Sha Ka Ree

"Пробуждение", возможно, и не было подходящим словом для описания состояния Джима, когда он вновь обрел сознание, но он, по крайней мере, понимал, что происходит. Первое, за что зацепился его разум, был звук. Сверчки, подумал он где-то в глубине сознания. Сверчки. Неужели он снова заснул в поле? Мама убьет его, если он будет гулять до ночи, не предупредив ее. Он должен открыть глаза. Он должен... Он почувствовал движение. С каким-то смутным недоверием осознав, что его тащат, он сумел открыть затуманенные глаза. Уже начинало темнеть, но он мог различить некоторые черты окружающей обстановки. Это была не Айова. Звук был не стрекотом сверчков, а каким-то странным, пронзительным жужжанием далеких, инопланетных насекомых; воздух был влажным, густым и тяжелым. По обе стороны от себя он увидел две стойки из полностью белого дерева. Он на чем-то висел — волокнистые ремни больно впивались ему в спину. Он повернул шею, насколько позволяли больные мышцы, и увидел очертания крепких плеч, два заостренных уха, сильные руки, держащие распорки — как он догадался — носилок. — Коммандер? — спросил он сквозь сухость в горле, но глаза его закрылись прежде, чем он услышал ответ. Когда Джим проснулся, ему было тепло. Не жарко, но тепло, почти комфортно, если бы не то, что все его тело пульсировало, как открытая рана. Он медленно приходил в сознание, взгляд сам собой то фокусировался, то снова мутнел, сосредотачиваясь на участке пестрой черной скалы, похожей на потолок пещеры. Он смутно осознавал, что сверху на него было что-то накинуто — одеяло, как оказалось. А под ним для подстилки лежало несколько широких плоских листьев. У него ушла минута на то, чтобы вспомнить события этого дня. С замиранием он вспомнил аварию и последующее блуждание по незнакомому лесу. В какой-то момент он потерял сознание, и в какой-то момент... Коммандер. Джим вскочил в сидячее положение и тут же вскрикнул от боли, перевернувшись на спину. Он схватился за бедро, где, только сейчас он вспомнил об этом, покореженная обшивка шаттла пропорола его кожу. Джим понял, что рана была перевязана полоской его собственной туники. Нижнюю рубашку с него тоже сняли, вероятно, чтобы проветрить остальные, более мелкие раны. — Лейтенант, — произнес голос откуда-то сбоку от него. — Вы очнулись. Джим повернул голову на голос и увидел коммандера Спока, освещенного светом небольшого костра. Было холодно, понял Джим, когда одеяло упало с его груди, и, похоже, Спок чувствовал это. Вулканец сидел, скрестив ноги, как можно ближе к огню, вытянув руки к теплу. На его плечи была накинута полоса ковролина из шаттла. От костра поднимался дымок, отбрасывая размытые тени на стену пещеры, и от него исходил почти ностальгический запах, пьянящий и резкий. — Как долго я был в отключке? — спросил Джим, во рту было липко и сухо после долгого сна. Он прочистил горло, но от этого, казалось, стало только хуже. — Почти двенадцать стандартных часов, — ответил Спок. Он поднялся на ноги, сбрасывая с плеч кусок ковролина, и, казалось, искал что-то вне поля зрения Джима. Затем он повернулся, чтобы подойти к Джиму. — Но сейчас еще ночь, — сказал Джим, оглядывая пещеру. — Верно? — Действительно, — подтвердил Спок и присел рядом с Джимом. Он протянул флягу, которую Джим с благодарностью взял. Он не терял ни секунды, прежде чем выпить ее до дна. — Ночи здесь очень длинные, лейтенант, — сказал Спок осторожным напоминанием, будто говорил с ребенком. Джим сделал еще несколько глотков, затем начал глотать воздух, кашляя от воды. Каждое движение его тела отдавалось болью в боку. Ему потребовалось несколько сильных вдохов, чтобы заглушить боль. Когда он пришел в себя, то встретил жесткий взгляд Спока. — Точно, — хрипло сказал он, и мир понемногу возвращался к нему, снова проникая в его мысли. Чувствуя странную смесь между надеждой и тревогой, Джим смог спросить: — Кто-нибудь еще выжил? Спок кивнул головой, и Джим почувствовал крохотную нотку облегчения. — Капитан жив. Я положил его поближе к огню, чтобы следить за его состоянием. — Джим прищурился. Сквозь пламя он едва мог различить очертания тела, завернутого, как кокон, в еще одно аварийное одеяло. — Его состояние? — Он был ранен осколком металла во время аварии. За последние пятнадцать часов он приходил в сознание только один раз. Джим сделал еще один большой глоток воды, хотя бы для того, чтобы получить время на осмысление происходящего. Только они трое, и Пайк выведен из строя. Это не предвещало ничего хорошего. Когда он проглотил и опустил флягу на колени, то обнаружил, что ему трудно смотреть прямо на вулканца рядом с ним. — Корабли? — спросил он, но ответ был очевиден. — Хотя связь должна быть возможна, поскольку ионный шторм давно закончился, все попытки связаться с ними не увенчались успехом. На данный момент у меня нет достаточной информации, чтобы объяснить это. Губы Джима сжались. От неопределённости у него в животе заныло. Чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Спока, он оглядел пещеру. Спок нашел для лагеря относительно ровное место: пол был покрыт песком, в нескольких направлениях от него отходили разные по размеру ответвления, которые, вероятно, служили для вентиляции костра. Здесь были разбросаны валуны и камни, что говорило о более скалистой местности чуть глубже, но в целом место выглядело надежным. Спок, должно быть, работал очень быстро. Он проглотил страх перед непосредственной опасностью, сознательно понимая, что пока они в безопасности, но не уверен, как долго это продлится. Он оглянулся на коммандера, который все еще стоял на коленях рядом с ним. — Вы знаете, что произошло? — Он вернул одеяло на свое тело, обернув его вокруг плеч, хотя мышцы болели от усилий. Не думая, он протянул дополнительную длину одеяла Споку. К удивлению Джима, вулканец взял его, обернул одеяло вокруг своих плеч и, как следствие, придвинулся ближе. Должно быть, ему действительно было холодно. Вулканцы крайне щепетильно относились к своему личному пространству. — Ионный шторм усиливался с невероятной скоростью. Он перегрузил наши двигатели, что вызвало неполадки в системах, включая щиты. Из-за силы шторма была нарушена структурная целостность шаттла. Джим побледнел, отворачиваясь от безэмоционального взгляда вулканца. — Структурная целостность, — повторил он, почти оскорбленный. — Нас разорвало пополам. Его мысли вернулись к звуку ломающихся костей Картер о перегородку, и он обнаружил, что выбросить его из головы без непосредственной цели выживания, чтобы было на чем сосредоточиться, еще труднее. — Действительно, — спокойно сказал Спок. — Я установил сигнал бедствия в устье пещеры. Если корабли восстановят связь, они найдут нас. Сигнал бедствия... это кое о чем напомнило ему. — А как насчет сигнала бедствия, который привел нас сюда? Деградировавший? Может быть, поблизости есть другие люди... — Их нет, — сказал Спок, фактически отрезав эту нить надежды. — Я не смог определить никакого сигнала, кроме нашего собственного. Когда наступит утро, я починю сенсоры шаттла. Они, несомненно, будут сильнее, чем ограниченный диапазон моего трикодера. — Итак... остальные члены экипажа? — Не реагируют на связь и, вероятно, находятся за пределами диапазона наших текущих возможностей сканирования. Если они вообще живы, осталось невысказанным. Несколько мгновений они молчали. Джим пытался осознать реальность их положения. Слишком много вопросов остались без ответов. Почему корабли не отвечают? Почему шторм так внезапно усилился? Что случилось с сигналом бедствия? Он удержался от дальнейших расспросов, только потому, что знал: Спок не сможет ответить ни на один из них. — Вам нужно пропитание? Вопрос был неожиданным, и он вырвал Джима из его собственных мыслей. Только тогда он понял, что проголодался. Теперь, когда его потребность в воде и, что еще важнее, в информации была удовлетворена, он чувствовал, что его желудок превратился в пустую сухую шелуху. — У нас есть еда? Спок кивнул и освободился от одеяла. Джим наблюдал, как он прошел туда, где, очевидно, хранились их запасы, и вернулся с горсткой мелких пурпурных ягод и широких плоских зеленых листьев с поразительными пурпурными прожилками. Их едва ли хватило бы даже на салат. Джим чуть не рассмеялся, но вместо этого выдохнул через нос что-то отчаянное и беспомощное. — Извините, официант, кажется, я заказывал сэндвич с курицей, — неуклюже пошутил он. Спок, казалось, не находил это очень уж забавным. Он просто сел рядом с Джимом и передал ему еду. Джим только тогда понял, что мог обидеть своей шуткой, хотя он всего лишь пытался разрядить напряженную обстановку. Поэтому, поблагодарив его тихо, но искренне, Джим принялся за свою скудную еду, радуясь хотя бы тому, что есть что положить в пустой желудок. — Боюсь, у меня не было времени на сбор еды, — объяснил Спок. — Эта всё что есть до утра. Спок устроился поудобнее в тепле одеяле и намотал его на себя. Джим сосредоточился на еде, разрывая твердую кожицу ягод и смакуя их кислый сок зубами. Он бросил взгляд назад, на Пайка. — Он поел? — спросил Джим, жуя липкую текстуру. — Я пытался накормить его, — сказал Спок, и Джим без особой надежды на исполнение пожелал, чтобы Спок вложил в свой голос хоть какую-то эмоцию. Какую-нибудь тревогу или печаль. Спок служит с Пайком уже почти четыре года. Видеть его в таком состоянии было бы нелегко для нормального человека. Но Спок не был нормальным человеком. Джим вздохнул. — Мы можем попробовать еще раз, когда он проснется, — сказал он, разрывая один из жестких листьев и морщась от горечи. — Скорее всего, он не сможет это съесть. Логично было бы распределить то немногое, что у нас есть, между теми, кто способен это переварить. Джиму потребовалось мгновение, чтобы осознать, что только что предложил Спок, но осознание заставило его замереть. Он уронил надкусанный лист на колени и положил его рядом с несколькими недоеденными ягодами. — Подожди, ты хочешь сказать, что мы должны морить его голодом? Он болен. Ему еда нужна больше, чем нам, — он сердито указал жестом на еду у себя на коленях, глаза его ожесточились. Никто не должен голодать, подумал Джим со вспышкой ярости. Никто не должен быть менее достоин выживания, чем все остальные. — Но он не переварит это. Какая логика в пустой трате ресурсов? — Это не пустая трата, если мы попробуем. Кроме того, завтра мы можем собрать больше... — Спок собирался заговорить, но Джим прервал его: стресс от ситуации и другие, похороненные воспоминания вызвали в нем пожар. — Знаешь что? Он может взять мою порцию. Я не голоден. Спок устремил назойливо спокойный взгляд на Джима. — Тебе потребуется твоя энергия, чтобы исцелиться должным образом. — И ему тоже! — Лейтенант... — начал Спок, и Джим понял, что почти забыл, что разговаривает с командиром. Но страх, горе и истощение притупили его рациональность. Он не дал Споку закончить. — Вы хотя бы попытались найти остальных членов экипажа? Или вы были слишком озабочены "пустой тратой ресурсов"? — Лейтенант, вы ведете себя неразумно. — Что, потому что меня волнует, будет он жить или умрет? — Потому что я прошу вас заботиться о том, будете ли вы жить или умрете. Наступила пауза. Глаза Джима были устремлены на Спока, хотя у него не было сил продолжать спорить с ним. Он хотел спросить, стал бы человек, которого не волнует, жить ему или умереть, тащиться через инопланетный лес со сломанной ногой, но знал, что это приведет лишь к еще большей враждебности, а это сейчас непродуктивно. Поэтому он сдержал свой порыв. Он посмотрел на еду у себя на коленях и глубоко вздохнул. Предыдущий опыт голодания остался в прошлом, но это была другая ситуация. Ему пришлось напомнить себе об этом. Спок не отказывал никому в ресурсах систематически, сознательно и с радостью. Утром их спасут, и все будет в порядке. — Отвечая на ваш вопрос, — сказал Спок через некоторое время, — я действительно просканировал остальных членов экипажа и возобновлю поиски утром. Маловероятно, что они выжили... — Я знаю. — Тем не менее, мы попытаемся их найти. Если завтра мне удастся починить сенсоры шаттла, мы сможем обнаружить другое место крушения. Джим кивнул, соглашаясь, чувствуя укол вины за свою вспышку, а также медленно подступающую грусть от осознания их ситуации. Он знал, что шансов на то, что остальные выжили, почти нет, но его собственная жизнь была чудом. Может быть, они могли надеяться на другое. Он должен был верить, что они могут. — Сколько осталось до утра, командир? — спросил он, не в силах есть, хотя знал, что должен. Он не мог вынести того, что не оставил ничего для Пайка. — Двадцать семь часов. Глаза Джима расширились, и он обернулся к Споку. — Что?! — Ночи здесь очень длинные, лейтенант. — Конечно, верно, — сказал Джим, потирая переносицу и удивляясь, почему этот маленький факт все время выходил у него из головы. Теперь он понял, почему рационирование ресурсов могло иметь смысл для вулканца. Двадцать семь часов — это очень долго. Джим на некоторое время замолчал, и Спок, казалось, дал ему возможность успокоиться, вникнуть, подумать. Но как только Спок сделал движение, чтобы вернуться к огню, Джим остановил его, положив ладонь на его руку. — Подожди... — сказал он, и Спок встретил его взгляд, в которых читался вопрос. Джим продолжил, пробиваясь вперед. — Спасибо тебе. За то, что спас мне жизнь. Я думаю, что те несколько секунд, когда ты держал меня, сыграли решающую роль. Я мог бы быть... — Он остановился, пытаясь стереть воспоминание о гибели своих товарищей по экипажу. Наступила пауза, едва заметное удивление было написано на губах Спока. — Не за что, лейтенант, — наконец ответил он. — Я тоже в долгу перед вами. Если бы вы не заставили меня отпустить руку, то я, скорее всего, упал бы вместе с вами — и получил бы такие же травмы. Джим слабо улыбнулся мужчине, ослабев от усталости, бессилия и боли. Прежде чем он успел что-то сказать, Спок отодвинулся, сбросил одеяло и вернулся к огню. — Пожалуйста, — сказал Спок, снова устраиваясь под полоской ковролина, вырванного с пола шаттла, — заканчивайте трапезу. Я позабочусь о том, чтобы нам троим хватило до утра. Нас трое. Что ж, по крайней мере, ему удалось переубедить Спока в одном. Он доел то немногое, что осталось, и проигнорировал колючее чувство голода в своем желудке. Джим не знал, как он проведет следующие двадцать семь часов, но усталость все еще давила на его конечности, и в конце концов сон снова нашел его. Ночью он проснулся от того, что почувствовал рядом с собой под одеялом чьи-то тела. С одной стороны - Спок, по телу вулканца пробежала почти незаметная дрожь. С другой стороны — Пайк, неподвижный, как смерть, хотя и теплый. По морозцу, кусавшему кончик его носа, Джим понял, что на улице минусовая температура, гораздо хуже, чем была, когда он только проснулся, поэтому он натянул одеяло на голову, не обращая внимания на запах ржавой крови и соленого пота, и в конце концов снова заснул.

***

Ночи здесь были очень длинными, но Спок принял это как факт. Он ничего не мог сделать, чтобы ускорить вращение Альфа Новус V или более эффективно использовать морозную ночь, поэтому медитировал столько, сколько мог. Медитация принесла не совсем стандартные результаты. Несмотря на то, что он занимался ею часами, пока остальные отдыхали, ему было трудно классифицировать свои бурные эмоции. В нем росло что-то похожее на страх, что-то, что отвлекало его, тянуло за мысли, когда разум пытался улечься. Это проявлялось в постоянных взглядах на своих спутников, в озабоченном нахмуривании бровей, в беспокойстве, от которого он не мог избавиться. Однако он также пытался разобраться в противоположном чувстве —- надежде, которую он мог определить только по ее противоположности страху. Она росла в нем с того момента, как он обнаружил, что лейтенант Кирк жив. Нелогично было испытывать сразу две противоречивые эмоции, и он попытался подавить их. По мнению Спока, двадцать семь часов между его разговором с Джеймсом Кирком и затянувшимся рассветом планетарного дня проходили невероятно медленно. Ночь ухудшилась, когда начало холодать. Примерно в 6600 часов планета снаружи стала негостеприимной. В пещере они могли выжить, но с трудом. Он перетащил капитана Пайка на носилки и уложил его рядом с Кирком, а сам лег с другой стороны от него. С двумя аварийными одеялами и теплом тел трех человек они справятся. Пайк проснулся один раз за ночь, в самый холодный период. Спок дал ему попить воды из своей фляги и, рискуя замерзнуть, принес капитану небольшую порцию ягод, но, как и предполагалось, Пайк не стал есть. Они проговорили несколько минут, хотя Спок не был уверен, что Пайк понимает ситуацию, в которой они оказались. Когда мужчина снова погрузился в сон, Спок был уверен, что он больше не проснется. Однако, если верить Кирку, у Спока была привычка недооценивать людей. Рассвет все-таки наступил, через достаточно долгое время спустя после того, как, по мнению Спока, он должен был наступить. Провести более чем полный стандартный день в пещере с ограниченным запасом провизии было не самым лучшим вариантом, но по крайней мере все они добрались до другой стороны ночи живыми. Когда Спок проснулся, Кирк все еще был без сознания, и только через мгновение Спок понял, что во сне он придвинулся к человеку вплотную. Потребность в тепле перевесила потребность в личном пространстве, и он постарался не испытывать дискомфорта при этой мысли. По крайней мере, глаза Кирка оставались закрытыми, длинные ресницы слегка дрогнули, когда Спок отодвинулся от него. Он поднял голову, чтобы проверить Пайка, и сразу же заметил, что глаза капитана открыты. — Капитан, — сказал Спок шепотом, чтобы не потревожить Кирка. Он выскользнул из-под одеяла, с облегчением почувствовав, что ночной холод в значительной степени рассеялся. Было еще слишком холодно для комфорта, но уже не опасно. Он перебрался на сторону Пайка и почти позволил себе вздохнуть с облегчением, когда капитан слабо улыбнулся ему. — Спок, — сказал Пайк, его голос, обычно властный, был слабым и сухим. — Воды? Спок подчинился, достал флягу и поднес ее к губам Пайка. Вода потекла по грязным щекам его капитана. Пайк слегка поперхнулся, но выпил. Когда Пайк слабо махнул ему рукой, Спок сел на пятки и стал ждать. С глубоким, хриплым вдохом Пайк смог заговорить. — Как тебе удалось отделаться всего лишь шишкой на голове? Я в ужасном состоянии, — сказал он с натянутой усмешкой. Спок не первый раз видел своего капитана раненым, но бледность его кожи и голос... Он никогда не видел его в таком состоянии. — Капитан, вы слабы. Пожалуйста, не напрягайтесь. — Я знаю, — ответил Пайк, резко вздохнув после признания. — Спок, вам нужно найти доктора Тайген. Спок сделал паузу, нить беспокойства охватила его неожиданно. — Сэр, я не знаю, помните ли вы ее падение... — Я помню, коммандер. — Тон Пайка не оставлял места для возражения. — Я сомневаюсь, что она выжила, но вы должны найти ее. Ее аптечка... — он остановился и поморщился, втягивая воздух. Он слишком напрягся, произнеся всего несколько слов. Спок почувствовал, как напряглись его брови, и сжал руки, лежащие на коленях. — Моя первостепенная задача — починить сенсоры шаттла. Так мы найдем ее и остальных членов пропавшего экипажа гораздо быстрее. Пайк мягко кивнул: — Вы читаете мои мысли. Почините их, и, возможно, мы сможем связаться и с кораблями. По крайней мере, сигнал будет сильнее. — Действительно. Хотя это может занять несколько часов. — Я инженер, — раздался голос, и Спок перевел взгляд с Пайка на лицо лейтенанта Кирка. Он не знал, как долго тот бодрствовал, но, похоже, сейчас он был в полном сознании. — Если вы сможете дотащить меня до консоли, я смогу помочь. — Вы назначены офицером безопасности на этой миссии, а не инженером, — ответил Спок, тоном, подразумевающим, что он этого не допустит. Он знал, что в данный момент ссылаться на звания не имеет смысла, но он мог попытаться переубедить молодого офицера. — А назначенный инженер... отсутствует, — сказал Кирк, с явным усилием поднимаясь в сидячее положение. То, как мужчина поморщился и с шипением вдохнул сквозь зубы, было достаточно, чтобы убедить Спока, что он не справится с задачей, но когда Джим успокоился и сел прямо, в его жестких глазах снова появилась решимость. — Вы знаете, что у меня есть подготовка, — сказал он, немного задыхаясь. — Или вы позволили кому-то присоединиться к этой высокоприоритетной десантной группе, не проверив его полномочия? Кирк поднял глаза на Спока, в них был вызов. Спок почувствовал, как его бровь дернулась вверх. Редко кто из офицеров более низкого ранга разговаривал с ним в таком тоне. Может быть, дело было в непосредственности их нынешней ситуации, а может быть, просто в Кирке. — Я знаком с вашей квалификацией, — ответил Спок, — но, более того, я знаком с вашими травмами. Вы не идете. Пайк повернул голову к Кирку, явно не в силах сидеть прямо. — Слушайте коммандера Спока, лейтенант, — сурово сказал он, хотя его властность немного подпортили его нынешнее положение и болезненный оттенок кожи. Кирк, казалось, боролся внутри себя, глазами выискивая что-то у Пайка, но, к счастью, он согласился. — Да, сэр, — негромко сказал он. — Только, коммандер, — он снова перевел взгляд на Спока. — Сделайте одолжение, принесите мне сначала несколько вещей? Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать. Спок почти вздохнул, встретившись с глазами Пайка и надеясь найти в них взаимное разочарование. Вместо этого капитан выглядел откровенно забавным. — Я полагаю, лейтенант, — сказал Спок, стараясь не звучать так же устало, как он себя чувствовал, — смысл постельного режима в том, чтобы сидеть и ничего не делать. Карие глаза Кирка потемнели. — Я спал почти пятнадцать часов прошлой ночью. Я буду в порядке. Пожалуйста, сэр. Бросив последний взгляд на Пайка, как бы в поисках разрешения, Спок вздохнул. — Очень хорошо. Что вам нужно? Спок не знал, что Кирк планирует делать с несколькими большими ветками и ножом из аварийного набора, но ему и не нужно было знать. Важно было то, что лейтенант был доволен и чувствовал себя полезным. Спок пришел к выводу, что полезность была важна для Кирка, и он не мог его в этом упрекнуть. Он отдал Пайку и Кирку остатки провизии и пообещал вернуться с новыми запасами и, возможно, с аптечкой, как только сможет. Затем он использовал носилки, чтобы подтащить людей к входу пещеры. Кирк попросил сделать это так, чтобы он мог видеть при естественном освещении, а Спок хотел, чтобы Пайку был полезен свежий воздух. Он также дал Кирку указания очистить и перевязать рану Пайка. У Пайка начали появляться симптомы инфекции - повышение температуры тела, отек вокруг места ранения, — и Спок не хотел думать о том, как трудно лечить инфекцию здесь, в пустыне. Еще одна мера предосторожности - он оставил бластер с ними. Он не сомневался, что на этой планете могут быть более крупные животные, чем предполагали сканеры, учитывая удивление грызунов и насекомых, так что осторожность не помешает. Когда Кирк посмотрел на него и спросил, что он собирается делать для защиты, Спок не смог придумать удовлетворительного ответа. Он просто заверил его, что с ним все будет в порядке, и решил, что так и должно быть. Альтернативы не было. Когда Спок вновь прибыл на место их аварии, в ярком свете раннего утра оно показалось ему еще более жалким, чем тогда, когда планета погрузилась во тьму. Более неуместным. Он не стал на этом зацикливаться. Ремонт сенсора действительно занял несколько часов. Без задней половины корабля, где находились двигатели и, следовательно, большая часть энергии, и без отвалившихся во время спуска гондол, ему пришлось перенаправить энергию через вспомогательные ячейки под передней консолью. Он сожалел об отсутствии лишних материалов и, признаться, лишней пары рук, и сомневался, что любой ремонт продлится долго. Но ничего нельзя было поделать, чтобы изменить ситуацию. Оставалось только работать с тем, что у него было. Он не терял времени, отрывая панели и оценивая повреждения, но процесс ремонта продолжался мучительно медленно, пока солнце тихо поднималось в небо. Через некоторое время Спок лежал на спине на полу под передней консолью, где он оторвал все панели, кроме той, что окружала экран. Его пальцы были изодраны до мяса из-за ожогов и уколов тока от оголенных проводов, но он не обращал на них внимания. Ему оставалось сделать только одно соединение. Подключив последний из проводов вспомогательных блоков к входу системы, он услышал гудение, и она ожила. Спок быстро выскользнул из своего алькова, зная, что у него есть всего несколько мгновений для доступа к системе, прежде чем это неуверенное соединение разорвется. Устроившись в кресле, он первым делом послал сигнал на корабли. Он мог передать его только один раз, но он закодировал его для приоритетного сигнала и, вопреки логике, надеялся, что он пройдет. Затем, быстро двигая пальцами по экрану, несмотря на их чувствительность, он включил сканер и настроил его на поиск коммуникаторов пропавших членов экипажа. Консоль пикнула один раз, высветив их местоположение, затем провод под экраном лопнул, и экраны стали черными. Он отпрыгнул от консоли, погладил брюки, где его обожгла искра, и безучастно наблюдал, как провод шипит, трескается и умирает. Контакт почернел. Он на мгновение уставился на него, но ничего не мог сделать, да и нецелесообразно было уделять этому больше времени. По крайней мере, не в данный момент. Он подумал о Пайке и Кирке в пещере, о человеческой надежде Кирка на то, что остальные члены экипажа еще живы; о твердом понимании Пайка, что, скорее всего, это не так. Спок нелогично разрывался между ними. Он перекинул трикодер через плечо. Сенсоры указали ему местоположение, и он перенес его на свою карту. Сигнал был примерно в трех милях в том направлении, откуда накануне пришел Кирк. У него оставалось еще много часов солнечного света, но он все равно торопился. Если экипаж был оставлен прошлой ночью на произвол судьбы, им потребуется немедленная помощь. Не сводя глаз с экрана трикодера, Спок целеустремленно двигался по извилистой, узкой тропинке, время от времени поднимая взгляд от прибора, чтобы проверить почву под ногами. Жужжание насекомых, порхающих в воздухе, было постоянным, как и запах разлагающихся опавших листьев, усугубляемый нарастающей влажной жарой. По стволам некоторых крупных деревьев скакали мелкие грызуны - маленькие белесые существа с гладкой шерсткой и чахлыми пухлыми хвостиками. Они не издавали ни звука. Насекомые были более голосистыми, и по мере того, как солнце поднималось выше, они, казалось, становились все громче, жужжа так громко, что временами Спок позволял себе вспышки раздражения. Однако физически они его избегали, за что он был им несказанно благодарен. Не имея возможности рассмотреть их поближе, он заметил только, что они были яркого цвета, с фиолетовыми и голубыми оттенками, с короткими толстыми телами и множеством маленьких крыльев. Он решил, что, как только пройдет непосредственная острота их ситуации, он очень хотел бы изучить их. Но Спок, как никто другой, знал о важности приоритетов, поэтому он пошел дальше. Пройдя немного вверх по тропинке, Спок получил сигнал о наличии жизненных форм - что-то было высоко среди деревьев. Жизненные сигналы, которые он уловил, были небольшими, но плотно сгруппированными в световое пятно на его экране. Он остановился на тропинке, позволив себе на мгновение любопытства взглянуть вверх. Над ним листья, похожие на крылья, веером расходились от своих ветвей. Утро было безветренным, поэтому, когда полог из более густой листвы задрожал, это привлекло его внимание. Над краем листа высунулась белая голова. Она была не больше яблока, усеяна четырьмя черными глазами в две аккуратные линии и увенчана черным клювом. Как только она появилась, она снова спряталась за веером листьев, а на её месте появились еще четыре любопытных глаза. Спок замер, когда они уставились на него. Птицы пригнулись, потом выскочили еще десять, а затем сотни маленьких глазок забегали по своим жердочкам, чтобы взглянуть на Спока, маленького захватчика их дома. Из группы донесся гогот, полый звук, словно кто-то ударил гаечным ключом по пустой металлической бочке. Одна птица выскочила над краем крепкого листа. Она держалась на когтистых лапах, балансируя на пухлом круглом теле, покрытом мантией чистого белого цвета. Перья, сказал бы Спок, или пух. Взглянув на это с научной точки зрения, Спок пришел к выводу, что перья, вероятно, расширяются во время дневной жары, чтобы кожа могла дышать, и плотно сжимаются ночью, чтобы сохранить тепло. Очаровательно. Она наклонила голову и посмотрела на Спока так же, как Спок смотрел на неё, потом слегка пошатнулась в луче яркого солнечного света, и её пух распушился, превратившись во впечатляющую метёлку. В отблесках этого нового света её перья ослепительно засверкали - по перьям разлился спектр пурпурных, голубых, розовых и желтых оттенков. В свете солнца Спок мог видеть пляшущие тени тысяч этих птиц, сгрудившихся в одном гнезде в колыбели из зеленых листьев. Спок втайне признался себе, что на мгновение испытал благоговение. Какие удивительные создания обитали здесь. Сколько жизни кипело в глубинах леса, который, по их представлениям, вообще не должны были существовать. И это было прекрасно. Если бы он сосредоточился на эхе и щебетании птиц, то смог бы почти выкинуть из головы все остальное на этой планете - своих спутников в пещере, разбитый шаттл, твёрдую уверенность в том, что он найдет, когда достигнет сигнала экипажа. Но он не мог позволить себе отвлечься от своей задачи. Будет время для изучения этих существ, этой экосистемы - или не будет. В любом случае, его цель оставалась неизменной. Оторвав глаза от созерцания странной колонии птиц, он посмотрел на тропу позади себя, а затем на тропу впереди. Только тогда до него дошло, что он наполовину идет по охотничьей тропе. Хищники преследуют дичь. Когда перед ним была неизвестность, а перед глазами была лишь мысленная карта пути к пещере, он почувствовал, что черпает силы из глубокого колодца инстинктивного страха. Это закодировано во всех живых существах, сказал себе Спок, — страх перед неизвестностью. Он наклонил голову и снова посмотрел на трикодер. Ему нужно было выполнить задание, а он и так слишком долго медлил. Когда он сделал шаг вперед, птицы разразились оглушительным криком, который преследовал Спока на большом расстоянии за пределами гнезда. Продвигаясь вперед, Спок по-новому оценил свое место на этой планете. Ее обитатели никогда не видели существа, подобного ему. Его запахи, звуки, манера двигаться — все это было совершенно новым. Возможно, если ему повезет, хотя Спок не верил в удачу, хищники сочтут его чужеродную природу опасной и не приблизятся. По мере того как он углублялся в густеющий лес, он напоминал себе о необходимости соблюдать осторожность. Трикодер начал показывать сигналы более крупных млекопитающих. Да, они были далеко, но достаточно близко, чтобы зарегистрировать их, означало достаточно близко, чтобы целенаправленно избегать их. Деревья стали невероятно густыми, когда он углубился в лес более чем на двадцать минут своего пути. Деревья и встречающиеся бревна, покрытые мхом, мешали видеть и передвигаться. Вдали от ровного песчаного пространства, где они разбились, Спок едва мог разглядеть собственные ноги из-за густых кустарников, росших у основания каждого дерева. Цветы здесь тоже были крупнее - огромные розовые и пурпурные шлейфы, поднимавшиеся по стволам деревьев и заслонявшие обзор. Он отодвинул их в сторону, прищурив глаза сквозь листву, и уловил металлический блеск. Шаттл. Он пробрался сквозь листву туда, где деревья были повалены, сплющены в результате аварии, и увидел сплющенные останки задней части челнока. Когда он двинулся дальше, что-то хрустнуло под его шагами. За свою прогулку он истоптал достаточно веток и сучьев, чтобы узнать звук и ощущение обломков. Это было другое. Под ногами хрустело что-то хрупкое. С чувством ужаса, которое он не мог ни понять, ни изгнать, он поднял ногу, чтобы посмотреть. Сломанная кость была человеческой. Ужас охватил его, несмотря на обычное самообладание, Спок сделал шаг назад. Его спина ударилась о ближайшее дерево, и он прижался к нему. Бешеным взглядом Спок осмотрел землю, усеянную обломками. Он обнаружил не менее десяти человеческих позвонков, три бедренные кости, два ребра и больше мелких костей, чем ему было удобно сосчитать - и это только то, что было видно. Листья и ветки рассыпались по ним, как будто только что пронеслась сильная буря. Или как будто естественная энтропия леса продолжалась здесь годами. Спок осторожно шагнул вперед, не желая смотреть на кости, устремив взгляд на шаттл. Он был деформирован после падения, металл порван, гондола висела на шарнире, и его состояние было невероятно хуже, чем у его второй половины. Слово "невозможно" снова пришло ему на ум, когда он заглянул внутрь. Ковролин был порван и растрепан, усеян листьями и ветками, побурел от воздействия солнечного света. Металл тоже носил следы износа и старости, покрытый ржавчиной в местах пробоин. По его оценке, шаттл, на который он сейчас смотрел, пережил по меньшей мере сто лет разложения, а хрупкость костей указывала на такой же возраст. Он опустил взгляд на свой трикодер, где тот непрерывно мигал, показывая, что он находится прямо над сигналами экипажа. Стоя на коленях, Спок почувствовал непреодолимый прилив ужаса, когда поднял один из массивных опавших листьев. Он проглотил что-то твердое в горле. Одинокий ржавый коммуникатор лежал брошенным на песке.

***

Джим решил, что в данном случае ему придется привыкнуть к медленному прогрессу. Заниматься резьбой по дереву было трудно, а он прошел всего один курс выживания пару лет назад, поэтому тот факт, что костыль, который он вырезал, на самом деле был просто веткой с изогнутой верхушкой, его не слишком беспокоил. Оставалось надеяться, что он будет функциональным. Он решил, что сделать что-то, что поможет ему встать на ноги, по крайней мере, будет полезнее, чем валяться целый день в пещере. Но дерево было жестким. Он жаловался Пайку, понемногу счищая грубую кору с ветки, и даже вызвал смех капитана, когда рассказал о том, как он впервые что-то выстругивал (лук и стрелы) и как неудачно закончилось это простое задание. Он надеялся, что это отвлекает Пайка от его боли. — Знаете, когда вы вернетесь в Звездный флот, вам, возможно, захочется поговорить с начальством о переоценке курсов выживания, — сказал Джим, сосредоточившись на верхушке своей ветки, где он пытался придать дереву форму, чтобы оно поместилось под его рукой. Все утро Пайк то засыпал, то просыпался, пока Джим болтал, но теперь он смотрел на него с забавной полуулыбкой. — Вот как, лейтенант? Джим усмехнулся, хотя и улыбался. — Вы прошли курс выживания. Вы знаете, какая это была чепуха. Возьмем, к примеру, изготовление луков. Они научили нас, как это делается, но потом просто разбросали несколько веток, чтобы мы нашли их позже, и дали нам все инструменты. Я подслушал, как наша координатор говорила своей помощнице, чтобы та проследила за тем, достаточно ли нам дерева для работы. Я подумал про себя, что мать-природа не будет заботиться о том, достаточно ли дерева. Мать-природа просто будет существовать, а мы должны существовать рядом с ней. Я не знаю. Кое-что из этого действительно пригодилось, но я узнал больше из моего независимого исследования, чем из сертифицированного курса Звездного флота. — Я уверен, что теперь вы рады, что прочитали лишнее. Джим улыбнулся ему. — Обычно я так и делаю, сэр, — сказал он. Он не знал, как его бессвязная речь повлияла на впечатление Пайка о нем, но в данный момент его это мало волновало. Может быть, он и не выйдет из этой катастрофы с блестящей рекомендацией от любимого капитана Звездного флота, но, если повезет, они трое, по крайней мере, выживут. Только это действительно имело значение. Прошло немало время, прежде чем Спок вернулся. Джим провел это время, спокойно работая над своим костылем, и в конце концов Пайк снова погрузился в сон. Он не сводил глаз с капитана, периодически наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь. Мужчина был слаб, не в силах даже поднять голову. Джим твердил себе, что Спок скоро вернется, возможно, с выжившими, если им повезет, и он вылечит Пайка (и починит проклятую бесполезную ногу Джима), а затем корабли вернутся за ними. Так должно было случиться. Он услышал шум ботинок Спока снаружи, прежде чем тот появился в поле зрения, и каждый шаг усиливал тонущее чувство в нутре Джима. Он определил только один звук шагов. Сев чуть прямее, Джим отложил ветку и нож в сторону, как раз когда Спок появился у входа в пещеру. Он выглядел мрачным в своей термофутболке, плечи были вялыми по сравнению с утренней подтянутостью. Джим сразу заметил это, хотя бы потому, что контраст был почти поразительным. В одной руке Спок держал аптечку, а другой он завязал свою синюю тунику в подобие сумки, вероятно, неся еще еду. Джим был голоден до этого момента, но теперь его внимание было сосредоточено исключительно на аптечке. Если Спок нашел его... Он встретился взглядом с командиром, но Спок прервал контакт и посмотрел на капитана, однако Пайк был всё ещё в отключке. — Я нашел экипаж. — Сказал он просто. Джим не мог смириться с этим так легко. Кровь стыла в жилах, и он заставил себя спросить. — Мертвы? Спок ответил ему взглядом, прежде чем заговорить, глаза сузились. — Да, лейтенант. Что-то сжалось в животе Джима, и он почувствовал, что его глаза опустились на пол. Он надеялся - это было так глупо, но он надеялся. Его память снова вернулась к выражению страха в глазах Тайген, когда она поскользнулась, к крику Нельсона, который затерялся в реве ветра, как только достиг его ушей. Его сердце заколотилось, грудь сжалась, и он попытался подавить панику. Его этому учили, и он попытался вспомнить, что ему говорили. Переключить внимание, сохранять спокойствие. Но три человека были мертвы. Три человека были мертвы. Как он мог переключить внимание с этого? — Есть еще кое-что, — донесся до него сквозь панику голос Спока, и он повернул к нему голову. — Но это должно подождать. Ты стабилен? Переключите внимание. Джим выровнял дыхание и кивнул. Спок положил аптечку, выглядевшую потрепанной, рядом с Пайком, и Джим подошел ближе, морщась от боли в ноге. Он не сводил глаз с Пайка, пока Спок копался в наборе. Он достал из его кожный регенератор и снял повязку - полоску от кителя Джима - с раны Пайка, обнажив опухшую, покрасневшую кожу. Джим наблюдал, как Спок провел регенератором по ране, сделав три или четыре подхода, прежде чем начало происходить что-то заметное, и даже тогда кожа едва начала стягиваться по краям. Маленькая машина громко гудела от усилий, и Джим бросил на Спока обеспокоенный взгляд. — Что с ней не так? Почему не работает? Спок поднял голову, в его глазах было что-то неразборчивое. — Возникли непредвиденные осложнения. Джим не знал, что это значит, и ему не нравилось не знать. — Какие осложнения? — Как я уже сказал, это может подождать. Позвольте мне сосредоточиться. Спок повернул циферблат регенератора, увеличивая его мощность успешно игнорируя колючий взгляд Джима. Но Джим знал, что здоровье Пайка было приоритетом, поэтому он промолчал. Через несколько мучительных минут постоянного воздействия кожа над раной Пайка покраснела и покрылась красными пятнами, но, по крайней мере, стала различима как кожа. Спок сказал, что он не закроет рану полностью, рискуя занести инфекцию внутрь, но он сможет, по крайней мере, устранить самые серьезные повреждения. Джим чувствовал, как перегревается регенератор в руке Спока, но Спок использовал его до последнего возможного момента, пока он не издал звук, похожий на всплеск, и не отключился. Они оба уставились на него, и Джим задался вопросом, способен ли вулканец чувствовать себя таким же побежденным, как он. — Как думаешь, это сработало? Спок покачал головой. — Сомнительно. Восстановление было в лучшем случае поверхностным. Вероятно, инфекция глубже, чем смог устранить регенератор. — Что это значит? — Джим услышал страх в своем голосе и попытался заглушить его. Сейчас было не время. — Это значит, что у нас мало вариантов. Спок отложил сломанный механизм в сторону, затем покопался в аптечке. Пока он это делал, Пайк устало открыл глаза и повернулся на звук Спока, как будто даже не знал, что Джим там. — Что ты ищешь? — скривился Пайк, и Джим почувствовал, как побелело его лицо, Даже за последние несколько часов голос Пайка ослаб. — У нас есть одна доза антибиотиков. Я планирую использовать ее. Спок достал из набора гипоспрей и маленькую емкостью с прозрачной жидкостью. Пайк кашлянул, и только когда Джим присмотрелся к наклону его губ, он понял, что это был смех. — Думаю, мы оба знаем, что мне это мало поможет. — Это может поддержать вас до прибытия кораблей, — сказал Спок, заряжая дозу в гипоспрей и без церемоний впрыскивая его в плечо Пайка. — Да ладно, Спок, — сдержанно сказал Пайк, — я думал, Кирк - оптимист. Джим внимательно следил за выражением лица Спока и ничего не увидел. Ни грусти, ни надежды. Просто... пустота. Джим даже не знал Пайка, но его сердце разрывалось. На мгновение все замолчали, Джим перевел взгляд на тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь Пайка. — Не думаете ли вы, что вам лучше заняться лейтенантом? — мягко спросил Пайк, и Спок, казалось, вышел из задумчивости, словно перезагружая компьютер. — В аптечке есть костный бандаж, — сказал Спок с неожиданной властностью. — Сядьте прямо и прислонитесь спиной к стене. Джим выполнил указание, слишком оцепенев, чтобы спорить. Он попытался не показать боль от движения на своем лице, но не смог. — Костный регенератор... Он ведь не в том же состоянии, что и кожный? Челюсть Спока сжалась, и он обошел вокруг неподвижного Пайка, устроившись рядом с Джимом у его сломанной ноги. — Да, это так. Я не знаю, исцелит ли это вас полностью. И может быть болезненно. Джиму и раньше приходилось лечиться с помощью костного регенератора, и они действительно немного щипали, но почему-то он не думал, что Спок преувеличивает. — Ну, если это поможет мне встать на ноги, то оно того стоит. Спок кивнул, вынимая костный бандаж из набора. — Тебе было бы полезно собраться и двигаться, — сказал Пайк, в сторону Джима. — Думаю, коммандеру пригодится твоя помощь. — Джим слабо улыбнулся, но Спок не обратил на него внимания. Костный регенератор представлял собой большое, неуклюжее устройство с двумя стойками по обе стороны, которые должны были охватывать пораженную конечность. Выглядело оно так, как будто должно было работать нормально, впрочем, как и все остальное оборудование. Что случилось с аптечкой, было не понятно. Спок начал снимать шину с Джима так осторожно, как только мог, за что Джим был ему благодарен. Постоянная боль отступила на второй план, но стоило Споку хоть немного сдвинуть его с места, как она пульсировала вновь. Джим пытался сосредоточиться буквально на всем остальном, наблюдая за пальцами Спока, медленно отвязывающими полоски листьев от веток. Впервые он заметил ожоги и царапины на кончиках пальцев Спока, зеленые пятна крови на коже. — Это из-за консоли? — спросил он, пытаясь отвлечь себя. Когда Спок бросил на него растерянный взгляд, Джим кивнул на руки вулканца. — Действительно, — сказал он, взглянув на кончики своих пальцев, словно забыл, что они разодраны и окровавлены . — Я займусь своими ранами в другое время. Джим почувствовал, как что-то в нем смягчилось. Хотя он знал, что вулканцы не чувствуют боли (или чего бы то ни было), было странно приятно думать, что Спок готов терпеть травмы, чтобы сначала позаботиться о своих товарищах. — Вы можете заняться ранами сейчас. Я никуда не уйду. — Он жестом показал на свою ногу в качестве доказательства. Спок покачал головой, снимая последние полоски и осторожно вытягивая ветки с боков икры Джима. — Это неважно. Пожалуйста, сидите спокойно. Спок установил устройство над ногой Джима, тщательно запрограммировал его и, взглянув на Джима, запустил. Джим не обратил внимания на гулкое эхо пещеры, когда издал крик, частично от боли, частично от удивления. Регенератор издавал тот же напряженный гудящий звук, что и прежде, и явно не обладала той силой, к которой он привык. Вылечить сломанную кость никогда не было так больно. Спок положил руку ему на плечо, чтобы он не шевелился, и Джим прижался лбом к пальцам Спока, руками вцепился в землю под ним, челюсть сжалась, чтобы не выдать мучительных звуков, которые пытались издать его пустые легкие. Прошло много времени, прежде чем машина пикнула, сигнализируя о завершении работы, — больше, чем Джим мог измерить в своем душевном состоянии, — но Спок все это время сидел рядом с ним, молчаливая опора с твердой рукой. В какие-то моменты Пайк говорил что-то ободряющее — хотя и слабое — рядом с ним, но из-за гудения машины и прилива крови к ушам Джим ни услышал его ни разу. Когда все наконец закончилось, он вздохнул с облегчением, и Спок отпустил его плечо. Джим поднял голову и прислонил ее к стене позади себя, глаза были закрыты, рот приоткрыт и отчаянно требовал воздуха. Он сдерживал дыхание, пока вязальщик делал свою работу. — Было ли это успешным? — спросил Спок, и его голос звучал так далеко, что головная боль отдавалась в висках Джима. Джим взял себя в руки и осторожно приподнял ногу, слишком боясь посмотреть на нее. Нога побаливала, но это не было похоже на мучительную боль, которая была несколько минут назад. — Я не знаю, — честно сказал он, переведя взгляд на Спока. — Думаю, мне нужна секунда, прежде чем я смогу это проверить. Спок кивнул и сложил костный регенератор, укладывая его обратно в набор. — Очень хорошо. Отдыхайте. — Он посмотрел на Пайка. — Вы оба. Джим неодобрительно хмыкнул. Казалось, что он только и делал, что отдыхал. Он хотел помочь. Ему нужно было помочь. — Послушай его, парень, — сказал Пайк, закрыв глаза. Джим был немного удивлен понижением в звании с лейтенанта. — Отдыхай. Спок справится с этим. — Прошло несколько мгновений молчания, прежде чем Джим заметил, что дыхание Пайка выровнялось. Капитан не должен был так много спать. Что-то было не так. Спок, вероятно, был прав, говоря, что инфекция уже слишком глубоко. Действительно, единственной надеждой Пайка было быстрое спасение. Глаза Джима на мгновение задержались на Пайке, затем он вернул голову к прохладной, шершавой текстуре стены пещеры, странно успокаивающей его разгоряченную кожу. — Спасибо, коммандер, — сказал он почти неохотно. — Думаю, вы уже несколько раз спасали мне жизнь. — Это не имеет значения, — ответил Спок, и Джим сдержал вздох. — Я пытаюсь быть благодарным. — А я пытаюсь вытащить нас с этой планеты. Процесс, несомненно, пойдет быстрее, если вы будете в рабочем состоянии. Наступила пауза, и Джим, открыв глаза, увидел, что Спок возится с кожным регенератором. Отсоединив задний корпус, Спок наклонил устройство к свету из отверстия пещеры. — Они бы не оставили нас, не так ли? — внезапно спросил Джим, озвучив одну из бесчисленных тревог, охвативших его за последние полтора дня. Спок оглянулся на него, раздумывая. — Ионный шторм достиг восьми баллов довольно неожиданно; такие показатели могут представлять опасность для звездолета. Возможно, они были вынуждены покинуть планету. — Но после шторма. Они бы вернулись. Спок вернул взгляд к регенератору и занялся проводами. Джим наблюдал за его работой, пока Спок молчал, но почему-то Джим не думал, что вулканец собирается отвечать. Да ему это и не нужно было. Джим знал, что корабли за ними не вернутся. Это было интуитивное чувство, не более того, но почему-то он просто знал. Пока Спок работал и игнорировал вопрос Джима, Джим ощущал некое медитативное спокойствие в том, как аккуратно Спок обращался с каждым проводом, протягивая, извлекая и соединяя их с абсолютной точностью. Все в Споке было сделано с абсолютной точностью. Даже с почти сорокачасовой щетиной на щеках, грязью на одежде и потертостями на ботинках, он все равно выглядел так, будто контролировал ситуацию. Это в какой-то степени успокаивало, но в то же время приводило в замешательство. Никто не должен быть в порядке в подобной ситуации. После нескольких минут молчания Джим первым нарушил тишину, спросив, наконец, о том, что, как он надеялся, Спок сделает сам. — Так расскажите мне об этих "непредвиденных осложнениях", — сказал он, и Спок на мгновение замолчал. — Мы должны дождаться пробуждения капитана. Я не поставлю под угрозу его командование. Джим взглянул на Пайка, который погас, как огонек, и перевел взгляд на Спока. — Я не скажу, что ты мне сказал, обещаю. Я даже изображу удивление. — Лейтенант... — Мистер Спок. — Джим изо всех сил старался выглядеть самоуверенным и властным, хотя он был без рубашки, в бинтах, мокрый от пота и измотанный. Офицер по науке Энтерпрайза заслуживал уважения, но, черт возьми, Джим тоже заслуживал уважения, и он устал от того, что с ним обращаются как с ребенком из десантной группы. — Трое из нашей группы погибли, и мы не можем связаться с кораблём. Как "назначенному офицеру безопасности" на этой миссии, — напомнил он рассуждения Спока, — мне необходимо быть в курсе всей ситуации, чтобы я мог выполнить свою работу. Я бы назвал это логичной причиной, чтобы рассказать мне, что происходит, не так ли?. Возможно, это была не самая лучшая идея - бросить вызов вулканцу, но Джиму было плевать. Он не переносил загадок, и, пока у него не было всех фактов, он не мог ничего предпринять. Джим Кирк был не из тех людей, которые могут стоять на месте. Спок, казалось, обдумывал слова Джима, встречая вызов в выражении лица Джима своим собственным. Затем, к полному шоку Джима, он наклонил голову в коротком кивке. — Очень хорошо, лейтенант. Вы приводите логичные доводы. Он не ожидал этого. — Спасибо, — сказал он, скорее с раздражением, чем с благодарностью. — Итак, что там произошло? Спок отложил кожный регенератор, затем снял с плеча трикодер. Джим наблюдал, как он водит пальцем по экрану, голубой свет отражался в его темных глазах. Когда он нашёл то, что хотел показать Джиму, он передал ему прибор. Джим осторожно взял его, нервы сдавали. Если Спок даже не смог сказать ему, значит, дело плохо. Джим увидел стандартное научное исследование. Он посмотрел на Спока с вопросом в глазах. — Это показания с места крушения. Задняя половина шаттла, — пояснил он. Джим снова посмотрел на экран. Объект: Челнок класса F, задняя часть Основной состав: Сталь, Железо, Палладий, Синтетические волокна, алюминий (прозрачный), пластик Состояние: Неисправен Возраст: 157 стандартных лет Джим снова поднял глаза на Спока, затем перечитал показанию. Он перешел к следующему отсчёту. Объект: Кость, человеческая, левое ребро Основной состав: Кальций и фосфат Состояние: Перелом Возраст: 173 стандартных лет Продолжая листать записи, Джим почувствовал, как в его голове формируется какое-то бешеное понимание. Рассеянные синтетические волокна, возраст 157 лет. Одиночная гондола двигателя шаттла — 157 лет. Человеческая кость — 189 лет, еще одна — 173 года, другая — 178 лет. Учитывая возраст членов экипажа, эти данные начали вырисовываться в странную картину. Он хотел получить ответ, но не такой. — Скажите, что трикодер сломан, — сказал он в ужасе. — Нет, — ответил Спок. — Это была и моя первая мысль. Я проверил его на себе и на различных элементах оборудования с нашего шаттла. — Как все это может быть старше 150 лет? — Он обернулся к Споку, положив трикодер на колени. — Мы разбились менее двух дней назад. — На самом деле, меньше одного планетарного дня. Вы понимаете, почему я хочу уведомить капитана. Состояние второй половины шаттла, теоретически, невозможно. — Но это так. — Действительно. Джим вытер лицо руками, сделал глубокий вдох через нос, затем перевел взгляд на Спока. — В каком состоянии наша половина шаттла? — На данный момент неработоспособна. Потребуется больше работы, чем я предполагал. — Тогда давайте починим его. Нам нужно связаться с кораблями. С кем-нибудь. — Мистер Кирк, — сказал Спок, почти нежным голосом. — Я не думаю, что мы сможем связаться с кораблями. Джим догадывался, почему, но не хотел себе в этом признаваться. Сама концепция путешествия во времени была слишком нелепой. Невозможно. Впрочем, все в этой миссии до сих пор было невозможно. Шторм, флора и фауна, возраст шаттла... Может быть, им нужно было начать переоценивать значение слова "невозможно". — Хорошо. — Джим осторожно подтянул ноги под себя, проверяя свой вес. Вспыхнула боль, но она была терпимой по сравнению с прежней агонией. Большая часть боли приходилась на бедро, где импровизированная повязка прилипла к ране. Он медленно встал, опираясь на стену для равновесия. — Хорошо, — сказал он снова, когда убедился, что не рухнет. — Я думаю, мы должны начать с починки датчиков. — Датчики не смогут подтвердить мою рабочую теорию. — Подробнее?.. — Она не доработана. Джим издал раздраженный вздох, сильнее прислонившись к стене. — Тогда что вам нужно? Спок тоже встал, проходя мимо Джима к входу пещеры. Он посмотрел на небо в том направлении, где они разбились, и Джим понял, что он думает, по жесткой линии его плеч и сжатой руке. — Мы должны дождаться ночи. Тогда у меня будут убедительные доказательства. Джим рискнул подойти к нему, слегка наступив на его больную ногу. — Ночь наступит через тридцать часов? Спок кивнул. — Не идеально, я знаю. Возможно, мы можем использовать это время для ремонта шаттла, как вы и предлагали. — Он снова повернулся к Джиму, не сводя с него глаз. — Но сначала вы должны отдохнуть. Я продолжу ремонт кожного регенератора. — Он бросил взгляд на бедро Джима, и Джим опустил глаза. На ткани над раной было твердое темное пятно. Он вздохнул. — Я могу работать, — сказал он, хотя знал, что вопрос не столько в том, сможет ли он оставаться в вертикальном положении, сколько в том, как долго. — Пожалуйста, садитесь, лейтенант. Джим покачал головой в каком-то недоверчивом беспокойстве, вскидывая руки вверх. — Ладно, ты победил. — Он повернулся обратно к своей печальной постели из листьев, где Пайк лежал неподвижно, если не считать его затрудненного дыхания. — В настоящее время я являюсь командиром, — сказал Спок, стоя у него за спиной. — Полагаю, это будет считаться мятежом, если я не "выиграю". Напряжение спало, и Джим разразился смехом, который удивил даже его, — громким и лающим, отдававшимся в пещере необычным эхом. Вздохнув, как будто впервые за долгое время, он обернулся к Споку с недоверчивой улыбкой. — Не могу понять, шутка это была или нет, — сказал он. Спок поравнялся с ним, затем прошел мимо, вернулся к брошенному им регенератором и сел на твердый пол пещеры. — Вулканцы не шутят. — Ты мог одурачить меня. Хотя у Спока не обязательно было "выражение лица", насколько Джим мог судить, сейчас на его лице читалось возмущенное раздражение. — Вулканцы не "дурачат", поскольку, как мне известно, этот термин является синонимом "шутки". — Это выражение, коммандер, — сказал он, садясь и пытаясь растереть боль в висках. — Ах, — сказал Спок, оглядывая путаницу проводов, которая представляла собой сломанное устройство. — Конечно. Вам, людям, нравятся ваши фигуры речи. Джим улыбнулся и прислонился спиной к стене пещеры. Медленно его глаза закрылись. Теперь, когда он успокоился, он обнаружил, что у него нет сил говорить. Двигаться. Делать что-либо еще. Поэтому он прислушивался к жужжанию насекомых снаружи, к едва уловимым звукам пальцев Спока, распрямляющих провода. Но теперь звук был лишь фоном. Белым шумом для его мечущихся мыслей. Улыбка не сразу исчезла с его лица. Наступившая тишина была неуютной, наполненной тихими тревогами, которые жужжали в его голове. Он должен отдохнуть, говорил он себе. Ему нужно отдохнуть. Но все, чего он хотел, это найти место крушения и увидеть его своими глазами - может быть, даже дать своим товарищам по экипажу достойные похороны, которых они заслуживали. Это было единственное, что он мог сделать, одна маленькая вещь, которую он мог осуществить. Если они действительно были здесь одни, возможно, это было все, что он мог сделать. С трудом и неохотой усталость настигла его. Переворот удался. Джим услышал, как эти слова отдаются эхом, и вдруг он оказался в темноте. Перед ним с механическим гулом включились яркие лампы, заливая светом высокую, похожую на сцену платформу. Он поднял руку против слепящего света, ожидая, пока глаза привыкнут. Гул света стал громче, вибрируя, и он понял, что на сцене нервно стоит группа из четырех человек — каждый в форме Звездного флота. Но выживание зависит от радикальных мер. Ваше дальнейшее существование представляет угрозу благополучию общества. Голос раздался откуда-то рядом с ним, и он повернулся, чтобы увидеть затемненное лицо, силуэт, неузнаваемый, если не считать слов, вылетевших из его рта. Джим вернул свое внимание к платформе, когда звук вокруг него стал громче, скорее скрежет, чем гудение. Он показался ему знакомым, отчего сердце бешено заколотилось в груди. Он знал этот звук. Почему он знал этот звук? Картер, Тайген, Пайк и Нельсон, как теперь узнал их Джим, неподвижно стояли на сцене, лицом вперед, но держались друг за друга, в их глазах был страх. Казалось, они были не в силах пошевелиться. Ваши жизни означают медленную смерть для более ценных членов колонии. Поэтому у меня нет другого выхода, кроме как приговорить вас к смерти. Приказываю вас казнить, подпись Кодос, губернатор Тарса IV. Глаза Тайгена встретились с глазами Джима, и он потянулся к ней, крик вырвался из его горла. Платформа взорвалась в потоке пламени и обломков, и последнее, что увидел Джим, была вспышка огня. Его глаза открылись, и он увидел коммандера Спока, сидящего возле ног Джима, где он был раньше. Джим, должно быть, просто задремал. Только через мгновение он понял, что его разбудил собственный крик. Похоже, он испугал и Спока: вулканец встретился с ним взглядом... обеспокоенным? Он выглядел обеспокоенным. — Извините, — рефлекторно сказал Джим. — Я не?.. — он повернул голову к капитану, который все еще спал. Или, что более вероятно, был без сознания. Это было небольшим облегчением. Джим будил соседей по комнате и любовников своими кошмарами, но он не хотел, чтобы капитан Энтерпрайза видел его в таком состоянии. — Капитан не потревожен, — сказал Спок в ответ на явное беспокойство Джима. Затем вулканец сделал паузу, прежде чем добавить: "А вы?". Вопрос удивил Джима. Он не ожидал, что вулканский командир поинтересуется его эмоциональным состоянием. — Я в порядке, — сказал он, выпрямляя позвоночник и запрокидывая голову, чтобы размять шею. — Просто... Джим потер глаза, чтобы прогнать остатки кошмара, и чтобы иметь повод не встречаться с пристальным взглядом командира. Он не знал, как закончить это предложение. — Конечно, — сказал Спок, возвращая свое внимание к работе. — Вас беспокоит смерть наших товарищей по экипажу. Челюсть Джима сжалась, ему стало стыдно, что он выдал свои тревожные мысли во сне. — Как вы это делаете? — спросил он, наблюдая за проворными пальцами Спока, которые извлекали витые провода из внутренностей кожного регенератора. Спок не поднял глаз, но сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Я вулканец. Головная боль запульсировала с новой силой, Джим вздохнул. — Хорошо. Есть какие-нибудь советы для людей? Спок снова посмотрел на него и встретился взглядом с глазами Джима, когда тот опустил прибор на колени. — Вы должны посвятить себя чистой логике, овладеть эмоциями. Этого можно достичь годами тренировок и строгой медитативной практики. Я сомневаюсь, что вы способны на это. Джим еще раз ударился головой о стену. Он закрыл глаза и задался вопросом, может ли сон, который завладел им на этот раз, быть более щадящим. — Спасибо за помощь, — сказал он.