Вспышка

Xxxxxxxxxxxxxxxxхххххххххххххх Часть 8 хххххххххxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxX Голова Малдера болела, но не так сильно. Острое опасение, которое он испытывал в больнице, рассеялось и сменилось мягким покрывалом неловкости. - Я видел её, Скалли, - сказал он, почувствовав тёплую чашку кофе в своих руках. Сделав глоток, он поморщился. - Чай, без кофеина, Малдер. Никакого кофе сегодня вечером. ​Малдер находился в постели, подушки поддерживали его в сидячем положении. Скалли укутала его пушистым одеялом. Ночи были прохладными, но он предпочитал обходиться без рубашек, и укрывался тёплым одеялом или тёплой Скалли, если подмерзал. - Давай я опишу её тебе, - предложил Малдер. - Малдер, у тебя была тяжёлая ночь. - Давай я её тебе опишу, - повторил Малдер более настойчиво. - Хорошо… хорошо. – Скрипнули пружины – Скалли устроилась на кровати рядом с ним. Он представлял её, сидящую, скрестив ноги, лицом к нему. Проведя ладонями по изгибам её ног, он мягко улыбнулся и принялся описывать Тимеку Тукер – какой она ему являлась. Закончив, он спросил: - Ну, насколько я близок? Скалли не ответила. Но он заметил, как изменилось её дыхание. - Скалли?.. ​- Откуда ты узнал о золотых насадках на её ногтях? Ты… ты брал её за руку во время прогулки? ​- Нет, я не брал её за руку во время прогулки, - ответил Малдер, поражённо. ​- Ты должен был прикоснуться к её ногтям, чтобы узнать о насадках, и к её лицу – чтобы узнать, как лежат её волосы. ​- Скалли, я не трогал её. Именно это я пытаюсь тебе сказать. Я «видел» её. Она послала свой образ в мой мозг. Вот, что она со мной сделала, и именно так она подтолкнула тех людей к суициду. Она досаждала их видениями, с которыми они не могли жить. ​- Малдер, а может, ты просто упал и ударился головой, а потом галлюцин… - думаю, остальное описывать не надо? Ты – очень проницательный. Чтобы задеть твоё воображение, вовсе не требуется долгих и многочисленных контактов. Голос Тимеки очень соблазнителен, и, возможно, её голос породил картинки в твоей голове. - Я не прикасался к ней! – почему он неожиданно почувствовал себя виноватым. ​- Может, ты просто этого не помнишь, но в этом гораздо больше смысла, чем в ведьме, создающей в твоей голове эпизоды из «Твоей Жизни». ​Малдер сердито вздохнул. Он понимал, что не стоило продолжать с ней эту дискуссию прямо сейчас. Она была напугана его падением. И проявляла признаки беззащитности. А из истории ему было известно, что чем уязвимее она себя чувствовала, тем больше пряталась за стеной науки и логики. Возможно, утром она выслушает его с другим настроением. - Я устал, Скалли. Будешь будить меня каждые несколько часов? - Нет, я не потревожу тебя ночью. - Хорошо. Тогда – спокойной ночи. – Малдер перевернулся на бок и закрыл глаза, надеясь, что его «спокойной ночи» прозвучало не слишком по-детски. ​Зашелестели покрывала, и раздался щелчок переключателя. Прошло немало времени, когда дыхание Скалли, наконец, стало тихим и равномерным. Ещё несколько минут он ворочался, пока, наконец ни решил, что всё-таки не был утомлён. Его руки потянулись в поисках чашки кофе, и он случайно повернулся в сторону дыхания спящей Скалли. ​Он протёр глаза – ему показалось, он увидел её, лежащую рядом. Кровь похолодела, когда он посмотрел снова. ​Скалли спала, лёжа на боку, лицом к нему. Лунный свет просачивался сквозь окно и отражался, касаясь её миниатюрного тела. На ней была голубая шёлковая пижама, её кожа бледна и губы – слегка приоткрыты. Подушка под ней пропиталась кровью, струившейся из её носа. ​Он тряхнул головой и закрыл глаза. Это – не происходит. Это – уловка, ужасная, отвратительная уловка. ​Слова Виктора, прикованного к больничной койке, эхом отдавались в голове Малдера: «Некоторые картинки настоящие, как, например, Кира, а некоторые – лишь имитация. Они так дурачатся. Они делают это, чтобы одурачить». ​Когда он открыл глаза, его снова окружала темнота. Больно стучало в висках. Сделав несколько глубоких вдохов, он потянулся дрожащей рукой к её мягкой, сухой подушке. Ему нужно встать и развеяться. Может, Скалли права, может, это всё – результат ушиба его головы. Осторожно поднявшись с постели, он направился в гостиную. ​Он собирался присесть на диван, застеленный синим покрывалом в белую полоску. «Чёрт, он застелен синим покрывалом в белую полоску. О, чёрт» ​Резко повернув голову влево, он увидел опечаленное лицо Мэгги Скалли. ​Она взглянула на него глазами, так похожими на глаза Скалли, и откинула кусок ткани с предмета, который держала в руках. Малдеру необязательно было смотреть, чтобы узнать, что это, - он видел это раньше. Это была могильная плита Скалли. Он опустил взгляд. Дата её рождения была выгравирована на камне наряду с «Дорогой Дочери, Сестре и Другу». ​Он отвернулся от камня и обхватил руками живот. Захлебнувшись в рыдании, он выдохнул: ​- Скалли! - Малдер, что? Что случилось? – Скалли тут же оказалась рядом, в её голосе звучало беспокойство. ​- Я не знаю, как, но она это делает. – Малдер обхватил голову руками, руки Скалли нежно обняли его за плечи. - Делает что? Малдер, что происходит? – Скалли очевидно не могла постичь его воображения, его видения. Картинки – на этот раз такие реальные – взывали невыносимую боль в его голове, разрывали ему сердце. ​- Скалли, ты должна заставить её остановиться. – Он поднял свои невидящие глаза, вскинул голову и закричал: - Прекрати это, Тимека. Пожалуйста, избавь меня от этого. ​Дом его матери. Он стоял в доме своей матери, наблюдая, как деловито она закрывает и запирает все окна. ​- Мама? – Малдер попытался привлечь внимание матери, когда она поспешила из комнаты. Она вернулась с охапкой полотенец. ​Наконец, заметив его, она остановилась и обронила печальную, обречённую улыбку. Она медленно подошла к нему и любовно погладила по щеке, задержав ладонь на какое-то время. ​Затем его мать отвернулась и направилась к парадной двери. Опустившись на колени, она принялась затыкать полотенцем щели. - Мама, что ты делаешь? ​Она продолжила ту же процедуру со всем остальными дверями. Он не мог сдвинуться с места, ноги не слушались. Всё, что он мог делать – это беспомощно лицезреть происходящее. - Мама… пожалуйста… нет. ​По её лицу струились слёзы. Она чиркнула спичкой и осторожно опустила её в ведро, наполненное бумагами и фотографиями. ​Он снова попытался до неё докричаться: - Мама, остановись! Мама… пожалуйста… ​Она подняла на него наполненный слезами взгляд, включила газ и раскрыла полиэтиленовый пакет. - Нееет! Малдер закрыл глаза руками и опустился на колени. ​Сквозь боль просачивался голос Скалли. - Малдер, мы должны вернуться в больницу. Это может быть связано с ушибом головы. ​- Нет, Скалли. – В его глазах блестели слёзы, но горло пересохло. – Это – Тимека. Пусть она прекратит. – Он метнулся к Скалли и схватил её за оба запястья. – Найди её. Заставь её остановиться. Пожалуйста, поверь мне, это она… ​Голова закружилась, сгустился туман, появилось ощущение, будто его уводят. Уводят куда-то. Его уводила Скалли. ​Но он не хотел видеть, куда он идёт, и он не хотел видеть её. ​Прекрасное и истекающее кровью, или изуродованное взрывом – он хотел, чтобы её лицо оставалось в темноте. Он не знал, было ли лицо, которое показала ему Тимека, на самом деле лицом Скалли. Это не имело значения, он был поражён не её лицевыми шрамами, он умирал от одной мысли, что её прекрасному лицу была нанесена хоть какая-то степень поражения. Он не мог того вынести. Его прекрасная Скалли. Он поднял руки к глазам и закрыл лицо. ​Жест оказался бесполезным – руки не смогли закрыть ему видение маленькой девочки, расположившейся на полу у его ног. Опустив руки, он присел на корточки, их глаза оказались почти на одном уровне. Маленькая рыжеволосая девчушка сидела на полу, скрестив ноги, в окружении разноцветных мелков. На ней был синий комбинезон, она сосредоточенно что-то раскрашивала коричневым мелом. ​Он поднял взгляд на Скалли, прекрасную Скалли, наблюдающую за ребёнком. Столько тепла и любви излучало её лицо, глядя на эту малышку. ​Смотрела ли она когда-нибудь на него с таким же выражением? – подумал Малдер. ​Мать и дочь: его сердце разрывалось под натиском эмоций. ​Молча, Скалли встала и протянула девочке руки. Малышка потянулась к ней, и Скалли подняла её на руки. Она обняла её, как маленького ребёнка и стала целовать её пухлые щёчки – снова и снова. В углу комнаты стояла больничная койка. ​Малдер заметил, как лицо девочки покрылось бисеринками пота, она становилась бледнее. ​Скалли понесла свою малышку к койке, уложила и осторожно укрыла покрывалом. Она посмотрела на Малдера и печально улыбнулась, потом опустила взгляд на девочку и улыбнулась ей. Она прилегла рядом и прижалась губами ко лбу своей умирающей дочери. «Мне жаль, Скалли о, Господи, мне так жаль». ​Он сновка поднял взгляд и увидел Скалли, разбитую и рыдающую, укачивающую безжизненное тельце Эмили. ​Малдер подошёл к койке. ​- Прекрати это, ‘Мека! Он – не плохой человек, прекрати это! ​От маленькой девочки остался один скелет. Только теперь вместо койки был металлический стол в морге. ​Оглядевшись, Малдер заметил, что находится здесь один. Один, не считая нескольких маленьких скелетов, ожидающих своей очереди на столе. ​Прямо перед ним находился скелет, представляющий особое значение. ​Не сдержавшись, он провёл указательным пальцем по хрупкой ключице. Он почувствовал это, прежде чем увидел. Смешение сросшейся в процессе заживления кости в месте перелома. У этого скелета были длинные тёмные косички с розовыми лентами. ​«Я думал, ты стала звёздным светом, Саманта. Звёздным светом и вечностью, но теперь я вижу, что ты просто… мертва…» ​Отвернувшись от стола, он обхватил голову руками. ​- Прекрати это, Тим-еек-а! Слышишь, потому что я требую! ​- Заткнись, ‘Ни, заткнись! ​Малдер стоял так довольно долго, сжимая ладонями виски. Когда, наконец, он открыл глаза, морг никуда не исчез, только теперь Малдер находился в коридоре, рядом с комнатой вскрытия и смотрел прямо в окно с опущенными жалюзи. Он удивился, обнаружив, что держит в руке шнур. Стоит его потянуть – жалюзи приподнимутся и можно увидеть то, что за ними скрывается. ​Он медленно приоткрыл жалюзи, и увидел тело. Это была обнажённая женщина, с серой, покрытой пятнами кожей, сильно повреждённой на шее и запястьях. Голова была повёрнута к окну, лицом к нему. Он видел её язык в слегка приоткрытом рте и огромное пулевое отверстие между широко раскрытыми голубыми глазами Скалли. ​Отчаяние накапливалось, подобно дождевой влаге на краю листа. Капли печали соединялись воедино и перерастали в общую агонию, прежде чем обрушиться на землю. ​Его тёмный мир расплёскивался искрами боли и вспышками света. ​Малдер хотел, чтобы его сердце перестало биться. Он хотел, чтобы остановилось его дыхание. Он молил, чтобы вернулась его слепота. - Я больше не позволю тебе этого делать, ‘Мека! - Ты ничего не можешь с этим поделать, Линни. <вспышка> ​ Малдер видит, как Скалли сползает на пол в квартире фотографа. Кровь сочится из огнестрельной раны в её животе и сбегает ручейками с уголков её рта. ​Опустив взгляд, он заметил в своих руках пистолет Пейтона Риттера. ​- Мама сказала, что ты воруешь мой дар! ​- Мы разделяем его Линни, ты ведь знаешь. Мы играем вместе, и я если я не стану играть с тобой, никто не будет. Никогда! ​ <вспышка> Малдер сидел на деревянном стуле в летнем домике. Кровь стекала в его левый глаз из отверстия в пробитой голове. Он с отчаянием смотрел на разгромленную комнату. Мелкие щепки усыпали пыльный пол, в осколках разбитых зеркал отражался вечерний свет. Ствол его пистолета был горяч. Снизу доносился булькающий звук. ​Он был удивлён, заметив, как мало на ней крови. Рана в области сердца была смертельной. «Наповал» - невесело улыбнулся он. Она пыталась говорить. Он опустился на четвереньки – ближе к ней и прижался ухом к её губам, но так и не смог её услышать. Она жадно глотнула воздух, её губы сформировали слово: - Прощаю. Она прощала его за то, что он её убил. Это было так на неё похоже. - Я больше не собираюсь в это играть! Леди, его подруга, говорит, что ты причиняешь ему боль. Я больше не позволю тебе этого делать! - Линни, подожди! Перестань, это – всего лишь игра… <вспышка> ​Роберт Патрик Моделл крутанул барабан и протянул оружие Малдеру. ​- Один выстрел. ​Малдер не ответил. ​- Малдер, ты не должен этого делать. – В глазах Скалли блестели слёзы. ​Он направил оружие на неё. - Малдер, нет. - Малдер, да. ​И он выстрелил. Попадание. Прямо над бронежилетом. Прямо туда, где рождались её низкий альт и высокое сопрано. Странный оттенок непонимания и жалости отразился на её лице перед тем, как её голова ударилась о стол. ​- Это не просто игра, ‘Мека! Его подруга говорит, что мы убиваем его. Он слепой, и ты заставляешь его видеть то, чего он не хочет. Тебе лучше прекратить это, СЕЧАС ЖЕ! ​- ‘Ни, не будь таким ребёнком… ​- Я сказала – ПРЕКРАТИ! ​<вспышка> Скалли лежит на полу, мёртвая. Линда Бауман подтолкнула её к самоубийству. В холодящем оцепенении он смотрел на кровавую лужу, быстро поглощавшую её рыжие волосы. Неожиданно из темноты появилась Линда Бауман. Она направила на него пистолет, Малдер направил на неё свой. - Я убью тебя! – Крикнул Малдер. Прежде чем она успела что-то сказать, Малдер выстрелил. Сглатывая слёзы, струящиеся по его щекам, он выстрелил снова. ​- Прости, Скалли. Я знаю, что это ты, и мне жаль. Мне так жаль… я не могу… я не могу… ​Он повторял снова и снова, производя выстрел за выстрелом, пока ни послышались холостые щелчки. ​И пока маленькая, чёрная рука ни обхватила его запястье. ​- Вы можете остановиться, мистер, всё в порядке. ​Малдер опустил взгляд. Искрящимися чёрными глазами на него смотрела молоденькая, очень темнокожая девочка-подросток. ​- Отдайте его мне. Он всё равно не настоящий. ​Она снова взяла его за запястье и протянула руку. Какое-то время он лишь смотрел на неё непонимающим взглядом, затем покорно отдал пистолет. ​- Мама сказала, я больше не должна этого делать. Но она увидела леди, вашу подругу, и сказала, что я могу – в последний раз. Леди по-настоящему расстроилась. ​Малдер осмотрелся – склад, где он убил Скалли, исчез. Теперь он находился в спальне этой девочки. Он присел на край кровати, заправленной покрывалом с изображением Жасмин из диснеевского «Аладдина». ​- Мама сильно разозлилась на Тимеку и собиралась сильно разозлиться на меня, но потом леди попросила, чтобы я помогла, и мама согласилась. ​Наконец, Малдер нашёл свой голос: ​- Кто ты? ​- Мне так жаль, мистер. Тимека сказала, что вы плохой, как тот человек, который сжигал наши макеты, и тот, который кричал на меня и хотел сделать мне больно. ​«Макеты?» - размышлял Малдер. Изображения. Она видела, как кто-то сжигал их изображения. ​- Ты – Линни, не так ли? ​- Пожалуйста, не злитесь на меня. Мама уже сказала Тимеке, чтобы ты убиралась. Я обещаю, что не сделаю этого снова! ​Малдер осмотрел комнату. ​- Так выглядит твоя комната, Линни? ​- Не совсем, - призналась она, смущённо. – Мама терпеть не может Аладдина и ненавидит оранжевый цвет. Но мои брюки сложены аккуратно. Вам нравится? ​- Да, да, нравится. Очень. – Он слабо улыбнулся. Его лицо было всё ещё мокрым от слёз. ​Линни улыбнулась во весь редкозубый рот. ​Малдер тихо продолжил: ​- Но ведь на самом деле мы не здесь, правда, Линни? ​- Нет, но выглядит это именно так. Я могу показать вам всё, что угодно, - гордо заявила она. – Я даже могу показать вам котёнка, которого я хочу однажды завести. ​- Ты больше не должна мне ничего показывать, - прошептал Малдер. ​- Почему нет? Леди сказала, что вы ничего не видите. Если я заберу эти картинки, вам нечего будет смотреть. Никогда! ​- Ты права, Линни. – Он поднял взгляд на девочку перед собой. – Но именно это ты и должна сделать, потому что больше ничего не вижу. Хорошо? ​Она потёрла лоб, недостаточно его понимая. ​- Если вы не видите, почему вы не хотите, чтобы я вам что-то показала? ​Как он мог объяснить, что слепота – это то, что должно быть? Это правда, когда он только-только ослеп, он почувствовал, что потерял часть себя. Точнее, она была не просто потеряна – ампутирована. ​Лишь пустота, где когда-то было зрение. Потеря зрения была угнетающей и дезориентирующей. Фантом боли, в виде художественных работ мозга, продолжал болезненный зуд, постоянно напоминая ему о мире, наполненном разноцветными красками и светом. ​Но, в конце концов, Малдер смирился с темнотой, и теперь слепота являлась его неотъемлемой частью. ​- Всё нормально, Линни. У меня полно своих собственных картинок, которые я могу пересматривать, когда захочу. ​- Правда? ​Он тепло улыбнулся и кивнул. ​- Что ж, если вы уверены. – Неожиданно, лицо Линни озарилось осенившей её мыслью. – Эй, мистер, может, вы хотите в последний раз увидеть кого-то или что-то, прежде чем я совсем заберу картинки? Я на самом деле передаю их точно. ​Он смотрел на мультяшное лицо этой юной девушки – толстые стёкла очков, большие щели между зубами – и был абсолютно уверен, что она выглядит именно так. ​Да, был один человек, которого он хотел бы увидеть. ​- Всё в порядке, Линни. Теперь ты можешь убрать картинки. ​И он видел её, каждую ночь в своих снах.