Вспышка

Xxxxxxxxxxxxxxxxхххххххххххххх Часть 1 хххххххххxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxX Малдер был один в своём подвальном офисе и занимался – как он сам любил говорить – «дешёвым развлечением». Скатывая шарики из бумаги, он швырял их в корзину для мусора и ждал характерного звука – попадания шарика внутрь. Каждое такое попадание вызывало в нём неописуемое чувство удовлетворения. ​Конечно, фурнитура в кабинете была переставлена так, чтобы ему было максимально удобно во всех отношениях, включая расстояние от стола до корзины. Честно говоря, теперь это было не так уж и забавно. Ему больше не приходилось собирать шарики, потому что промазать было практически невозможно. Лучше бы он метал карандаши в потолок. ​Скатывая очередной лист бумаги в упругий шар, Малдер услышал, как распахнулась дверь, и щёлкнул выключатель. Лёгкий сквознячок и чуть слышный запах Старых Специй говорили о том, что он больше не был один. ​Малдер знал, что помощник директора Скиннер изучил о частичной и полной слепоте всё, что было можно, ещё 2 года назад, когда Малдер только потерял зрение. Насколько Малдеру было известно, каждый день перед работой Скиннер пользовался Старыми Специями, и по этому запаху он безошибочно мог узнавать о его присутствии. ​С недавнего времени Малдеру уже не требовалось особо напрягать обоняние. Скиннер был большим, чем просто аромат в воздухе, но, тем не менее, мозг по привычке фиксировал запах его парфюма. ​Виновато сунув бумагу в карман, Малдер встал и поправил очки: ​- Добро пожаловать, сэр. ​- Добрый день, агент Малдер. – Отозвался грубоватый голос Скиннера. ​Мягко шаркая по подвальному полу, ботинки Скиннера приблизились к столу. - Вижу, вы весь в работе. - Да, хм, я, хм, я жду возвращения агента Скалли, чтобы мы могли, хм, закончить последнее, хм, последнее… - Агент Скалли ещё не вернулась? На какое время ей был назначен приём? ​Малдер расслышал шелест, похожий на перекладывание бумаги – из одной руки в другую, затем – «шлепок» по гладкой поверхности прямо перед ним. На его стол были брошены документы. ​Малдер сел и попытался на ощупь ознакомиться с новыми файлами. ​- Хирург назначил ей приём на 8:30. Она не захотела, чтобы я пошёл с ней. Иногда она предпочитает приватность. - Ясно. – Голос Скиннера чуть заметно понизился. Скрипнул стул под его весом. ​- Я бы хотел, чтоб вы вместе на кое-что взглянули. Если, конечно, вы не слишком заняты. ​Губы Малдера изогнулись в лёгкой улыбке. Скиннер вёл себя с ним так же, как в течение всех 7-ми лет. Смягчался только в редких случаях: предсмертное состояние, болезнь или смерть членов семьи, изменяющие жизнь обстоятельства. Но именно Скиннер настоял на том, чтобы Малдер и Скалли были оставлены в Бюро как консультанты. Именно Скиннер позволил им сохранить их подвальный офис, и расходы по-прежнему погашались Бюро. И именно Скиннер доверительно сообщил Скалли, что на тот «поиск экспериментов» их послал Кёрш. Малдер произнёс всё с той же лёгкой улыбкой: - Нет, я не думаю, что мы слишком заняты. Что у вас для нас есть? Стул под Скиннером снова скрипнул и он заговорил: ​- Насколько вам известно, преступления на почве ненависти – это федеральные преступления, попадающие под юрисдикцию ФБР. На западе Балтимора был совершён ряд преступлений, и местные психологи считают, что их можно отнести к категории «преступлений по ненависти». ​- Что ж, сэр, вполне возможно, но преступления по ненависти – не совсем наша специализация. ​- При поверхностном подходе кажется, что случай, на самом деле, не нуждается в вашей оценке. Однако, характер этих преступлений и последующее возмездие, кажется, попадают под рубрику ваших Секретных Материалов. Преступления были совершены против секты ведьм. - Ведьмы? – Недоверчиво переспросил Малдер. – В Западном Балтиморе? И поэтому вы считаете нас – лучшими кандидатурами на это назначение? «Монстры? Я – ваш мальчик» - пришло в его голову, и он нахмурился. - Сэр, - продолжил Малдер, - Ведьмы по своей натуре не насильственны. Кодекс Викка запрещает манипуляцию властью и подавление других. Фактически, их девиз: «Занимайся чем угодно, если это никому не вредит». ​- Агент Малдер, местная полиция не думает, что эти ведьмы принадлежат секте Викка. Их методы включают ритуалы и церемонии, не попадающие ни под какие известные нам зарегистрированные духовные собрания. Практикующие врачи и юристы сами, порой, относят себя к «ведьмам». Однако, не это важно. Соседи опасаются этих женщин, и ясно дают понять, что им не рады. Поначалу они использовали простые, на первый взгляд, невинные методы запугивания членов секты, чтобы ограничить их перемещение по своим окрестностям. Главным образом, подбрасывали на пороги домов и в ближайшие переулки головы цыплят и собак. Потом они перешли к поджогам и устным угрозам, и, наконец, к прямым нападениям. Молодая, умственно отсталая девушка, член секты, подверглась нападению, возвращаясь из школы домой. Один из соседей затащил её в переулок и угрожал оружием. ​- Как много членов в этой «секте», - перебил Малдер. - они все проживают в одном здании? ​Скиннер скрипнул стулом и зашуршал бумагами: ​- В этой организации 6 членов, и все они проживают в одном здании, в довольно бедном районе. ​На этот раз заскрипел стул Малдера. ​- Я согласен, сэр, похоже, в этом присутствуют элементы преступлений по ненависти, совершённых напуганными соседями, но я не понимаю, почему вы считаете, что это - Секретные Материалы. Если, конечно, не брать во внимание сам факт, что в деле замешаны ведьмы. ​Снова послышался шелест бумаги, затем – голос Скиннера: ​- Соседи считают, что секта принимала ответные меры не один раз. Каждый человек, который подозревался в осквернении их жилища или просто их беспокоил, оказывался мёртвым или при смерти. По последним данным – три жертвы. Виды повреждения различны, но все жертвы сами наложили на себя руки. Малдер хотел что-то сказать, но Скиннер остановил его касанием руки и быстро продолжил. ​- Последняя попытка суицида была предотвращена подружкой жертвы. Она вошла в дом в тот самый момент, когда её парень перерезал себе вены над кухонной мойкой. Он сказал, что «больше не может выносить видения». Объяснение жертвой попытки самоубийства было хаотичным и бессвязным, но он утверждал, что его мысли заполняют тревожные, не поддающиеся контролю образы и видения. Он сказал: «Я знаю, что моим мозгом забавляются ведьмы». Он продолжал твердить, что просто не мог этого больше выносить. ​Малдер закусил нижнюю губу. ​- Психическое воздействие ведьмами на мозг? Я полагаю, ни за одной жертвой самоубийства не замечалось иррационального поведения? - Ничего, что бы мы могли… - неожиданно зазвонил сотовый Скиннера. – Скиннер. – После небольшой паузы: - Уже? Хорошо, послушайте, я перезвоню вам в десять. Агент Малдер, я должен быть наверху… - Я знаю, «в десять». Я всё ещё неплохо слышу. Малдер надеялся, Скиннер заметил его улыбку. Вполне вероятно, потому что Малдер услышал его саркастический вздох: - Я взял на себя смелость – записать на плёнки полицейские рапорты и предварительные расследования этих смертей. Смертей, которые Отделение ФБР в Балтиморе теперь маркирует как «подозрительные». ​Скиннер коснулся запястья Малдера. Малдер перевернул руку и разжал пальцы. На его ладонь легли две маленькие аудиокассеты. Пальцы Малдера снова сомкнулись, и он сказал: ​- Это – всё, что мы пока имеем? ​- Пока. Если после их прослушивания вы по-прежнему будете считать, что дело вам с агентом Скалли не подходит, мы обсудим это глубже. Когда…ммм… вы ожидаете её возвращения? ​Малдер задумался: ​- Я точно не знаю. – Приподняв стекло на часах, он осторожно прощупал время. Было уже около часа. – Вообще-то, я ожидаю её возвращения прямо сейчас. Хотя, если Скалли входит в образ и вступает в дискуссии с консультантами, никто не знает, сколько это потребует времени. ​Стул под Скиннером противно заскрипел – очевидно, он отодвинул его, чтобы встать. В офисе повисла тишина. Наконец, Малдер спросил: ​- Сэр, хотите, чтобы я сообщил вам о её возвращении? ​- Да, да, пожалуйста. Спасибо вам, и… агент Малдер? ​- Да, сэр? – Отозвался Малдер, вставая. Скиннер понизил голос: - Вы, правда, думаете, что она согласится на операцию? ​Скалли отправилась на хирургическую консультацию, чтобы обсудить возможность и шансы восстановления её лица. Если яркая вспышка мощного взрыва лишила Малдера зрения, то основной удар раскалённых осколков пришёлся на кожу лица Скалли. - Не знаю. Но я на это надеюсь. – Малдер вышел из-за стола и слегка присел на край. – Мы это почти не обсуждаем. Она очень сдержанна в этих вещах, и, искренне говоря, для меня это не проблема. Но я знаю, как это её беспокоит. Даже она может не знать, как ей от этого больно, но я знаю. ​- Похоже, вы владеете тем чутьём, агент Малдер, которое помогает вам читать агента Скалли. ​- Иногда это трудно, - рассмеялся Малдер. – Особенно, когда я простываю. С забитым носом, отсутствием вкуса и заложенными ушами я уже ни на что не способен. Подошвы Скиннера чуть слышно зашаркали по направлению к двери офиса. - Сэр? – неуверенно окликнул Малдер. - Да? ​- Как я сказал, мы никогда не обсуждали степень… ммм… поражения, и она никогда мне себя не описывала. Мне бы просто хотелось знать…, мне нужно знать. ​Малдер вздохнул и перешёл на едва слышный шёпот. ​- Я чувствовал деформацию её носа и контура губ, я знаю каждый бугорок и трещинку в паутине шрамов на её лице, но в своих мыслях я вижу только её. Такую, какой я знал её всегда. Вы можете мне сказать? Какой вы её видите? Скиннер долго молчал. В течение нескольких минут он не издал ни звука, не пошевелился. Наконец, он заговорил, медленно, будто собираясь с мыслями: - Это – словно, с её лицом что-то не так. Вроде, похоже на неё, но что-то не так. ​Шарканье подошв остановилось рядом с выходом; открылась дверь, и снова раздался голос Скиннера: - Но я сумел к этому привыкнуть. ​Дверь офиса осторожно закрылась, и в подвале Малдера снова стало темно и тихо.