Тя́га

      У Вадика внутри что-то сладко дрожит, когда он слышит тихий вздох Олега. Это самая настоящая музыка для его ушей. Насытиться невозможно, с каждым разом хочется только больше и больше, громче до крика, до хрипоты. Но Олег настолько привык сдерживаться, что из груди вырывается максимум жалкий всхлип.       Когда-то, привалившись друг к другу в жаркой пустыне, они с восторгом обсуждали, как круто будет жить в общей квартире, заниматься громким жарким сексом, чтобы аж соседи дубасили в стенку из зависти, прося быть тише. Им осточертело ныкаться по грязным складам и душевым, зажимать друг другу рот ладонью и молиться, лишь бы никто их не услышал, не спалил. Это настолько вошло в привычку, что даже спустя несколько месяцев мирной жизни без песка и грязи, Олег не может отпустить себя.       Ни когда Вадик спонтанно отсасывает ему на кухне, мягко наминая упругие ягодицы, ни когда Олег сам седлает его бедра и насаживает настолько хорошо, что из глаз едва искры не сыпятся. Однако в квартире помимо хлюпанья, шлепков кожа о кожу и дыхания ничего слышно не было.       На особо глубоком толчке волчонок утыкается в подушку и жалобно скулит, прогибаясь в спине, но этого недостаточно, по-прежнему тихо. Вадим хочет слышать его наслаждение и собирается выбить из него голос во что бы то ни стало. Начинает с того, что подхватывает Олега под животом, прямо над блядской дорожкой курчавых волосков, которые уходят в паховую зону, и прижимает к своей широкой груди. Олег поддается неохотно, ведь ему приходится выпустить свою спасительную подушку, но он находит выход — закусывает губу.       Вадик двигается в нём идеально. Мелко-мелко, едва двигая бедрами, чтобы раззадорить. Волков откидывает голову ему на плечо и облегчённо выдыхает, подставляя шею под влажные поцелуи, а затем Вадик резко вынимает до головки и вгоняет по яйца. Олег от неожиданности не успевает зажать себе рот и на выдохе издаёт умопомрачительный звук, который мгновенно электрическим разрядом пробегает по Вадиминому позвоночнику. Член внутри Олега дёргается и становится ещё твёрже. — Волче, какой же ты умница, не зажимайся, с ума схожу от твоего голоса. — жарко шепчет Дракон, в качестве поощрения ведя носом по щеке с лёгкой колкостью щетины. Борода была Олегу к лицу, но ничего не могло сравниться с его голым подбородком, который можно кусать и облизывать.       Олежа разворачивает голову и настойчиво ловит его губы своими, утягивает в поцелуй, оглаживая острую линию челюсти. Он когда-то признался, что потёк от Вадима сразу, как увидел его профиль. Было бы смешно, если бы Вадима столь сильно не вело из-за его мягких, почти робких, влюбленных поглаживаний. Волков ожидаемо языком не лезет, только шумно выдыхает ему в рот, и ловить его тяжёлое дыхание — наслаждение. Вадим увлекается, поцелуи сладкие, мокрые, желанные, их никогда не бывает в достатке.       Бедра сами собой замедляются, переходят в какой-то издевательски медленный темп, от которого Волчика натурально выламывает. Он дрожит, сжимает Вадимину руку на своём животе, переплетая пальцы, и произносит его имя — в ы с т а н ы в а е т — хрипло, едва слышимо, но у Вадима волоски на затылке поднимаются.       Нежностью топит невыносимо. Огладить выраженные ключицы, опуститься и зацепить стоящие соски, потереть и потянуть, от корня к вершинке — всего-то и нужно, чтобы у Олежи опасно задрожали бёдра, а на глазах навернулись слезы. Хватка на руке становится слабее. — Устал, Волче? Хочешь прилечь? — Олежа кивает не то положительно, не то «делай, со мной что хочешь, только дай кончить», и Вадим осторожно укладывает его на спину, напоследок целуя татуированного волка.       В новом положении угол проникновения меняется и приходится немного повозиться, чтобы устроиться поудобнее. Вадиму нравится итог, вид просто великолепен: возбуждение затапливает смуглую грудь, соски опухшие и восприимчивые, гиперчувствительные. Стоит их лизнуть самым кончиком языка, и Олег дёргается всем телом, прижимается и прижимает к себе ещё ближе, пальцами зарываясь в блондинистую шевелюру. — Вадь-Вадь-Вадь… — именно этого Дракон и добивался. Сбивчивого, соблазнительного голоса, закатывающихся глаз, трепета, чтобы Олега аж колотило под ним в судорожном оргазме, а изо рта вырывался крик. — Хороший мой, отзывчивый, вкусный, так бы и облизал бы всего. — Вадим приподнимается на локтях, нашептывает в покрасневшее теплое ушко и прикусывает мочку, входя совсем неторопливо, но четко до простаты. Сам едва выносит узость и жар сжимающих его стенок.       В Олеге умопомрачительно, горячо и сладко, Вадим зависим. Он двигается, замечая, что Волчик стремится к нему навстречу, водит бедрами, пытаясь насадиться, получить больше и глубже. И кто Вадим такой, чтобы не дать ему это.       Всё в той же неторопливой манере Вадим вылизывает Олежину шею, оставляя следы-засосы, прикусывает кадык и вновь спускается к груди. Олег оттягивает его обратно, выше, сжимает ногами бедра, всячески мешает, но Вадим перехватывает его запястья и властно прижимает к постели.       Губами наконец накрывает правый сосок, и Олег стонет в голос. Беззастенчиво, искренне, нереально красиво, Вадим даже замирает на пару секунд, чтобы осознать собственное счастье: Олежек раскрылся. Собственный рот вернулся к занятию с удвоенным рвением. Языком по ореолу соска, полизать бисеринку, поиграться ей, осторожно всосать губами, помассировать, неожиданно прикусить и одновременно стимулировать простату членом.       Скулёж сменяется порнографическими стонами, Вадим не предполагал, что Олег так может, хотя, кажется, Олег и сам понятия не имел, что может не просто чувственно выдыхать на вторую букву драконовского имени, а выкрикивать: Ах, чёрт, ещё, Вадь, ах-ах-ах ммм.       Когда Вадим переключается на второй сосок, Олега прошибает током, задница пульсирует с такой силой, что у Вадима дыхание сбивается, но толчки не прекращаются. Олег на пике удовольствия кусает свои губы, очаровательно хныкает, и Вадим его целует. Вылизывает рот изнутри, массирует нёбо, проходится по кромке зубов, и Олежа теряется в поцелуе, растворяется в нём.       Оргазм накрывает его совершенно неожиданно. С испуганно распахнутыми глазами, влажными губами и истерзанными сосками. Он кончает без единого прикосновения к члену, красочно демонстрируя своё наслаждение голосом, срываясь на хрип. Сперма обильно выплёскивается на его живот, мышцы ануса сжимаются вокруг Вадима, и тот срывается следом. В несколько толчков догоняет Олега и изливается внутрь него с каким-то животным удовлетворённым рыком.       Рухнув на бок, чтобы не раздавить Волчика, Вадим закидывает на него руку, прямо в лужицу спермы, и абсолютно счастливо улыбается, когда Олежек на ощупь находит его ладонь. От такого вымотанного, всклоченного, залюбленнего Олега у Вадима щемит в груди. Он сгребает Волчика в объятия, укладывая головой на своё плечо, и обещает себе, что однажды откроет все грани Олега Волкова.       Самая важная и интересная грань для него это, пожалуй, Олег с тем обручальным кольцом на пальце, которое лежит у Вадима в кармане пиджака. Вот уже несколько месяцев. С того момента, как он увидел Олега на их общей кухне, в его футболке, со следами любви на шее и плечах, готовящим завтрак на двоих.