Sha Ka Ree

— Вряд ли это похоже на работу для двух кораблей, — пробурчала себе под нос лейтенант Картер, переступая с ноги на ногу. Подошвы ее ботинок скрипели по блестящему полу, оставляя темные следы, которые привлекли внимание Джима. Картер даже не заметила этого, сцепив за спиной грубые руки и стиснув круглую челюсть. Они втроем стояли на посту уже почти полчаса, так что Джим не мог винить ее за беспокойство. На самом деле, в последние несколько минут он обнаружил, что его внимание рассеяно, взгляд метался по челночному отсеку Энтерпрайза, более современному, чем на Фаррагуте, все сверкало, как будто было совсем новым. Может, миссия была не так велика для двух кораблей, но Джим все равно был рад, что ему выпала возможность подняться на борт флагмана флота. Он практически умолял Гарровика назначить его. Доктор Тайген, стоявшая по другую сторону от Джима, прочистила горло и бросила взгляд на лейтенанта Картер. Тайген была пожилой женщиной, ее волосы были стянуты в тугой хвост, а темная кожа изрезана глубокими, словно каньоны, морщинами. Она никогда не любила Картер, хотя бы потому, что Картер часто «забывала» о защитных приспособлениях, когда возилась с варп-ядром. — Мне не нужно напоминать вам, лейтенант, — сказала Тайген, — что Фаррагут не в состоянии выполнить спасательную операцию. У нас уже несколько месяцев не было ни увольнительных, ни технического обслуживания. Нам просто повезло, что Энтерпрайз оказался в этом секторе, чтобы помочь нам. Бледное лицо Картер покраснело, сливаясь цветом с ее кителем, и она в упор посмотрела на доктора. Джим не хотел вмешиваться, но ему казалось, что если он вставит свои пять копеек, то это немного смягчит гнев Картер. Они не были друзьями, но как младшие офицеры с большой ответственностью они достаточно хорошо ладили друг с другом. — Не похоже, что они просто заберут нашу миссию, — добавил он. — Трое наших, трое их. По-моему, справедливо. Гарровик правильно сделал, что привел Энтерпрайз. — Джим знал, что половина экипажа уже считала его любимчиком капитана, но это его вполне устраивало. Он мог признать, что, отчасти, так оно и было. Картер закатила свои большие голубые глаза, полностью отбросив формальности, и посмотрела на Джима: — Ну, это последний звонок, который он собирается сделать на этой миссии. Я слышала, что капитан Пайк — настоящий харда... В этот момент двери отсека раздвинулись, и половина десанта Энтерпрайза вошла внутрь. Три офицера Фаррагута выпрямились, устремив глаза вперед. Джим знал лицо Кристофера Пайка по голограммам новостей и отчетам о миссиях, которые часто просматривал с тех пор, как поступил на службу в Звездный флот. У этого человека была крупная челюсть, широкие плечи и темные волосы, на висках пробивалась ранняя седина. В его походке чувствовалась уверенность в себе, руки висели по бокам, каждый шаг отдавался барабанным боем. Этот человек был ходячим плакатом для вербовки. Рядом с ним шел коммандер Спок, такой же узнаваемый по тем же отчетам о миссиях — первый вулканец в Звездном флоте. Джим, конечно, видел изображения, но ничто не передавало ни зеленого оттенка кожи вулканца, ни сурового сосредоточенного взгляда его темных глаз. Он шел прямо и уверенно, как и капитан рядом с ним, через плечо был перекинут трикодер. Его руки были сцеплены за спиной, словно он был готов в любой момент вытянуться по стойке «смирно». Джим уставился на него, смутно задаваясь вопросом, является ли чистая, природная привлекательность требованием для вступления в экипаж Энтерпрайза. За Споком и Пайком следовал нервный, немного печальный на вид йомен с копной каштановых волос, нависающих на глаза. Бедняга сжимал в руках датапад так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он явно был не в своей тарелке, и это заставило Джима предположить, что это была его первая десантная высадка. Картер наверняка потом будет жаловаться, что они взяли с собой новичка. К счастью, похоже, она собиралась проявить должное уважение к экипажу Энтерпрайза, пока они здесь, несмотря на ее отношение. Слава богу. Она была блестящим инженером, и Джиму не хотелось бы, чтобы ее отстранили от миссии. Капитан Пайк, не теряя времени, пересек пространство челночного отсека, повернувшись на каблуках лицом к ним. Он окинул каждого из них пристальным взглядом. — Доктор Тайген, лейтенант Кирк, лейтенант Картер. Я — капитан Кристофер Пайк, это коммандер Спок и йомен Нельсон. Спасибо, что присоединились к нам. Я полагаю, вы прошли инструктаж? — Да, сэр, — ответили они в унисон. Пайк кивнул: — Что ж, вам лучше забыть все, что вы слышали. Нам удалось проанализировать полученные данные, и детали изменились. Мы обсудим это по дороге. Члены экипажа Фаррагута бросили друг на друга осторожные взгляды. Это, конечно, объясняло, почему они так долго не могли встретиться, но что это означало? — Теперь займите свои места, — продолжал Пайк, протягивая руку к дверям шаттла, открывающимся со знакомым тихим шипением. — Я полагаю, вы уже в курсе, но предупрежу еще раз: путь будет не легким. Трое из них уже испытали некоторую турбулентность во время короткого путешествия между кораблями. Каждому из них доводилось стать свидетелем пары ионных штормов, но видеть издали и лететь на шаттле сквозь — совершенно разные вещи. Они вошли внутрь и заняли свои места: Картер сзади, возле инженерной ниши, Тейген — рядом с ней. Джим сел рядом со йоменом Нельсоном, который жевал уголок потрескавшейся губы, и попытался ободряюще улыбнуться ребенку, на что получил в ответ лишь быстрый, нервный взгляд. На самом деле «ребенку» — Нельсону — было, вероятно, лет двадцать, как и Джиму, но опыт, возможно, сделал Джима более уверенным в себе, чем парня рядом. Он хотел бы сказать несколько слов ободрения, но это было не его дело. Пайк, очевидно, считал, что Нельсон справится, раз принял решение взять его с собой. Коммандер Спок и капитан Пайк заняли два передних кресла, Пайк пилотировал. Джим перевел взгляд на вулканца, надеясь поймать скрытый взгляд, но когда их глаза встретились, он тут же отвернулся. Он уже видел пару вулканцев, но коммандера Спока — никогда. Он был в некотором роде знаменит, по крайней мере, среди состава Звездного флота, и Джим почувствовал некоторое волнение от того, что будет работать с ним. Это был хороший шанс проявить себя перед командирами Энтерпрайза или хотя бы заявить о себе. Эти мысли занимали Джима, пока Пайк сообщал Энтерпрайзу, что они готовы к отлету. Мгновение спустя платформа шаттла развернулась. Отсоединившись от стыковочного дока, шаттл начал дрейфовать. Перед ними распахнулись широкие двери челночного отсека, открывая взору пространство снаружи, от одного вида которого все внутри предвкушающе сжималось. Это пространство пылало энергией, вспышки молний поджигали ионные облака. Джим не мог отделаться от мысли, что эта буря по-своему была прекрасна, ее яркий, эфемерный свет напомнил ему фейерверк. Так было до тех пор, пока они не вышли из дока и пока энергия не набросилась на них. Шаттл задребезжал, вибрация передалась подошвам ног Джима и заставила йомена рядом с ним с расширенными глазами сесть на свое место. — Компенсирую давление, — сказал Спок без приказа и нажал несколько светящихся клавиш на консоли. Шаттл немного успокоился, хотя едва заметная вибрация осталась. — Щиты на сто процентов, — продолжал Спок, — ионный шторм — два балла. Пренебрежимо мало, сэр. Расчетное время прибытия — десять минут. — Спасибо, мистер Спок, — сказал Пайк. Он оглянулся на четырех других членов десантной группы. — Все в порядке. Кажется, мы стабилизировались. Вам, вероятно, интересно, какая новая информация поступила к нам. Спок, вам слово. Спок кивнул в подтверждение, затем повернулся на своем месте, чтобы обратиться к остальным. Джим постарался не улыбнуться. Его руки и ноги были длиннее нормы, он был высоким и худым, а изгиб его талии был немного неловким и даже несколько грубоватым. Другие вулканцы, которых Джим встречал, были настолько грациозны, что это, за неимением лучшего термина, скорее очеловечивало их. Но стоило Споку заговорить, его голос был глубоким и официальным, а один его вид вызывал уважение: — Как вы, несомненно, знаете, эта десантная группа была собрана для того, чтобы ответить на сигнал бедствия Федерации, который был идентифицирован как исходящий с планеты Альфа Новус V. Из-за приоритетного характера сигнала бедствия было решено, что мы не можем ждать восстановления функций транспортников, прежде чем оказывать немедленную помощь всем, кто может находиться на поверхности планеты. Шторм помешал нашим сенсорам, и мы не можем различить никаких форм жизни, но и не можем рисковать, предполагая, что их нет. Чего вы еще не знаете, так это того, что этот сигнал уникален. Картер заговорила, и Джим чуть не закрыл лицо руками от ее импульсивности. — Что, потому что мы единственные, кого можно забросить так далеко? Гарровик уже сказал. — Спок поднял на нее глаза, и хотя Джим не мог видеть, не повернувшись (а он не собирался этого делать) к нему, у него возникло ощущение, что Картер пожалела о том, что вообще заговорила. Шаттл начало трясти чуть более ощутимо, но Пайк взял управление на себя, пока Спок продолжал. — Неверно, лейтенант. Сигнал уникален, потому что он сильно деградирован. По оценкам нашей системы, ему не менее двух тысяч лет. — Это невозможно, — услышал Джим свои слова словно со стороны и тут же выпрямился в кресле: — Сэр. Спок посмотрел на него тем же пристальным взглядом, и Джим заметно сглотнул. — Это действительно так, лейтенант Кирк. Мы пока не знаем, что вызвало деградацию, но наша задача остается прежней — исследовать сигнал и эвакуировать всех, кто находится на планете. Однако, учитывая природу сигнала, рекомендую быть предельно осторожными. После приземления каждый из вас должен... Из лобового иллюминатора за спиной Спока на них обрушилась похожая на кнут нить света, посылая по кораблю поток кинетической энергии. Она пронеслась по металлу, срикошетила от заклепок, отзываясь глубоко внутри Джима. Он задохнулся от этого ощущения, крепко вцепляясь руками в край сидения. Как только все восстановили сбившееся дыхание, второй более мощный удар энергии врезался в противоположную сторону. — Спок!.. — крикнул Пайк, но не успел закончить. В один момент гравитационные системы корабля дали сбой, сильный удар подбросил их вверх, а затем обратно припечатал к сиденьям. Пронзительный звук сигнала тревоги прорвался сквозь пелену паники. Нельсон вскрикнул, прижав голову к груди и закрыв глаза. Джим хотел протянуть руку, чтобы успокоить бедного ребенка, но его собственный желудок сжался, когда шаттл вздулся и опрокинулся на мощный гребень света. Их шаттл был похож на игрушечный кораблик, разбивающийся о центр самой настоящей волны. Джим моргнул, преодолевая тошноту и панику, и поднял глаза на своих командиров. Что-то на передней консоли начало быстро мигать и гудеть под непрерывный вой сигнала тревоги, и Джим даже не мог определить, какие индикаторы пищат. Пайк и Спок ловко орудовали пультами управления, их слова заглушались стуком собственного сердца в ушах Джима. Он перевел дыхание и собрался с мыслями, его чувства вернулись к нему. Голос Пайка был единственным, за что он мог зацепиться. — Спок, — снова рявкнул Пайк, — скажите мне, что происходит! — Но Спок был уже приклеен к своей консоли, пальцы плясали над кнопками управления. Остальные вцепились в свои кресла, Джим потерял равновесие, страх сковал его. — Сканеры фиксируют аномальные частицы, — быстро сказал Спок. — Пытаюсь идентифицировать. Шаттл начал трястись сильнее, от чего у Джима стокот зубов зазвучал в черепе. А звук, который издавал корабль... словно что-то скрежетало по обшивке с каждым мгновением все громче и громче. — Забудьте об идентификации, — велел Пайк, крепко держа руки на штурвале. — Компенсируйте давление и посадите нас. Спок ничего не ответил, но тут же вывел на консоль новый экран и начал вводить расчеты. Джим наблюдал за ним через плечо, завороженный тем, как Спок вводит формулу за формулой, даже быстрее, чем Джим успевал их читать. К сожалению, это не возымело особого эффекта. Звук становился все громче и громче, скрежеща по нервам Джима. Йомен Нельсон закрыл уши и посмотрел на него широкими, бешеными голубыми глазами. — Щиты отказывают, сэр. Пятнадцать процентов! — крикнул Спок, перекрывая шум. Шаттл пронзил плотную пелену мерцающего света и вошел в эпицентр бури. Металлический стон перекрыл грохот, просачиваясь внутрь Джима и пробираясь вверх по позвоночнику. В секунду он затих, а затем превратился в пронзительный треск металла, наконец сдавшегося под давлением неведомого источника. Джим оторвал взгляд от переднего экрана и посмотрел назад, в инженерную нишу. Из одного из воздуховодов клубами вырывался пар. Он начал заполнять отсек, сначала оседая на пол, а затем поднимаясь вверх. Джим увидел, как Картер движется сквозь дымку. Ее фигура была искажена вихрями пара, из всего силуэта виднелась только острая линия плеч. Громко ругаясь и спотыкаясь, она направилась к задней панели управления, прикрывая глаза от пара. Вибрация становилась все более сильной, погружаясь в тело Джима и пронизывая его до полного онемения всех мышц. Он перевел взгляд вниз и увидел, что болты его кресла дрожат. Пар поднимался и поглощал его руки, грудь, пока не зашипел у него под носом. Яркий зеленый свет разливался над ними, меняясь и дрожа, как пламя на ветру. Он отбрасывал тени на кабину яркими полосами, которые плясали, ломаясь и искажаясь, на фоне клубов пара. — Регистрируется шестибалльный ионный шторм, капитан; щиты на десять процентов, — доложил Спок, и Джим услышал в его голосе что-то похожее на эмоции. Точно не страх, но определенно замешательство. — Шесть баллов?! Должно быть, ионы мешают нашим сенсорам. Проверьте еще раз. — Капитан, — крикнула Картер из полной темноты в алькове, — я не могу добраться до канала! Шторм перегружает наши двигатели! Настала очередь Пайка выругаться: — Кирк, — прорычал он, — помогите Картер... Невозможно было ошибиться в не нормальном звуке, который оборвал слова Пайка. Словно рвущаяся бумага, сгущаясь и множась, он вырвалась из стен и разрушил их решимость. Джим поднял глаза, уже зная, что увидит. Корпус промялся над ним, рвался жесткий металл, скрученные сети проводов резко трещали, разрыв становился все шире. — Восемь баллов, капитан, — крикнул Спок. — Щиты на два процента. Пролом застонал, когда спираль потока устремилась наружу через его открытую пасть. Воздух внутри челнока рванулся вместе с ним, с воплями рассекая зазубренные края металла. Джим должен был действовать, это было все, что ему оставалось делать. Он уже собирался встать, чтобы помочь Картер, как ему было приказано, но тут пол прямо за его креслом треснул, разрываясь на волокна. — Картер! — закричал Джим, оглядываясь на своих товарищей по экипажу. — Тайген, поднимайтесь сюда! Но с ужасающим металлическим скрипом задняя половина шаттла раскололась, гравитация и вес потянули доктора за правый борт. Картер поднялась на ноги и ударилась о стену, когда шаттл покачнулся в сторону той части корпуса, которая еще держалась. Раздался треск костей о металл, едва слышный за всем этим бедламом, прежде чем Картер исчезла в потоке. Если бы Джим моргнул, он бы не заметил этого. Он жалел, что не успел. Джим закричал — ничего вразумительного, но он услышал свой голос, когда сила вакуума потянула его на пол. В поисках спасения он схватился за крепление сидений. Бросив взгляд в сторону, он увидел, что Тайген мотается как тряпичная кукла, едва держась за ослабленный шнур. Джим протянул вторую руку как раз вовремя, чтобы коснуться пальцев Тайген в последний момент, но в следующую секунду ее тело выскользнула в расщелину разодранной обшивки шаттла. Нельсон вскрикнул где-то справа от Джима, и тут же в поле зрения Джима мелькнуло пятно. Нельсон лежал на животе, конечности отчаянно пытались ухватиться за уходящую линию жизни. Его крик перешел в вопль вакуума, и шторм унес его прочь. Шаттл дернулся вверх, задняя половина полностью оторвалась, попав в слипстрим и исчезнув вместе со скоростью. Теперь они находились в атмосфере планеты, как он понял по облакам вокруг них, но из-за давления было трудно дышать. Джим попытался покрепче ухватиться за нижнюю часть сиденья, чувствуя, что начинает соскальзывать. Кто-то кричал. Пайк, Спок, может быть, даже он сам — грохот был оглушительным, а он только что видел, как три человека погибли. Он застыл, сердце колотилось, Джим почувствовал, как болты его кресла отрываются от пола, и не мог понять, как ему избежать той же участи, когда они полностью оторвутся. Металл окончательно разболтался, Джима сильно дернуло, и вдруг сиденье взвилось в воздух, а он сам полетел назад. Его ремень зацепился за зазубренный кусок металла, торчащий из трещины в полу, и Джим почувствовал резкий всплеск боли, пронзивший его спину. Он вскрикнул, чувствуя, как ремень дернулся, зацепившись за металл, и выбил из него дух. В этот момент чья-то рука метнулась и схватила его за запястье. Сквозь облако страха он посмотрел в темные, пронзительные глаза коммандера Спока, чьи пальцы сомкнулись вокруг запястья Джима, вторая рука вулканца начала соскальзывать с основания его собственного кресла. Джим наблюдал за происходящим словно в замедленной съемке. Если Спок не удержится, Джим утащит его за собой. Шаттл падал, но они и так находились слишком высоко, чтобы пережить падение. — Отпусти! — крикнул он. — Отпусти, или мы оба умрем! — Решительного взгляда Спока было достаточно для ответа. Вулканец не сдвинется с места. В долю секунды, пораженный разочарованием, страхом и странной спокойной уверенностью, Джим подтянулся и впился зубами в плоть руки Спока. Вулканец инстинктивно отпустил его, и Джима тут же понесло назад, только пояс и уже окровавленный рубец металла удерживали его внутри. Это продолжалось недолго. В тот момент, когда Спок потянулся к нему, острая грань раскореженного металла обшивки, что удерживала его, окончательно разорвала пояс, и тело Джима последовало за задней половиной шаттла, за доктором Тайген, за Картер и тем бедным йоменом. Он почувствовал, как что-то твердое ударило его по спине, затем по ноге и голове. И все затянуло тьмой. Когда темнота исчезла из уголков его сознания, первое, что он почувствовал, была боль, вернувшаяся вместе с сознанием с удвоенной силой. Он чувствовал себя так, словно его разжевали и выплюнули, перемолов в кровавую кашу. Его бок был разодран в клочья, окровавленная ткань одежды липла и тянула, а его нога... Нога. Джим крепко зажмурил глаза от болезненного осознания, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Без сомнения, он уже потерял слишком много крови, и паника сделает все только хуже. Он прошел через тренировки, его готовили к такой ситуации. Он мог справиться с этим. Резкие, глубокие вдохи через нос и выдохи через рот успокаивали страх, хотя дыхание все еще было затруднено: тяжелое, горячее и влажное — но это было единственное, что могло ему сейчас помочь. Сам факт того, что он мог дышать, напоминал ему, что, несмотря на боль, он, по крайней мере, все еще был жив — чертовски приятный исход, чем он предполагал, когда его унесло прочь от шаттла. Так что теперь вся его задача сводилась к банальному выживанию. Шаг первый: оценить ущерб. Собирая весь свой шаткий контроль, Джим сделал последний вдох и открыл затуманенные глаза. Закат, или то, что казалось закатом, окрашивало все вокруг в красно-желтые тона. Это значило, что ионная буря осталась позади. Он мог видеть оранжевое небо сквозь дыру в кроне дерева, которую, очевидно, оставил свои падением, ломая по пути ветки. Деревья росли густо, как густые тихоокеанские тропические леса на Земле, они возвышались над ним, уходя далеко вверх, покрытые грубой белоснежной корой, больше похожей на камень, чем на дерево. На ветвях, толщиной с его бедро, росли огромные лопатообразные листья, торчащие из них, как весенние ростки из-под снега. У этих странных листьев не было стеблей, они тянулись в стороны от ветвей, как навесы. Каждый из них достигал больше фута в длину, сужаясь по мере приближения к основанию ветви. Если бы не дыра, которую он оставил после падения, отбрасываемая листьями тень, скорее всего, укрывала бы все пространство плотной тенью. Джим проследил взглядом по стволам деревьев вниз, где ветви переходили в сучья, листьев там не было. Вместо них из корней деревьев прорастали большие зеленые кусты с похожими на папоротники листьями, которые поднимались вверх на несколько футов, а затем поникали под тяжестью прорастающих из них розовых и фиолетовых цветов. Повернув голову, он заметил, что земля вокруг него усеяна обломками: ветками и клочьями листьев, должно быть, сломанными при его падении. Он погрузил руку в землю, заметив, что это скорее песок, чем почва, и песчинки оставили следы на его щеке, хотя это вряд ли было худшим из его неудобств. К счастью, он не видел никакой непосредственной опасности. В лесу было тихо, если не считать далекого жужжания насекомых. Это дало ему время проанализировать остальную часть своего затруднительного положения, хотя "затруднительно" вряд ли было подходящим словом, чтобы описать весь тот ад, в который он попал. Собравшись с силами, Джим приподнялся на локтях, прикусив губу, чтобы не закричать, его глаза заслезились, а зрение по краям побелело. Еще несколько резких вдохов привели его в чувство, и он посмотрел вниз, на свое тело. Его красный форменный китель потемнел от крови и стал жестким вокруг неглубокой раны в боку. Он смутно помнил, как один из его товарищей по экипажу пошутил, что Звездный флот сделал форму службы безопасности, куда его только зачислили, красной, чтобы кровь была не так заметна. Теперь, по крайней мере, он знал, что это была ложь. Джим мог видеть свою кровь так же ясно, как белый день. Металл прорезал его ремень и форму, а также изрядный кусок кожи, но, к счастью, кровотечение почти прекратилось. Эта рана не убьет его. С ногой была другая история. Она неестественно согнулась в икре, пульсировала и распухла от колена до ботинка. Сломана, подумал он, падая спиной вперед на землю. Конечно. Шаг второй: рассмотреть возможные решения. Ионная буря прошла. Это он знал, а значит, скоро восстановят связь. Но он прокрутил в голове события своего падения. Если его пояс оторвался, то унес с собой коммуникатор и бластер. Возможно, его оборудование находилось поблизости, но это было маловероятно. С некоторым усилием он снова сел и огляделся. Он вглядывался в густой кустарник у основания каждого дерева, сузив глаза, но не увидел ничего, что напоминало бы его вещи — нет, ничего, кроме дикой первозданной природы. Он позволил себе разочарованный вздох и закрыл глаза, чтобы набраться терпения. Итак, коммуникаторов нет. Оставался еще один вариант, прежде чем он перейдет в режим решения проблем. — Есть кто живой? — крикнул он, как можно громче, хотя в горле у него было удивительно сухо, учитывая влажность этого места. — Капитан? Коммандер? — Затем, хотя все в нем понимало, что это безрезультатно: — Картер? Доктор Тайген? Тишина. Только непрекращающийся гул насекомых был ему ответом. Хотя... Он сузил глаза, уловив металлический блеск жуков, порхающих среди листвы вокруг него. Насекомых ли? Первоначальное сканирование планеты показало минимум растительной жизни и ничего больше. Это место было умирающей пустыней. Здесь не должно было быть насекомых. Но, предположил он, ионные помехи могли испортить сенсоры. Именно по этой причине Спок не обнаружил гуманоидов, несмотря на сигнал бедствия. Вполне возможно, что они могли пропустить эту живую экосистему. Возможно, хотя и маловероятно. Он рассеянно покачал головой, переходя к более насущным проблемам. Неважно, что они обнаружили или не обнаружили. Важно было только то, что происходило сейчас. Поскольку ответа на его зов не было, у него оставался только один вариант действий. Шаг третий: сделать все возможное, чтобы выжить. Он переместился в сидячее положение, морщась и задыхаясь при каждом, пусть даже незначительном, движении. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось усесться так, чтобы не задыхаться от простреливающей боли. К счастью, ветки и листья, на которые он упал, были достаточно близко, чтобы он мог дотянуться до них без особых усилий, поэтому он взял две самые более или менее прямые палки и положил их по обе стороны от своего колена, а затем взялся за самый большой из сорванных листьев. Проверив его прочность слабым рывком, он решил, что он достаточно волокнистый, чтобы стать подобием бинта. Он нашел разрыв и разорвал лист на полоски. Звук разрыва заставил его тяжело сглотнуть, а в голове промелькнуло воспоминание о том, как обшивку разорвало на части, когда шаттл разделился. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь избавиться от воспоминаний, и вернулся к текущей задаче. Если бы кто-нибудь был в пределах слышимости, он бы услышал крик Джима, когда он приматывал икру к импровизированной шине. Этот крик эхом разнесся далеко между деревьями, настолько громкий, что испугал его самого, на мгновение отвлекая от боли. Вся его правая сторона пульсировала от лодыжки до плеча — от ушибов, переломов и крови; голова кружилась от молниеносных вспышек боли. Ему потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание, осторожно осмотреть перевязку на ноге и убедиться, что она выдержит. Он никогда раньше не пользовался шиной, имея легкий доступ к костным регенераторам в любой ситуации, когда это требовалось, но единственный костный регенератор в их десантной группе был в аптечке доктора Тайген, а доктор Тайген... Джим остановился, закрыв глаза и выбросив окончание мысли из головы. Он не мог. Не сейчас. Ему потребовалось много времени, чтобы приготовиться встать, и он провел эти минуты, перебирая в голове уравнения. Вес шаттла, очевидно, уменьшенный вдвое перед падением. Скорость и траектория пикирования. Он мог угадать направление, в котором двигался шаттл, и определить угол падения по сломанным веткам, и это уже было больше, чем ничего. В общем, он прикинул (и это было не совсем точное предположение), что передняя половина шаттла находится примерно в миле от него, может быть, чуть дальше, в зависимости от того, на какой высоте началось неконтролируемое падение. Зная это, и направление, в котором ему нужно было идти, что ж... Больше ничего не оставалось. Как и ожидалось, боль хлестнула по ноге, как только он осмелился переместить вес. Он втянул воздух сквозь зубы, с шипением поднимаясь, и ухватился за шершавую кору ближайшего дерева. Рука на корне, рука на стволе, рука на самой нижней ветке — каким-то чудом ему удалось подтянуть под себя здоровую ногу, но к тому времени, как он оказался в вертикальном положении, уже выдохся, дыхание вырывалось резкими толчками, лицо раскраснелось от жара и усилий, а пот стекал по бровям и спине. Прислонившись к дереву, он наклонил голову и уставился вверх, на оранжевое небо. — Давай, Джим, — сказал он, пытаясь уговорить себя двигаться. — Ты можешь это сделать. Даже если ты найдешь только переднюю половину шаттла, ты сможешь связаться с кораблем. Одна миля, и ты свободен. Одна миля. За одну милю он мог сделать все, что угодно. Он повернулся, похлопал по стволу дерева, которое держало его, и поискал подходящую ветку для трости. Не найдя ни одной, он подтащил себя к следующему стволу и привалился к нему, когда его зрение на минуту потемнело, а в уголках глаз заплясали яркие пятна. Он задыхался, мышцы кричали от напряжения, и Джим едва смаргивал пот, который так и норовил стечь с ресниц. Это будет долгий путь. Он снова посмотрел на небо, надеясь, что успеет добраться до темна. Дни здесь были длиннее, помнил он из инструктажа, так что, возможно, у него был шанс побороться за свою жизнь.

***

Консоли шипели паром, звук взрывающихся сигналов тревоги стал белым шумом на фоне безмолвия окружающего мира. Куда бы Спок ни посмотрел, везде корежился и хрустел металл от удара шаттла о склон горы. Экраны потрескались, искрясь напряжением из оборванных проводов. Чудом не разбилось окно в носовой части, но это была, пожалуй, единственная часть шаттла, которая не была разрушена. Не считая, конечно, двух оставшихся пассажиров. Спок потащил капитана Пайка за локти прочь от обломков, на свежий воздух, где химикаты и пар не попали бы в его легкие. Хотя Пайк был без сознания, Спок почувствовал нелогичную надежду, что он невредим. Он стоял на коленях рядом со своим капитаном в сером свете грозового неба, наконец-то осматривая его состояние как положено. Невредим — было слишком глупо даже думать об этом. В боку Пайка, как кол, торчал осколок металла, вероятно, кусок передней консоли, оторвавшийся при посадке. Рана была глубокой, почти через весь живот до спины, и золотая туника вокруг уже пропиталась красным, расцветая впитывающейся кровью словно лепестки цветка. Хотя буря все еще бушевала над головой, он снял с пояса коммуникатор. — Спок вызывает Энтерпрайз, прием Энтерпрайз. Ничего. Он повернул циферблат. — Коммандер Спок вызывает U.S.S. Фаррагут. Прием, Фаррагут. Ничего. В последней попытке он снова повернул циферблат. — Коммандер Спок вызывает десантную группу. Десантная группа, ответьте. Ничего. Скорее всего, остальные были мертвы. Если он не будет действовать быстро, Пайк будет следующим. Под рулевой консолью каждый шаттл класса F был оснащен одним аварийным комплектом, содержимое которого могло оказаться полезным. Он быстро вернулся в шаттл, смахнул рукой пар и скользнул под свое сиденье. Когда он ударил по хрустнувшему металлу, раздался полый звон. Спок зацепил пальцами самую хлипкую из складок панели, дернул один раз и упал назад, когда панель освободилась. Внутри он обнаружил большой пластиковый контейнер, и потащил его обратно к лежащему капитану. Содержание: Два аварийных одеяла, 10x10, огнестойкие и изолирующие Один очиститель воды Две фляги, по одному галлону каждая Один стандартный металлический нож Один лазерный резак Один бластер стандартного образца Один шнур длиной 50 футов. Один гипоспрей, предварительно заряженный двумя дозами Кордазина и Меленекса, плюс по одной дозе Tri-Ox Compound и Masiform-D Один медицинский сканер Один складной передатчик сигнала бедствия Спок не позволил себе почувствовать разочарование. Он оторвал полоску от края одного из аварийных одеял и, не теряя времени, выдернул осколок из бока Пайка. Мужчина не отреагировал. Скорее всего, он был контужен, но у Спока сейчас не было времени сканировать его. Он завернул кровоточащую рану в полосу аварийного одеяла, убедившись, что оно достаточно тугое, чтобы давить на эпицентр повреждения, но достаточно свободное, чтобы Пайк мог дышать. Если повезет, осколок не задел внутренние органы, и теперь оставалось только остановить неминуемую потерю крови. Кожный регенератор был бы сейчас полезен как никогда. Спок сделал себе мысленную пометку добавить его в список всех аварийных комплектов, когда вернется на корабль. До тех пор он мало чем еще мог помочь капитану. Он не сводил глаз с импровизированной повязки, просто ожидая момента, когда Пайк придёт в себя. У него самого была рассечена кожа в районе затылка, не говоря уже о многочисленных гематомах по всему телу, но он счел эти повреждения незначительными. Боль пульсировала и в его руке. Он посмотрел вниз, на зеленое и кровоточащее кольцо укуса вдоль основания большого пальца, куда лейтенант Кирк впился зубами. Спок сжал руку в кулак, вдохнул через нос и откинулся на пятки, чтобы посмотреть на небо. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от лежащего на земле капитана и доказательств того, что он не смог спасти чужую жизнь. Он знал, что шторму потребуется время, чтобы утихнуть, но не знал, было ли это время у капитана. Нелогично было испытывать беспокойство или страх, но Спок не мог не ощущать беспомощность их ситуации. Его текущей обязанностью было облегчить эту беспомощность, насколько он мог. Для этого нужно было сосредоточиться и оценить, где они находятся. Он свернул одно из одеял и подложил его под голову Пайка, стараясь не преувеличивать травмы, и поднялся. Только тогда он почувствовал боль в конечностях — вероятно, не больше, чем поверхностные ушибы — и усилием воли отогнал ее в сторону. Он был вулканцем, а долг превыше комфорта. Он пошел дальше. Держа в руке трикодер, Спок начал сканировать местность вокруг них. Похоже, они врезались в горный склон, тысячи футов почти сплошного черного камня. До определенного места она была покрыта зеленью, и Спок мог видеть след, оставленный полозьями шаттла, где он прожег путь сквозь редкую листву и оставил обрывки искореженного металла. Затем шаттл врезался в пролесок деревьев у подножия горы, где теперь и лежал. Остальная часть видимой ими территории представляла собой в основном плоский песок, прерывистые деревья, несколько невысоких кустов, торчащих из земли. Его взгляд блуждал мимо шаттла к редким деревьям у основания горы. Дальше они густели, и получался своего рода лес, хотя и не похожий ни на один из тех, что Спок доводилось видеть. Он подошел к одной из ветвей, сломанной от удара шаттла, и рассмотрел ее поближе. Кора была толстой, почти три дюйма по всему периметру, что делало древесину плотной. Шершавая на ощупь, белая. Вероятно, в этом была какая-то эволюционная цель, как и в странной форме листьев, похожих на веер, раскинувшихся по верхушкам и бокам каждого дерева, хотя Спок не стал долго раздумывать над этим. Он отбросил ветку и провел трикодером вдоль кромки леса. Первоначальное сканирование планеты не выявило столь разнообразной экосистемы. Теперь трикодер регистрировал мелких животных, насекомых, сложную флору — хотя, к счастью, крупных животных в радиусе одной мили не было, и ни одно из насекомых не было признано опасным. Осторожность все еще была оправдана, но здесь не было ничего ядовитого или хищного. Только... странное. Необычное. Очаровательное. Буря все еще бушевала над головой, и ему не хотелось оставлять своего капитана, поэтому Спок вернулся к тому месту, где тот лежал на песке. Он собрал носилки из обломков деревьев. Это был небольшой способ максимально использовать свое время и подготовиться к худшему. Если их встретит более крупное и опасное животное или если буря не закончится до наступления ночи на планете, он должен будет защитить Пайка любой ценой. Примерно через два часа и тридцать шесть минут после перевязки ран капитана небо, наконец, прояснилось. Он снова вызвал корабли. Ничего. Это было нелогично, не соответствовало текущим фактам, но что было, то было. Возможно, корабли ушли из-за внезапного увеличения ионов. Если это так, то он мало что мог сделать, кроме как ждать. Спок не любил ждать. Они покинули Энтерпрайз в 4400 по планетарному времени, что соответствует раннему вечеру. Поскольку продолжительность дня здесь составляла девяносто шесть стандартных часов, по расчетам Спока, у него было пять часов, чтобы найти подходящее место для ночлега до наступления темноты. Он предпочел бы остаться недалеко от места крушения, на случай, если корабли отправят спасательную группу к их последнему известному месту, но было нелогично просто предполагать, что помощь уже в пути. Кроме того, Спок понимал, что если они останутся здесь, то замерзнут до смерти, как только наступит ночь. Сканирование показало, что капитан действительно был контужен. Пока его не доставили в соответствующее медицинское учреждение, Спок мало что мог сделать. Кроме, конечно, сохранения его жизни. Для этого нужно было не беспокоить его. Используя самодельные носилки, Спок оттащил Пайка в тень шаттла. Он снова проверил трикодер, не обнаружив никакой угрозы — ничего крупнее белки. Пайк был в полной безопасности, и Спок отправился в путь. Геологический состав горы был удачным. Древний, спящий вулкан был испещрен пещерами, навесными камнями и трещинами породы. Чтобы спастись от стихии, им нужна была самая глубокая из них. Влажность на Альфа Новус V с наступлением холодной ночи может закончиться их смертью от обморожения. Споку потребовалось немного времени, чтобы найти подходящую пещеру, достаточно глубоко уходящую в гору, чтобы защитить их от непогоды. Хотя даже здесь, чтобы сохранить жизнь, потребуется очень многое. вход в пещеру находился, возможно, всего в двухстах футах от места крушения. Не идеальный вариант, но вполне приемлемый. С провизией были проблемы, но он следил за своим трикодером, пока шел, и нашел немного пригодных в пищу растений. Лиственные кустарники, усеявшие место их крушения, содержали достаточно белка, чтобы ненадолго поддержать их, а ягоды, которые он нашел на цветущих растениях, похожих на папоротник, на краю леса, обеспечивали необходимые углеводы. Высокие веретенообразные деревья с блестящей корой, похожие на земные пальмы, приносили круглые пурпурные плоды, спрятанные высоко в листьях, но времени на их сбор было мало. Он отметил их местоположение на случай, если это понадобится. Спок снял верхнюю рубашку, чтобы унести ягоды и листья, которые он собирал по пути, а также грибы, похожие на шампиньоны, которые он нашел в темных уголках у склона горы, и несколько кактусов, похожих на алоэ, чьи успокаивающие свойства могли быть полезны при ранениях. Недалеко от пещеры находился родник. Он вытекал из горного склона тонкой струйкой, собираясь в небольшую лужицу, а затем стекал обратно в скалу вниз. Но это была вода, и она была удивительно чистой. Наполнив фляги, он решил, что этих скудных ресурсов должно хватить. Он спрятал свою небольшую добычу в устье пещеры и приготовился отнести Пайка в их временное убежище. В лучшем случае ему удастся разбудить капитана и убедить его поесть. В противном случае он мог хотя бы промыть рану Пайка. До спасения оставалось сделать совсем немного. Его мысли были заняты подготовкой еды и костром, когда он вернулся к месту крушения и обнаружил Пайка непотревоженным и все еще без сознания. Шаттл перестал дымиться и сигналить, вероятно, исчерпав свои пары и энергию, и теперь лежал неподвижно, жутко тихий в опускающихся оранжевых сумерках. Подавив эмоциональную реакцию на это зрелище, Спок достал из кармана коммуникатор. Он снова вызвал корабли. Когда ответа, как и ожидалось, не последовало, он вернулся к носилкам. Не было смысла терять время. Собирая аварийный комплект, Спок не сводил глаз со своего капитана. То, что тот до сих пор не очнулся, было прискорбно, поскольку сотрясение мозга могло усугубиться потерей сознания, но Спок решил, что попытается разбудить его, когда они окажутся в безопасном укрытии в пещере. Затем он составит план по восстановлению связи или иным способом покинет планету. Эти мысли отвлекли его на некоторое время, пока он не услышал шарканье, доносившееся из леса. Его чуткие уши улавливали мельчайшие звуки, и, прислушавшись, он понял, что приближающееся существо — не один из мелких грызунов, которых засекал трикодер, а совсем другой зверь. Он тут же вытянул трикодер перед собой, встав между источником звука и капитаном. Он осмотрел лес и почти позволил себе невероятно человеческие эмоции. Облегчение. Существо было гуманоидным. Взяв бластер из аварийного комплекта, Спок тихо подошел к краю леса, напрягая слух. — Назовите себя, — скомандовал он в деревья. К счастью, свет был достаточно ярким, чтобы он смог различить фигуру, прислонившуюся к дальнему стволу, хотя они и находились в тени. Он увеличил громкость. — Назовите себя! Тень задрала голову и с трудом приблизилась. Когда она появилась в тонкой полоске умирающего солнечного света, Спок смог разглядеть ярко-красную рубашку офицера службы безопасности. Он чуть не выронил бластер. — Лейтенант... — слабо произнес голос, казалось, сделав паузу, чтобы отдышаться, чтобы продолжить. — Лейтенант Джеймс Тиберий Кирк, U.S.S. Фаррагут. — А затем, задумавшись на мгновение: — Сэр. С этими словами молодой человек рухнул на землю, словно кости, удерживающие его в вертикальном положении, расплавились. Спок без раздумий бросился вперед, перевернул Кирка на спину и положил его голову на свои колени. Он был в тяжелом состоянии. На виске Кирка от сильного удара проступила кровь, еще одно пятно крови запятнало край рубашки. Его кожа была бледной, покрытой капельками пота, а на ощупь липкой, несмотря на жару воздуха. Обхватив ногу юноши, Спок заметил примитивную шину. Как Кирку удалось идти на этой ноге, для Спока было загадкой, особенно учитывая расстояние. Если его трикодер не засек сигнал Кирка при последнем сканировании, значит, он упал более чем в миле от того места, где они сейчас находились. Люди. Спока не переставала восхищать их решительность столько же, сколь и отталкивало их безрассудство. Но если это означало, что еще у одного из них был шанс выжить, Спок испытывал нелогичную благодарность.