Пойми меня правильно

Саске, сколько себя помнил, не любил оставаться неправым. Откуда взялась эта черта в его характере, он не представлял, однако она ему совершенно не мешала. Хотя в какой-то момент времени Учиха осознал, сколько сил, нервов и времени он тратил на то, чтобы доказать свою правоту тому или иному человеку. Нет, парень никогда не ругался с пеной у рта, но сути это сильно не меняло. А неправ он был часто. Лишь в университете Саске принял факт того, что мог ошибаться, что он не истина в последней инстанции. Это было… тяжело. Неприятные тиски сдавливали его нутро, заставляя всякую мерзость выливаться из него. Саске всегда был ужасным ребёнком и подростком: на людях — паинькой, при родителях — копировал отца, а с остальными он показывал весь свой мерзкий характер. Да, он протестовал. Всем своим существом, всеми своими силами протестовал против того, что происходило вокруг. Мелочные и глупые люди, что окружали то тут, то там, раздражали, он чувствовал себя не в своей тарелке, не на своем месте среди всех. Его понимал только старший брат, который почти не проводил с ним времени. Ведь у Итачи была учёба, а также его школьный друг Шисуи, что занимал много места даже после поступления в универ. У них ведь разница была всего в год. И они были постоянно вместе: дома, на улице, в школе, в кафе, везде. Иной раз казалось, что и жили они тоже друг с другом, ибо обнаружить их где-то поодиночке — редкое зрелище. Это в двадцать два Саске понимал, что в угоду своей детской ревности не замечал того времени, что ему уделял старший брат. Ведь у него тоже была своя жизнь, он тоже хотел оставить клочок личного пространства, которое заполнял тем, чем считал нужным. Но ни ребёнку, ни подростку, надумавшему себе много всего, такого не объяснили. Да никто и не пытался. И с одной стороны, он научился принимать прошлое, а ещё осознал, что лезть в него ему совсем не хотелось. Но с другой стороны, у него появился шанс выяснить всё, собрать все недостающие части пазла воедино и, наконец, увидеть более-менее реальную картину происходившего столько лет. И сейчас Саске не был уверен, чего же именно он действительно хотел. Во-первых, его, однозначно, прельщала мысль сбежать как можно дальше от всего. Было страшно от всех эмоций, разом вывалившихся откуда-то из глубин души и теперь болезненно сотрясающих разум. А ещё пугала неизвестность. Ведь никто не знал наверняка, что будет дальше, к чему всё приведёт. А предполагать можно бесчисленное множество вариантов. И не все из них будут желанными. А задыхаться от горящих чувств внутри в этот раз будет гораздо больнее. Это Учиха тоже понимал прекрасно. Ведь теперь у него было чёткое понимание того, что единственным виновником собственного состояния был он сам. Все эти долгие годы. Только Саске. Виновен. Признаваться в этом теперь было не так ужасно, как в первые несколько раз. Но косяков прошлого не меняло, как и понятия, нужно ли их как-то иначе исправлять. Саске давно уже переместился на пол, спиной облокотившись о диван, и теперь, чуть повернувшись, смотрел на Шисуи. Тот размеренно дышал и не выглядел тем, кому снились кошмары. Хотя в голову ему он влезть не мог. К сожалению. Хотя мог просто задать вопросы и надеяться на честный ответ. И это во-вторых. Теперь ведь он так и поступал. Бессчётное количество глупостей и ошибок минушего теперь просто заставляли Саске поступать правильно. Или это был голос его совести… В любом случае, поступать так, как положено — честно и по-человечески — помогало Учихе спокойно спать по ночам. Таким образом он хотя бы для себя искупал вину перед людьми, что окружали его всё это время. И так Саске пытался познать себя настоящего, ведь созданный за столько лет образ, стал давить и вызывать большее отвращение, чем раньше. Вырос, что ли? Нет, вряд ли. Наверное, в этом была ещё одна причина, почему он согласился помочь Шисуи. Его помощь вполне походила на своеобразные извинения, что понятны были лишь ему одному. Может быть, и Шисуи их понял бы, ведь он всегда отличался сообразительностью и пониманием. Возможно, стоило озвучить всё нормальным языком. Тогда станет легче и понятнее. И, наверное, не будет такого дикого желания сбежать. Поговорить. Всего лишь нужно поговорить. Саске оглядел лицо Шисуи и поймал себя на мысли, что тот даже сейчас был прекрасен. Даже когда на его коже появились царапины и видимые даже в слабом свете тени под глазами. Учиха-младший закрыл лицо руками. Вот теперь голову Саске посетила мысль, что он снова вёл себя как недовольный подросток, прячась за высокими намерениями. Он пытался уговорить себя, что вычеркнул Шисуи из своей жизни, что тот больше не существовал для него, хотя сам осознавал, что это очевидная глупость. Снова пытался оправдать и обмануть себя. В детстве ему никто не говорил, что принимать действительность — сложное занятие. Может быть, тогда он был бы чуть умнее, чтобы не совершать ребяческих поступков даже во взрослом возрасте. Всю неделю он пытался злиться на Шисуи так, как делал это годы назад, но все те причины уже давно не являлись значимыми, чтобы по их поводу распаляться. А он хотел оставаться холодным и безучастным, хотел не то по привычке, не то от оставшейся на себя обиды вылить свое недовольство на него. Глупо. Очень глупо. Саске притянул одно колено к груди, уткнулся в него лбом, а руки вцепил в свои волосы и потянул за них. Почему он постоянно вёл себя как дурак? Даже головой понимая, что и как надо сделать, он всё равно творил какую-то херню, усложняя свою же жизнь. — Ты в порядке? — плеча едва коснулись пальцы Шисуи. На это Саске лишь закусил губу и зажмурился. По всем канонам этот Учиха должен был проснуться именно сейчас. Пришлось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы выглядеть нормальным. — Вполне, — солгал младший и повернулся к больному. Хотелось бы сказать, что выглядел Шисуи хорошо, но заметных улучшений не наблюдалось. Хотя по мановению волшебной палочки в себя не приходили. Потому что здесь нужно было время и стабильные усилия. — Обратись, пожалуйста, к психологу, — Саске сказал это прежде, чем задумался о целесообразности такого заявления. Хотя, если задуматься, то имел на такие просьбы полное право. — Спасибо, — Шисуи слабо улыбнулся и прикрыл глаза. — И я хорошо поспал, спокойно. Саске склонил голову на бок, вглядываясь во всё ещё уставшее лицо. Ему бы так часов десять поспать, а не эти жалкие… сколько там. — Может быть, вызвать Итачи на выходные, чтобы ты отоспался? Шисуи издал смешок. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да я особо ни в чём не уверен в последнее время, — Учиха-младший неопределённо повёл плечами. — Но если ты спокойно спишь только в присутствии людей, то вариант неплох. Шисуи только улыбнулся. Сейчас Саске точно был рад только тому, что не слетел в истерику от своих раздумий. Видимо, наличие живого человека рядом тормозило столь ожидаемые эффекты. И это было прекрасно, а то избежать потока лишней информации было бы гораздо тяжелее. Или же… В любом случае, всё ещё нужно было прийти в себя, поэтому… Поэтому придётся подняться и взять зазвеневший телефон. Мелодия, к счастью, звучала совершенно обычная, а значит, нервы ему трепать никто не планировал. Хотя, учитывая имя, высветившееся на экране, всё было не так однозначно. — Утро не доброе? — вместо приветствия осторожно уточнил Саске. — Полагаю, ты не был с ним в клубе? — голос в трубке даже не спрашивал, а утверждал. — Где он? — устало уточнил Учиха и вздохнул. — В больнице, — на другом конце провода послышался скрип, какой бывал, когда ступали по снегу. — По крайней мере, не в обезьяннике, — резонно заметил Саске, на всякий случай закатив глаза и вернувшись к Шисуи, сел на диван. — Согласен, достижение, — недовольно ответили в трубке. — Ты занят завтра? — Вроде нет. — Клёво, позвоню тогда тебе вечером. — Я этого придурка навещать в больнице не буду. — Забей, — со смешком отозвался собеседник. — Пусть вкушает плоды своего раздолбайства. Ну, бывай. Хорошего дня. — И тебе, — усмехнулся Саске и сбросил звонок. Если кто-то и был удивлён, то точно не Учиха-младший. Надежда на то, что подобного звонка сегодня не будет, конечно же, теплилась в душе. Но ничего шокирующего не произошло. — Что-то случилось с твоим другом? — с осторожностью в голосе спросил Шисуи. Саске вдруг ощутил чувство, которое давно не испытывал в присутствии других людей, — безопасность. Мерное спокойствие и осознание того, что рядом только те, кто никогда не осудят и всегда поддержат. Было так странно поймать его именно сейчас, ведь он всё ещё был рядом с Шисуи. И как бы он не пытался переворошить за последнюю неделю все свои мысли, но его он действительно опасался. И было чего: он только за последние пару часов умудрился вывернуть ему душу чуть ли не наизнанку. При этом Шисуи даже об этом не подозревал, потому как проблемы были только внутри Саске. — Нет, с другом всё в порядке, — младший положил телефон рядом с собой. — Он как раз и звонил. Шисуи нахмурился, видимо, пытаясь соотнести ненамеренно подслушанную информацию с той, которая была получена сейчас. — Просто я надеялся, — Саске тихонько засмеялся, — что Наруто сегодня не позвонит. Ибо у него нет привычки по субботам с утра звонить без предупреждения. Только если что-то случается. Старший медленно кивнул: — А говорили вы про того человека, который звонил тебе вчера? — он тут же виновато улыбнулся. — Прости, я слышал и твой вчерашний разговор. — С такой слышимостью, это не удивительно, — Саске только пожал плечами. — Да, мой бывший не умеет не найти другим проблемы. Каждый раз, когда хочешь спокойно отдохнуть, вытворяет какую-то дичь. Учиха-младший вздохнул, мысленно направляя пожелания спокойствия Узумаки. Ведь ему теперь разгребаться со своим нерадивым братом. — Бывшим?.. Так ты… не шутил тогда? Саске взглянул Шисуи прямо в глаза. И тут же об этом пожалел: в них действительно не было осуждения, только удивление. Или ему хотелось, чтобы это было так. А ещё они были невероятно красивыми и притягательными. — Безусловно, я умею шутить с серьёзным лицом, но представляешь, — он нервно хихикнул и несколько безумно улыбнулся, — было время, когда я встречался с парнем. Ужас, да? — Это твоё дело, — спокойно прозвучало в ответ. — Я не вправе осуждать или порицать. Шисуи говорил такие разумные вещи. А ещё всем своим видом показывал, что это не простая вежливость — он действительно так считал. — Ты можешь промолчать, но думать при этом можешь, что угодно, — всё же Саске озвучил свои переживания, опуская взгляд. Да, мнение Шисуи для него всегда было важным. Потому он долгие годы старался испоганить свой образ в его глазах. Но однофамилец словно не замечал, лишь снисходительно улыбался, кивал и уходил. Как будто всегда знал, что Саске лжёт. Как будто видел его насквозь. И теперь, даже понимая и сознавая реакцию Шисуи, ему хотелось услышать, что всё не так. Потому что именно сейчас Учиха-старший точно никуда не смог бы уйти. — Я за такое не осуждаю. — Отчего же? — Не могу. И в этом «не могу» прозвучало столько мольбы, что Саске понял, что если он ещё раз спросит, ему непременно всё расскажут, однако, сколько боли будет в этих словах — неизвестно. Парень потянулся рукой к смартфону, глянул время. — Уже десять. Пойду завтрак приготовлю, — Учиха-младший вышел из комнаты. Странное чувство наполняло Саске: с одной стороны, в нём копошился страх и забытое отчаяние, а с другой — умиротворение и спокойствие, что мягко окутывали и призывали не бежать. От смешения этих чувств только голова не кружилась. Это было так странно, непривычно и… пугающе. Очевидно, придётся делать какой-то выбор, чтобы перейти на какую-то одну сторону и не быть разорванным изнутри.