Тихие желания

— Любишь скрипку? — В его голосе не звучало подвоха.  В ответ последовал одобрительный кивок, полный сомнения и страха. Кончики длинных пальцев подхватили хрупкий смычок, нежно обхватили гриф и инструмент прижали к плечу. В следующую секунду изнутри скрипки полилась незнакомая мелодия, наверняка собственного сочинения. Это было что-то старое, бархатное и бесконечно печальное. Лицо мужчины отражало мнимое умиротворение и спокойствие. Скрипка гипнотизировала так же сильно, как черно-белая точеная фигура на неприметном фоне. На белый лик скрипача упала черная прядь, выбившись из идеальной прически, оставляя резкую полосу на маске невозмутимости. Прозвучала утомляющая, тяжелая, бесконечная нота, заполняющая все вокруг, не оставляя места никому, кроме них двоих. Играющий оценивающе взглянул на слушателя, с опаской внимающего аккуратной игре. Скрипач свел брови к переносице, снова закрыв глаза и примкнув к инструменту. Он уродовал музыку, но завораживающе и со вкусом. Когда прозвучал финишный аккорд, пронзительный и оглушающий, скрипку вернули в блестящий футляр.  — Иди сюда. Между ними оставалось пару шагов, когда слушатель приблизился, но одно движение руки — расстояние составило пару дюймов.  — Тебе понравилось? — Произнес он безразлично и отстраненно. Рука, недавно скользящая по грифу, обхватила талию.  Последовало отрицательное мотание головой, нервное и рискованное.  — Лжешь. — Мягко и без упрёка. Свободная рука перебирала волосы на затылке. — В следующий раз, когда соврёшь, — Чужие губы дрогнули в улыбке. — сыграю тебе Шёнберга. Целый час.  Поцелуй пришелся точно в левый уголок губ, холодный и сухой.  — Ты боишься, что музыка закончится, — прошептал он, глядя прямо на слушателя. — И боишься, что она не закончится никогда. Я прав, Дмитрий?