This could be the end...

      Пробуждение было как с похмелья. Дазай медленно сел на кровати и осмотрелся… Все еще квартира Оды. Владельца нигде не видно. Осаму помнил свой крик. Начавшуюся истерику. Попытки выйти из квартиры разбивались о фразы: «Он просил за тобой приглядеть», «Прости, я выполняю его просьбу». А в какой-то момент Одасаку вообще вколол ему какую-то гадость в шею. Видимо транквилизатор, так как Дазай почти сразу отключился.       И вот он от безысходности снова валится на кровать и закрывает глаза сгибом локтя. Мысли скачут в разные стороны. Пустота, разъедающая его, еще сильнее взялась за свое грязное дело. Теперь ему жить точно незачем. Нужно скорее присоединиться к Чуе. — Как же ты достал! Мне вот заняться больше нечем! Или ты думаешь мне по приколу тебя из реки вылавливать? — Ну Чу, ты такой эксперимент прервал! — Какой к черту эксперимент! Ты понимаешь, что я еле успел! Дазай, я устал! — А что же, тогда постоянно меняя спасаешь! Ну и дал бы мне сдохнуть! — Да плевал я на тебя, умалишенный! Я себя спасал! А все эта клятва! Я подыхать за тобой следом, дерьма кусок, не собираюсь!              Неожиданное воспоминание заставило Дазая резко подскочить с кровати. Он прошел в ванную быстрым шагом и перед зеркалом снял водолазку. Шрам от петли на шее уже побледневший и отметины от порезов на предплечьях тоже довольно старые. След от пулевого ранения на правом плече и застарелое ранение ножом между ребер также справа. Даже смешно становилось от предположений людей, что же он скрывает под бинтами. И наверно было бы велико их разочарование узнав, что предплечья и шея глупость его пятнадцатилетнего, с целью привлечения одного рыжего дьявола. А след ножа и пистолета оставлены тем самым огненным демоном, в пылу особо жарких скандалов. Но сейчас его больше волновал другой отпечаток на теле. "誓". Дрожащими пальцами Дазай вырисовывает линии убеждаясь, что рисунок на месте. Вот где куча не заживающих порезов. В моменты приступов душевной пустоты из-за способности, он ножом из раза в раз вырисовывает эти линии. — Сукин сын…       Прошептав это Дазай разразился сумасшедшим хохотом, который резко оборвался. А на смену ему пришла хищная улыбка, которая в мафии часто украшала его лицо. До его слуха донесся щелчок замка входной двери. Дазай тут же запер дверь ванной. И врубив воду прислушался. Шаги знакомые. Рост высокий. Ода. Расслабившись, Осаму принял душ. Приведя себя в порядок и одевшись. Снова встал перед зеркалом. Наклон головы и мокрая челка закрывает глаза, покрасневшие от подоставления их открытыми под струи воды. Приспущенные уголки губ, слегка посиневшие от довольно холодного душа. По той же причине подрагивание подмерзшего тела. Сгорбив плечи, он медленно вышел из ванной комнаты, шаркая ногами, дошел до обеденного стола и сел тихо вздохнув. — Ты как? — ставя перед ним кружку с чаем спросил Ода. — Все хорошо. Смерть для нас обычное явление. Это был вопрос времени, когда случится нечто подобное. — слегка улыбнувшись прошептал Дазай. К его удовольствию голос слегка охрип после вчерашнего крика.       У Одосаку были красные глаза и нос. Он будто весь потухший. Воплощение горя утраты. А Дазай еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Аккуратно все также прячась за челкой, он осматривал эту квартиру. Встав, подошел к окну, после к кровати. Письменный стол и книжный шкаф. Улыбку скрыть не удалось, и он зарылся в ворот водолазке внимательно изучая на полке книгу: Стендаль «Красное и черное». Его зоркий глаз сразу заприметил мини камеру, встроенную в корешок. — Одасаку, а это твоя квартира? — Нет, я живу в другом месте, но Чуя сказал встретиться с тобой именно тут. — Деревня Барфлер. — Да, а как ты узнал? — Коротышка психованная именно там изначально назначил встречу. — Прояви уважение! Он погиб, а ты издеваешься. Ты же стал на верный путь — на сторону светлых.       Дазай запрокинув голову и повернув ее, снисходительно улыбнувшись, встретился с Одой взглядом. Тут случилось неожиданное событие. Осаму из-за пояса достал пистолет и выстрелил в один из потолочных светильников. Потом пострадали еще два. Дазай вернулся к другу и сел положив пистолет на стол. — Не обращай внимание, небольшой привет Мори решил передать. Теперь он подглядывать не будет. — Что? — резко вскочив и осмотрев комнату прокричал Ода. — Сядь и успокойся, я уничтожил все камеры и прослушку.       По глазам собеседника Осаму убедился, что производит жуткое впечатление произнес: — Двойной черный… Две тьмы соединили в одну. Как думаешь Одасаку, друг мой, Чучу был светлым человеком?       Дазай выпрямился и прошел к кровати взяв свою сумку, стоявшую рядом, и перекинул ее через плечо. Не спеша прошагал к обеденному столу и сел обратно. Ода настороженно за ним наблюдал, поняв, что опасность от друга ему только показалась, уверенно ответил: — Да Чуя-сан был одним из добрейших людей в мафии. — Знаешь Одасаку… Мне всегда доставляло удовольствие, когда меня называли Дьявольским Вундеркиндом. Играть людьми, как шахматными фигурами очень забавно. Любого человека можно подтолкнуть к нужным тебе действиям. Но был один единственный человек, который не поддавался и мог на раз два разбить все мой план или наоборот доработать их до совершенства. Угадаешь этого человека? — Мори-доно. И думать не надо. Вас все за глаза называли отцом и сыном.        Дазай откинулся на спинку стула и цокнул языком и рассмеялся. Ода на него с непониманием смотрел, все меньше узнавая своего мальчишку друга, да и на агента детективного агентства тот тоже не особо смахивал. — Так ты считаешь, что конкуренцию в умственных способностях мне составляет Мори? А как же Рампо или, например, Достоевский?       Ода помассировал переносицу и устало проговорив: — Мори-доно дорабатывал твои планы. Ты явно говоришь, охватывая и время, проведенное мною в мафии. — Тот человек любил мне повторять: «Скумбрия, чтобы манипулировать людьми, нужно обращаться ко тьме их сердца. В каждом можно открыть её: злость, зависть, леность, жадность. Сама суть человека бессильна против тьмы.» Только уйдя из Мафии я полностью понял его мысль, которую он так старательно пытался до меня донести. — Скумбрия … То есть… Да быть не может?! — Ода шокировано уставился на Дазая, который улыбался как ребенок, получивший подарок.       Со стороны книжного шкафа послышалась приглушенная мелодия. Осаму сразу узнал рок-группу, которую так часто слушал Чуя. Лениво поднявшись, он прошел к шкафу и взяв книгу с камерой раскрыл ее, доставая телефон. Входящее сообщение гласило: «75016 Paris.100333 .18.00»       Дазай посмотрел на время. Было одиннадцать утра. Быстро залез, посмотрев на телефоне карты, понял, чтобы добраться, ему потребуется примерно час. Запомнив сообщение и маршрут. Достал и сломал сим-карту, а после подойдя к окну выбросил телефон в него. — Ой, как неудачно, с четвертого этажа упал телефон, а я всего-то хотел виды с фоткать. — пробубнил Дазай нахмурившись. Ода неотрывно наблюдал за всем этим. Страх, настороженность, непонимание: отражалось на его лице.       Пройдя к кухне и налив себе кофе, видимо заранее приготовленным Сакуноске, Дазай снова сел напротив друга. И только он хотел продолжить разговор, как из его сумки послышалась вибрация.       Достав телефон Дазай ничуть не удивился увидев, что ему звонил Юкичи Фукудзава. Приняв вызов Осаму, весело заговорил: — Лучший в мире детектив, слушает! — Дазай, ты сейчас где? — В отпуске, как и говорил вот попиваю кофе с цианидом на берегу Сены, раздумывая привязать камень к ноге или шее. — У меня для тебя новость насчет Портовой Мафии. — Они опять кого-то похитили? Или новые злодеяния, вряд ли Мори будет сидеть тихо долгое время, а от него вестей уже пару недель не было. — Он просто был сосредоточен на группировке «Котацу», и вчера произвел зачистку в их штабе. — А нас это как-то коснулось? Если надо, аккуратно все разузнаю. — Нет я звоню по другому поводу. — По какому же? — Вчера что-то пошло не по плану, мы детали только выясняем. Дазай-кун, Накахара вчера использовал «Порчу». — Это точно? — серьезным тоном спросил Дазай. — Да он умер, на месте. Его тело обнаружил Акутогава. Это все, что пока удалось узнать. — Спасибо, что сообщили, я скоро вернусь в Йокогаму. — Отпевание, кремация и захоронение будут проведены через два дня. Это тебе просил через Ацуши передать Акутагава. — Как все шустро, будто заранее Мори подготовился. До связи. Дазай отключил вызов. Но не успел убрать телефон, как увидел сообщения от Ацуши: «Соболезную. Надеюсь, у вас все хорошо. Вашу просьбу выполняю» — Какой послушный тигренок.       Сказав, это Дазай выключил телефон и швырнул его в сумку. Кое-как сдерживая нервную дрожь, он обратился к Одасаку: — Есть сигареты? — Ты же не курил… — Ода достал из кармана пачку вынув две штуки прикурил и передал Дазаю уже зажженную.       Осаму перехватив сигарету поудобнее, сделал большую затяжку, наполняя как можно больше легкие ядовитым дымом. Выдыхая, он закашлялся, но все же тут же сделал вторую затяжку, уже умеренную. Дрожь постепенно отступила. Сомнения, только что зародившиеся в голове, тоже начали уходить на задворки сознания. Он достал из потайного кармана сумки цепочку на котором находились два кольца. И несколько секунд рассматривал их. Давая возможность и Одасаку их увидеть и оценить. — Гравировку придумал Чуя? — спросил он у Дазая. — Нет, пёсик о них узнал уже стоя у алтаря. Озеро в виде сердца, закат, арка из живых камелий. Мори в роли регистратора, Коё свидетельница. На нас одинаковые белые костюмы. Никаких лишних слов. Беру его руку и спрашиваю: «Луна сегодня красивая, правда?» Он широко раскрыл глаза, а я уже надевал кольцо так и не дождавшись ответа. Протянул ему другое кольцо, и он прочел с него: «Такая красивая, что умереть можно!». И окольцевал меня. Мори умиленно улыбается, Коё всплакнула…       Дазай делает очередную затяжку м почти истлевшей сигареты и кидает бычок в кружку с кофе. Расстегнув цыпочку, он взял свое кольцо и одел на безымянный палец. Второе повесил себе на шею и, застегнув цепь, спрятал ее под водолазку. — Можно еще одну сигаретку?        Ода молча протягивает ему пачку. Но ту Дазай будто что-то, вспомнив, отталкивает ее и вскочив с места пошел к тумбе у кровати. Там, как и ожидал Дазай лежала пачка Mevius Lights 3. Любимая марка Чуи. Взяв ее и зажигалку, снова вернулся к Оде за стол. — Эти сигареты Чуя часто курил, только у него пачка была темнее, — подмечает Одасаку. — Откуда ты узнал, что они там лежат? — Мы прекрасно знаем привычки друг друга. Он любит курить в постели, либо разбирая бумаги или после секса, я же в эти моменты, как правило, лежал у него на коленях вдыхая его запах, смешанный с табаком. Плюс он знает, что, когда мне нужна перезагрузка я выкуриваю пару сигарет. Эта пачка точно для меня так как он курит более тяжелые. — То есть ты хочешь сказать, что он заранее знал, что и как произойдет? И просчитал даже что ты захочешь покурить и додумаешься посмотреть в ящик у кровати??? Не неси чушь! — Знаешь мне вот всегда была интересна одна вещь. Может именно ты мне ответишь на этот вопрос… — И что же тебе интересно? — раздраженно ответил Ода. — Почему все настолько его недооценивают? Я, конечно, понимаю, что он всегда был серым кардиналом, который успешно сливается с моей тенью, но ты же говорил, что внимательно за ним из-за симпатии следил… Неужели ты не замечал? Он же истинный мафиози. Нет даже хуже — дьявол. — Не смей так говорить о моем друге, со смерти которого и суток не прошло! Я никогда не верил ему, когда он называл тебя бесчувственной сволочью. Но сейчас я вижу, что он прав! Твой супруг умер! Прояви хоть какое-то к нему уважение!       Дазай посмотрел на Оду с видом оскорбленной невинности. — Ты несправедлив ко мне. Я исполнил твою просьбу и стал помогать людям. В агентство устроился. Так что я добропорядочный гражданин. Это Рыжик в мафии состоял. Но разя из нее ушел значит я теперь всегда прав, разве не такая у тебя логика? — Да о чем ты только думаешь! Ты вообще не понимаешь, что происходит?! Чуи нет. Дазай его нет и больше не будет в наших жизнях. — зло прокричал Ода, еле сдерживаю влагу в глазах. — Сядь и успокойся. — почти приказ последовал от Дазая. — Я жив? — Что за бред! Конечно, ты прямо передо мной! — Поверь, если бы пёсика больше не было в этом мире, меня бы тоже уже не существовало.       Ода смотрел на Дазая как будто совсем свихнулся. Казалось его друг вообще не осознает случившееся. а может у его мозга включился какой-нибудь защитный механизм, отрицающий реальность. Одосаку аккуратно поднялся, не делая резких движений и заварил для себя и друга чай успокаивающий, который также заранее стоял на полках. Осаму смотрел куда-то сквозь пространство и улыбался. Ночь. Крыша. Он один. Смотрит как волны бьются о берег. Одно из достоинств Портовой мафии — шикарные виды из любого здания. — Что ты тут забыл? — раздается голос за спиной. — Недавно, где-то услышал, что тьма не созидает, а разрушает. — Прям точное описание тебя. — Ты все еще зол?       Пришедший человек не отвечает. Просто находился рядом, тоже наблюдая за игрой волн. Пару секунд и дуло пистолета уже упирается в висок стоящего рядом, а в шею Осаму упирается острое лезвие. На бинтах проступают красные пятна. — Мог бы уже и согласится на двойной суицид. — Прости уж, что не прекрасная дама.       Нож и пистолет одновременно убираются и вот их обладатели снова непринужденно смотрят на воду. — Знаешь я же придумал идеальное самоубийство. — довольный собой говорит Осаму. — Даже знать не желаю. — устало потирая переносицу прошептал человек. — Ну не будь таким вредным. — сказал Осаму надув губы и повернувшись к собеседнику слегка наклонился вперед, шепча: — Великая вещь, клятва. Ведь как только ты сдохнешь, мой безболезненный конец сразу наступит. Так что давай я просто тебя убью. — Ублюдок. — шепот, обжигающий губы забинтованного, — Я весь твой, как только все будет, как я хочу. — Конечно, мой пёсик. Как твой хозяин я помогу со всеми твоими хотелками. — Дазай говорит шёпотом, не разрывая последние миллиметры между их губами. Но позволил себе небольшую слабость и положил руку на щёку собеседника, нежно поглаживая кожу большим пальцем. — Ты же знаешь я положу к твоим ногам весь мир. Совсем скоро мы снова будем на одной стороне. Всего лишь подожди пару месяцев и две организации заключат перемирие. Кстати, я скоро в плен попаду, придешь меня навестить? — Только чтобы перерезать тебе глотку.       Осаму с немым восхищением смотрел как его собеседник отстраняется и окрашиваясь в алый цвет, прыгает с крыши словно феникс, воспаривший в небеса. — Эй, Дазай, — Зовет его Ода, махая рукой перед глазами. — А, прости, дружище, задумался.       Сакуноске поставил перед детективом кружку с чаем и сел обратно подув в кружку он аккуратно делает глоток, под пристальным взглядом друга, если, конечно, они таковыми еще являются. Ода был в замешательстве. Интуиция кричала об опасности. Все его нутро хотело сбежать из этой квартиры. Но любопытство пересилило, и он решился задать пару вопросов: — Дазай, а мы хоть когда-то были с тобой друзьями?       Осаму принял задумчивый вид, постукивая пальцем по подбородку и возведя глаза к потолку он медленно ответил: — Знаешь, ты прирожденный убийца, но твоя душа всегда была чиста. Ты категорический противник убийств и жестокости. Ты так отличался от всех, кого я знал. Сначала мне было просто интересно за тобой наблюдать как за зверушкой, позже ты понравился мне как человек. С тобой можно было обсудить разные вещи и услышать точку зрения, кардинально отличающуюся от моей. За это во мне появилось уважение к тебе. Чуя из-за нашего общения жутко бесился, но тебя не трогал и как видишь даже спас, понимая, что ты мне по своему дорог. Как же ему удалось это? — Он пришел ко мне до ситуации с Жидом: — Эй, Сакуноске!       Ода оборачивается на окрик и с замиранием сердца наблюдает, как, не спеша к нему приближается Чуя Накахара. Перехватило дыхание от вида рыжих волос, собранных в низкий хвост, на шее черная лента, а майка с овальным вырезом, только подчеркивала красивые линии ключиц. Как и первый раз они встретились на тренировочном этаже. Ода вытер ладони о спортивные штаны и поклонившись поприветствовал Чую, который несмотря на свой возраст уже был одной из верхушек Порта. И если с Дазем Ода не чувствовал разницу в статусах, то с Чуей было все наоборот, он как будто источал ауру величия и превосходства. Хотя все остальные члены мафии, наоборот, предпочитали Накахару, а Осаму боялись и сторонились, называя жестоким психом. — Есть разговор. Переоденемся и встретимся в кафе через квартал. Смотри чтобы скумбрия за тобой не притащился.        И задев Оду плечом, рыжий ураган унесся в сторону раздевалок.       Уютное небольшое кафе встретило запахом кофе и выпечки, а в дурной голове поселилась мысль, что это похоже на свидание. Чуя уже сидел за дальним столиком и рассматривал меню. На голове шляпа чёрного цвета с обмотанной вокруг красной лентой и тонкой, серебряной цепочкой, которая свешивается над полями. На шее все та же лента, белая футболка с тем же овальным вырезом и красный кардиган поверх. Оде очень захотелось Чую увести отсюда в какой-нибудь элитный ресторан, так как тут он выглядел инородно. Себя парень тоже посчитал не подходящим, скорее всего у Исполнителя лента на шее стоит дороже всей его одежды. Сделав глубокий вдох, он все же подошел к столику и собрав всё мужество сел напротив Чуи. — Закажи что хочешь, я оплачу. — сказал Накахара не отрывая глаз от меню. — Я буду, что и вы.       Чуя сделал жест рукой подзывая официантку. К ни подошла миловидная девушка лет двадцати и с доброй яркой улыбкой обратилась к Чуе: — Давненько тебя тут не было, Чуя-сан! — Аямэ — сан, рад тебя видеть, да вот в командировки постоянно ездить приходится, как носителю нескольких языков. Но как только освободился сразу и прибежал сюда, хоть и с деловой встречей. Как твои дела? Поговаривают у тебя парень появился.       Девушка смутилась, но улыбка стала еще светлее. — Не смущай меня, мы только присматриваемся друг к другу. Где ты, кстати, своего пришибленного потерял?       Лицо Чуи скривилось и тяжело вздохнув ответил: — Мне жутко повезло, что его завалили работой. Не напарник, а издевательство. Прости еще раз за тот случай. Больше этого не повторится. — Да уж посмотри за ним, а то та бедняжка сначала выглядывает убедиться, что его нет среди гостей и только потом выходит обслуживать посетителей, и уволить жаль. — Ну я сам не ожидал, что он правда потащит её на крышу и сбросит. Ты сама знаешь, что обычно дальше подкатов и предложения о двойном не идет дело, что его в тот раз переклинило понятия не имею. — Главное, что ты вовремя подоспел, так что заказывать будешь? — Моему спутнику дораяки с яичным кофе, а мне соленые сэмбэй и латте. И еще с собой сакигакэ, а то к Коё с пустыми руками не пойдешь. — Поняла тебя, тогда через три минуты все принесу, об уходе за пять минут сообщи, что бы на вынос упаковать успела.       И подмигнув, девушка ушла к барной стойке. Чуя отложил меню и посмотрел на Оду. Что-то в его взгляде было пробирающим до костей. От милого парня, говорившем с официанткой не осталось и следа. Откинувшись на спинку стула и расслабившись, Чуя повернул голову к окну и тяжело вздохнув начал говорит: — На самом деле говорить нам особо не о чем, но в это кофе ублюдок точно не придет. Сразу скажу, мне ты не нравишься. И я, наверно, никогда не пойму, чем такой человек его зацепил, но раз уж ты ему так дорог решил предупредить. Твоя святость и близкая дружба с Дазаем надоела — Мори. — а потом тяжело вздохнув Чуя прошептал, — Как же мне проще было бы жить если бинтованного ублюдка не было бы в моей жизни. — Простите Накахара — донно я не понимаю к чему вы ведете. — Ты для Мори сломанная игрушка, раз не хочешь убивать и тебя либо надо починить или же выкинуть. Поэтому будь на чеку и ни во что не влезай. Лучше уж подойди к Скумбрии и скажи, что случайно услышал, от кого-то из ящериц о странностях Анго. Дальше этот вундеркинд сам справится. — Но ты мне так ничего и не сказал… Не доверился словам Чуи? — Нет, пожалуй, слишком доверял Анго и не сомневался в Мори. Тем более странно что такой преданный Мафии человек говорит, что-то плохое о Мори. — Но как все-таки он тебя спас, он же был в командировке. — Этот вопрос надо задавать ему, а мало то помню. Я уже был ранен, когда увидел его, мне даже показалось что это игра разума. Он подошел и что-то мне вколол. Попросив сделать так, чтобы ты не сломался. И в итоге думая, что на твоих руках умираю и попросил тебя перейти к свету, раз для тебя нет никакой разницы на какой стороне быть. Очнулся я в каюте корабля с капельницей, а рядом Чуя. Он вылечил меня, предоставил новые документы, помог с жильем. Приезжая во Францию часто приезжал в гости и финансово помог с открытием сиротского приюта. Примерно полгода назад он пришел ко мне с просьбой встретится с тобой и передать нужные документы.       Комната погрузилась в тишину. Дазай спрятал глаза за челкой. Пальцем постукивал по поверхности стола. Потом он резко встал и посмотрев на Оду улыбнувшись сказал: — Что ж, я рад, что ты жив. Надеюсь, еще удастся встретиться и поболтать. У меня появилось сейчас много дел. Удачи тебе и твоим деткам.       Подхватив сумку и пистолет убрав за пояс Дзай ушел, не дав Оде и ответить на прощание.        Ехать до места указанном в сообщении не хотелось, поэтому Осаму решил прогуляться, проветрить голову было необходимо. Куча вопросов и нет ответов. Жутко все бесило. Мори везде и всюду влезает. Почему не сидится спокойно человеку. Дазай остановился и подняв глаза к небу прошептал: — Чу пора заканчивать… Я хочу домой …       К шести вечера он подошел к нужному зданию, и поднявшись на третий этаж позвонил в дверь. Ему тут же открыла дверь Коё. Глаза красные, прическа слегка растрепанная. Пропустив его в просторную гостиную, сказала: — Я до последнего не верила Чуе, что ты не предашь его в этот раз. А сейчас и не знаю, что и думать. Вот ты действительно пришел. — Анэ-сан, чтобы Чу ни говорил, вам или еще кому-то — он прекрасно знает, что никакого предательства нет и не было.       Разговор был прерван, когда из соседней двери в комнату вбежало двое. Дазай и Коё сразу перевели на них взгляд. Девушка испуганно переводила взгляд и явно готовясь к нападению на Осаму. Детектив расплылся в теплой улыбке, даже обычно безжизненные глаза наполнились теплом. Он сел на корточки и раскинул руки в стороны.       Как только он это сделал двое маленьких детей с визгом восторга бросились в объятия Дазая одновременно крича: — Отец!