеседника. И стало так… тошно. Ведь это так… — Так страшно, когда не можешь помочь, даже пошевелиться не можешь, и приходится смотреть, как знакомые тебе люди, к которым ты фактически прижат, истекают кровью и умирают, — прошептал Учиха-старший. Саске почувствовал, что по собственному сердцу будто полоснули острым лезвием, а оно, зазубренное, оставляло чудовищные и болезненные раны. Страх всё ещё цеплялся за него, колючей вьюгой разносясь по всему телу, заставляя цепенеть. Потребовалось не так много, чтобы пошатнуть годами выстраиваемые стены. Ну как, не много: всего-то пара трупов и один человек, сорвавшийся в истерику. — Мне казалось, что я выдержу, что справлюсь, если не буду обо всём этом думать, — Шисуи попытался подтянуть подушку повыше, но та почти не изменила своего положения, и он, вздохнув, забросил это дело и просто откинулся на неё. — Выяснилось, что всё так чертовски сложно, что я просто сломался… — он замолк и прикрыл глаза. Сейчас следовало как-то поддержать, сказать нечто, что успокоит трепыхающегося Учиху, но Саске не знал ни одного способа, который наверняка утешит и поможет найти покой. Это было в принципе не по его части, потому парень старался не ввязываться в подобные ситуации, а когда они случались с родными… то приходилось чувствовать себя беспомощным и бесполезным. Учиха-младший ещё раз оглядел больного: весь в напряжении с неунимающейся дрожью и рваным дыханием он казался не таким, каким его запомнили. Он казался жалким и… беззащитным. — Не уверен, что ты хочешь это всё слушать, прости, — Шисуи поджал губы и, зарывшись рукой в волосы, с силой потянул за них. Два последовательных укола молнией пронзили Саске. Совесть. Оказывается, она существовала, жила рядом с ним все эти годы. Её пытались растоптать или хотя бы замаскировать, но всё было тщетно. Она откликалась на зов событий, происшествий и собиралась оглушающе кричать, лишь бы быть услышанной. Всё выглядело так, как и говорил Шисуи: Саске проявлял минимум заинтересованности, стараясь свести любой контакт к минимуму, потому с какой-то стороны рассказ пострадавшего мог казаться совершенно лишним для слушателя. И младший Учиха только сейчас осознал, как важно было ему просто выговориться, хотя бы на секунду сбросить с себя удушающие оковы ужасающих событий. Конечно, с одной стороны, Саске мог всё это слушать, но с другой —

он всё ещё был человеком.

Не таким холодным и безразличным, как казалось всем вокруг. Привычка прятать самого себя далеко внутри частично ушла, но вести себя подобным образом было легко с новыми знакомыми, со старыми же… менять тактику было довольно страшно. К тому же, становилось очевидным, что Учиха-старший действительно мог испытывать чувство вины по отношению к своему почти-не-вынужденному помощнику. Он был слишком подавлен, чтобы объективно оценивать себя, а потому наверняка ставил себя в центре всех окружающих грехов и не очень. Эта ситуация казалась крайне знакомой. И если уж Саске на подсознательном уровне всю неделю признавал Шисуи человеком, то и относиться к нему нужно соответствующе. Правда теперь к навязанной обществом моралью примешивалось и кое-что другое. Саске ощущал ноющую боль в груди. Парень очень хорошо был знаком с ней, знал её повадки и характер. Он противился ей много лет подряд, стараясь порвать связь и забыть, словно это плохая книга, на которую пришлось потратить бесценное время своей жизни. Эта боль являлась лишь одной частью, сигнальной частью одного огромного и всепожирающего чувства, что томилось где-то глубоко в душе, похороненное под толщей эмоций и установок. И Саске надеялся, что чувство больше никогда не откликнется на него. — Если тебе нужно, говори, — запоздало отозвался младший, выбираясь из пучины собственных ощущений. — И Итачи я ничего не скажу, не беспокойся. С одной стороны, если поведать эту историю нии-сану, то он с большой долей вероятности бросит дела и примчит выбивать дурь из Шисуи. Тогда это избавит от необходимости помогать. Но с другой стороны, Саске мог поспорить, что покалеченному однофамильцу станет гораздо хуже, если он увидит сейчас перед собой взволнованного Итачи. А такого он допустить не мог. — Спасибо, — тихо поблагодарил Шисуи, всматриваясь в фигуру напротив. — Ложись спать, тебе нужно отдохнуть. Младший сделал шаг к столу, чтобы выключить лампу, но его вдруг поймали за кончики пальцев. Саске вздрогнул от неожиданности и в недоумении повернулся к больному. — Не выключай, пожалуйста, свет, — с мольбой в глазах попросил он и, поджав губы, продолжил: — И, Саске, пожалуйста, если это возможно… пока я не усну, побудь рядом… Ради всех своих стараний, долгих самоубеждений и гордости Учихе-младшему следовало отказать и пойти в другой конец комнаты или на кухню. Но внутри всё уже разбилось, разрушилось, сломалось, отзываясь непонятным комком. От него, конечно же, хотелось сбежать подальше, чтобы спокойно обдумать произошедшее, чтобы хаос в голове и душе начал преобразовываться в порядок. Но вместо этого Саске сделал шаг назад, повернулся и сел на край широкого дивана. Он невероятным трепетом в сердце ловил касание чужих пальцев на своих, ведь Шисуи его так и не отпустил. — Хорошо, — младший кивнул и, заметив, что собеседник собирается что-то сказать, поспешно добавил: — Достаточно благодарностей. Просто спи. Учиха-старший лишь виновато улыбнулся и чуть съехал вниз по подушке, а после прикрыл глаза. Саске плохо понимал, как его наличие рядом может помочь спокойно спать, но возможность находиться так близко к нему дурманила. Хотя, возможно, если бы парень сам был бы в подобном состоянии, то тоже хотел бы, чтобы с ним рядом был кто-то, кого он… Внутри Учихи-младшего множество мыслей плавились, превращаясь во что-то новое и ещё не до конца понятное. Было немного боязно, но в то же время на периферии сознания маячило некое предвкушение, подпитываемое надеждой. Надеждой на что-то хорошее. К удивлению, Шисуи снова быстро уснул. Он выглядел расслабленным и не таким несчастным, как каждый раз по пробуждению. И Саске с какой-то детской наивностью хотел приложить все усилия для того, чтобы его сон был крепким и спокойным. Конечно такая нематериальная забота не могла залечить повреждений и ран, однако в состоянии была успокоить хотя бы одно страдающее сердце. Саске поймал себя на мысли, что если бы не попытался уйти к лампе, то в ту секунду, очевидно, мог бы совершить какую-нибудь глупость, о которой бы наверняка пожалел. И парень совсем не понимал, зачем Шисуи схватил его за руку, ведь достаточно было просто позвать. Или это бессознательный жест жертвы, которая искала спасения? Саске усмехнулся собственным абсурдным рассуждениям и покачал головой. Руки начали подрагивать, хотя причин на это, казалось, не было. Конечно не было. Просто психика резко начала переваривать разом выплеснувшийся массив воспоминаний и чувств, который методично по кусочкам заталкивался в дальний угол сознания долгие и долгие месяцы. И большинство из этих кусков не были приятными и возвышенными: напротив, они состояли из боли, страхов, невыплаканных слёз и ненависти к несправедливому миру. Но там всё же проскакивали такие вещи как любовь, иначе Саске давным-давно сам бы сошёл с ума. И уж тем более ни за что бы не стал помогать главному виновнику своих бед. А пока Шисуи спал, у него было время всё обдумать и решить, стало ли случившееся провалом или дверью для новых возможностей. Вот только всё равно оставалась одна проблема, о которую разбивались все возможные мечты.