Вспышка

Xxxxxxxxxxxxxxxxхххххххххххххх Часть 9 хххххххххxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxX Видения исчезли. Они исчезли пару дней назад, и мир Малдера снова стал безнадёжно чёрным. Даже его сны превратились в простые пасмурные тени. Он вздохнул во сне и перевернулся на спину. ​Продолжались умеренные осенние дни, он отпихнул одеяло, высунув из-под него одну ногу. Прошло столько лет, а детские привычки так и не изменились: ещё, будучи мальчишкой, он любил высовывать ногу из-под тёплого одеяла, и таким образом – ему казалось – температура уравнивалась. ​В полусознательном жесте его рука скользнула по простыни в сторону Скалли. Место оказалось пустым, но всё ещё тёплым. ​Прислушавшись, он уловил звук журчащей воды и осторожные шаги – она возвращалась. Его внутренний голос предположил, что утро ещё не наступило, и, уронив голову на подушку, он снова задремал. ​Так он и лежал в течение нескольких минут. Вытянув левую руку ладонью вниз, он чувствовал тепло, оставленное телом Скалли, в то время, как его правая нога, неприкрытая до бедра, свисала почти до самого пола. Его глаза медленно закрывались, подбородок сползал, касаясь плеча. ​Очень тихий звук неожиданно привлёк его внимание и заставил слегка повернуть голову. Вот – снова, мягкий и приглушённый, он послышался из гостиной. ​Резко проснувшись, он сел и скинул с себя остаток покрывала. Оказавшись на ногах, Малдер покачнулся и осторожно ощупал затылок, всё ещё украшенный стежками. ​В полусознательном состоянии он добрался до гостиной, повернул голову направо и понял, что звуки идут от дивана. ​- Эй, - шепнул он. – Чем занимаешься? ​Тихий всхлип и сопение… ​- Возвращайся в постель, Малдер. Я присоединюсь к тебе через пару минут. ​Сладко зевнув, он потянулся с приятным хрустом. ​- Что ж, отличная попытка, Скалли, но мне известно, как ты ненавидишь плакать одна. – Присев на диван, он подвинулся ближе. Он нашёл её, свернувшуюся калачиком в дальнем углу дивана, с крепко прижатой к груди подушкой. ​- Прости, я не хотела тебя разбудить. – Новый всхлип, - пожалуйста, возвращайся в постель. ​- Нет, без тебя я не вернусь. ​Он находился достаточно близко, чтобы ощущать её тепло. Он вытянул руку, и ладонь легла прямо на её голову. Нежно поглаживая её волосы, он произнёс: ​- Давай же, расскажи мне, что случилось. ​Сначала он слышал лишь её тихое дыхание. И, уже не надеялся получить ответ, когда она, наконец, прочистила горло и заговорила: ​- Как учёный, я смотрю на мир клинически. Я не сужу о происходящем – правильно это или неправильно. Я вижу мир таким, какой он есть и пытаюсь понять его закономерности. – Продолжая нежные движения рукой, он кивнул, чтобы она продолжала. – Этому учил меня мой отец. Помню, однажды, когда мне было лет 10, я гуляла с ним и увидела чудовищно искалеченного ребёнка. Моё сердце истекало кровью. Мне было жаль и родителей, и малышку. А ещё я испытывала злость. Я не могла найти рационального оправдания тому, что выпало на долю этой маленькой девочки. Чем, в конце концов, она заслужила такую несправедливую судьбу? – Неистово сжав подушку, Скалли глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. – Я накинулась на отца: почему такое случилось? Ведь это так несправедливо. Разве можно найти оправдание или объяснение такой ужасной вещи? Как мог Господь допустить, чтобы такое случилось с невинным существом? Как он мог допустить, чтобы кому-то теперь пришлось заботиться о таком ребёнке-инвалиде? Это ведь так несправедливо. – Она замолчала и тряхнула головой. Её шелковистые локоны задели подбородок Малдера. – Он ответил мне: «Старбак, ты не можешь рассматривать мир с позиции справедливости и несправедливости. Это никому не поможет. Ты должна принимать мир таким, какой он есть. А он такой, какой есть. И кто-то всегда должен заботиться о детях». ​Малдер нежно поцеловал её в висок: ​- Твой папа был мудрым человеком. ​- Да, он был мудрым. И я пыталась, я следовала его совету, и видела жизнь такой, какая она есть, а не какой она должна быть. Но, Малдер, то, что случилось с тобой, несправедливо. Сколько бы ни пыталась я быть объективной и смотреть на это клинически. – Она повернулась к нему, её дыхание щекотало его шею. – Когда ты впервые пришёл в себя и ничего не увидел, я осознавала, насколько это должно быть сложно для тебя. Малдер, ты был так мужественен. Я видела, с каким трудом ты старался через это пройти и принять свою слепоту. Ты прошёл занятия Брайля и отбитые колени. Тренировки движений и растянутые связки голеней. Технологию комплексных упражнений и вывихи пальцев ног. И я никогда никем так не гордилась, никогда никого в жизни так сильно не любила. ​Малдер тяжело сглотнул и мягко спросил: ​- Поэтому ты плакала? ​- Малдер, у тебя появилась возможность – увидеть снова – в последний раз. Теперь твои последние воспоминания запятнаны тоской и грустью. Когда я отвезла тебя в больницу два дня назад, ты испытывал такую боль. Я слышала твои крики и понимала, что ты, должно быть, видишь ужасные вещи. Мой сердце истекало кровью, и я испытывала невыносимую злость – снова. И беспомощность. Я не знала, чем мне помочь тебе. ​- Но, Скалли, ты ведь мне помогла. Я слышал, как ты звала меня сквозь темноту, но я не мог удержаться. Даже ужасные вещи – соблазнительны для слепого. Скалли, ты нашла для меня силы. Даже будучи скептиком, ты вернулась в дом на восточной Гарлем Эйв и противостояла женщине, которую я считал ведьмой. Меня спасла твоя вера в меня. ​Он снова её поцеловал. ​Она тихо всхлипнула. ​- Я вернулась, чтобы противостоять Тимеке, но теперь я знаю, что спасла тебя Линни. Она спустилась по лестнице, когда я умоляла Тимеку – освободить тебя. Тимека так и не произнесла ни слова; она лишь ухмылялась – моей отчаянной мольбе. Я не знаю, что именно слышала Линни, но когда Октавия попросила Тимеку уйти, я была…, вобщем, я очень расстроилась. Я была уверена, что Тимека – единственная, кто мог тебя освободить. Линни взяла меня за руку и сказала, чтобы я не переживала, что она присмотрит за тобой наверху, в своей комнате. Она поднялась к себе, а я вернулась в больницу святой Агнессы, чтобы сидеть у твоей постели. И когда я туда добралась, ты меня уже ждал, чтобы я увезла тебя домой. ​Её руки обвились вокруг него, и он прижался к ней плотнее. ​Он тихо заговорил в её ухо: ​- Я знаю, что Линни – одна из тех необычных детей, о которых нам поручено заботиться. И не забавно ли, что, порой, случаются моменты, когда о нас заботятся эти самые дети? ​- Малдер, ты видел Тимеку. Ты видел, что она красивая женщина. ​- Да, образ, который она заставила меня увидеть, был образом красивой женщины. Я не знаю, как она выглядит на самом деле. ​- Малдер. – Она закрыла лицо руками. ​- Что? Скажи мне? Что не так? ​- Просто… О, чёрт… - Скалли замешкалась, потом быстро пробормотала: - Я думала, что теперь мне не придётся волноваться из-за других женщин. ​Малдер выпрямился и нащупал кончиками пальцев её лицо. ​- Ты никогда не должна волноваться из-за других женщин. Ни сейчас, ни до несчастного случая, ни в будущем. Никогда. – Он снова расслабился, его лицо растянулось в блаженной улыбке: - Я стал твоим с нашим первым «приветом». ​Вместо ожидаемого стона, он услышал натянутое дыхание. ​- Я ревновала, Малдер. Я всё ещё ревную, и я боюсь того, что она могла тебе показать. Сначала я думала, что я не вынесу, если она показала тебе мой фальшивый образ. Потом поняла, что не вынесу, если она показала тебе настоящий. - Скалли… - Это всё так несправедливо, Малдер. Будь проклят мир, это - несправедливо. Ты… ты ослеп, ты потерял наиболее важное в жизни, и теперь ты даже не знаешь, как я выгляжу. А я… я ревную к красивой женщине. И в то же время, я тщеславна. Я не знала, но это так. И я хочу, чтобы ты знал, как я выгляжу, когда мы занимаемся любовью. Я не могу вернуть тебе зрение, но, возможно, в моих силах – вернуть тебе образ, стать такой, какой ты меня видишь. Вобщем, я решила согласиться на операции. Утром я договорюсь о приёме. ​- Скалли, я благодарен за то, что видел почти 40 лет. Никто не знает лучше меня, насколько незначительна и непредсказуема жизнь. Рядом с тобой я научился быть благодарным и благосклонным, не обижаться и не ожесточаться. Поверь, Скалли, того, что я видел, хватит до конца жизни. Так что, не делай этого ради меня, потому что я знаю, как ты выглядишь, когда мы занимаемся любовью. ​Он задумался на минуту. Он хотел сказать ей что-то очень важное, и сейчас – решил Малдер, - самый подходящий для этого момент. ​- Скалли, она показала мне тебя. ​Она вскочила, но он её удержал. ​- Я видел печаль в твоих глазах, бездонную печаль. Должно быть, Тимека тоже это видела, раз решила мне показать. Я хочу отнять эту печаль, Скалли. Печаль, ревность, вину. Я хочу обнять тебя крепко-крепко и любить, пока это всё ни исчезнет. Я не знаю, смогу ли, но, Господи, я хочу попытаться. ​Он взял её руки и поцеловал каждую ладошку. ​- Я буду пытаться всю жизнь, если потребуется. И, если в этой жизни я не смогу этого сделать, дай мне следующую. Стань моей женой, Скалли. Навсегда. ​Воцарилась абсолютная тишина. Малдер даже дыхания её не мог расслышать. Малдер не знал, уставилась ли она на него, приоткрыв рот, или закатила глаза, готовясь пробормотать: «О, Господи». ​Он решил идти напролом: ​- Послушай, может я и не самый лучший выбор в качестве мужа… ​- Малдер… ​- … зато тебе никогда не придётся задумываться о выборе одежды, и ты всегда можешь водить машину, и, я клянусь, что никогда даже не взгляну на другую женщину… ​- Малдер. ​Он понизил голос до шёпота. ​- И я так люблю тебя, Скалли. Ты должна знать, как сильно я тебя люблю. Жизнь без тебя была бы бессмысленной, невыносимой. ​- Я никуда не собираюсь. ​- Тогда скажи «да». Его ладони нашли её лицо, и он поцеловал её глаза. ​- Малдер, твоя импульсивность – причина всех твоих неприятностей… ​Он поцеловал её шею сзади. ​- Скажи «да». ​- Травма последних нескольких дней замутила твоё сознание… ​- Скажи «да». – Он поцеловал её за ушком. ​- И мы должны учитывать, что… - Он целовал линию её подбородка. - …что с операциями… - впадинку на основании шеи. ​Он остановился и ждал, подняв голову так, чтобы его лицо находилось прямо напротив её. Он ловил её дыхание, и посылал ей обратно. Именно так было всегда – одно общее дыхание, одна общая жизнь. ​Она помолчала ещё какое-то мгновение, затем произнесла: ​- Да… ​- Наконец-то, это было так трудно? – выдохнул он. ​- Нет. – Она звучала ошеломлённой. – Нет, не было. ​Она осторожно коснулась его лица. Прохладные костяшки её пальцев гладили его щёку. Он заметил лёгкую дрожь, когда они мягко обогнули его ухо. ​- Я полюбила тебя так давно, Малдер. Меня почти пугает – как давно. – Её поцелуй был тёплым и нежным, и ответ последовал незамедлительно. После нескольких минут, или часов, или дней, Скалли выпрямилась и сказала: - Я ужасно хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. ​Она провела рукой по его голой груди и потянула зубами за мочку его уха. ​- Ооо, Скалли… - пробормотал он. ​- Я собираюсь сделать для тебя то, чего никогда не делала ни для одного мужчины. ​Сердце затрепетало в груди Малдера, как птица в клетке. ​Вплотную приблизившись губами к его уху, она запела своим мягким, немного фальшивым альтом: ​«Мудрецы говорят - спешат только глупцы, Но я не могла не влюбиться в тебя. ​Возьми мою руку, возьми мою жизнь…» - она забралась к нему на колени, уткнулась лицом в его шею и закончила: ​«Ведь я так влюблена в тебя…» ​- Король жив! – усмехнулся Малдер. ​Закрыв глаза, он наклонился. Их губы встретились, мысленно поблагодарив Бога, он поразился – каким ясным сейчас казалось ему его будущее. От переводчиков: Есть и ещё одно маленькое продолжение. Его мы переводить не будем, но если есть желание, прочтите оригинал. Рассказ «Восстановление» написан от лица Скалли. Она вспоминает, как всё произошло (описываются события из первых двух рассказов). Вспоминает она во время восстановительного периода (после очередной операции). Финал – замечательный. Свадьба состоялась, и перед алтарём Скалли стояла рядом с Малдером, счастливая и красивая. Восстановление. ……….на следующее утро после свадьбы………… «Я встаю и смотрю на себя в зеркало: «Я тебя знаю. Ты – Дана Скалли» - Моё лицо вспыхивает, кожа на ощупь – гладкая и нежная. Мои глаза искрятся, и я не могу удержаться – губы изгибаются в совершенной улыбке. - Нет, ты – Дана Малдер. – Шепчу я своему отражению» ​​………вот, примерно, так ……… 49